Это намного больше, чем любовь

      Сквозь окна в большой гостиной пробиваются лучи лунного света, что освещают камин, дрова в котором потрескивают и разносят звук по комнате. Весь замок спит, даже эльфы, что трудились ещё час назад, оставили дела и отправились отдыхать. Большие деревянные часы, что стоят в холле недалеко от арки гостиной, отбивают полночь. А посреди комнаты стоит человек и тяжело дышит. Он жалеет о том, что поздно почувствовал угрозу, о том, что в его голове поселился страх. Он смотрит то на палочку, что направлена на него, то в глаза, что готовы произнести непростительное заклинание. Тучи, что сгущались вот уже месяц, наконец разверзлись, и пришло время столкнуться с последствиями. И глухую тишину разрывает проклятье, слетевшее с предательских губ.       — Авада Кедавра!       И тело больше не дышит.

***

      Всё утро я мучаюсь от головной боли: вчерашние занятие по легилименции даёт о себе знать. Мне приходится зайти в подвал за микстурой, и только тогда боль отпускает. Прошёл месяц с тех пор, как мы проводили ребят в Хогвартс. Даф настрочила мне уже семь писем, в которых подробно описала, как прошла церемония, что они попали в Слизерин (кто бы сомневался), затем подробные описания гостиной, библиотеки, спален и всех помещений, куда её только занесло. Я могу радоваться письмам Забини, в основном его письмо состоит из просьб угомонить Даф и того, как он несчастен, затем расспросов, как у меня дела и продолжаю ли я следить за встречами пожирателей. На последний вопрос мне пока ему нечего ответить. А вот Малфой не прислал ещё ни разу, только от Забини и Даф я знаю, что он не конфликтовал с Поттером перед залом, думаю, это бы все запомнили. Я очень переживаю, что, возможно, Малфой-старший дал ему напутственное слово, которое его не впечатлило или, ещё хуже, он ему угрожал. Я не очень хорошо знаю, какие у них отношения, потому что на публику оба Малфоя играют хорошо. Я только недавно научилась хоть чуть пробиваться сквозь маску младшего — со старшим даже пытаться не буду. Слава богу, что хоть у Нарциссы всё написано на лице. Она очень открытая и добрая, последнее время Аквила часто с ней общается, чему я очень рада, ведь все остальные её подружки мне не нравятся. К слову, об открытых… Элизабет так и не рассказала мне историю разлада с дочерью, сколько бы я не просила. Она упорно продолжает молчать. И Луис совсем не помогает.       Я преодолеваю расстояние от комнаты до кабинета зелий и, войдя, вдыхаю запах всевозможных трав. Комната не очень большая, поэтому тут размещено всё самое основное: стеллажи до потолка, стол с огромным чёрным котлом и два стула. Всё осталось нетронутым ещё с прошлого моего визита, поэтому на столе бардак. Отыскав последние записи, принимаюсь за новую формулу эликсира. Я перебрала достаточно вариантов с травами, и теперь буду менять их дозировку. Философский камень стоит рядом в большой стеклянной колбе с множеством чар защиты. Предосторожность Луиса не знает границ: он все ещё уверен, что за нами явятся авроры и будем мы гнить в Азкабане. Но меня сейчас больше волнует то, что Рагнук так и не явился за своей чашей. Если бы его поймали в газетах, об этом бы давно написали. Я стала читать каждый выпуск, чтобы не пропустить момент, в который ситуация выйдет из-под контроля.       Эликсир — сложная вещь, мы с Луисом и Элизабет продолжаем над ним биться, благо, времени навалом — мешай-себе-не-хочу, у меня ещё два года свободных. Но хотелось бы решить этот вопрос быстрее.       В окно стучится сова, и она белая, как снег, с большими чёрными глазами. Открыв окно, впускаю её и беру письмо. Малфой пишет только, когда что-то нужно или что-то случилось. Развернув письмо, я сразу же удивляюсь.       «Здравствуй, Астория»       Начало интригующее, могу на пальцах одной руки посчитать, сколько раз видела такую вежливость от него. Я сажусь за стол и откидываюсь на спинку. Пробежав взглядом, понимаю, что письмо не очень длинное.       «Я пишу не потому, что мне что-то от тебя нужно. Я вижу твою маленькую голову насквозь. Ты ищешь скрытый мотив, но его тут нет.       Я сейчас сижу в гостиной Слизерина, конечно, Дафна уже растрепала, на какой факультет нас распределила шляпа. Твоя сестра — это отдельный вид, я бы назвал её «болтушка обыкновенная» или «липучка земноводная». Забини бо́льшую часть времени сидит в комнатах. Даф с Панси — ужасный тандем для бедного Блейза.»       Я смеюсь на всю комнату. Даф в своём репертуаре, кажется, она уже просто получает удовольствие, доставая его, и у неё нет желания заставлять его чувствовать к ней нежные чувства.       «Он сказал, что ты пока не решила вопрос со встречами. Я считаю, тебе не стоит туда лезть вообще! Я серьёзно, мелкая, займись саморазвитием, тут завышенные планки для аристократии, тебе стоит подтянуть предметы, чтобы не выглядеть отставшей на моём фоне.»       Чёртов Малфой! Но я улыбаюсь. На твоём фоне, значит? Я знаю, какая там планка и что выше тебя мне не прыгнуть, но ему я этого никогда не скажу.       «Мне пора идти спать. Завтра будет защита от тёмных искусств. Преподаватель у нас тот, что и предполагалось, мы с Блейзом на чеку, не переживай.       P.S. Да, и ты всё ещё мелкая.

