Это намного больше, чем любовь

      Когда Аквила прошлым вечером рассказывала мне про замок Бёрков, я представляла себе его большим или хотя бы чуть меньше Менора. Стоя возле двойной двери, которая больше меня в два раза, я понимаю, что хоть здание и меньше, чем я думала, оно прекрасно. Замок Лидс стоит на острове и окружён большим озером.       Так как нас с Рози никто не приглашал, нам пришлось сначала посетить камин местного волшебного паба, что находится в двух ярдах от замка. И всё это расстояние мы шли пешком, потому что Рози была против трансгрессии! И теперь мы замученные стоим у дверей и ждём уже тридцать минут, когда нам хоть кто-нибудь соизволит открыть. Я знала, что просто не будет! Поворачиваюсь к Рози.       — Ты можешь отправить в замок патронуса? — с надеждой спрашиваю я.       Она мотает головой.       — Я не знаю в этом замке никого, кому могла бы адресовать его.       Где ты училась Рози? Можно же просто отправить его в определённый радиус от себя! Нужно мягко ей намекнуть, чтобы она попробовала. Не будем же мы здесь ночевать!       Дверь с грохотом отворяется, и из неё выглядывает мужчина лет тридцати пяти или сорока, он одет в чёрный смокинг, а его тёмные волосы уложены назад большим количеством геля. Мужчина смотрит сначала на меня, потом, видимо, решив, что я мала, чтобы с ним говорить, переводит взгляд на Рози и произносит:       — Прошу прощения, но замок закрыт для посещений, экскурсии мы не проводим, это закрытая частная территория, прошу удалиться, — всё сказав, он хочет закрыть двери, но я успеваю поставить руку (Мерлин, какая тяжёлая дверь!) и говорю, вкладывая в слова всю уверенность и решимость, что есть:       — Мне нужно увидеть Элизабет Бёрк, я её внучка Астория Гринграсс, — он смотрит на меня и не делает попыток пропустить нас, поэтому мне нужно надавить. — Вам лучше меня пропустить: если моя мать узнаёт, как Вы неуважительно отнеслись к её дочери… — я не успеваю закончить предложение, потому что мужчина отходит и пропускает нас внутрь.       Я оглядываюсь на Рози. Реально сработало? Что ж, это было легче лёгкого.       Зайдя во двор, я сразу же вижу бабушку. Так она была здесь всё это время? Элизабет Бёрк. Она совсем не похожа на себя семнадцатилетнюю, но я узнаю её по родинке под правым глазом. Она очень старая, и это доказывает не только её трость, на которую она опирается всем весом, но и множество морщин, расположенных и на руках, и на лице. Мне очень хотелось спросить, как она ходит в таком состоянии, ведь размер двора довольно внушителен. Возможно, она трансгрессирует. Моё внимание привлекает блеск на её пальцах. Ого! Она просто увешана украшениями разных размеров! И на фоне её белого платья это всё смотрится не вычурно, чему я удивлена. С возрастом она не потеряла вкуса и элегантности — точно аристократка до мозга костей!       Она так же оглядывает меня с ног до головы, как и я её. Боже, под её взглядом хочется поджать хвост и убежать! Но я здесь не для того, чтобы показывать свои слабости. Либо я покажу себя жертвой…       — Либо воином, — заканчивает за меня Элизабет.       Она сейчас, что?..       — Слышит твои мысли. Ты просто слишком громко думаешь, девчонка.       У меня падает челюсть, и я бы так и стояла с открытым ртом, если бы не Рози:       — Добрый день, мы очень благодарны, что Вы позволили нам войти. Просим прощения, что явились без приглашения.       Элизабет не обращает на Рози никакого внимания. Мужчина, что открыл нам дверь, показывает рукой вперёд, предлагая идти в главное здание замка. Элизабет начала движение, а я удивляюсь: она действительно ходит сама. Чёрт, а ещё она легилимент, причём очень хороший! Я даже не заметила чужого присутствия. Хочу научиться делать так же!       — Дитя, у меня на это ушла вся жизнь, не думай, что у тебя получится. Твоя жизнь пошла прахом, как только ты родилась. И ты сама ничего не исправишь, — говоря это, она идёт и не оборачивается.       Мужчина открывает двери, и мы заходим в большой холл.       — Никогда не поздно учиться.       — Ну так учись! Но сильно ли ты преуспеешь, сидя за книжками и штудируя теорию?!       Она права. Но хоть я и не легилимент, Аквила учила нас с Даф ставить стены в своём разуме, и уж свои тайны я от тебя скрыть смогу, Элизабет. А ты меня научишь ещё большему. Я знала, что ты будешь полезна. Осталось найти подход.       Она смотрит на меня озадаченно. Она добралась до моих стен. Я, конечно, понимаю, что стоит ей только захотеть, и она снесёт их с основанием, но, видно, она удивлена тем, что мне хватило сил на такое, и поэтому отступает. Не будет же она на мне непростительные использовать?       — Твоя мать предельно ясно дала понять, что в жизни не будет ступать на территорию Лидс и детей своих не пустит, — она садится в кресло гостиной, что находиться справа от входной двери.       Я сажусь на диван напротив неё и отмечаю, насколько большая комната, она ещё и со вторым ярусом и множеством книг.       — Она не может решать, с кем мне общаться, а с кем — нет. А Вас я даже не знаю, чтобы принять такое решение.       Она кивает головой и ставит свою трость рядом с креслом.       — Сколько тебе лет, дитя?       Она проверяет меня. Неужели хочет понять, насколько я соображаю, что несу?       — Мне пять, скоро будет шесть! — гордо говорю я.       Да, она знает, сколько в этом возрасте детей свершили великие поступки. Нечего смотреть на меня, как на маленькое недоразумение. А сколько вундеркиндов на планете, что в шесть лет могут провести операцию?! Ах, да, она же не следит за миром маглов.       Она следит за мной своим орлиным взглядом, потом вздыхает и говорит:       — Хорошо, мои условия просты, — она переводит взгляд на мужчину, и тот сразу же колдует чашки, чайник и печенье.       — Какие условия? Для чего? — уточняю я. По-моему, она знает, зачем я здесь.       Она смотрит на меня и молчит. Ждёт, что я сама скажу, чего хочу, а если есть условия, значит, ей от меня тоже что-то нужно, будем надеяться, что это не мой первенец.       — Я хочу, чтобы Вы обучали меня магии.       Это, конечно, не всё, но остальное нужно говорить, когда образуется хоть какая-то связь между нами, и я узнаю хоть что-то о ней. Раз Аквила не говорит мне, придётся самой узнавать.       — Ты будешь жить в этом замке и возьмёшь фамилию Бёрк, тогда всё наследство Бёрков перейдёт тебе. Взамен — полное беспрекословное подчинение мне, Астория Гринграсс, — она берёт чашку чая и делает глоток. — Скажу учить — ты учишь, скажу сидеть в подземелье день — будешь сидеть день, скажу два — останешься на два. Наказание за неповиновение я назначаю тебе сама.       Мерлин, на что я надеялась? На чудо, наверное. Бабка совсем обезумела. Она что же, и Аквилу так воспитывала? И разве подземелье — это уже не наказание? Это плохая идея, нужно сваливать. Придумаю что-нибудь другое.       — Как же мои родители и встречи с ними? И в одиннадцать лет мне нужно поступить в школу.       — У тебя будет три свободных дня в два месяца, можешь распоряжаться ими, как знаешь, но подробный отчёт о том, где и сколько времени ты будешь находиться, должен быть у Луиса, — мужчина, что открыл дверь, кланяется. Так это Луис? Он типа дворецкий? — И, конечно же, ты поступишь в Хогвартс на факультет Слизерина.       