Митохондрия

С появления в жизни Руслана дяди Игоря прошло около двух недель. Тот, после внушающего монолога первого, немного припух и заходил к ним домой лишь один раз, и то лишь провожал маму с работы и подарил ей какой-то веник. Нет, если честно, то это был симпатичный букет роз, которые его мама очень любила. Однако любая подачка со стороны этого дяди Игоря воспринималась Русланом в штыки. Как он вообще мог кому-то доверить свою маму, которая совсем недавно оправилась от психологических травм, нанесённых его отцом? Верно, никак. Енисейский не был же идиотом, чтобы наступать на те же грабли дважды. Однако он плясал макарену на немного других граблях. Другого характера, так сказать. Идиот он еще тот. Видно, так на него влияет весна, раз он совсем с ума сходит. А это всего-лишь середина марта. Проблема заключается в самих чувствах Руслана. Они словно обострились, стали оголенным нервом, который вот-вот заискрится и превратит все вокруг в один большой пожар. Та девушка, с которой Дугар целовался пару месяцев назад, как назло увивалась вокруг него в школе, пока он сам отшивал ее и не понимал, с чего она вообще решила, что ей что-то светит. Эта ситуация и убивала Руслана, и давала повод позлорадствовать. Если не ему, то уж точно не этой швабре. А на запястье, как на зло, периодически появлялись какие-то закорючки, которые вообще не давали хоть какой-то информации о соулмейте. Честно, Енисейскому нахуй не сдался этот человек. Просто… Хочется же быть кому-то нужным. И чтобы этот человек был только его. Это очень странно и даже немного абсурдно. Он и Дугара себе хочет, и родственную душу. Выглядит все так, словно он пытается усидеть на двух стульях. Он не хотел романтических отношений с соулмейтом. Он… правда хотел быть нужным. Дугар же заботился о нем даже чересчур сильно и окружал каким-никаким, но, все же, комфортом. Однако он не был с Русланом именно в том смысле, который он подразумевает. Нет, ему никто другой, кроме Ангарского и не нужен. Просто вряд ли он питает те же чувства, что и Руслан. Да и откуда у него могут быть шансы, если вокруг увивается столько девушек? Он не считает их лучше себя — Енисейский прекрасно знал, что им до его уровня, как до луны. Но нравились ли его другу парни? Вот это уже проблема. А сейчас Руслан сидел за очередным заданием по химии. Ебанное егэ, чтоб, блять, сдохло оно нахуй, думал парень, со злостью перечеркивая задание, решение которого заняло целую страницу. Кислород он уравнять не может. Ну пиздец. На часах было ровно двенадцать ночи. Мама снова вышла в ночную смену. Зато на прошлых выходных они вместе посмотрели фильм и приготовили торт, так что все в полном порядке. Енисейскому скучать некогда — дел по горло. Например, дорешать вариант по химии, вымыть пол и сварить рис на завтра. В общем, он парень занятой. Однако стоило парню дорешать последнее задание, как раздался звонок в дверь. Руслан сначала вздрогнул от громкого звука, а после направился в прихожую. Посмотрев в глазок, он увидел Дугара, стоящего прямо под его дверью. Енисейский тут же открыл другу и дернул его за руку, затягивая внутрь. Его нежданный гость держал в другой руке бутылку водки, однако та была все еще закрыта. Что-то подсказывало Руслану, что дело дрянь. — Так, и что случилось? — спросил парень, усаживая Ангарского на свою кровать, в то время как он облокотился на дверной косяк плечом. — Я… С родителями поругался, — тихо ответил Дугар, поднимая взгляд на Руслана, — Им не понравилось, что я забиваю на подготовку к экзаменам, ну там я и вспылил. И пошло-поехало. — Значит, сегодня ты у меня на ночь? — поинтересовался Енисейский, пытаясь вложить в эти слова всю поддержку, на которую он был способен. — Верно, — кивнул Ангарский, — Может, выпьем? — Знаешь, а