Случайности не случайны
18 июля 2022 г., 14:00
Как время скоротечно! Вот тебе пять, и ты только пытаешься вписаться в этот мир, как, не успев и глазом моргнуть, тебе уже девять. И задаешься вопросом: «почему время так быстро летит?». Ты хочешь его остановить и побыть в моментах, что дают радость, подольше. Но мы не властны над временем. Зато нам под силу создавать больше счастливых моментов в будущем.
Я просыпаюсь от того, что утренние лучи солнца светят мне прямо в лицо. Точно помню, что задёргивала шторы вечером. После занятий по легилименции с Элизабет я вернулась никакая, но точно помню, что делала. Поэтому варианта два: Лукас в край обнаглел или у Малфоя есть вторая жизнь. Открываю глаза медленно, потому что солнечный свет ослепляет, даже несмотря на то, что я приложила руку к лицу. Пытаюсь разглядеть силуэт, что стоит около меня.
— Ну наконец-то! Я думала, что помру, пока дождусь! — восклицает Дафна.
Уже чётче рассматриваю Даф, встаю, потягиваясь. Без понятия, что она делает в моей комнате в Лидсе.
— Даф, скажи честно, ты сбежала? Рози опять достанется из-за тебя, а ей осталось всего два месяца до того, как она отправит тебя в школу и вздохнёт с облегчением! — я говорю это сонным голосом, поэтому она наклоняется, чтобы расслышать, что я мямлю. Как только звучит имя няни, смысл сказанного доходит до неё сам.
— Мерлин, Асти, было-то всего пару раз! Сегодня я приехала, — она делает паузу и, убедившись, что завладела всем моим вниманием, добавляет: — с мамой.
Я быстро подпрыгиваю на кровати и смотрю на неё большими глазами. Аквила здесь? В прошлый раз, когда мы виделись, у нас был разговор по поводу моего поступления в Хогвартс, и всё было хорошо. Но она ни разу за эти четыре года не была в Лидсе. Даже когда Даф сбегала ко мне, за ней отправлялась Рози.
Я быстро накидываю лёгкое платье белого цвета, что носила вчера. Даф уже в дверях поторапливает меня:
— Быстрее, копуша! Они уже целых двадцать минут сидят в гостиной один на один.
Мы бежим уже по лестнице и перед дверьми тормозим.
— Надо было прислать сову, что вы собираетесь посетить Лидс, — обвиняю сестру я. — Или разбудить меня раньше, Мерлин!
— Я не знала! Не шипи на меня! — возмущаясь, сестра открывает дверь и добавляет уже тише: — Если тебя разбудить, ты сможешь сожрать кого угодно.
Я закатываю глаза. Что возьмёшь с этой негодницы? В гостиной полная тишина, Аквила сидит на диване, рядом с ней на столике стоит нетронутая чашка чая и печенье. На приличном расстоянии от диванов стоит дубовый стол, за которым сидит Элизабет, ситуация с чаем такая же. Мы с Даф ёжимся: обстановка не очень. И как нам быть? Они собираются говорить? Но мы не успеваем решить, как поступить: обе встают и быстро подходят к нам. Аквила успевает первой, так как диваны ближе к двери. Она обнимает меня.
— Я рада тебя видеть, Астория, — я отвечаю ей тем же и вижу её улыбку. — Мы с Дафной пришли тебя навестить, но ты проспала бо́льшую часть времени, — она вздыхает и теребит платье одной рукой: нервничает. — У нас ограничено время: мне нужно успеть на встречу. Мы ещё тебя навестим. Что ж, доброго дня. Дафна, пойдём.
Мы с сестрой в полном шоке. Но для Аквилы, похоже, чересчур находиться больше двадцати минут в одном здании с Элизабет. Та в свою очередь холодна — молча стоит у дивана. Даф мнётся у дверей, бросая взгляд то на меня, то на Элизабет. Её отношения с бабушкой далеко не продвинулись — с ней Элизабет такая же холодная, как и с Аквилой. Я даю сестре понять, что всё хорошо. И шепчу ей:
— Иди, успокой Аквилу: она сильно разнервничалась. Пришли сову и объясни, что это было, — наставляю её я.
Уходя, она машет рукой, дескать, да знаю я.
Потом иду к столу: раз меня всё-таки разбудили, позавтракаю. Дожидаюсь свои омлет с беконом и чёрный чай. Элизабет заняла своё место теперь в более расслабленной позе.
— Когда-нибудь тебе всё равно придётся рассказать, что произошло между вами двумя, — говорю я и принимаюсь за омлет.
— Между нами тремя, — поправляет меня она.
Я думаю, что сделала Дафна, как понимаю: она говорит о Гарете. Что ж, может, Аквила не хотела брак по расчёту? Или наоборот: Элизабет была против Гарета?
— Ты была против их брака, да?
Думаю, это самый правдоподобный вариант: у Гринграсс не такое большое состояние, как у Бёрков.
— Нет, я была инициатором.
Что ж, значит, Аквила была против, заключаю я про себя.