Что ж, мне нужно подумать очень хорошо. Это изменит все мои планы и очень кардинально, плюс, конечно, что она всё-таки научит меня многому, и я поступлю в Хогвартс, а не в Шармбатон, как хочет отец. Ах, и да, наследство Бёрков. Только стоит уточнить, когда оно будет моим. Думаю, при жизни она не собирается мне его отдавать, но это, впрочем, не главное. Я глубоко вдыхаю. Хоть бы я ничего не упустила. Связываться с таким драконом, как Элизабет, очень опасно, но это лучше, чем бродить одной и не знать, что делать. Она точно поможет мне найти гоблина. Только надо подойти к ней с этим вопросом так, чтобы она не заподозрила меня ни в чём. Ни в чём! Или, может, попросить у неё кузнеца? Ладно, решу, когда будет время.       — Хорошо, я согласна, но фамилию я смогу поменять только после совершеннолетия. И мне нужно собрать вещи и объясниться с родителями и сестрой.       Чёрт, ещё Малфой! Мне нужно ему сказать, что я не смогу приезжать в Менор, когда ему вздумается.       — Хорошо, но как только ты получишь палочку, дашь мне непреложный обет, иначе не жди от меня ничего, кроме презрения. Луис, открой для неё камин. Жду тебя в этой гостиной завтра. И ни днём позже! — встаёт она довольно бодро для своего возраста и уходит. Думаю, она рада, что ей представилась возможность изувечить мою душу.       Как только мы вернулись, Рози, которая до сих пор молчала, начала причитать:       — Вы не можете так поступить! А как же Ваши родители? Как же Ваша сестра?       Я уже поднялась по лестнице вверх и решаю, куда пойти сначала. Нужно сказать Аквиле и Даф, потом собрать вещи, а ещё и отец. Не думаю, что кто-то из родителей побежит к Элизабет разбираться. И защитить меня от неё никто не сможет. Как только я переступлю порог Лидса, всё будет зависеть от меня.       — Я сама с этим разберусь, Рози, а тебя попрошу стать няней Дафны. Ещё осталось четыре года до её поступления, будь с ней, — я решаю, что сначала нужно поговорить с Аквилой, но, передумав, иду к себе, оставляя Рози возмущаться в коридоре. Я устала.       Розовая кровать, письменный стол — всё стало таким родным и любимым, даже этот чёртов единорог, который стоит у шкафа. Направляюсь к столу и сажусь за него: мне нужно написать в Менор, чтобы оповестить об изменениях и чтобы сказать, куда направлять сову для ответа. Может, взять с собой одну из наших сов? Вдруг Элизабет не даст мне возможности общаться с внешним миром. И теперь, думая об этом, я содрогаюсь. Чёрт, что я натворила?! Может, представить, что ничего не было? Что я не давала согласие на заключение себя в тюрьму? Нет, всё будет так, как я намечу, и никак иначе! Жертва или охотник. Мне нужно стать охотником. Киваю своим мыслям и пишу письмо. После тридцати минут мытарств получается сносно, и я запечатываю его. Переодевшись, я спускаюсь в совятню и отправляю письмо.       Осталось всего три часа до того, как все лягут спать, и тогда я не смогу с ними поговорить, но я тяну до последнего, ведь что я могу им сказать? «Простите и прощайте»? Или «вы мне не верили и не доверяли, и я нашла человека, который даст мне то, что нужно»? «Ваша любовь для меня ничего не значит, и поэтому я ухожу, но не волнуйтесь, раз в два месяца я буду приезжать»? А Даф? Это её убьёт. Сначала отец, а теперь я её бросаю. Но лучше злая, но живая Даф, чем добрая, но мертвая! И живая Аквила! Я поступаю правильно, нет смысла переживать. Я поднялась обратно на второй этаж и сейчас смотрю на семейный портрет. Я слышу шаги позади себя, но не оборачиваюсь.       — Почему не спишь? Как прошёл визит у нашей бабули? Скажи, что я не пропустила ничего интересного!       Даф подходит и встаёт вровень со мной, теперь она тоже смотрит на портрет. Об обнаружении существования Элизабет я рассказала Даф. Она больше не удивляется. После известий о мёртвой сестре она шутит, что однажды мы узнаем, что Волан-Де-Морт наш прадедушка.       — Нет, бабка — та ещё карга, а замок стоит посередине озёра! Ещё там есть дворецкий Луис, что заглядывает в рот карге.       