Драко»

      Он меня удивил, действительно написал просто так, но Малфой был бы не Малфой, если бы не упомянул важную информацию между прочим. Значит, профессор Квирелл. Мы подслушали собрание, что было этим летом. В школу пожиратели направили одного из своих, но имя не назвали, было упомянуто, что он идёт на место профессора по тёмным искусствам. Мальчики ещё не знают, что Волан-де-Морт сидит в нём, как паразит. От осознания этого я содрогаюсь, но мне незачем переживать: даже если Поттер облажается каким-то образом, ничего страшного не будет: камень-то не настоящий.       Я пишу ответ Малфою, сообщаю о своих делах, уточняю, что не нуждаюсь в няньке в его лице. А также даю маленькое направление, я пишу о том, что прочитала об ограблении банка, а именно о ячейке семьсот тринадцать. И по моим сведениям там хранилось что-то связанное с волшебником по фамилии Фламель. Пожиратели обсуждали это неоднократно, но как таковыми словами не кидались, поэтому цель визита в Хогвартс оставалась загадкой. Нет, мы, конечно, знаем о желании пожирателей воскресить Тёмного Лорда, но как они это хотят сделать, мальчикам не известно. Прочитав письмо ещё раз, я вздыхаю, кажется, у меня появились любимчики, которым я даю привилегии. Но Малфой не такой уж и тупой, думаю, он и сам бы к этому дошёл. Будем надеяться, что я не сильно перевесила чашу весов. Запечатав письмо, я глажу сову. Она такая приятная наощупь, люблю сов. Отдав ей письмо, открываю окно, она, один раз ухнув, взлетает с жёрдочки и удаляется.       Посидев три часа над эликсиром, я собираюсь на урок этикета. Ненавижу его всем сердцем и преподавателя — тоже! Но ничего не поделаешь: за пропуски карга грозится запереть меня в подземелье, хотя теперь эти угрозы выглядят смешными.       Уже вечером я вижу Элизабет, она читает газету, что принесли утром. Луис рядом суетится с подносом, на котором разложено печенье и стоит какао. Поприветствовав всех, я сажусь напротив Элизабет. В гостиной светло от огромных люстр, что висят над потолком. И так как начало наступать прохладное время, Луис разжёг камин. Уютная атмосфера, не хватает только Даф и мальчиков, может, ещё Аквилы. Я улыбаюсь, и Элизабет это замечает.       — Случилось, что-то приятное? — осведомляется она.       — Не то чтобы, просто посчитала атмосферу очень приятной.       Она осмотрелась вокруг и согласно кивнула. Луис тоже присел рядом в кресло и поставил на чайный столик поднос.       — Мисс одиноко без друзей. Может, Вам стоит завести их среди ровесников?       Он очень переживает в последнее время и обо мне и об Элизабет. Откуда у него такая преданность семье Бёрк, мне очень интересно, но у него самого спрашивать как-то неудобно.       — Я считаю, что друзей не ищут, вы сами друг друга находите, и завязывается некая связь. Ведь Астория не искала Блейза и Драко, верно, моя дорогая? — она отложила газету и принялась за какао.       — Верно, Элизабет, но, думаю, Луис имел в виду, чтобы я дала шанс сверстникам и начала ходить на чаепития с Аквилой.       Да, мои поиски друзей не увенчались успехом после первого вечера в свете, на Новый год я облажалась. Никогда не забуду этого Эйвери. При воспоминании я кривлюсь, но никто не замечает. Элизабет и Луис обсуждают своих друзей и то, где они сейчас. Я уже клюю носом, поэтому прощаюсь и желаю доброй ночи. Этот день и занятия по этикету меня вымотали. Помимо зубрежки всех правил и фамилий чистокровных семей, а также изучения всего древа моей, мне преподают и культуру одежды. Джинсы и майка — вот моя культура одежды! По большой лестнице, что недалеко от гостиной, спускаются эльфы, они закончили с уборкой перил и картин. Поднимаясь по лестнице, мне кажется, что кто-то следит за мной, но чувство быстро исчезает, будто его и не было вовсе, тем более вокруг было, по меньшей мере, три домашних эльфа. Уставшая, иду дальше.       