Задавай свой вопрос, дитя
26 июля 2022 г., 23:00
Оставшийся учебный год и лето прошли спокойно. От оригинального сюжета остались только основные действия, но и они были искажены. После учебы Даф провела со мной всё лето и раз двести пересказала события, которые произошли в Хогвартсе. Профессор Квиррелл всё же искал философский камень, но его остановила не тройка героев, а пятерка, что по сути уже выбило весь сюжет. То, что я была в шоке, — это ничего не сказать, но Даф утверждает, что Блейз и Малфой оказали непосильное содействие в поимке профессора. Мне не было нужды сомневаться в них, но я и помыслить не могла, что они объединятся с золотым трио. Сестра рассказала мне, что отношения между ними не сахар, но связывающим звеном выступает Грейнджер. Благодаря ей мальчики не поубивали друг друга. Думаю, это лучшее, на что можно рассчитывать. И за счёт Забини и Малфоя Слизерин занял первое место среди факультетов. И все эти несостыковки дают мне понять, что я не могу точно знать, что пойдёт не так во втором году обучения. Ну, для меня, конечно, в первом.
В этот последний день лета, что ещё радует ярким солнцем и отсутствием ветра, мы, а именно Аквила, я и Даф, отправляемся в Косой Переулок, дабы наконец-то купить мне волшебную палочку. Я в приподнятом настроении, и ничто не может омрачить его, даже то, что за два дня до этого в газете всё-таки опубликовали новость о загадочной смерти гоблина, которого нашли в собственном доме. Прошло около десяти месяцев с момента его смерти, но искать его никто не стал. Сначала я очень переживала, но со временем это чувство исчезло. Оказалось, что гоблин после ограбления сразу же уволился, семьи у него не было, как и друзей, поэтому его так долго никто не искал. В статье сразу же окрестили дело висяком, в сторону министерства полилась куча осуждения, дескать, у них под носом совершают убийства, которые им не под силу раскрыть. Министерство это никак не прокомментировало.
Аквила открывает дверь в лавку Олливандера и пропускает нас с Даф вперёд. Я прибываю в восторге. Множество стеллажей забито палочками, и среди них одна единственная выберет меня. Мне очень интересно, будет это палочка Астории Гринграсс или души девочки, что теперь на её месте. Как относиться к этому, я ещё не решила. Можно считать, что я убила настоящую Асторию, или нет? По сути, я же родилась уже ею. Я считаю, что Астория — это я, а я — это Астория. Больше не хочу ломать себе голову по этому вопросу.
Тем временем Даф уже стоит у прилавка и нажимает на звоночек. Из глубин магазина неспешно выходит старичок, он седой и одет в поношенную одежду. В нём рассматривается человек, что увлечён своим делом настолько, что даже забывает переодеться. Я расплываюсь в улыбке так же, как и он. Он смотрит на меня, подходя к лавке, и ставит руки по обе стороны.
— Так-так-так. Мисс Гринграсс-младшая, — он переводит взгляд на Даф и Аквилу, здороваясь с ними. Они отвечают тем же. — Ты пожаловала на год раньше, чем планировалось. Но я надеюсь, у нас всё получится.
А я как на это надеюсь! Получить палочку на год раньше — это самое радостное событие за эти месяцы! Пусть тёмные времена озарятся хоть каплей света! Какая палочка выберет меня? Надеюсь, не что-то очевидное. Думаю, палочка, что сеет только смерть, будет апогеем моего будущего. Олливандер уже рыскает по полкам сбоку от меня. Наблюдать за ним весело: он бубнит что-то себе под нос, открывая и закрывая коробочки, ненадолго отвлекаясь, чтобы посмотреть на меня. Он будто примеряет, подойдёт она мне или будет смотреться вычурно. Спустя ещё несколько таких махинаций он подходит ко мне и кладёт три коробочки.
— Возьми каждую в руку и попытайся почувствовать её, — он пододвигает первую коробочку ко мне. — Найди связь, как с дорогим другом.
Я киваю и беру первую палочку. Она лёгкая, приятная наощупь, но, взглянув внутрь неё, я ощущаю силу, что для меня мала. Разочаровавшись, кладу её обратно. С ней мы точно не подружимся, думаю я. Не дожидаясь, пока вторую коробочку пододвинут, беру её сама. Эта палочка самая простая из трёх, на её конце красуются два листа, и это всё, что можно в ней отметить. Палочка проста, но этим она мне и нравится, ничего лишнего. Я беру её в руку и первые пару секунд ничего не происходит, а затем я чувствую эйфорию, будто мне дали всю власть этого мира, и она опьяняет меня. Сила, что течёт в ней, заполняет меня до краёв и возвращается обратно в палочку, будто меня просканировали. Это что-то невероятное! Я смотрю на Оливандера, он улыбается и поясняет.