давай по стопочке, — махнул рукой парень, мягко улыбаясь другу. Внутри Енисейского все переворачивалось и сжималось, словно что-то предчувствовало. Все его нутро ждало чего-то особенного в эту ночь. Это пугало и будоражило одновременно. Боже, о чем я думаю, мысленно хмыкнул парень, направляясь на кухню вслед за гостем. Тот уже достал рюмки и разливал водку, прилежно ожидая хозяина квартиры. Дугар поднял голову и посмотрел на Руслана, улыбаясь как-то по глупому и родному, от чего Енисейскому стало спокойнее. Он сел рядом с другом и взял полную стопку в уставшую руку, а после поднёс к губам. Они с Ангарским одновременно проглотили водку и немного зажмурились. Парни, по своей юношеской дурости, решили не закусывать и выпить так, даже без соленых огурцов, что лежали в холодильнике. А за первой стопкой пошла и вторая, и третья. Спустя минут двадцать Руслан уже был пьяным почти в стельку и лежал на своей руке, совсем открыто и бессовестно пялился на Дугара. Он периодически хмурил брови, однако его взгляд становился мягче, стоило тому упасть на Енисейского. И это совершенно не мешало Руслану его рассматривать. Он любил его руки, которые всегда бережно прижимали к себе. Он любил его заботу, что обволакивала и давала ощущение той самой безопасности, за которой Руслан гнался почти всю жизнь. Он любил его объятия посреди ночи, когда они ночевали друг у друга. Эти объятия были внезапными и от того приятными. Он любил его пьяным, даже не смотря на его страх этих самых пьяных людей. Когда Дугар пьянел рядом с ним, то становился лишь более откровенным и весёлым, но лишнего себе не позволял. Руслан любил его злым, когда он выходил из себя и становился иногда бешеным. Но никогда серьезно он не злился на Енисейского. Никогда. Дугару от чего-то казалось, что он просто не имеет права всерьёз испытывать такие чувства к Руслану. Он прекрасно понимал, что кроме него у Руслана нет никого, кому он бы доверять так же сильно. Даже мама могла злиться, кричать и ругаться, иногда и вещами швыряться. Но он просто не мог. Что-то ему подсказывало, что он был последним островком безопасности для Енисейского. Дугар не хотел лишать его этого. Дугар закинул в себя четвертую стопку и посмотрел на Енисейского. Тот пьяно смотрел на него, совсем не скрывая того, что откровенно пялится. Буквально поедает взглядом, только губы не прикусывает. Ангарский зажмурился и потер глаза ладонями, которые похолодели от волнения. Ему так хотелось в эту секунду поцеловать Руслана, сидевшего рядом. Настолько сильно, что самому от себя стало мерзко. Как он вообще может лезть к нему со своими чувствами, когда у того и так проблем много? С чего Дугар вообще взял, что эта хрень взаимна? И как он смеет думать, что имеет право портить Руслану жизнь своими закидонами? Однако водка была явно сильнее здравого смыла Ангарского. Пятая стопка совсем отшибла ему и мозги, и совесть, и адекватность. Дугар, смотря на Руслана, который уставился пустым взглядом в дверь на кухню, приблизился к нему. Он взял его подборок пальцами и приблизил к своему, острожно и мягко прижимаясь к губам, не смея углублять поцелуя. Енисейский словно очнулся и сразу протрезвел, широко раскрывая глаза. Шок прошёл почти мгновенно, после чего на его место пришёл страх. Страх, что Дугар с пьяну спутал его с кем-то. Потому что он не мог так нежно целовать его, будто действительно любил. Руслана вообще никто любить не может. А уж Дугар так тем более. Руслан резко отпихнул от себя друга, на лице которого был теперь написано крупными буквами «Что?». Первый лишь посмотрел на него и убрал почти пустую бутылку водки на шкаф. — Похоже, пора нам закругляться, — тихо сказал Енисейский, — Иди проспись. И ни слова. Дугар остолбенело поплёлся за Русланом, вообще, похоже, не