Уже ночью, когда я спала и видела сны, меня посещает чувство тревоги. Быстро открыв глаза, осматриваю всё в зоне видимости. Никогда такого не было. Я поднимаюсь и осматриваю комнату досконально. Всё на своих местах. Мысленно перебираю все ситуации и случаи, за которые могу переживать, но ничего на ум не приходит. Лечь обратно было плохой идеей, сон как рукой сняло и хоть иди занимайся. Решаю попробовать ещё пару комбинаций эликсира. Набросив ночной халат, спускаюсь в холл. В замке кромешная тьма и тишина. Уже в холле меня настигает это чувство снова. Тут кто-то есть, и это чужой. Подойдя к кабинету зелий, я обнаруживаю дверь открытой. У Луиса нет проблем с закрыванием дверей, и эльфы этим не страдают, про Элизабет вообще молчу: она бывает тут редко и, зная то, как она помешана на этикете, я уверена, что она точно за собой закрывает дверь. По спине пробегает холодок. В замке кто-то есть, и это тот, кого мы знаем, ведь на Лидсе стоит защита.       С колотящимся сердцем я следую вниз по лестнице, света нигде нет, но я опасаюсь применять магию: кто бы здесь ни был он меня заметит. Ступаю в холл, настороженно его осматриваю. Ужасно темно, но лунный свет освещает участок перед аркой гостиной. И я слышу приглушённые голоса, их несколько. Сначала я слышу Элизабет, она чем-то возмущена, а затем я слышу басистый голос, что отвечает ей так надменно, будто он здесь хозяин. Это Рагнук.       — Ты слишком самоуверенна, раз решила, что можешь уйти живой, — он говорит это Элизабет.       — Я знала о всех последствиях, что меня ждут, — я слышу шуршание её юбок, затем она уже более отчетливо произносит: — Но не тебе вершить надо мной суд, гоблин.       — Старая мерзкая стерва, ты пытаешься быть храброй, но вот стоишь здесь и ничего не можешь сделать.       Я слышу оскорбления в сторону Элизабет и больше не могу стоять в стороне. Да что этот гоблин о себе возомнил? Медленно, чтобы успеть рассмотреть положение дел, выхожу из-за колонны. Рагнук расположился у камина, видно, он собирается быстро свалить. Чёрт, нужно было заблокировать все камины! Умные мысли приходят так не вовремя! Элизабет тем временем стоит у окна рядом с диваном, и она очень недовольна, думаю, Рагнук сейчас отхватит.       — А вот и наша глупая девочка! Как проводила своих друзей, принцесса?       Только сейчас я замечаю у него в руках палочку, но откуда ей оказаться у гоблина?       — Тебе не стоило спускаться, я разберусь с ним сама, — говорит одновременно с гоблином Элизабет.       — Где Луис?       Я показательно игнорирую гоблина, пусть хоть посох возьмёт, в экстренном случае обезоружить я его смогу. Мне хочется в это верить. Гоблин не даёт нам договорить, вскидывает палочку и расшибает вазу, что стояла ближе ко мне. Жаль, эта ваза была старее тебя, ублюдок, и она нравилась мне. Я нехотя перевожу на него взгляд. Он, довольный своим поступком, скалит зубы.       — На тебя планов не было, принцесса, но ты перешла дорогу мне. Верни чашу и камень, и я уйду,       Очень верю тебе, идиот.       — Ну как же так, Рагнук. Сделка у нас была другая. Неужели ты думаешь разорвать магический контракт? — я качаю головой, дескать, плохой, плохой мальчик.       И он начинает смеяться. Вся гостиная заполняется этим противным гаркающим звуком, Элизабет потихоньку приближается к нему, незаметно и аккуратно, в её руках всё также трость. Что ж, я могу отвлечь его, раз внимание он сосредоточил на мне.       — Деточка, контракта больше нет, я отдал тебе камень и условия соблюдены, ты всё ещё юная и глупая.       Он чертит круг, и передо мной появляется контракт, что горит красным. Он правда исполнен, но я точно помню, что мы говорили про год пользования камнем — что-то тут не так. Толика паники проскользнула у меня, и он это увидел.       — Да, а вот моим благодетелям очень не понравилось, что ты суёшь свой нос, куда не попадя, — это он говорит Элизабет, а затем снова поворачивается ко мне.       Ему помогли расторгнуть контракт. Но как такое возможно? Я ещё слишком многого не знаю, нужно решить, что делать с Рагнуком, и узнать, что он успел разболтать пожирателям. Что его благодетели — это они, я не сомневаюсь. Стоит радоваться, что гоблины жадны до своих вещей, поэтому, смею предположить, про камень и чашу он молчал в тряпочку.       — Ты связался с пожирателями, Рагнук, да как ты мог?! Они убьют тебя, как только ты сделаешь то, что им нужно.       