Элизабет встаёт из-за стола и направляется к лестнице. Теперь будет ходить с грозовой тучей над головой. Что сложного в том, чтобы поговорить друг с другом, ведь прошло столько лет? Не понимаю. Время ведь идёт, и его становится всё меньше. Вздохнув, допиваю чай и иду готовиться к занятиям.
***
Уже вечером, сидя за столом, читаю очередной отчёт от гоблина Рагнука. Как оказалось, его назвали в честь первого короля гоблинов, что выковал меч Гриффиндора и подарил его Годрику, но потом обезумел и пошёл войной, дабы отобрать его обратно. Гоблины — странные существа: любую вещь, что они создали, даже если это была ваша идея и инициатива, считают своей. А гоблины, в свою очередь, просто отдают вам её в пользование — ни больше ни меньше. Рагнук вот уже четыре года работает в банке, и всё идёт хорошо, даже слишком: его подпускают осматривать и сопровождать клиентов к их ячейкам — прогресс на лицо. После скучного отчёта о передвижениях гоблина я облокачиваюсь о стол и, прикрыв глаза, начинаю гонять мысли. Малфой и Забини очень заняты этим летом, поэтому мы виделись последний раз только на дне рождения Малфоя почти месяц назад. Они собираются в Хогвартс, как и Дафна. Начало основных действий, и меня там не будет! Философский камень, живые шахматы — как я хочу всё это увидеть сама! Задумавшись, я открываю глаза и смотрю на окно. Поймала состояние, в котором ты смотришь в одну точку, не моргая, и улетаешь в свои мысли, но хлопок выводит меня из гипноза. — Мисс, я отвлекла Вас? — лепечет Иззи. — Нет-нет, всё в порядке, — быстро говорю, иначе она начнёт нервничать. — Иззи пришла помочь госпоже с магией, — шепчет она мне. — Не сегодня Иззи, мне нужна твоя помощь в подземелье, — у меня большие планы на этот вечер. Иззи не спрашивает и не уточняет, а исчезает. Она уже ждёт меня в подземелье, а мне нужно взять рукопись из кабинета. Откидываюсь на спинку стула и смотрю в окно, за которым видно Луну. Я так привыкла к мальчишкам, что постоянно крутятся рядом и шутят. Они вечно меня задирают, и я злюсь. Эти перепалки вошли в привычку, и когда их нет, мне становиться тоскливо. Даф приезжает ко мне, и я бываю дома, но это не утешает. Они все скоро уедут на весь учебный год — мне уже их не хватает. Сестра обещает писать чуть ли не каждый день, но боюсь, там будет не до того, чтобы сидеть часами в библиотеке и строчить письма. Эти мысли стали посещать меня часто. И когда я успела так к ним привязаться? Меня, Забини и Малфоя объединяет общая тайна: не только обучение невербальной магии, но и слежка за пожирателями. Они утверждают, что пожиратели совсем спятили, раз считают, что могут истребить бо́льшую половину всего народа и править горсткой оставшихся. Я до сих пор задаю себе вопрос, как они стали такими взрослыми. Забини как-то обмолвился, что его самостоятельная жизнь началось в три: матери было плевать на его умственное развитие. Она заботилась о том, чтобы он был любим, но порой забывала, что это ребёнок, и, заигравшись с очередным бойфрендом, оставляла Блейза на себя самого. Нужно двигаться, иначе я усну на этом стуле. Кое-как поднявшись, я осматриваю комнату. Мне жить здесь ещё два года, а потом и я отправлюсь в Хогвартс. Морщусь от бардака, который навела здесь всего за утро. Выйдя в коридор, иду в кабинет. Дверь открыта, и я вижу Луиса, перебирающего папки — он занят какой-то бумажной работой. — Ты весь в делах, я смотрю, — я подхожу к стеллажу и беру рукопись Войнича. — Я в подземелье. Где бабушка? — Ты могла бы называть её так в лицо? — осведомляется он. Думаю, он считает, что ей было бы приятно это услышать. И как всегда Луис и его игнорирование вопросов. После долгих переглядываний он вздыхает, поняв, что это может длиться долго. — В комнате. Она неважно себя чувствует. Что ж, не впервые. Всё-таки она не молода, и ей стоит следить за здоровьем, завтра приготовлю ей снадобье от ломоты в костях. После инцидента на аукционе Луис вроде меня простил, так как свидание с тем парнем прошло на удивление хорошо, но после третьей встречи Луис перестал с ним общаться. Мы с Элизабет до сих пор строим догадки, что между ними произошло. Спустившись, я нахожу Иззи, которая принесла и поставила стул и стол. Подойдя, кладу рукопись и открываю на странице, что уже переведена. С неё на меня смотрит камень, что точь-в-точь философский. Но вот незадача — два года нам понадобилось на расшифровку этой чёртовой книги и ещё два на поиски камня. В этот раз я решила, что добьюсь от Иззи всех деталей, каких только можно. Я раскладываю рядом с рукописью карту. — Иззи, в этот раз сосредоточься на всех деталях вокруг. Если мы всё правильно перевели, то в книге есть три абзаца. Первый рассказывает о свойствах камня, второй о его способах применения, и третий — что нам нужно —заклинание поиска. Иззи кивает и встаёт ближе ко мне, ей не составляет труда прочесть заклинание, но вот с картинкой полный провал: сколько раз