понимая, что он сделал и с кем. Шёл острожно, по стеночке почти, а после, стоило ему войти в комнату друга, тут же завалился на его кровать. Дугар, как обычно случается, если он напьется, совсем не снимал одежды и засыпал в чем есть, при этом раскидывая руки в разные стороны. И в любой другой ситуации Енисейский был усмехнулся, сфотал его и лёг бы рядом, заползая под руку. Однако сейчас Руслана трясло. И трясло не по-детски. Он забежал в ванную и, закрывая дверь на щеколду, сел на край стиральной машинки. Стоило Руслану поднять голову, он увидел своё отражение в немного заляпанном зеркале всего в паре десятков сантиметров. Из мутного стекла на него смотрел раскрасневшийся парень на грани истерики с дрожащими руками и плечами. Енисейский закрыл лицо руками и дал волю слезам. Они вообще появились из ниоткуда. Вообще, он должен быть рад таким шагам со стороны Дугара и польку плясать от счастья, однако головой то Руслан прекрасно понимал, что пьяный Дугар — это ничего не понимающий Дугар. Он в таком состоянии мог спутать его с кем угодно, что происходило раньше не один раз. Да и никогда он за другом не замечал, что тому парни нравятся. Шутки-шутками, но те вовсе показателем ориентации не являются. Руслан ведь отлично помнит и знает, что Ангарского всегда тянуло на девушек красивых, остроумных и ярких, как он сам. А сам Енисейский под эти пункты совершенно не подходил. Единственное оправдание этому инциденту, которое придумал Руслан, это то, что Дугар принял его за ту девушку, которую так чувственно и страстно лапал на той квартире. Они были действительно похожи — красные волосы, зеленоватые глаза и бледная кожа. Видимо, заскучал по ней и решил хоть как-то тоску свою скрасить. Только от этого лучше не становилось. А вот хуже — пожалуйста, получите и распишитесь. Слёзы падали со щёк на потрескавшийся кафель, совсем быстро остывая, а пальцы тряслись с каждой секундой все сильнее. Глупо. Совсем глупо. И нелепо. Крайне нелепо. Надо же, втрескался в лучшего друга и теперь страдает, как дама из романов Толстого и Пушкина. Смешно-то как. Просто до безумия. Руслан схватил ручку и неясно зачем написал на своём запястье «Блять, когда же эта хуйня закончится». Чернила немного мазали, из-за буквы стали чуть-чуть расплывчатыми, однако сама фраза все еще оставалось понятной. Он и сам не знал, на кой черт вообще накарябал эту хрень. Наверное, из последних сил искал хоть каплю поддержки от родственной души, которая его даже не знает. Еще глупее и нелепее, чем в тот момент, Енисейский себя не чувствовал.

***

Мама Руслана пришла домой ровно в восемь утра. Встретил ее лёгкий запах алкоголя, что возмутило женщину. Однако стоило ей пройти на кухню и застать своего сына, выглядевшего явно чем-то обеспокоенным, она села рядом. Тот вздрогнул и повернулся в ее сторону, а после отвёл взгляд. — Мам, у нас дома Дугар, — сказал вместо приветствия Руслан, — Он поругался с родителями. — И это повод пить? — устало вздохнула женщина, смотря на парня, — Сынок, будь осторожнее с этим. — Мам, этого больше не повторится, — ответил парень, взяв руки матери в свои ладони. Ее руки давно перестали быть нежными и мягкими, а покрылись мозолями и стали немного сохнуть. Больше они не были светлыми, а стали неравномерно загорелыми. Но для Енисейского они были самыми лучшими. Женщина кивнула ему и улыбнулась, гладя того по щеке. Все же, с дядей Игорем жить ей теперь легче и радостнее. — Пусть Дугар тогда у нас останется, — начала женщина, — А я его родителям позвоню да поговорю, так что не беспокойтесь. — Хорошо, — проговорил Руслан, через силу приподнимая уголки губ. Слёзы так и рвались наружу, но при матери он не имел права давать им волю. Он же сильный, он же ее защитник, как он мог плакать? Верно, не мог.