Мне нужно его разболтать. Я думаю, как это сделать, и смотрю на Элизабет, она ошарашена таким исходом событий. Мы думаем об одном и том же. Она тихими шагами пытается зайти за диван, с её губ почти слетают слова, я не могу понять, почему она не достаёт палочку. Как в считаные секунды гоблин разворачивается полностью в её сторону и видит в ней угрозу. Лунный свет, что падал на него, отрадает его полное гневом лицо, я кидаюсь вперёд и отбрасываю его в стену, противоположную от камина. Как только Рагнук отлетает, мне открывается обзор на пустое место около дивана, моё сердце замирает, и я перевожу взгляд вниз. На ковре в тени лежит Элизабет, и я понимаю, что она больше не дышит.       Меня наполняет волна паники, за ней следует необузданная злость, и наступает разочарование в самой себе, и всё это за считанные секунды. Я смотрю на гоблина, что успел приподняться. Он выронил палочку и мне не составляет труда узнать её. Палочка Элизабет. Мои ноги перемещают меня к палочке, и вот она уже в моих руках. Действия я наблюдаю будто со стороны, меня больше нет, есть оболочка, что способна совершать ужасные поступки. Гоблины очень умные существа и обладают невероятной магией, но он медленный: удар о стену выбил из него дух. Вставая, он старается выплюнуть кровь, а затем, переведя взгляд на меня, он смеётся, и, когда он набирает в лёгкие воздух для очередного приступа смеха, я произношу это. Своё первое непростительное заклинание.       — Авада Кедавра!       Вся ненависть, что была во мне, срывается с этими словами, и зелёная волна вырывается и попадает в грудь гоблина. Секунда, и его тело бездыханно падает на пол. Это сложная магия, и невербально я не могу её использовать, но это только пока что.       Грудь сдавило сильной болью, не могу вдохнуть полной грудью. Вот она я, стою посреди комнаты, и меня окружают трупы, я причастна к смерти одного из них. Что уж, причастна к смерти обоих. Мне чудится, что я стою посреди зала с судьями, они вынесли мне вердикт и открывают для меня ворота. Мне ничего не остаётся, и я ступаю на дорогу, пропитанную тьмой, горем и отчаянием. И каждый, кто последует со мной, будет съеден этим мраком.       Я чувствую прикосновения рук и резко отбрасываю их. Развернувшись, вижу Луиса, он поднял руки в жесте «я сдаюсь» и ждёт, когда я приду в себя и узнаю его. Узнать-то я его узнала, но в себя не прихожу. Мне нужно решать, что делать дальше.       — Гоблина отнеси в его дом, пусть найдут его труп там. Палочку Элизабет спрячь в семейном склепе, — говорю я и перевожу дыхание. По моим щекам не стекла ни одна слезинка, это плохо? Может, теперь у меня нет сердца? Луис не двинулся с места. — Живее, Луис, с минуту на минуту здесь будут авроры!       Он слушает меня, пусть и не сразу. Гоблина и палочку он забирает с собой и трансгрессирует. У меня есть пара секунд, чтобы обдумать всё. А затем появляются авроры, хлопок за хлопком. Я насчитала пятерых, не многовато их тут. Луис прибегает следом, и теперь давайте похлопаем оперативной работе министерства и моей актёрской игре. Склонившись над Элизабет, я рыдаю крокодильими слезами и кричу что есть мочи. Оказывается, выдавить из себя слёзы у меня выходит легко, стоит только захотеть. Луис пытается оттащить меня и успокоить, но ему это плохо удаётся. Рядом со мной возникает один из авроров и помогает Луису. Они усаживают меня на диван, что был ближе. Работа авроров очень скрупулёзная, они обшаривают весь замок и, когда солнце уже в зените, приступают к моему допросу, предварительно поговорив с Луисом. Благо, он понятия не имеет, что произошло, и убит горем.       Мне задают стандартные вопросы, я отвечаю «не знаю» или «верните мне бабушку». Аквила сидит рядом, и её глаза красные и опухшие, вот уже три часа с момента, как она узнала о смерти матери, её рыдания не прекращаются. Она заберёт меня, как только всё это закончится. Я также плачу и мне верят, все вокруг верят, что девочка убитая горем не имеет понятия, что случилось с её любимой бабушкой.       Мне нужно переговорить с Луисом, но это подождёт. Я всё ещё держусь благодаря адреналину и злости. Я обдумываю каждую деталь, что произошла за тридцать минут, в которые мир перевернулся. Гоблин сказал, что у него были благодетели, я знаю, что это пожиратели, но кто именно? Рудольфус? Он слишком тщеславен — он бы лично пришёл посмотреть в глаза Элизабет перед тем, как убить. Тогда это кто-то другой, и я обязательно узнаю, кто, и тогда он будет следующей душой, что я погублю.