— Вы нашли свою палочку, мисс, — он смотрит на неё и, задумавшись, чешет подбородок. — Коготь грифона и майское дерево. Она будет служить Вам верой и правдой. Коготь грифона означает мудрость и знания. У Вас обостренное чувство справедливости, я полагаю, — он кивает на свои же слова и продолжает: — но Вы очень мстительны, обиды не прощаете, будьте осторожны. Гордыня может сыграть с Вами злую шутку.
Он что, в бабки-прорицательницы заделался? Вещает, будто на шаре гадает. Я слушаю его вполуха, зато Аквила и Даф увлечены его словами и поддакивают, дескать, да, она такая, Вы правы. Не понимаю их: нельзя же настолько романтизировать выбор палочки! Хотя, должна признать, первое знакомство было волнующим. Олливандер лепечет ещё что-то про преданность одному человеку, что если я выберу такого, то до конца останусь на его стороне. Я думаю, может, он и варианты моего будущего накидает? А сестра уже начинает предполагать, кто это может быть. Забавно, но она в первую очередь думает про кого угодно, но не про себя. Я задумываюсь, неужели я так плохо к ней отношусь? Олливандер заканчивает разглагольствовать о моём характере — если сделать вывод по его словам, он у меня не сахар — и приступает к перекладыванию палочек с места на место. Аквила рассыпается в благодарностях, и, попрощавшись, мы выходим. Теперь у меня есть палочка, и колдовство больше не будет проблемой. Чувствую себя свободнее.
Аквила предлагает зайти в кафе и поесть, на что мы с Даф очень радуемся. До этого мы успели купить все учебники для первого и второго курса, заглянули в магазинчик с совами и купили самую серую, что была там. Вокруг её глаз оперение складывается в сердечко, это самая забавная птица, что я видела, и теперь она моя. Аквила отправила все покупки с домовыми эльфами в особняк перед тем, как отправиться к Олливандеру, поэтому теперь у меня в руках только коробочка с палочкой. Пообедав в кафе, мы с чувством выполненного долга отправляемся домой, нам нужно собрать чемоданы. Аквила предлагает устроить прощальный ужин, на который надеется вытащить Гарета, что всё лето прозябал то в министерстве, то на собраниях пожирателей.
Это лето прошло как ни странно так же, как лето, когда мне было шесть. В шумной компании Дафны, Забини и Малфоя, иногда к нам присоединилась Паркинсон, и тогда у Даф не хватало на меня времени. Их секреты сначала меня раздражали, а потом я смирилась, у неё должны быть подруги, помимо меня, и то, что они есть, — повод для радости, а не ревности. Ведь я, в свою очередь, тоже дружу с мальчиками больше, чем с ней, и про родовое проклятье я ей не сказала. А цвет волос пришлось связать с болезнью. Конечно, с Аквилой и Гаретом у меня состоялся разговор ещё, когда Даф была в школе. Я сообщила о том, что Элизабет нашла способ снять родовое проклятие. Сначала они мне не поверили, но потом сами в этом убедились. Не без помощи Луиса, который любезно всё продемонстрировал на мне. Но Аквила сказала, что пить его не будет вплоть до ухудшения самочувствия. Мы с Гаретом после долгих уговоров сдались и согласились. Гарет убрал колбу с эликсиром, что я принесла, в сейф. Второй раз изготовить эликсир оказалось намного проще, не только потому что я уже знала состав и пропорции, но и потому что мне помогал Малфой и Луис. Мы распределили работу между собой и быстро справились.
Лето было богато на впечатления, одно из таких устроил Малфой. Как-то раз он подарил мне ни с того ни с сего кольцо. Я была шокирована этим. А было всё посреди солнечного дня, мы занимались магией: я теорией, а Малфой с Забини пробовали на практике разные заклинания. Даф уже убежала вместе с Паркинсон: нудные занятия сверх нормы не для них. В саду Лидса было прохладно из-за высоких деревьев, не было нужды прятаться от яркого солнца. На лавочке перед одним из таких деревьев я и устроилась. Мальчики заняли полянку перед ней. Им много задали на лето, но аристократам положено знать вдвое больше, а про то, что требовал Люциус, я вообще молчу. Думаю, его бы воля, он бы сына в год отдал в Хогвартс, а домашним обучением занялся бы с пелёнок. У Забини ситуация другая, но он старается не отставать от друга. И ко всей куче я тоже не хотела быть последней, хватает того, что я младше.