она пыталась нам объяснить место, всё было провальным. Так как картинка вспыхивает всего на пару секунд, разглядеть её не выходит, и за два года место не повторялось. Сначала Элизабет предположила, что камней несколько, но спустя год она выдвинула теорию, что, возможно, некоторые камни переносят. Доказательств ни той, ни другой теории нет. Может, просто у Иззи плохая память на местность. И ещё одна загвоздка — только у Иззи выходит это заклинание: сколько мы ни бились, ничего не выходило, похоже, только эльфы могут пользоваться им. Подруга Элизабет из Египта, что помогла расшифровать книгу, говорит о возможных неточностях в самом заклинании, что не позволяет увидеть камень. Я жду, когда Иззи выйдет из транса, и готовлюсь записывать всё, что она скажет. В этот раз Иззи, придя в себя, молчит как рыба. — Ну что? Ты увидела знакомое место? — в нетерпении спрашиваю я. — Мисс, Иззи ничего не увидела, — говорит она, но я вижу этот взгляд, и он лживый. Я, конечно, понимаю: у эльфов обострено желание оберегать своего хозяина, но это не тот случай. — Иззи, немедленно сообщи информацию! Надеюсь, ты понимаешь, что влечёт за собой неповиновение хозяину! — я нечасто применяю этот метод, но ждать четыре года и упустить всё из-за того, что Иззи волнуется о фиг-знает чём?! — Иззи не понимает, о чём Вы! — она отводит взгляд и хочет исчезнуть. Я хватаю её за руку: она не посмеет. — Не стоит, Астория, я нашёл место, о котором она говорила две недели назад, — входя в подземелье, говорит Луис. Я отпускаю эльфа и всё ещё на неё злюсь. Она виновато смотрит на меня, но остаётся стоять рядом. Луис кладёт карту с жирной чёрной точкой. — Значит, мы отправимся сегодня, — заключаю я. — Так скоро? Вы должны сообщить бабушке, — Луис и его пустое беспокойство. Я слишком долго просто сидела, ничего не происходило за эти четыре года, мне кажется, что я топчусь на месте. Безысходность съедает меня уже давно. И мысли, что всё зря, всё чаще всплывают в моей голове. — Ты сказал, она плохо себя чувствует — я беру мешок, что подготовила заранее: всегда беру его с собой в надежде, что на этот раз всё получиться и нужно будет спешно выдвигаться. — Мы быстро трансгрессируем, возьмём камень, вернёмся назад — Элизабет даже не узнает. — Вы же понимаете, что может всё пойти не так, — пессимист фигов. — Да, понимаю, поэтому мы и пойдём вдвоём! — Невыносимая девчонка, с возрастом Вы становитесь всё несноснее. — Спасибо, Луис. — Это не комплимент, — он берёт меня за руку. И, ещё раз взглянув на Иззи, которая так и осталась стоять на месте (нужно потом с ней поговорить, думаю я), мы трансгрессируем на большую гору, а перед нами… Это что, пещера? Мы стоим перед входом, который ведёт куда-то вглубь. Я вижу это потому, что Луис прошептал «люмос» и свет озарил пещеру. Вот чёрт! Я не подумала: при Луисе я не могу использовать невербальную магию. Придётся ограничиваться зельями, которые заготовила на всякий случай. Пройдя достаточно много, я думаю, что Луис мог ошибиться. Надеюсь, здесь нет троллей. — Что-то мне не нравится это место. — Я говорил, надо было всё обдумать лучше. Но кто я такой, чтобы вы меня слушали? Я закатываю глаза, но он этого не видит. А потом мы слышим вой. Замерев на месте, Луис убирает свет. Я не успеваю разобрать, кто может издавать такой звук, как Луис шепчет: — Дракон. Мерлинова борода! Так нас занесло в пещеру к дракону?! Толика паники проскальзывает в моё сознание, и адреналин бьёт в кровь. Другого пути нет — нужно пойти и посмотреть, где может быть камень. Я нащупываю руку Луиса и пихаю его вперёд. — Что ты делаешь? Мы туда точно не пойдём, я перенесу нас обратно в замок. — Нет, Луис. Я отпускаю его руку. Хоть и не вижу, где дракон, могу идти на звук, это где-то впереди, идти на ощупь не впервые. Луис, поняв, что я иду прямо к дракону, копошится рядом и шипит на меня. Куда же подевалась его вежливость? — Астория, вернись немедленно! Это дракон. Ты ни разу не видела их и уж точно не сможешь с ним справиться! Мерлин! Элизабет убьёт меня! Нет, сначала отрубит мне конечности, а потом умертвит. — Хватит, Луис, давай ты перестанешь ныть, и мы быстренько и незаметно заберём камень. Я сама мало верю в то, что говорю. Как незаметно можно стащить камень у дракона из-под носа? Мы движемся, я иду, опираясь на одну из стен пещеры, и понимаю, что она исчезла. Мы вошли в большую часть, вой прекратился ещё минуту назад, поэтому стоит только догадываться, где этот дракон теперь. Сейчас бы пригодилось зелье для ночного зрения. Но я могу наложить чары: в такой темноте Луис точно ничего не заподозрит, найду камень, а ему скажу, что просто наткнулась. Похоже, адреналин ударил мне в голову и притупил инстинкт самосохранения, по-другому я это не объясню, потому что то, что передо мной предстало, даже не вызвало страха, а должно было. Я осматриваю огромного дракона, что сидит в середине пещеры. Он восседает на огромном