***

      Дождливые дни в ноябре ужасно холодные, а вкупе с ветреной погодой это ещё ужаснее. На мощеной дорожке собрались люди во всём чёрном, среди них одна маленькая девочка, чья чёрная шляпа с вуалью закрывает лицо. Она смотрит на людей, что несут красный с золотыми вставками гроб. Они здесь лишние и, как только выполнят свою работу, удаляться к своей жизни, в которой совсем другие проблемы, нежели у этой девочки. Стоящие здесь люди, так или иначе, имели отношение к покойной. Но их мир не перестал существовать с уходом этого человека, скоро время возобновит свой ход, и всё будет как прежде, будто не было этих похорон и будто не было этого человека. А девочка, которая теперь не принадлежит себе, прощается со старушкой, что была на её стороне, и на могиле клянётся помнить её до своего конца.

***

      Вереница событий пролетает быстро. Вот я в особняке родителей, вот похороны, следует долгая и муторная работа авроров. Меня вызывают в Визенгамот, это повторяется четыре раза, и всё одно и то же. Луис объявляет о завещание старухи, и, если мне не изменят моё восприятие, а также слух, то старуха отписала всё мне, кроме ячейки, которая перешла Аквиле. Луис перечислял всё, что принадлежит мне, но мне было совершенно плевать. Аквила и Гарет всё чаще ссорились, но и это не вызывало во мне и толики эмоций. Я сама не понимаю, что разбило меня: убийство Элизабет или то, что я сама в первый раз убила. Гарет и Аквила сообщают, что решили отправить меня в Хогвартс на год раньше. Моё день рождения в ноябре, я про себя смеюсь: «с прошедшим Днём Рождения меня». По сути, я подхожу по возрасту.       Сидя в комнате и смотря на розовые тона, я думаю, что должна испытывать сострадание, а может, и раскаяние. Но нет ничего. Замок опечатан, и посетить его я смогу только в конце декабря. Луис надёжно спрятал камень, а чашу спрятала я сама уже очень давно.       Мне приходится опуститься в пучину мучений, а мучаю я себя сама. Мне известен действенный способ, как не разрушить себя до основания. Подойдя к кровати, медленно отодвигаю одеяло, затем так же медленно ложусь. Закрыв глаза, я представляю жизнь, что была бы у меня, если бы я была самой сильной на этой планете. И так в самобичевании проходит последний месяц в этом году.       Приближается день бала, а я даже не знаю, где он будет проходить. Аквила пыталась заставить меня выбрать платье или хотя бы выйти из комнаты, но всё тщетно. На моём столе всё такой же беспорядок, но теперь его устроила не я — это письма, что приносят совы. С момента похорон я не прочитала ни одного, думаю, если прочитаю, как мне соболезнуют другие, и не почувствую от этого ничего, то сломаюсь. Гарет стал учтивым, мы даже поговорили пару раз, точнее, он говорил — я молчала. Он сидел у моей кровати и рассказывал о работе в министерстве, как дела у Даф и что она волнуется за меня. Попросил прощение, но я так и не поняла за что. Его сменяла Иззи, но та молчала, и я ей за это была благодарна.       Через час настанет день, что должен ознаменовать Новый год, полный радости и надежд, но мне не хочется видеть счастливые лица, поэтому, не сказав никому, через камин я перебросилась в Лидс.       Меня встречает гостиная. Всё давно убрали, и следов той ночи нет, но, будто по мановению волшебной палочки, они всплывают в моём сознании, и опять внутри пусто. Огромные шторы у окон задёрнуты, и свет исходит только от свечей на люстрах. На большом дубовом столе стоит ваза, она так похожа на ту, что разбилась в тот день. В ней стоят цветы, это ландыши, сорт которых именуется так же, как и имя хозяйки этого замка. Я поднимаюсь в кабинет зельеварения. Всё заперто, но для меня это не проблема. Я забудусь за работой над эликсиром, пусть пока и без камня.       С высокой полки достаю настойку полыни, а из ящика ниже саму сушеную полынь, это главная составляющая зелья, она обладает успокаивающими свойствами, но в каком именно виде она нужна, никто не знает. Мои эксперименты привели к выводу, что ни один вид не подходит, но теперь я смешаю их вместе. В котле, что стоит у окна, нагревается нужное количество воды, после туда отправляются настойка полыни и сушеная часть один к одному. Следом мне приходится поднапрячься, чтобы отыскать валериану, она нужна для умиротворения. Вместе с полынью они удваивают эффект друг друга. Смотря на субстанцию, что булькает в свете фонаря, я думаю. Если философский камень представляет собой один из ингредиентов для долголетия, не нужно ли уравновесить его в эликсире напитком живой смерти? Эта мысль меня ошарашивает: почему я не подумала об этом раньше? Конечно, везде нужен баланс. Не бывает чистого добра или чистого зла. Значит, нет бессмертия без смерти. Воодушевленная, я ставлю лестницу и, взбираясь на самый её верх, достаю самый ценный компонент для напитка живой смерти — асфодель, златоцветник или цветок мёртвых. Спустившись, я достаю его из колбы и смотрю на прекраснейший цветок. Всё прекрасное так губительно, думаю я. И, доведя его до нужной консистенции, добавляю в уже готовую основу из полыни и валерианы.       