Посреди нашего перерыва, когда я наяривала булочку с маком, что так старательно выпросила у Иззи, Малфой решил, что может меня эмоционально убить. Прозвучала фраза, дословно: «Мелочь, у тебя же ещё нет кольца?». И как, простите, это понимать?! Когда у меня глаза сделались как два блюдца, а рот открывался и закрывался, Забини принялся ржать на весь сад так, что всех птиц распугал, а в перерывах между приступами пытался объяснить что-то. Малфой же преспокойненько ждал ответ на свой вопрос. Потом уже выяснили, что это и не кольцо вовсе. Оно представляло собой просто плоский круг, с узорами гранями. Особенность этого кольца была не в его привлекательности, а в применении: проведя пальцем по тыльной стороне, в руках оказываться кинжал с небольшим лезвием — идеальное оружие для девушки. Но что этим хотел сказать Малфой, не понятно, то ли «я знаю, что ты ищешь приключения на свою задницу, поэтому, пожалуйста, хотя бы постарайся оставаться в живых» или «ты слишком слаба в магии, так пусть хотя бы оружие будет». И ни тот ни другой вариант мне не нравится, поэтому я остановилась на варианте «я за тебя беспокоюсь».
Ещё один поворотный момент случился с Даф: она перестала бегать за Блейзом, и теперь у них налаживаются дружеские отношения. Я бы назвала это большим прогрессом, особенно, видя, как Забини вздохнул с облегчением после их разговора. Теперь больше времени Даф проводила с Паркинсон, та, в свою очередь, была очень довольна. Относительно Паркинсон я не могу ничего сказать, за то время, что мы виделись, общались мы, мягко говоря, не очень много. И какая она на самом деле, мне неизвестно, так же неизвестно, что у неё за семья. Малфой-Менор и Лидс она посещала с няней, Паркинсон всегда выглядела опрятно, даже сверх нормы, и, находясь в компании, перетягивала всё внимание на себя. Пожалуй, это всё, что я могу отметить в ней.
Мы с Даф расположились у меня на кровати, что до сих пор розовая. Сестра сидит, обняв единорога, и рассказывает мне в очередной раз о Хогвартсе. Она волнуется за меня, на какой факультет я попаду или в какую комнату распределят, найду подруг или нет. Сейчас она наставляет меня, хотя бы первые недели не ходить с мальчиками, иначе останусь изгоем. Мне кажется, она очень утрирует, но к её совету я, конечно же, прислушаюсь. Она уже закончила свой длинный и скучный монолог и теперь, смотря на меня, произносит:
— Я не очень хорошо знала бабушку, но вы с ней были близки… — я знаю этот разговор. Он начинался неоднократно, их можно понять, таким образом они проверяют, в порядке ли я. — И я буду очень рада с тобой поговорить о ней. Может, ты…
Она не заканчивает, потому что я пододвигаюсь к ней ближе и обнимаю. Сложно сказать, кому именно нужны эти объятья больше: мне или ей. Сестра, вздохнув, заметно расслабляется и обнимает меня в ответ.
— Всё в порядке Даф, я очень хочу в школу, и мои мысли сейчас только о ней, — я чуть-чуть отстраняюсь от неё. — И уже завтра мы сядем в Хогвартс-экспресс и уедем на целый учебный год!
Она смеряет меня проницательным взглядом, проверяя, действительно я говорю правду. Видимо, она убеждается в этом, ложится на свою половину кровати и, уже улыбаясь, говорит:
— Да, и в поезд ты сядешь с первашами, — осведомляет она меня. Не то чтобы я не знала этого, немного странно будет ехать одной, но это повод со всеми познакомиться. — И никаких Малфоев и Забини, Асти, я серьёзно! — она журит мне пальчиком, прямо как мама.
— Да поняла я, — хватаю её палец и зажимаю в кулак. — Я буду заводить новых друзей, но не думай, что забуду про старых!
Она вырывает свой палец и опять начинает монолог про Хогвартс.
Отношения в семье не сахар, но теперь Гарет хотя бы бывает с нами и участвует в диалогах, что несказанно радует Аквилу. Мы с Даф прекратили искать секрет нашей семьи, думаю, потому что все мысли заняли учёба и новые впечатления. А теперь со смертью Элизабет, возможно, эта тайна ушла навсегда.
Мы проболтали ещё с час, и Аквила зашла, чтобы уложить нас спать перед важным днём.
Утром сборы занимают слишком много времени, несмотря на то, что вещи как таковые мы собрали ещё вчера. Даф носится по комнате, как угорелая, и журит эльфов, она собирает свою любимую серию книг, которую не успела дочитать летом. Мы с Аквилой успеваем позавтракать, и, дождавшись, наконец, все отправляемся на вокзал.