гнезде, это самка, и она охраняет яйца. Оглядев пещеру, я понимаю, что камня и в помине тут нет. За драконом огромная стена, но нужно проверить всё вокруг него. И что более вероятно — он может быть под ней. Луис топчется на месте и, шаря руками, пытается найти меня, чтобы перенестись в замок. Но я, отойдя на достаточное расстояние, тихо говорю Луису, чтобы он отвлёк дракона на себя, за что получаю в ответ нецензурную лексику, что неподобающе дворецкому аристократии. Но я допустила ошибку: говорить, хоть и шёпотом, в пещере с драконом было неумно. Я перевожу взгляд на крыло, что невероятных размеров, и на моих глазах оно начинает двигаться: дракон поднимается, шурша ими. А затем начинается неразбериха: дракон начинает испускать истошные рычание, Луис пускает заклинаниями в него и пытается остановить огромные когти, что режут всё и вся. Думаю, он додумался применить чары на зрение. Но у меня ситуация иная, более выгодная: дракон покинул своё место, и теперь я могу незаметно подойти к гнезду. Прости, Луис, но ты приманка. Я перехожу от одного огромного валуна к другому, пока Луис не уводит дракона ко входу в пещеру. Уже у гнезда я смотрю на камень. В книге на картинке он был меньше, на самом же деле он размером с драконье яйцо. И как я его утащу? Луис истошно кричит, зовя меня: он на пределе. Я пытаюсь засунуть камень в мешок, но зелья мешают это сделать, поэтому принимаю решение выбросить их все. Как только удаётся спрятать камень, звуки затихают, и наступает тишина. Я осторожно подхожу к месту бойни дракона и Луиса. Луис весь в грязи стоит рядом с драконом, который лежит на камнях и не двигается. — Ты убил её? — спрашиваю, подходя к нему. — Нет, это ксенолита сонные чары, но они не надолго, — он смотрит на меня и хмурит брови. — Я выпила зелье для зрения Луис, не смотри так! — чтобы ему пусто было с его бдительностью! — Мы должны вернуться. Ты что-нибудь нашла? — Да, он у меня, — говорю я и вызываю у него удивление: он до последнего не верил во всё это. Мы перестали говорить, так как дракон начал просыпаться. Луис, не теряя ни минуты, схватил меня и трансгрессировал в подземелье, откуда мы и начали свой путь. — В следующий раз без разрешения Вашей бабушки Вы и шагу ни ступите, — говорит он отряхивая пиджак от грязи. — О, вот и твоя вежливость вернулась, Луис, а то всё «тыкал» мне в пещере, — развожу руками. Поделом ему, сам пусть разрешения спрашивает, мне оно не нужно. Он вздыхает и уходит, оставляя меня одну. Нужно отнести камень в кабинет и поспать хоть немного. Но поднявшись в холл, понимаю, что уже рассвело. Что ж, на уроках я буду клевать носом и ничегошеньки не запомню. И в доказательство моим мыслям глаза сами собой пытаются закрыться, и мне приходится делать усилие, чтобы не уснуть прямо так, на полу. Адреналин после встречи с драконом потихоньку сходит, и усталость накрывает с головой. Я выхожу из кабинета, где оставила камень. Элизабет сразу поймёт, что это — мне не нужно ей рассказывать. И так, мой день продолжается. Я бы назвала его самым непродуктивным и долгим. Элизабет уточнила, когда я успела найти камень, на что получила развёрнутый ответ от Луиса. Я оставила их уже вечером и пошла думать над тем, как уменьшить его или отломить от него кусок так, чтобы нельзя было отличить от философского. Я предложила отдать его Рагнуку: всё же он гоблин, у них в крови работать с рудой. Войдя в комнату, я обнаруживаю ещё одно препятствие, которое мешает мне добраться до мягкой и желанной кровати. Сова, что влетела в открытое окно, сидит на жёрдочке, белоснежная, как снег. Я улыбаюсь, потому что давно не получала от Него писем. Быстро кладу учебники на стол и разворачиваю письмо. «Асти, хочу сообщить, что твоя сестра невыносима!» Отличное начало. Я уже не думаю, что хочу читать дальше. Дафна посещает Менор с Панси, они проводят иногда время вчетвером, про Забини и упоминать не буду: тот будто живет в Меноре. Значит, они были все вместе после того, как в очередной раз закупались в Косом Переулке. Ничего не могу с собой поделать, меня берёт зависть. Тоже хочу готовиться к своему первому году в Хогвартсе с друзьями. Будучи теперь уже более грустной, читаю дальше. «Нет, я, конечно, знал, что вы родные и похожи, но считал, что ты самая безбашенная из Гринграсс.» Да, похожи, как же?.. Чем, Малфой? Только безрассудством. У Даф светлые волосы, что достались от Аквилы, у меня же каштановые отца. И она намного мягче меня. И её безбашенность и вполовину не такая, как у меня! Думаю, я уже обижена на него. И, Даф, какого Мерлина, ты там натворила?! «Прошу, поговори со своей сестрой, чтобы она поумерила свой пыл и не преследовала нас с Блейзом. Прямые разговоры на неё не действуют. Ты знала, что она и Паркинсон подружки? Противное зрелище, знаешь ли. В общем, ты наша последняя надежда. Иначе я приведу всю эту банду к тебе в Лидс. Р.S. Я всё ещё считаю тебя самой безбашенной.Драко М.»