Пока я трудилась над зельем, уже рассвело, должно быть, все, кто хотел, прибыли домой на празднование Нового года. Даф тоже уже в особняке. Интересно, а Малфой приедет? Ну, про Забини и думать не стоит: где Малфой, там и он. Может, они останутся в Хогвартсе? Хоть бы остались. После той сцены на перроне не хочу его видеть, нет смысла привязываться к нему, я уж точно не собираюсь мешать его счастью. Просто хочу быть другом, что прикроет спину, но не сейчас: на данный момент не хочу его видеть, дабы успокоить всё, что творится внутри. И когда в следующий раз его встречу он даже не узнает, что со мной что-то не так. Постояв у окна и подумав о грядущем, я понимаю, что возвращаюсь мыслями не туда, куда мне нужно, и быстро выбегаю в холл, а затем выхожу из замка, направляясь в склеп за философским камнем.       Вернувшись обратно, с замиранием сердца опускаю его в эликсир. Он быстро вспыхивает и озаряет комнату кроваво-красным цветом. Затем всё прекращается, и на дне остаётся мизерная порция эликсира, что хватит на одну колбу. Лёгким движением руки (спасибо за невербальную магию) я перемещаю эликсир в колбу, которую держу. Что ж, осталось испытать его, а так как кроме меня тут никого нет, подопытная естественно я сама. Глубоко вздохнув, подношу его к губам. В этот момент во мне нет страха, я как никогда в себе уверена. И залпом выпиваю его и только потом замечаю Малфоя, что стоит в дверях и ошарашено на меня смотрит. С его губ слетают ругательства, а у меня темнеет в глазах. О, Мерлин! Он, наверное, подумал, что я пытаюсь покончить с жизнью. С этими мыслями я проваливаюсь в небытие.       Придя в себя, я вижу Луиса и Малфоя, они копошатся надо мной и о чём-то спорят. Но потом я слышу, как Малфой орёт на Луиса, требуя вызвать колдомедика и грозя умертвить моего дворецкого. Тот, в свою очередь, объясняет, что со мной всё в порядке и я приду в сознание.       — Хватит, у меня от вас голова болит.       Я поднимаюсь, и Малфой подлетает ко мне.       — Бестолковая девчонка, что ты пыталась сделать?! — у него прямо-таки идёт пар из ушей, но, похоже, ответ мой ему не нужен. — Ты что же, думала, это выход, Асти? Я сам бы тебя воскресил, а потом бы убил, дура! — в сердцах выпаливает он.       За дуру обидно, но справедливо, если бы я действительно делала то, что он думает.       — Успокойся, я не хотела умереть, можно сказать, наоборот, — я сажусь на диван, и он пристраивается рядом. Он смотрит непонимающе, и, думаю, я могу теперь рассказать. — На моём роду есть проклятие, его наложил наш же предок, но никто не мог его снять, — я перевожу взгляд на Луиса. И он мне кивает, давая понять, что у меня получилось. И тогда добавляю: — никто не мог до меня.       — Ты хочешь сказать, что теперь ты не проклята? И подожди, что за проклятие и почему я узнаю об этом только сейчас? — уточняет Малфой. Похоже, он на пределе.       — Да, теперь я простая волшебница, не ограниченная временем жизни. Не хотела трепаться об этом.       Довольная собой, я покачиваю ногами. Ничего не изменилось, чувствую себя так же. Малфой осматривает меня и задерживает взгляд на волосах, потом он смотрит на Луиса, что качает головой.       — Трепаться, значит, — повторяет он за мной. Похоже, ему не понравился мой выбор слов. — Значит, не доверяешь?       Он встаёт и, задумчиво опустив голову, делает пару шагов в сторону камина. Неосознанно следую за ним и за плечо разворачиваю его к себе. Он правда переживает о том, что я ему не доверяю? И почему это вызывает у меня улыбку?       — Эй, ты первый в списке доверия Астории Гринграсс, — я склоняю голову и улыбаюсь. Ну же, посмотри на меня! Он нехотя переводит взгляд на меня, дескать, что с тобой поделать. — Я не сказала, потому что вы бы все переживали, мне не хотелось этого.       — То есть если я буду смертельно болен, мне не стоит тебе говорить?       