Она прыскает со смеху.       — Хорошо, что я не поехала. Время, проведённое мной, куда занимательнее твоего! Панси пригласила девочек, и я подружилась со многими. В следующий раз я возьму тебя с собой, что бы отец ни говорил.       После прошлого раза, когда я отправила Рози вместе с Дафной к Паркинсон, отец смиловался и разрешил ей посещать чаепития. Если Аквила могла её сопроводить, конечно.       — Да, было бы здорово.       Как? Ну как я ей скажу, что уезжаю, что мы больше не будем есть сладости, не будем допоздна играть в сыщиков, что больше не проберёмся в отцовский кабинет и что теперь сражаться за семью ей придётся одной? Я зажмуриваю глаза. Это добьёт меня. Даф — моя семья, она стала моей сестрой и опорой! Мне больно от того, что я хочу сделать. Как мне сохранить всё то, что уже построила?       — Ты какая-то грустная. Это бабушка? Что она тебе наговорила? — она разворачивает меня к себе.       — Даф, ты веришь мне?       Она без промедлений отвечает:       — Да!       И я улыбаюсь. Да, это моя Даф, она поймёт. Пусть не сразу, я думаю, но она поймёт меня.       — Мне нужно уехать жить к Элизабет, это большая возможность для меня, — она меняется в лице. — Я буду приезжать раз в два месяца, и ты не будешь чувствовать себя одинокой, ведь я буду писать тебе каждый день!       Она машет рукой, затем отступает.       — Ты о чём? В смысле уехать? То есть навсегда? К этой старухе, Асти?       Я не успеваю ничего ответить, потому что за моей спиной слышу Аквилу:       — Этого я и боялась. Она промыла тебе мозги и наобещала с три короба! Ты не понимаешь: она ничего тебе не даст, кроме страданий! Ты не едешь!       О чёрт, за этот день слишком много проблем! Решительные меры. Я охотник. Не жертва! Глубокий вдох и выдох. Я открываю глаза, моё лицо не выражает никаких эмоций, и, смотря на Аквилу, говорю:       — Я дала своё согласие, завтра утром я буду находиться на территории Лидса. Вы же не хотите убить свою дочь за неповиновение, мама? — она отшатывается от меня, как от огня.       А что мне ещё остается? У меня нет времени на долгое прощание и уж тем более на то, чтобы переубедить их.       — Мерлин, как ты на неё похожа! Ты пожалеешь, Астория, что связалась с ней, и когда это произойдёт я буду здесь, — ну вот. Теперь она будет мне угрожать? Но я не успеваю продолжить: Аквила плачет и произносит: — Я буду здесь, чтобы успокоить и утешить тебя, девочка моя! И мне очень жаль, что ты выбрала такой путь!       Она разворачивается и уходит, оставляя после себя горечь. Я, оказывается, так плохо тебя знаю, Аквила. И что же творится в твоей душе и какую боль ты несёшь в себе, мне никогда не узнать.       Дафна всё это время стояла позади меня. Она подходит ко мне и обнимает. Тоже плачет.       — Но зачем? Зачем ты так поступаешь, Асти?       Я молчу. Что я могу сказать? Что знаю, что будет? Что знаю, когда умрет Аквила или когда начнётся вторая война? Она продолжает:       — Мы же вдвоём против всего мира, ты забыла?       — Помню. Ничего не изменится, слышишь? — я поворачиваюсь в объятиях к ней. — Верь в меня, Даф. Как только я улажу всё, я вернусь. Я вернусь, обещаю! Ты же моя сестра, и я люблю тебя!       Теперь она плачет ещё сильнее и крепко меня обнимает. Ей страшно так же, как и мне, но у меня нет времени на страх и бездействие. Теперь мне предстоит встать лицом к лицу с огромной опасностью в воплощении Элизабет Бёрк.       В эту ночь Даф ночует со мной, она помогает мне собрать вещи, не переставая плакать. Что ж, отец остаётся без моего прощания, но, думаю, он будет зол не из-за этого, ведь его инвестиция и залог за объединения семей ускользнули у него из-под носа. Что ж, теперь строка брачного договора будет заполнена не моим именем.