— Малфой, Мерлинов идиот! — восклицаю я на всю комнату и швыряю письмо. — Сам разбирайся с бабами в своём замке. Даф не за тобой бегает, придурок. С меня хватит, мои нервы сдают, мне нужно срочно поспать или я убью кого-нибудь. Прогнав сову, что ждала ответ, я укладываюсь на кровать. Пусть чёртов Малфой катится колбаской.***
Просыпаюсь от того, что кто-то на меня смотрит. Подрываюсь на кровати и зачем-то направляю руку на врага. Думаю, я могла бы убить: соответствующее заклинание вертелось в голове. Но это всего лишь Малфой, который пристроился с краю моей кровати. Я ложусь обратно. Кажется я брежу, ещё и горло болит. — Э-э-э! — восклицает Малфой. — Так не пойдёт, Асти, вставай, я тут сидеть и ждать тебя не собираюсь, — я чувствую, как он стягивает с меня одеяло. Я обязательно напишу письмо его учителю этикета. Но сил нет с ним препираться. — Ты не ответила на моё предупреждение, поэтому тебе стоит посмотреть, сколько гостей к тебе пожаловало. Придурок Малфой, как и обещал, притащил всех в Лидс. Что ж, стоило ожидать: он всегда выполняет свои угрозы. Всё ещё лёжа на кровати с закрытыми глазами, чувствую холодную руку у себя на лбу. Она манит, хочу, чтобы она вечно была со мной. Прохладно. Но рука исчезает, и я хочу возмутиться, как слышу Малфоя. — У тебя жар. Затем шуршания, и одеяло вернулось ко мне. Но я хочу руку! Верни мне прохладную руку! — Верни, было хорошо, — мямлю я. — Что? — он приближается ближе, потому что не понимает ни слова из сказанного мной. — Руку, Малфой! Верни свою чёртову руку! — уже громче говорю я. Слышится, как в комнату кто-то заходит, и все переговариваются. Но рука возвращается. Так хорошо, что я проваливаюсь в сон опять. И я готова поклясться, что слышала Малфоя, который прошептал: — Мерлин, Асти! Возможно, мне только хочется этого, но вдруг он и правда переживает? Когда снова пробуждаюсь передо мной стоит Элизабет, меняющая мне полотенце на лбу. Она убеждает меня поспать ещё чуть-чуть. Я оглядываюсь и понимаю, что комната пуста. Наверное, мне всё причудилось. Засыпая, слышу, как заходит Луис и говорит с Элизабет. Затем следует череда лечения. Ненавижу зелья! Весь день впихивают в меня бадью, которую нельзя даже нюхать, не то, что употреблять! Но благодаря им к вечеру я уже чувствую себя хорошо. Этот день мне запомнился как открытие: я получила письмо от Дафны и Забини, они переживали за меня, и это согрело мою душу. Как я узнала из писем, они были в Лидсе сегодня. Возможно, их отсутствие в моей жизни не изменит отношения между нами?***
Следующие два месяца протекают спокойно, но без моих друзей. Даже у Дафны больше нет времени на тайные вылазки ко мне. Рагнук был в Лидсе два раза за эти месяцы, и мы чётко отработали план, который осуществим сегодня. Камень было решено вручить ему для изготовления наилучшего варианта философского камня. И вот он лежит передо мной. Красная текстура камня отражает свет и переливается. Завораживающее зрелище. Я много думала и прокручивала план. Моя роль маленькая: всего лишь пройти в назначенное время в свою ячейку и незаметно отдать подделку Рагнуку, тот, в свою очередь, осуществляет оставшуюся часть плана и отдаёт философский камень мне уже на выходе из банка. Всё было бы проще, если бы у него была возможность выносить вещи из банка и заносить их туда. В банк мы идём с Элизабет и Луисом. В своей ячейке я ни разу не была, но для меня это сейчас неважно. Чувство, что вот-вот я совершу что-то поистине важное, одна часть моего огромного плана исполнится, и это будет толчком и стимулом двигаться дальше. Сердце выпрыгивает из груди. В голове я просчитываю, что может пойти не так. Всё. От возможности облажаться на стадии передачи камня, заканчивая тем, что нас вычислят и авроры придут в Лидс. Мы перемещаемся в Косой Переулок по камину. Луис идёт за нами с Элизабет. Не могу смотреть по сторонам: слишком нервничаю. Луис похлопывает меня по плечу, дескать, всё будет хорошо. Мне нужно вести себя естественнее, а то я натянута как струна. Войдя в банк, я ахаю. Это действительно Гринготтс. Передо мной огромный холл. Невероятная тишина. Мне кажется, моё сердце издаёт самый громкий звук здесь. Люстры свисают, и