***

Десятое апреля. Дугар уже заранее ненавидел этот день. Да и любой день теперь казался ему гребанным адом. А чем же может вообще казаться жизнь, когда лучший друг и возлюбленный в одном лице ведёт себя… Хуй поймёт как, в общем. Отдалился, охладел и отгородился, возводя вокруг себя прозрачную, но непробиваемую стену. И в чем он так успел проебаться перед ним, Ангарский вот уже три недели понять не может. Не было больше привычных посиделок друг у друга, идиотских шуток и… доверия. Дугар больше не мог закинуть руку на плечо Руслана и притянуть к себе, говоря о какой-то ерунде, боялся сказать лишнего чего, лишь бы не сломать их дружбу, которая, кажется, висит на совсем уж тоненьком волоске. И не рвётся он, видимо, с божьей помощью. На часах девять двадцать пять утра. А это значило, что уже перемена и можно пойти в туалет и покурить. Дугар встал со своего места и обернулся на Енисейского, собиравшего вещи со стола с отрешенным видом. Спустя минуту последний поднялся на ноги и, посмотрев на друга, направился к выходу из класса. Ангарский, устало вздохнув, пошёл вслед за ним. Через некоторое время они сидели в кабинке туалета, куря одну сигарету. После той ситуации, когда Дугар заявился к Руслану домой, родители лишили его денег на месяц, из-за чего тот был вообще на мели. А Енисейскому много кто мог подогнать курево бесплатно, так как имел неплохой авторитет в школе. Ангарский же не хотел просить что-либо у кого-то. Не мог он. Руслан, как и всегда, сидел на бачке унитаза, делая сильную затяжку. Никотин ударил в голову мгновенно, поэтому он передал электронную сигарету другу, кратко касаясь его пальцев. Парень тут же отдернул ладонь и уставился в потолок. Он был серым, обшарпанным и таким стремным. Енисейский чувствовал себя точно также. Дугар, медленно затягиваясь, стал смотреть на Руслана. Тот был совсем измотанным, заебанным и загнанным. Хотелось обнять его и сказать, что он рядом. Хотелось укутать в плед и разглядывать долго-долго, гладя по торчащим неуложенным волосам. Да много чего, вообще-то, хотелось Ангарскому. Но все, что он мог, так это просто быть рядом, при этом находясь очень далеко. Звучит тупо и как полная хуйня. Но как еще можно назвать ситуацию, когда твой друг находится к тебе совсем близко, руку протяни, но ты даже тронуть его лишний раз не можешь? Назвать можно полной хуйней. Больше ничего в голову Дугару не шло совсем. На его запястье каждый день появлялись разные надписи. И были они совсем не цензурного содержимого. «Блять, как же меня все заебало», например. Самая частая фраза. Однако бывает еще и «Как долго еще я протяну». Это уже совсем в тупик вгоняло. Дугар хоть и не собирался строить со своей родственной душой каких-то романтических отношений, но помочь от чего-то все равно хотелось. Жалко было. И это прибавляло проблем. Ему бы со своим дерьмом в отношениях разобраться, так тут еще и это. Просто ахуенно. Руслан неожиданно уткнулся лбом в плечо Ангарского, от чего тот чуть ли не выронил сигарету на пол. Енисейский тяжело вздохнул и ничего не сказал. Дугар тоже промолчал, лишь положил руку на плечо. Ангарский боялся разрушить ту призрачную надежду на то, что все само собой наладится или хотя бы прояснится. Но Руслан не спешил что-то говорить, только продолжал упираться лбом в плечо Ангарского, от чего тот чуть ли не выронил сигарету на пол. Енисейский тяжело вздохнул и ничего не сказал. Дугар тоже промолчал, лишь положил руку на плечо. Ангарский боялся разрушить ту призрачную надежду на то, что все само собой наладится или хотя бы прояснится. Но Руслан не спешил что-то говорить, только продолжал упираться лбом в плечо друга.