Это вызывает во мне панику и осознание, и я быстро поднимаю руки вверх. Он прав, я сдаюсь, мне бы это очень не понравилось, я бы была очень на него зла за это.       — Я очень виновата, больше не повторится! Обещай, что скажешь, если такое произойдёт! — восклицаю я и наступаю на него. Это вызывает его улыбку, и, кажется, его злость уходит.       — Ладно, мелкая, ты будешь прощена, как только расскажешь, что у тебя делает философский камень.       Упс, кажется, я влипла. Смотрю на Луиса, который как ни в чём не бывало наливает чай и пожимает плечами.       — А, и, Асти, я думаю, это эффект эликсира. Изначально я предполагал, что это случилось из-за того, что ты пыталась себя умертвить.       Малфой касается прядей моих волос и достаёт одну из-за спины, показывая мне. Они серые, седые, словно пепел. Я смотрю на них и думаю: «теперь я буду так ходить всегда?». Это из-за напитка живой смерти: что-то должно было умереть, это баланс. И я начинаю смеяться, они мне нравятся, серый цвет волос ничуть не уменьшит мою уверенность в себе. Луис и Малфой переглядываются, думая, не сошла ли я с ума, но я поднимаюсь и обнимаю сначала Луиса, что стоял рядом, а потом и Малфоя.       — У меня получилось! — кричу я.       — Да-да, Асти, скажи, что с тобой всё в порядке, — говорит Малфой в моих объятиях, и я чувствую, что он обнимает меня в ответ.       У меня слишком хорошее настроение за последние месяцы мучений, так что ты сам виноват, Драко, что пришёл не вовремя, и теперь ты точно от меня не отделаешься! И вот в очередной раз я предаю саму себя.       — Я так в порядке, что ты даже себе не представляешь! На следующий год я поступаю в Хогвартс! — кричу я ему в ухо.       Он отстраняется, но не отпускает из объятий и тихо смеётся.       — Я знаю, ты наведёшь шуму там — мне придётся смотреть за тобой в оба, — он отпускает меня и смотрит в лицо. Переведя взгляд на волосы, он хмурится. — Теперь ты будто моя сестра, а не Даф.       — Я не твоя сестра, Драко, а ты не моя нянька. И мои волосы седые, а не блондинистые, — серьёзно говорю я. Не хватало мне ещё его братских чувств.       Он улыбается и отходит от меня, занимая кресло, берёт чашку чая. И я вместе с Луисом рассказываю всё вплоть до смерти Элизабет, опуская момент убийства гоблина. Пока мы разговаривали, пришло время обеда, и только сейчас я осознала, что Забини нет. Как же он пропустил все веселье? Он, как и Даф, наверное, до чёртиков беспокоится. И я принимаю решение двигаться дальше ради самой себя и ради них.

***Бонус к главе***

      Случай на балу в честь Нового года, он проходил в особняке Булстроуд, Астория знакома с Миллисентой — младшей из двух дочерей семьи.       Забини вот уже десять минут стоял у колонны. Он молча взирал на происходящее и не горел желанием принимать в этом участие. Драко же, напротив, был вовлечён во все разговоры с детьми аристократии. Все, будто бабочки, слетались на свет, что он излучал. Забини смотрел на весь этот спектакль, который устраивал его друг. Он знал его как никто другой, и, уж поверьте, Драко Малфой не ангел с нимбом на голове. Когда ему что-то будет нужно, вы увидите эту маску ангела, но стоит вам упасть в немилость или, не дай бог, сделать не по его, вы увидите маленького демона, что готов убивать.       Рядом проходит официант с подносом, и Забини ловит у него сок или чай, он не смог разобрать, когда брал стакан. Вздохнув, он переводит взгляд на ещё одну взбалмошную особу, что неотъемлемо являлась частью их компании. Это маленькая девочка, что любит совать свой нос, куда не следует, но она чем-то цепляет, и этого было достаточно, чтобы стать одной из них. Её волосы привлекают внимание, они пепельные, но, будто назло всем, она их оставила распущенными, и они ниспадают красивыми прядями на её белоснежное платье. Астория Гринграсс подбегает к нему и строит недовольное лицо. Он знает, что она ему скажет, но всё равно молчит.       — Забини, какого чёрта? — восклицает девочка и чуть ли не топает ногой. Возможно, она и топнула, но за её длинным платьем не видно ног.       — Если ты про твою сестру, то она виновата сама. Не злись, змейка.       Он не раз задумывался, и как младшая стала его подругой, а старшая — поводом для бегства. Бальный зал не такой большой, и побегать от Дафны не получится. Поэтому он сразу обозначил позицию: танцы его не интересуют, и светскую беседу он поддерживать не собирается. На это, он предполагает, Дафна и обиделась. Не то чтобы старшая сестра ему не нравилась, просто Паркинсон перед уроком как-то позвала его поговорить и поведала, что её подруга испытывает к нему влюбленность, а он ничем таким не грезил. Теперь он старается её избегать по максимуму.       