ты будто в храме, что отделан золотом. Гоблин-привратник приветствует нас на входе. Элизабет идёт дальше, я двигаюсь за ней. Не могу перестать вертеть головой по сторонам: это впечатляет. Мы подходим к гоблину, что сидит посередине всего холла и возвышается над остальными. Мне не нужно с ним говорить, так как я ещё ребёнок. Элизабет обсуждает с гоблином цель нашего визита, тот просит подождать, а когда другой гоблин приходит нас сопроводить, мы выдвигаемся к моей ячейке. Трудности возникают, когда мы за весь путь так и не встречаем Рагнука. Мне уже начинает казаться, что мы перепутали время. Я нервничаю и перебираю варианты. Может, его уже поймали и везут на суд в Визенгамот? Он не встретил нас около ячейки. Мы стоим, и гоблин открывает нам дверь, отступая в сторону. Рагнука всё нет, и это начинает нервировать. Сырость подземелья и гнетущая тишина усиливают беспокойство. Элизабет предлагает мне остаться снаружи, а они попробуют отвлечь нашего сопровождающего. У меня нет времени переживать о том, что это тупо и неловко. Они меня оставляют, и я мнусь у дверей, думая, что всё очень плохо. И решаю, что выбора нет. Нахожу номер своей ячейки. Пятьсот шестьдесят шесть. Ужасно, всё ужасно! Ячейка с камнем семьсот тринадцатая, я точно это помню. Но без гоблина я не попаду на нижние ярусы. А устраивать шум и грабить в наглую — это не мой вариант. Я вздыхаю с облегчением, когда вижу, как Рагнук подлетает ко мне, он запыхавшийся. И явно настроен агрессивно, что-то случилось, думаю я. — Почему так долго? Что у тебя случилось? — я протягиваю ему подделку. Он молча её берет и вытаскивает из кармана маленький свёрток. Это что, философский камень? У меня начинают дрожать коленки: он действительно теперь в моих руках, все получилось. — Но план не такой, — смотрю на него я. Что-то пошло не так. Это затмевает триумф, что растекается по моему телу. — Камень у тебя. Что тебе ещё нужно, девчонка? — он мнётся на месте, и его поведение прямо кричит, чтобы я быстрее проваливала. И тут я замечаю его карман. Он стащил что-то ещё! Мерлин, нас поймают из-за этого соплохвоста! Я подхожу к нему ближе, он не ожидал этого. Пользуясь этой заминкой, мне удаётся отобрать у него чашу. Не имею представления, что это. Похожа на кубок, из которого пьют вино. Она с рунами и выглядит старинной. Я чувствую от неё магию, тёмную и древнюю, такую же, как от рукописи Войнича. Рагнук пытается отобрать её у меня, шипя: — Мерзкая девчонка, отдай немедленно! Я знаю, что кроме физической боли он мне ничего не сделает: его магия здесь ограничена. — Ты сдурел, как ты мог отклониться от плана?! Эта вещица побудет у меня, пока ты не появишься. Он тянется в мою сторону. Готова поспорить, он бы нарушил все правила и убил бы меня. Если бы из моего хранилища не вышли Элизабет с Луисом, а за ними не показался сопровождающий гоблин. Рагнук сконфужено шагнул назад, и, пока они смотрели на него, я убрала всё добро в сумку. Элизабет перевела на меня взгляд, и я, прочитав её немой вопрос, кивнула. Она быстро спохватилась, сказав гоблину, что мы уже очень опаздываем и нам срочно нужно покинуть банк. Мы пришли для того, чтобы положить в хранилище шкатулку с фамильными драгоценностями и парой артефактов. Дело сделано — нужно валить отсюда. Я ещё раз взглянула на Рагнука, который пытался оправдаться перед сопровождающим. А я отмечаю про себя все черты этого гоблина. Он видел нас вместе, и он ненужный свидетель. Я его не знаю, поэтому мне его особо не жаль. Плохой я от этого человек? Ну, так это с какой стороны посмотреть. Но пока он останется в живых, и всё будет хорошо, если Рагнук не совершил роковую ошибку, забрав кубок из хранилища. На выход мы идём быстрым шагом, Элизабет театрально орёт на Луиса, что опаздывает и не дай бог это действительно произойдёт — она с него три шкуры сдерёт. И видит Мерлин, она будет милосердна. Элизабет вставляет какие-то незнакомые мне имена из министерства, что якобы нас ждут. И вот дверь уже у нас в паре шагов, когда мы сталкиваемся с самыми страшными волшебниками — пожирателями. Они уже пришли украсть философский камень. Чёрт, вышли бы мы раньше — ничего бы не было! Впереди идёт Рудольфус, с