***

Закончились уроки быстро, так как пару по математике отменили, поэтому Дугар ждал Руслана в вестибюле, бездумно листая ленту в соцсетях. Неожиданно к нему подсела смутно знакомая девушка, от которой приятно пахло сладкими духами. И она была очень похожа на Енисейского. — Привет, как дела? — спросила девушка, мило улыбаясь. — А… кто ты? — спросил в ответ парень, отрываясь от телефона. — Как это кто я? — удивилась девушка, вскинув брови, — Не помнишь что ли? В январе на тусовке мы… — Я помню, — раздался раздражённый голос сзади, — А тебе, Алиса, советую свалить нахуй, пока я добрый. — Эй, с чего это? — возмутилась Алиса, — Я же только пришла. — Тебе тут не рады, — отрезал Руслан, кидая свои вещи между Дугаром и девушкой, — И только что пришёл я. Алиса повернула голову в сторону Ангарского, тут же понимая, что защиты от него она не дождётся, а после удалилась. Енисейскому было совсем не жалко, что он ей так нагрубил. О, нет. Ему нравилось выражение ее лица, на котором так и была написана обида. Вот и пусть катится в пизду, удовлетворенно подумал Енисейский, плюхаясь рядом с другом, который уже с интересом на него смотрел. — И что же она успела тебе сделать? — хмыкнул парень, подпирая подборок внутренней частью ладони. — А потому, что пошла она нахуй, — ответил Руслан, не смотря на Дугара. — Ладно, хрен с этой Алисой, — поднял руки тот, — Какие планы на сегодня? — Жестко трахаться с химией, — хмыкнул Енисейский, — А потом ебаться с биологией. А у вас, господин Ангарский? — Никаких, — пожал плечами тот. После этих слов Руслан промолчал, начиная одеваться. А раньше бы он посмеялся и позвал его к себе вечером, чтобы просто посидеть у окна, куря одну сигарету на двоих. Дугар бы по обыкновению через пару часов осторожно притянул друга к себе, а тот положил голову ему на грудь, прикрывая глаза. Однако сейчас Енисейский уже стоял рядом с ним, подгоняя взглядом. Дугар кивнул и принялся натягивать на себя куртку. Его сердце в тот момент разрывалось от боли. Дугару хотелось прямо сейчас подойти к Руслану и обнять, заглядывая в его уставшие глаза. А потом поцеловать и сказать, как сильно любит. И никогда не отпускать. Вот только как он мог себе позволить такую роскошь, если его дражайший друг был натуралом? Ангарский под его типаж девушек пиздец как не подходил. Даже облетал его за сто километров. Енисейскому всегда нравились милые, веселые и уверенные в себе девушки, рост который не превышал сто семьдесят сантиметров. И они чертовски подходили Руслану. Сам Дугар был под сто девяносто сантиметров, широкоплечим и совсем не милым. Его это, если честно, не напрягало ровно до того момента, как он влюбился в Руслана. Сейчас же он вообще не знает, что делать и как быть дальше со своими чувствами. Хотелось в эту секунду, когда Енисейский потер глаза пальцами, погладить по щеке, а после зарыться пятерней в его волосы. Однако все, что было ему позволено, так это иногда толкать друга в бок локтем, пока они шли по слякотной улице, пытаясь не свалиться в субстанцию, которая лишь отдаленно напоминала снег. Теперь эта жижа была смешанна с чем-то коричневым и чёрным, отбивая все желание в неё падать. На улице ярко светило солнце, ветра не было совсем, а птицы словно исчезли и тоже молчали. Слишком хорошая погода для такого мерзкого дня. Дугару было слишком плохо от того, что даже чертова погода радовалась весне, но только не он. Отчаяние и страх занимали в его голове теперь слишком много места.

***

Руслан сидел на краю обшарпанного подоконника, еле как держа в руках сигарету. Он курил уже долго, в затяг. Никотин ударил в голову так сильно, что ноги почти не держали и хотелось добежать до унитаза, чтобы проблеваться хорошенько. А потом снова куритькуритькурить. На улице было пасмурно. На душе у Енисейского было не лучше. О, у него там целая трагикомедия, от которой было совсем хуево. Потому парень и курил как не в себя. Лучше уж блевать и отлеживаться, чем вариться в своих эмоциях. В этот момент ему до дрожи хотелось обнять Дугара, прижаться к нему всем телом, за пояс ногами притянуть, руками грудную клетку обхватить. Да так сильно, чтобы никуда не сбежал. А потом в глаза посмотреть и разглядывать его лицо так, словно они не виделись целую вечность. По ощущениям ведь так и было. И поцеловать. Неважно, как именно. Просто хотелось это сделать. Но осознание того, что это неправильно и Ангарский таким заниматься с ним в трезвом уме не станет, душило не хуже отца, когда тот напивался. До скрежета в зубах больно понимать то, что самый дорогой тебе человек твоим никогда не станет. Что он найдёт себе, рано или поздно, замечательную девушку, которая