***два месяца спустя, замок Лидс***

      Прошло уже два месяца с тех пор, как я переступила порог Лидса, и с тех пор, как началось моё усиленное обучение. Так как мне удалось забрать с собой Иззи, то по ночам мы так и продолжаем практиковать невербальную магию, так что теперь я устаю в три раза больше, как и она: Луис навешал на Иззи кучу задач по замку, поэтому днём я вообще её не вижу. Бабушка всё так же холодна, но я ещё ни разу не видела подземелье, может, она просто меня пугала, проверяя, на что я готова пойти?       Сегодня вечером ко мне прилетела сова из Малфой-Менора, мы ведём переписку на протяжении этих двух месяцев. Как ни странно, Малфой вошёл в моё положение, и мы договорились, что встретимся в Меноре, как только у меня будут три свободных дня. Но он продолжает заваливать меня вопросами в письмах, а один раз прислал книгу «магия с нуля» с пояснениями, что хочет узнать, на каком я уровне. Мелкий негодник! Его подколы уже не раздражают, а вызывают улыбку. Сегодня утром я узнала, что у меня на этой неделе будут свободные дни, так что сначала я загляну в Менор, а оттуда направлюсь домой. На это письмо мне и пришёл ответ от Малфоя. Он согласился принять меня в этот день. Что ж, дело сделано, домой писать не буду: не хочу застать отца. А так как это пятница, его точно не будет на месте. Я спрашивала в письме у Драко, как продвигаются дела с брачным договором, но мой вопрос был проигнорирован, поэтому думаю, что плохо.       Взяв всё необходимое с полки, я направляюсь в комнату, специально оборудованную под зельеварение. Карга учит меня пропорциям и заставляет запоминать все травы и ингредиенты, их порядок и консистенцию, но, конечно, пока я не колдую. Было бы глупо с моей стороны рассказывать ей про невербальную магию. Я прохожу огромный коридор на втором этаже. Я столько раз уже здесь проходила, что могу идти с закрытыми глазами. Когда почти зашла за угол коридора, замечаю, что дверь кабинета карги открыта. Какое искушение, почему бы не поддаться? Посмотрев по сторонам, убеждаюсь, что никого нет. Шанс просто идеальный, такого не бывает. Поэтому, подойдя к двери, я стучу. Думаю, что там, скорее всего, Луис. Но в кабинете пусто. Только звенящая тишина.       Я осматриваю кабинет. Он полностью чёрный: от потолка до вазы, стоящей на столике между двумя такими же чёрными диванами. Думаю, если бы карга могла, она бы поменяла и цвет корешков книг на чёрный. Моё внимание привлекает стеллаж, он высокий и стеклянный, а в нём, как экспонаты, стоят разные вещи. На уровне моих глаз лежат две маски, карнавальные маски, увешанные бриллиантами и перьями. Что в них такого особенного? Их сделал на заказ какой-нибудь знаменитый гоблин? Взгляну всего лишь один разок. Открываю стеклянную дверцу. Не заперто. «Значит, ничего особенного: было бы ценно, запирали бы», — думаю я и беру первую маску в зелёных тонах. Посмотрев по сторонам, я обнаруживаю маленькое зеркальце и иду к нему, надевая маску на лицо. Когда я подхожу к столу, ощущаю себя очень странно. Выше, что ли, или… Постойте. Когда я смотрю на свою руку, что потянулась к зеркалу, ахаю. Это маска перевоплощения. Смотря в зеркало, убеждаюсь в этом: на меня смотрит совсем другой человек. У неё карие глаза, волосы чёрные, как смоль, и острые скулы. Я смотрю в зеркальце, когда меня прерывают тихим покашливанием. Я оборачиваюсь и вижу Луиса.       — Неосмотрительно с Вашей стороны. Я думал Вы умный ребёнок, что не поддаётся искушению, — он заходит и протягивает руку, чтобы я отдала маску.       — Нет таких детей, Луис, а если такие есть, то они вовсе не живут, — я отдаю ему маску и становлюсь собой: всё те же карие глаза, но волосы посветлели. — Для чего нужны такие маски? Для тайных встреч?       Луис молча кладёт маску обратно и пропускает меня, чтобы я вышла за дверь.       — Считаешь, мне незачем это знать? — я пожимаю плечами. — Ладно, тогда спрошу у Элизабет, — не знаю почему, но я сразу стала называть бабушку по имени, а она меня не поправляла.       — Я считаю, что если Вам так хочется узнать, Вы должны приложить усилие, — он смотрит на меня, затем кланяется и уходит.       Весь оставшийся день у меня проходит в обдумывании, для чего нужны маски. Не думаю, что так бы сильно заморочились для тайных любовных встреч. Карга отпускает меня за полночь и даёт ещё уйму книг для изучения, что б ей пусто было! Она хочет, чтобы я стала зельеваром, что ли?       На следующий день мне приходит в голову очень интересная идея, и я радостная иду на завтрак, чтобы приступить её воплощать.       За столом мы сидим с Элизабет вдвоём. В первый месяц пребывания здесь я завтракала и обедала одна, за ужином ко мне присоединялась карга. А теперь она, видимо, передумала и завтраки и обеды проводит со мной.       — Сегодня последний день занятий перед твоими выходными, хочу, чтобы ты ещё раз проштудировала травы-антидоты, — она ест йогурт из хрустальной чашки серебряной ложкой, думаю, он клубничный или малиновый.       — Хорошо, но знаешь, я тут подумала… Если бы ты подкинула мне стимул, я бы занималась усерднее. Знаешь метод такой — «кнут и пряник», — я наслаждаюсь невероятным пирожным и, отправив в рот очередную ложку, смотрю на неё.       — Луис сказал, что ты была в кабинете, — она смотрит на меня в ответ. Вот поганец! А с виду такой милый и учтивый, думала, он умеет держать язык за зубами, я же там ничего не натворила. — Тебя заинтересовали маски, и ты очень хочешь знать, для чего они.       Она не задаёт вопросов, а утверждает, поэтому я не знаю, нужно мне отвечать на это или нет. Всё же решаю, что лучше подтвердить.       — Да, они очень интересные, и мне не менее интересно, для чего они используются, — нужно вернуть себе спокойствие и продолжить есть пирожное, но что-то оно больше в горло не лезет.       — Что ж, я расскажу, но эту информацию знают только Бёрки, девочка.       — Я думала, что вы с отцом уже подписали документы о том, что Вы стали моим опекуном.       Да, я знаю это, пусть она на меня так не смотрит, по ночам я не всегда сплю. Пока что это ничего не меняет: отец согласился только потому, что я уже в Лидсе и со старшим поколением никто не спорит. Пока карга — хозяйка и глава дома Бёрк, она многое может, хоть и стара. Но отец мог бы наплевать на это и забрать меня обратно, но, думаю, он боится потерять наследство семьи Бёрк.       — Всё правильно, продолжим. Эти маски нужны для аукциона, — дальше она молчит. Я должна сама догадаться? Что за аукцион? Раз нужны маски, то это точно что-то незаконное. Может, тёмные артефакты.       — Вы приобретаете там вещи, запрещённые в магическом мире, значит, это тёмные артефакты?       Она кивает. Она доела свой йогурт и махнула рукой, чтобы Луис всё прибрал. Ещё одна замашка карги — она ненавидит эльфов, но они убирают весь замок и не попадаются ей на глаза, поэтому ей лично прислуживает Луис.       — Но просто артефакты, это было бы скучно, — она достаёт салфетку, что лежала у неё на коленях, и кладёт на стол справа от себя. — Там торгуют и более живыми вещами.       Я округляю глаза. Мерлинова борода, работорговля! Куда смотрит Министерство вообще? Это процветает от Тёмного лорда или чистокровные всегда таким баловались? И что, они там продают маглов? Нет, похоже, это не так. А может, там торгуют вымирающими животными?       — И как скоро состоится следующий аукцион?       У меня трясутся руки, и я прячу их под стол. Похоже, я смогу получить то, что мне нужно. Если есть хоть малая вероятность того, что там я найду гоблина, это будет удача за все мои пять лет мытарств.       Она смотрит на меня и оценивает. Возможно, старуха не посещает аукционы теперь, но с неё станется, я буду не удивлена, если она не одного не пропустила.       — Он будет через месяц. Что ты хочешь там найти, дитя?       Сказать или нет? Но она и так погрязла во тьме, и она же хочет, чтобы род Бёрков не вымер, значит, она со мной за одно? Как это сложно решать: доверять или нет! Но я решаю, что в этот раз попробую.       — Мне нужен гоблин, чтобы не умереть от родового проклятия.       Она встаёт, и я следую за ней.