ним ещё пара мужчин, которых я не узнаю. Он было прошёл мимо нас, но, заметив Элизабет, останавился. — Вот и ты, Бёрк. Ещё ходишь? — он посмеивается, а потом добавляет: — Недолго осталось, недолго! Элизабет стойко переносит оскорбления с холодной маской безразличия. Она поворачивается в его сторону и бросает взгляд на одежду, что, я вам скажу, видела лучшие времена, и говорит: — А ты, Рудольфус, всё ещё жив? Министерство совсем распустилось: не смотрит, кто у них под носом ходит, — и, махнув мне, идёт вперёд. — Это тебе недолго осталось, старуха, спи чутко, — и тоже уходит в свою сторону. Он умеет вселять страх только своим видом, и что-то мне подсказывает, что он не кидается пустыми угрозами. Я смотрю на Элизабет. Она выходит из банка и не выдаёт ни одной эмоции. Мне нужно стать похожей на неё, иначе такие, как Рудольфус, станут моей погибелью. Сильнее, нужно стать ещё сильнее, чтобы он и волоса на голове Элизабет не смог тронуть. Спустя два часа после нашего возвращения мы собрались в гостиной. Элизабет много говорила о Рудольфусе, нецензурно выражаясь. Луис поддерживал, да и я тоже. Когда она успокоилась после третьей кружки горячего какао, мы стали обсуждать, как приготовить из философского камня эликсир. — Я считаю, нам нужно наведаться к Фламелю в поместье, там должны остаться его рукописи или подсказки о том, в каком направлении двигаться, — заключает Луис. — Нет, если там что и было, всё разобрали или уничтожили, — говорит Элизабет, допивая четвёртую кружку. И как в неё столько влезает? Я согласна с ней: если не уничтожили, то пожиратели давно всё обчистили. Мы смотрим на камень, что лежит на столе, поблескивая всеми оттенками красного. Не верится, что этот маленький камушек способен дать так много. Я ещё не рассказала про чашу, думаю, займусь ею потом. Рагнук поставил на кон свою жизнь ради неё, значит, она точно ценная. Элизабет и Луис о чём-то спорят. К единому мнению мы не пришли, и вариантов как таковых у нас нет. Появляется Иззи с ещё одной кружкой какао и печеньем. За четыре года её пребывания здесь карга привыкла к эльфу и иногда сама пользуется её услугами, за это Иззи уважают все здешние эльфы, ведь остальных карга так и не переносит. Нужно отложить нашу дискуссию на потом, я хочу быть в хорошем настроении, провожая сестру и мальчишек в их первый год в Хогвартсе. — Мы справимся с этим после того, как проводим Дафну в Хогвартс, — говорю, вставая, и добавляю, уже стоя в дверях: — Может, за это время у кого-то из нас возникнут светлые мысли. Луис кивает и встаёт, когда Элизабет машет ему, чтобы он помог проводить её в спальню. Уже в комнате я размышляю о том, что после завтрашнего дня я действительно увижу их только в Новый год. У них будут уже другие темы для разговоров и много новых событий. Такое ощущение, что я бегу за ними и не могу угнаться, а они где-то там, далеко от меня. Я вспоминаю лицо Рудольфуса Лестрейндж и его угрозы, вспоминаю, как много пожирателей хотят смертей и войны, и они все мои враги. Насколько сильной мне нужно стать, чтобы защитить всех, кого я успела полюбить? Когда всё погрязнет в войне мне будет всего ничего, и смогу ли я стоять наравне, со всеми сражаясь? Смогу ли я убивать? Или убьют меня? Думая об этом, я начинаю смеяться и не понимаю, как смех переходит в рыдания. Наверное, это от усталости: столько всего навалилось, просто поплачу и всё образумится. Я буду сильнее, и в следующий раз ни одна слеза не выскользнет из моих глаз. Да, так и будет, а сейчас я буду плакать, закрыв лицо руками, сидя в одиночестве, и жалеть себя. Сегодня можно. Ненадолго притворюсь, что весь мир против меня и я одна, никто не придёт и не спасёт и есть куча поводов, чтобы при лунном свете в углу комнаты сидеть и плакать, втягивая сопли и вытирая рукой слёзы, что льются ручьём. Обняв себя за колени, проплакав до полуночи, я легла спать, когда у меня не было сил даже думать.***