выйдет за него замуж и нарожает ему мелких спиногрызов. До сжатых кулаков было хуево жить с тем, что твои чувства вросли в тебя хлеще сорняка на огороде. Их хрен вырвешь. Да даже если и выдерешь, то они снова вырастут, но уже в другом месте. И до злых слез было ужасно понимать, что ты один на один остался со своим дерьмом. Потому что никому его проблемы не нужны. Страшно понимать, что ты один. Руслан посмотрел на часы и понял, что делать совсем уж нечего. Вся домашка и по школе, и по репетиторам, была готова, дом убран, еда на плите… И правда, странно в пять часов вечера сидеть вот так спокойно и смотреть в окно. От мыслей его отвлёк дверной звонок, заставляя сердце стучать быстрее. Он словно от ментов бежал, а сейчас спрятался за баками. Енисейский подскочил и, шатаясь, направился в прихожую. О, как же ему хотелось, чтобы в коридоре стоял Дугар. Так хотелось просто его увидеть. Но стоило посмотреть в глазок, как все его сладкие мечты разбились. Там стоял дядя Игорь, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он держал в руках пакет. Руслан закатил глаза и открыл дверь лишь на цепочку, недовольно сверкая глазами из-за щели. — Здравствуй! — весело поздоровался мужчина, — Я решил сделать сюрприз твоей маме, если ты против не будешь. Вот, вкусного принёс, — он кивнул на пакет, — Пустишь? А вот парню не до его веселья было. Однако снова оставаться один на один со своими мыслями, которые затягивали в чёрный омут, тоже уже как-то не хотелось. Енисейский с крайне снисходительным видом позволил незваному гостю войти, тут же закрывая квартиру на замок. Дядя Игорь быстро разулся и, оставив продукты на кухне, метнулся в ванную, чтобы помыть руки. Когда вода зажурчала, парень уже сидел рядом со столом, не притрагиваясь к пакету. Было странно находиться снова с этим человеком наедине. Он и плохим то, если честно, не был. Дядя Игорь переполнен энергией и жизнерадостностью, которой с радостью делился с окружающими. А еще он искренне заботился о его маме. Рядом с ним она словно оживала и снова становилась той мамой, что была двенадцать лет назад. Лицо у неё разглаживалось, глаза загорались и… В общем, его мама с рядом с этим мужчиной начала жить, а не выживать. Однако Руслан не мог и не имел права так быстро кому-то довериться. Может быть, когда-нибудь потом, но точно не сейчас. И головой он это понимал. Но сердцем принимать этого не хотел. Не до того сейчас. — Чего тухнешь? — спросил дядя Игорь, входя в кухню, — Давай, будешь помогать. Руслан отвернулся и потёр лицо ладонями. Как же он заебался. Хотелось просто исчезнуть и больше чувствовать этого урагана эмоций, который уносил в такие дали, что хуй выберешься. Мужчина перевёл взгляд на подоконник и заметил электронную сигарету, а после положил ее перед парнем. — Давно? — поинтересовался гость, присаживаясь на табуретку. — А какое ва… — запнулся Енисейский, а потом понял, что плевать, в принципе. Не пойдёт же он его сдавать маме? — Года три. — На уж тогда, купи себе нормальную, — хмыкнул дядя Игорь, — А это, извиняюсь за выражение, говно, выкинь, как на улицу пойдёшь. Енисейский с опаской посмотрел на деньги, что лежали на столе, а после перевёл взгляд на улыбающегося дядю Игоря. Руслан быстро спрятал тысячу рублей в карман штанов и уставился в окно. — Не буду к тебе в душу лезть, — начал мужчина, складывая руки в замок, — Но, если хочешь, можешь рассказать, что случилось. Ну уж нет, подумал парень, ахуевая от развития событий. То есть, этот хрыч думал, что дав ему денег, то сразу наладит общение до таких откровений? Ебать он сказочник, усмехнулся в мыслях Енисейский, сжав купюру в кармане. Все же не был он идиотом, чтобы выливать все своё дерьмо почти левому человеку. Да, Руслану до истерики плохо. Хотелось по полу кататься, стучать кулаками по всему, что под них попадётся, биться головой о стены и выть, как раненый зверь. Все внутри рушилось и осыпалось в песок, даже стеклянную крошку, разрезая все в кровь. Он был совершенно разбит и ничтожен, как трехлетний младенец, у которого забрали леденец. Только вот у Руслана кусок души словно выдрали без анестезии, а не конфету отняли. — Влюбился, что ли, безответно? — стал предполагать мужчина, с добротой в глазах смотря на парня. Руслан мочал, упрямо не глядя на гостя. — А она вообще ни-ни? — продолжил дядя Игорь. Енисейский даже бровью не повёл, впиваясь короткими ногтями в кожу ладоней. Он хотел закончить этот разговор и выгнать нерадивого ухажера матери. Вот только снова оставаться одному было хуже. — Подожди, — сказал мужчина, — Девушка ли тебе…? Руслан как-то слишком резко повернул голову в сторону собеседника, от чего тот