В этот раз мы идём вчетвером: Гарет со своими мыслями позади, Аквила, я и Даф впереди спешим, потому что, если мы не поторопимся, можем опоздать.
— Я говорила, надо было ещё вчера позаботиться о всех своих вещах, — говорю я, запыхавшись: тащить свою тележку и при этом не раскачивать Икви очень сложно. Сова то и дело ухает, подпрыгивая на кочках. — Ты, Даф, можешь опоздать, а я нет. Это мой первый год.
— Да заткнись, Асти, дыши глубже и быстрей кати свою тележку, — она бежит впереди меня, и я не вижу её лица, но могу точно сказать, что она морщит свой нос.
— Девочки, не ругайтесь, мы почти пришли, — Аквила идёт вровень со мной и поддерживает рукой мою спину. — А вот и платформы девять и десять. Дафна, ты первая давай.
Даф спустя секунду скрывается в стене, и мы следуем за ней. Сколько бы раз я этого не делала, чувство всё равно как в первый. Но этот особенный: теперь обратно я уже пройду через эту стену только зимой. А впереди меня ждёт так много нового!
Впереди я вижу Забини, он стоит со своим чемоданом и подпирает колонну. Не дожидаясь Аквилу и Даф, лечу к нему, тележка гремит так громко, что Забини оборачивается на этот звук. И, после того, как он видит меня, его выражение из отстранённого перевоплощается в радостное.
— Змейка, а вот и ты, опаздываешь, ещё пять минут, и отправление, — он обнимает меня после того, как я оставляю свою тележку в покое, думаю, после меня её колёса отвалятся.
— Это Даф и её сборы, если бы была её воля, она бы особняк поставила недалеко от Хогвартса, так она бы ничего не забыла, — возмущаюсь я, а затем вижу недалеко Малфоя. Он стоит со своими родителями.
Забини следит за моим взглядом, а потом поворачивается ко мне и поясняет:
— Да, Малфой уже собирается садиться, мы уже отчаялись вас дождаться.
Сзади подлетает Даф и отстраняет меня от Блейза.
— Привет, Забини, — не дождавшись от него ответа, она поворачивается ко мне и толкает к родителям. И тихо шепчет, чтобы слышала только я: — Ты обещала никаких старых друзей, помнишь? Потом, потом.
С этими словами она выталкивает меня, и я только вижу, как Забини мотает головой, дескать, ему не понять сестринской заботы. Я подчиняюсь ей и уже качу свою тележку с Икви к родителям, что стоят ближе к перрону. Но я ведь даже не поприветствовала Малфоя и не успела нормально поговорить с Забини! Мне кажется, это был хорошо сработанный план Даф — опоздать и не найти мальчиков вовсе. Подойдя, мы прощаемся с родителями, сестра делает это первая и убегает в другой вагон к Паркинсон. Я же обнимаю Аквилу и понимаю, что это действительно происходит со мной. Вот он — первый шаг к неизведанному.
Зайдя в вагон, я первым делом оставляю чемодан и устраиваю Икви, убеждаясь, что с ней всё будет в порядке. В большом отсеке, где везли только сов, расположилось по меньшей мере тридцать особей. Они, беззаботно устроившись в своих клетках, спали. Теперь мне нужно найти себе место. Я беру сумку, в которой была форма, палочка и книга на случай, если всё-таки не найду, с кем поговорить, или нужно будет отделаться от назойливых соседей.
Свободное место я нахожу почти сразу же и, не задумываясь, захожу в купе. Первым делом я замечаю рыжую шевелюру, и это точно победа! Джинни Уизли собственной персоной устроилась у окна. А напротив неё сидит парень, я его не узнаю. Рыжая переводит взгляд на меня.
— Тут свободно? Я могу присесть? — ради приличия мне нужно задать этот вопрос, думаю я.
— Да, садись, — отвечает мальчик, он светленький и с веснушками. Я перевожу взгляд с него на Джинни, и та кивает.
Я устраиваюсь с её стороны, думаю, это шанс. Нужно представиться, и, если найти тему разговора, доставать книгу не придётся. Ещё бы узнать, кто этот парень.
— Я Астория Гринграсс, — представляюсь и надеюсь, что меня никто не будет игнорировать. Даф же никак не насолила Уизли? Буду на это надеяться.
Рыжая улыбается, будто рада, что я сделала первый шаг сама.
— Джинни Уизли, — она смотрит на парня, потом на меня. — А его зовут Колин Криви.