Девочка тем временем долго смотрит на него и вздыхает, а он начинает готовиться обороняться, но она его удивляет.       — Да, знаю, иногда она перегибает палку. Прости её, она остынет, и ты увидишь её с совсем другой стороны, и когда это произойдёт, дай ей ещё один шанс.       Она протягивает руку и ждёт, когда он её пожмёт. Странная девочка. Особенно когда говорит как взрослая.       Забини пожимает руку, и она отправляется к Малфою, что давно на неё поглядывал, не прерывая беседы с мальчиками. Они вдвоём хорошо ладят, а после смерти её бабушки Драко стал мягче с ней, что ли. Но она этого не замечает, потому что их общение сводиться к шуткам и подколам, а его забота незаметна. Забини помогал Драко уговорить Мистера Гринграсс отправить Асторию в Хогвартс раньше на год, Тот долго был против, но после третьего раза, когда Малфой пошёл к нему один, согласился. Забини вспоминает тот злосчастный день, когда они узнали, что на старушку Элизабет точит зуб один из пожирателей. Малфой написал письмо с предупреждением, но, похоже, это не помогло. Драко, как и Забини, теперь чувствовали толику вины за то, что не рассказали об этом Астории.       Смотря на неё с Малфоем, что опять меряются остроумием, его взгляд падает на Теодора Нотта. Он весело шутит с мальчиками недалеко от стола, где стоит Забини. Они знакомы давно, но тесно не общались, из его семьи он знает только отца, что ходит на собрания в Менор и имеет право голоса. Нотт-младший в Хогвартсе открытый и весёлый парень, что невольно засматриваешься на него и думаешь, как ему удаётся всегда быть в приподнятом настроении. Если бы он общался с Асторией и Малфоем, он бы задал настроение и был бы на своём месте, не то что он: уныло стоит у стены. Забини мог вести себя расслабленно только в компании этих двоих, все остальные удостаивались его мрачной и унылой стороны.       Всё это время, что он думал, он смотрел на Нотта. Не заметил, как засмотрелся, и в этот раз Нотт посмотрел в ответ. Он поднял руку в приветственном жесте, и Блейз ответил тем же, чем вызвал у Тео улыбку от уха до уха. И что он только делает? Стоит и машет рукой, мог же подойти и просто поздороваться. Но обнаруживает, что тоже улыбается. Мерлин с ним, это всё Нотт и его заразительное настроение.       Тем временем объявляют танцы, и все выстраиваются по парам, это самая нелюбимая его часть. Поэтому, как только на горизонте появляется Дафна, он ретируется в другой конец зала, по пути избегая ещё пару потенциальных партнёрш. Когда слышится музыка, пары начинают плавно двигаться, партнёры ведут своих партнёрш. За толпой людей он замечает Панси, что танцует с мальчиком младше её. Бедный, не понял, как оказался втянутым в этот водоворот людей. Потом он видит Малфоя, что всё-таки пригласил Асторию на танец. Она счастливо улыбается, он уверен, что это ей даётся нелегко, и это их маленькая победа. А после всего, что сделал для неё Малфой, Забини стал уважать его ещё больше. У них длинная история отношений и, уж поверьте, ему есть за что уважать этого маленького мальчика, что стал ему родным братом. Он отвлекается от танцев, потому что замечает, что стоит уже не один.       — Не любишь танцевать? — спрашивает Тео.       — Ненавижу, — отвечая, он себя ругает. «Ну, кто после такого ответа захочет с тобой общаться», — говорит он себе.       — Я тоже не люблю, но мои кузины так и норовят меня в это втянуть, — он хихикает, будто это самое забавное, что с ним происходило.       Блейз молча его рассматривает. Нотт худощавый и ниже его самого, кудрявые волосы, густые брови и полные губы. Внешность самого обычного мальчика. Так почему все тянуться к нему и как не посмотри, он всегда окружён людьми, что смеются и шутят с ним?       — Ау? Забини, ты тут? — машет перед лицом мальчик.       И эти его кудрявые волосы. А потом он не замечает, как остальную мысль уже озвучивает вслух.       — У тебя красивые волосы, — выпаливает Блейз, а затем округляет глаза. И что это было? Похоже, он совсем спятил.       Тео начинает хихикать, а потом хлопать его по плечу. Возможно, они смогут стать друзьями. Вроде его не пугает отчужденность Забини.       — Спасибо, а мне нравится твоё телосложение, ты такой большой, тоже хочу таким быть, — улыбаясь, говорит Тео.       Возможно, это хороший повод, чтобы начать дружеские отношения, думает он. А часы тем времён уже отсчитывают минуты Нового года.