сразу все понял. — Ну, друг, и как ты в это вляпался? — снова усмехнулся дядя Игорь, — Не подумай, я по-хорошему. Должно быть, тяжело это, когда… вот так. Енисейский, в немом шоке глядя на гостя, лишь кивнул. Пиздец, подумал парень, затягиваясь лежащей рядом электронкой. Никотин снова начал действовать, немного расслабляя. — Глупо просить тебя не переживать — в твоём случае это невозможно, — проговорил мужчина, — Однако тебе стоит помнить, что на этом жизнь не кончается. Если и будет все безответно, как ты, я уверен, считаешь, просто знай, что существует жизнь дальше. — А откуда тебе знать? — прохрипел Руслан. От той реплики злость в нем вскипела мгновенно. Да что Руслан будет с собой и своей несчастной жизнью, если он останется без единого человека, который принимал, знал и понимал его полностью? Как быть ему, если Дугар от него отвернётся? Руслан не знать и знать не хотел. — Потому что ты всегда есть у самого себя, — ответил мужчина. Енисейский, переваривая эту мысль, снова затянулся, смотря на дядю Игоря. Тот ободряюще улыбался, каким-то неведомым образом вселяя маленькую, совсем крохотную каплю надежды. На что? Да он сам не знал. Просто хоть на что-то. — И правда, — согласился спустя время парень, еще раз кивая. Мужчина, встав из-за стола, ласково похлопал его по плечу и стал распаковывать продукты, лежащие рядом с плитой. Теперь Руслан совсем не жалел, что впустил дядю Игоря домой. Он, скорее, не хотел признавать, что даже рад этому факту.

***

Руслан сидел на подоконнике в школьном туалете и курил, изменяя своим традициям. Класса так с девятого что он, что Дугар, предпочитал курить в кабинке. Сегодня ему было лень. Или настроение не то. Хрен его знает. Он без зазрения совести прогуливал урок музыки, свалив в другое крыло школы, чтобы уж наверняка никто не нашёл. Дугара он тоже не видел в кабинете, даже писать ему не хотелось. Енисейскому больше импонировало быть одному после всего дерьма, которое случилось и которое он надумал себе за эти недели. Никотин проникал в легкие, а после ударял в голову, заставляя расслабиться. Именно это Руслану и нужно. Расслабиться. И забыться. Дверь скрипнула и в помещение кто-то вошёл, из-за чего парень мгновенно спрятал электронную сигарету в карман штанов и принял подобающее отличнику положение. Но это был Ангарский, который устало на него посмотрел, а не препод с кислым лицом. Руслан выдохнул и снова достал сигарету, делая затяжку. Он чувствовал, как его руки начали дрожать от волнения. И когда же это дерьмо началось? Честно, он сам не помнил. Но уже успел принять факт того, что влюблён в лучшего друга, окончательно. — Ты чего такой замученный? — спросил Енисейский, подходя ближе к другу. — Устал, — коротко ответил Дугар, внезапно утыкаясь лбом в плечо Руслана. Тот удивлённо выдохнул дым куда-то в сторону, чуть ли не давясь им, а после покачал головой, опуская ладонь на волосы Ангарского. Тот даже не шелохнулся, лишь потерся носом о белую рубашку Руслана. Енисейский не знал, что ему сейчас делать. Сердце застучало быстро, пальцы еле заметно трястись, а дышать стало тяжелее. В этот момент как никогда хотелось прижать его к себе и водить ладонью по напряженной спине. А потом погладить по щеке и сказать, что все будет хорошо. Однако все, что было ему позволено, это только легкие поглаживания по голове и… все. — Что случилось? — тихо проговорил Руслан, обдавая ухо друга тёплым дыханием. — Не сейчас, — прошептал Дугар в ответ, внезапно обнимая Енисейского. Руслан удивлённо вскинул брови, но тут же уложил свои руки на его лопатки, легко притягивая к себе. Ангарский в ответ сжал его так, что тому показалось, что его пара рёбер точно хрустнула. Но что он мог сказать? Да и хотелось бы ему рот сейчас открывать еще. Енисейский, противореча сам себе, прикоснулся пальцами к щеке друга, пытаясь хоть как-то успокоить его. Как же хотелось обнять его самому крепче, сжать руками сильнее, уперевшись носом в шею. Но сейчас важнее помочь Дугару, а не его собственные желания. — Точно не хочешь рассказать? — почти беззвучно сказал Енисейский, чуть отстраняя Ангарского от всего плеча и заглядывая в глаза. — Не сейчас, — повторил Дугар, снова утыкаясь лбом в плечо друга. И Руслан не осмелился развивать эту тему. Он прекрасно понимал, что сейчас Дугару куда нужнее его поддержка и понимание, чем дебильные допросы, которые не возымеют какого-либо смысла. Разве сможет по-настоящему Енисейский помочь другу? Что он может сделать? Ничего. Поэтому лучше быть просто рядом, прикасаться осторожно и не отталкивать. Даже свои проблемы, страхи и волнение Руслан готов затолкать куда подальше, лишь бы Дугару лучше стало.