***

      По каминной сети я переношусь в уже знакомый холл, где меня ждёт Драко собственной персоной, но… Подождите. Какого чёрта?!       — Не говори мне, что ты, мерлинов придурок, рассказал всё Блейзу! — моему возмущению нет предела! Да как он посмел?!       — И тебе привет, малявка! — он улыбается, похоже, в хорошем настроении.       — Ну и как ты это объяснишь?!       Он идёт к двери, чтобы подняться в библиотеку.       — Иди за мной, мы всё обсудим наверху.       Блейз, что всё это время молчал и подпирал стенку, идёт за ним, пропуская меня вперёд. Дойдя до библиотеки моё возмущение не только не успокоилось, но и увеличилось! Драко садиться в кресло, Блейз занимает диван. Оставшись стоять у дверей, я закипаю от ярости.       — Ты же обещал! Ты не можешь рассказать никому без моего разрешения!       — Я ещё не стал хранителем тайны, Гринграсс, успокой свой пыл, ты внесла коррективы в нашу договоренность, и я тоже. Всё честно, — он пожимает плечами.       — То есть ты, как малое дитя, обиделся, что я приехала не в назначенное тобой время, а в которое могу я? — я смотрю на Блейза. Он здороваться со мной собирается или я для него мелкая букашка, недостойная внимания? — Здравствуй, Забини, как видишь, я тут, перед тобой! — я машу рукой перед ним.       Он вздыхает, а Малфой посмеивается. А на мой вопрос он пожимает плечами, дескать, а ты чего хотела?       — Я просто ждал, когда вы наиграетесь, Гринграсс!       О, Мерлин, они хотят свести меня с ума! Они этого не дождутся: я здесь для того, чтобы порыскать в этой библиотеке.       — Так что, мы продолжим или так и будем кидаться обвинениями? Время-то идёт, — как ни в чём не бывало, произносит Малфой, будто не он здесь нарушил обещание. Быстрее бы он стал хранителем тайны, Мерлин меня раздери!       — Блейз, тебе тоже придётся стать хранителем тайны, если думаешь остаться в живых, — да, я угрожаю парню, что старше меня и сильнее. Что он мне сделает? Пусть только попробует! И следом я уточняю: — скажи спасибо своему другу за то, что втянул тебя в это.       Блейз игнорирует мои угрозы, а вот Малфой негодует.       — Ну во-о-от, — растягивает он. Я, не ожидавшая такого поведения, округляю глаза и пялюсь на него, а он продолжает: — Гринграсс, ты опять меняешь условия, значит, у меня тоже есть такая возможность, — уже хитрее говорит он.       — Ты же с самого начала всего этого и добивался!       Поделом тебе, Малфой! Делай, что хочешь, только говори уже.       — Давай, Гринграсс, показывай, на что ты способна, а потом можешь идти в библиотеку. Не теряй время.       Значит, условие оставишь на потом, думаю я, хрен с тобой, чем быстрее отделаюсь от тебя, тем лучше.       Весь час они слушали мои объяснения, потом они решили, что нужно непременно попробовать все возможные варианты по одному разу, на что и потратился второй час. Конечно, я не рассказала про Иззи: пусть думают, что я уникум и сама до всего дошла. Пусть боятся и преклоняются передо мной. Но они не спешили верить мне на слово. Блейз много смотрел и слушал, Малфой донимал вопросами и спорил. У них уже почти начало получаться заклинание левитации, когда я поняла, что провела с ними всё своё время, а библиотека так и осталась недосягаемой. Чёртов Малфой и чёртов Блейз! Поэтому я всеми фибрами души в этот момент их ненавидела. Доедая последнюю печеньку, что осталась на столе, я решаю принять меры. Если в Меноре я могу провести только несколько часов, и это время забирает Малфой, пусть его королевская жопа приезжает в Лидс, и там я, так уж и быть, выделю время на его обучение. Я смогу договориться об этом с каргой.       После того, как донесла информацию до Малфоя, он, как ни странно, согласился, и Блейз, к моему разочарованию, тоже. Когда они стали так близки?       Осталось самое сложное за сегодня — наложить на этих двоих заклинание Фиделиус, а с учётом того, что я уже вымоталась, это ещё сложнее сделать. Когда мне это всё же удаётся, мы все плетёмся к холлу. Я совсем не сохранила сил на то, чтобы сделать сюрприз сестре и Аквиле, а они примут мою усталость на счёт Элизабет.       Уже стоя у камина, Блейз смотрит на меня и говорит:       — Что ж, это было впечатляюще, думаю, мы сможем продолжать в том же духе, как считаешь? — вопрос был адресован Малфою. Мне показалось или он стал дружелюбнее? Так с теми, кого он хорошо знает, он не замкнутый?       —Да, я думаю малявка очень нам поможет, тем более она суёт свой нос куда не попадя, без нас она пропадёт, — он смотрит на меня. — Я застал её в ночь Нового года, подслушивающей собрание.       — Да? Так это была ты? — теперь он вообще стал другим человеком. Это вообще Блейз? Он смеётся. — А я думал, про какого грызуна ты говорил.       Нет, не хочу даже слышать про это, какими бы прозвищами они меня там не называли между собой.       — Идите к чёрту, это не я с вами, а вы со мной. Это ваши задницы в опасности, а не моя, — исчезаю в камине, даже не попрощавшись, и слышу смех двух парней.