Солнечный день, счастливые лица многих детей и их родителей. Мы идём по перрону и видим таблички платформ девять и десять. Вокзал Кингс-Кросс очень большой, здесь как минимум двенадцать линий для поездов. Подойдя ближе к колонне, мы замечаем множество волшебников, что стоят в очереди и проходят сквозь стену. Когда я это вижу, у меня захватывает дух, я хочу поскорее это попробовать. Во мне поднимается волна нетерпения, а за ней адреналин. Я стою и глупо улыбаюсь. — Оу-оу, змейка, убери эту улыбку. Ты задумала какую-то пакость, да? — говорит Забини, он стоит справа от меня и держится за ручку своего чемодана на колёсиках: он против каталок. Почему, не спрашивайте, сама не знаю. — Нет, её улыбка значит, что она уже напакостила, Блейз, — вмешивается Малфой, что подошел ближе. — Заткнитесь оба, — говорю я. И дальнейший их трёп я уже не слушаю, потому что вижу огромного человека с огромной копной волос. Я начинаю попискивать. Боже, я увидела Хагрида! Точнее, его спину. Я начинаю метать взгляд рядом с ним: он должен провожать Гарри Поттера, а значит, и Уизли рядом будут. Но никого не нахожу. Малфой, что оказался рядом со мной следит за моим взглядом и пытается понять, что я там увидела. Очередь тем временем потихоньку двигается, и Хагрид исчезает. — Что там, мелкая? Неужели знакомого увидела? — он стоит и издевается надо мной, я пихаю его в плечо своим, чтобы он подвинулся. Он трёт его. — Злюка, больно же! Воображала! Дафна с Аквилой стоят позади, и сестра донимает Забини. Что ж, терпи, солдат, вам ещё учиться весь год вместе и в одной гостиной жить. Эх, если бы он знал, смеюсь про себя я. Малфой, видимо, недоволен тем, что моё внимание ускользнуло от него: машет рукой передо мной. — Эй! Я с тобой говорю, — произносит он недовольно и кладёт руки перед собой. Я смотрю на него и начинаю улыбаться. — Знаешь, Драко, я по вам буду скучать. Постарайся не косячить в школе. Я хочу потрепать его по голове, но он выше меня, и ничего не получается, пока он не строит недовольное лицо и не опускает голову. Мерлин, это так мило, что я на пару секунд зависаю, но потом погружаю свои пальцы в его мягкие волосы. Это приятнее, чем я думала. Он смотрит на меня исподлобья и говорит с ухмылкой: — Значит, будешь скучать по мне. И я смеюсь. — Ты глухой, я сказала «по вам». Я убираю руку из его волос, хотя, должна признать, я очень не хочу этого делать. Малфой выпрямляется и тоже улыбается. — Мы будем писать, но и ты обещай, что не найдёшь приключений на свою задницу! — последнее он говорит уже серьёзней, и я не могу не подколоть его. — Волнуешься за меня? А он знал, что я так скажу — сразу же выпаливает. — Я говорил про твою задницу, мелкая. Ты что, глухая? Дафна, подойдя сзади нас, издаёт хрюкающий звук: то ли посмеяться захотела, то ли возмущается. Она набрасывается на Малфоя с обвинениями, как он посмел посягнуть на задницу её младшей сестры, она грозит стереть его в порошок, а Забини рад, что внимание Даф занял Малфой. Тот пытается отделаться от Даф, заверяя, что у неё не все дома. Мы замираем перед колонной, и с таким же замершим сердцем мы с Даф перешагиваем на платформу девять и три четверти. Здесь такая же суета, и мы идём, стараясь успеть посадить всех на поезд. Родители Блейза и Малфоя вместе с Гаретом идут позади, Аквила же сопровождает нас. Подойдя к поезду, мы все разбиваемся на кучки: каждый со своими родителями. Мы обнимаем Дафну, и Аквила желает ей хорошо провести этот учебный год, наставляет писать домой и мне. И вот час пробил, все быстро вбегают в поезд и затаскивают чемоданы, Забини машет мне и удаляется первым, Даф прощается с Аквилой и стискивает в объятиях меня, я отвечаю тем же. Она тоже уходит в вагон. Малфой идёт медленно, и я замечаю, какой он недовольный: видимо, Люциус опять сказать какую-нибудь чушь о чистой крови. Он смотрит в мою сторону и ненадолго меняется в лице, улыбается одним уголком губ и кивает мне, я делаю то же самое, а хотелось и его обнять тоже. И тут передо мной мелькает каштановая и кудрявая шевелюра. Она бежит в тот же вагон, что и сели мальчики с Даф, она вбегает и чуть спотыкается. Я вижу, как Малфой, который не успел далеко уйти в вагон, помогает девочке подняться и берёт её чемодан, чтобы занести в поезд. Девочка ненадолго оборачивается, чтобы проститься с родителями, и я узнаю её. Это Грейнджер. Вот и познакомились. Это Драмиона, думаю я, когда поезд трогается с места. Случайности не случайны.