***

На часах ровно двенадцать. Руслан сидел в своей комнате и обдумывал сегодняшнюю ситуацию и поведение Дугара. В руках он привычно держал сигарету и крутил ее меж пальцев, уже минут двадцать не делая затяжки. Мама спала в соседней комнате, перед этим приготовив еду на следующий день. Именно поэтому Енисейский и не смел даже движения лишнего — стены почти картонные. И через них все слышно так, будто все происходит под твоим носом. Парень все поглядывал в сторону телефона, надеясь неясно на что. Нет, ему то ясно, что он хотел увидеть на дисплее сообщение от Ангарского. Не важно, о чем оно будет. Только бы узнать, как он сейчас. С утра он был таким измотанным и заебанным, что страшно стало и Руслану. Что же такого могло случиться, что Дугар, самый позитивный и энергичный человек в его жизни, был в таком состоянии? А сам написать он боялся. Енисейский себя хорошо знал. Когда он бывал в таком состоянии, когда на все становится плевать, а внутри все, напротив, дрожит, то мог сказать человеку все, что о нем думает. И сейчас Руслан пребывал в таком состоянии. Это не было хорошо. С каждым днем держать себя в руках становилось все сложнее и сложнее. А как ему еще быть, когда любимый человек ходит рядом изо дня в день, но ты не можешь позволить себе лишнего? Что ему делать, если он, походу, нихрена не натурал и влюбился в лучшего друга, который такой еще гетеро, какого еще поискать? Сильный, умный, надежный, красивый старшеклассник, по которому сохнет половина девчонок в школе… В общем, идеал любой девушки. А Руслан на девчонку не походил от слова «нихуя». Его выворачивало от мысли, что в один прекрасный день Ангарский приведёт в нему какую швабру с симпатичным личиком, а после назовёт своей девушкой. Да как он мог такое принять? Если он не пошлёт своего друга в ту секунду нахуй со своей новоиспеченной блядью, то минимум отдавит при встрече этой даме ее аккуратные ножки в туфельках. Енисейский никогда добрым паинькой не был. И не станет. И это еще одна причина, почему Дугару не может понравиться ну никак вообще. Руслан раздражительный, склочный, ворчливый и даже иногда занудный. Он редко к кому проявлял понимание и заботу, не считая нужным тратить свои силы на других. У него было всего два человека, которым он готов показывать свои хорошие стороны без страха, что их оттолкнут и растопчут. Потому что доверять, по его мнению, кому-либо лишний раз — занятие для идиотов, которых жизнь лицом еще в грязи не поваляла. Ангарскому же нужна светлая и чистая девушка, которая будет его вдохновлять на великие свершения или что там женщины делать обычно еще должны. Короче, не подходит он Дугару по всем пунктам. Да вот только его сердцу так похуй на мнение своего хозяина. Оно в любое мгновение готово вырваться из груди и самовольно поскакать в руки Ангарского, даже не зная, чем это вообще может обернуться. Енисейский глубоко затянулся, задерживая дым в легких, а после взял телефон в руки. На нем тут же высветилось долгожданное сообщение от Ангарского. Разблокировав телефон, Руслан едва не подавился дымом «Русь, нам нужно серьезно поговорить. Прямо сейчас».