Мальчик быстро кивает и улыбается. Он сидит с большой сумкой, в которой, я могу поспорить, лежит фотоаппарат. Так вот как ты выглядишь, Колин, не думала, что они с Джинни дружили. Может, в процессе учёбы их дороги разошлись. Тем не менее, улыбаюсь, и, думаю, это лучшее, на что я могла рассчитывать. Мы начинаем разговор, и сначала он проходит вяло, но потом, говоря о магии и квиддиче, мои собеседники оживляются, и разговор идёт лучше. Из него я узнаю о большой любви Джинни к квиддичу уже в таком возрасте и о том, что Колин обожает свои фото и так же сильно всё, связанное с Гарри Поттером. О последнем мы говорим мало, и слава богу.
После трёхчасовой болтовни мы начинаем заниматься своими делами. Я всё же достаю томик по истории магии и берусь перечитывать его в четвёртый раз. Так пролетает ещё три часа. Мы спокойно сидим, как дверь с грохотом отъезжает, и я вижу недовольное лицо Малфоя. Мои соседи смотрят на эту сцену с такими же, как и у меня, удивлёнными лицами. Малфой уже переоделся в форму и мантию со знаком Слизерина.
— Вот ты где, малявка. Через двадцать минут переоденешься и придёшь в вагон, что за этим через два в сторону хвоста, — он смотрит на Джинни, затем переводит взгляд на Колина, и его лицо становится ещё недовольнее, хотя куда уже. Неотрывая глаз от мальчика, он произносит мне: — Шесть часов тебе хватило на новые знакомства, — не дав мне ответить, продолжает: — Вот и славно.
Позади высовывается лицо Забини, которое улыбается от уха до уха. И, глядя на меня, он мотает головой, дескать, не спорь — хуже будет. Но мне же нужно вставить пару слов! И, улыбаясь, говорю Драко:
— И тебе привет, Малфой. А я уж грешным делом подумала, что ты соскучился, — я кладу в сумку свою книгу и достаю форму, начинаю расстёгивать свой джемпер и продолжаю говорить: — А ты просто решил, что на мне сорвать злобу будет интереснее.
Колин уже весь покраснел, осознав, что я тут собираюсь переодеваться, Джинни же, наоборот, веселит эта ситуация. Забини и вовсе начинает ржать, как конь, за Малфоем, а тот, в свою очередь, меняет выражение лица с яростного на неверящее.
— Ты что делаешь?
— Ты же сказал переодеться за двадцать минут и идти в другой вагон, — невинно лепечу я. Поделом тебе! Команды он тут раздаёт.
Малфой тем временем уже за шкирку вытаскивает Колина и захлопывает дверь, но мы с Джинни всё ещё продолжаем слышать смех Забини. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на рыжую и оценить её реакцию, и успокаиваюсь, когда она тоже еле сдерживает смех.
— Это же старшие, и это Малфой? — уточняет она. — Ты его знаешь?
— Да, дружим уже давно, — я уже переодела верх, осталась только юбка, которую я верчу в руках. — Ты же его не боишься, да?
Мне нужно это уточнить, чтобы понять, как видят его другие, мне можно простить моё любопытство. Она улыбается и машет рукой.
— Нет, конечно, просто мы столкнулись с ними в книжном, когда Златопуст Локонс раздавал автографы, — вот это интересно, то есть у неё с собой всё же есть дневник Реддла. — Они с Роном чуть повздорили, но ничего серьёзного, — спохватившись, она добавляет: — Рон — это мой брат, он одногодка Малфоя.
Я киваю ей. Ну, то, что они с Роном не в ладах, я узнала ещё от Даф. Что ж, дневник всё же есть, и сюжет пойдёт, как надо. Буду паинькой и подружусь с ребятами, а там и год подойдёт к концу.
Я уже переоделась и, простившись с Джинни, выхожу в коридор. Малфой что-то втирает Колину, а Забини стоит уже с кислым видом. Увидев меня, первый толкает Колина, чтобы тот заходил в купе, мы с ним обмениваемся кивками. Колин милый мальчик со своими странностями. Ох, и он жертва Василиска, как я могла забыть об этом. Малфой, не удостоверившись, следуем мы за ним или нет, двигается в свой вагон. Переглянувшись с Забини, мы стартуем за ним. Уже пройдя один вагон, я шёпотом спрашиваю Блейза:
— Какая муха его укусила?
— Не спрашивай, твоей сестре и Панси очень досталось. Я даже не успел понять причину.
— Это же не из-за меня, да? — очень хочется, чтобы из-за меня, но всё же не бывает так, как хочется, да?
Забини смотрит на меня, потом переводит взгляд на впереди идущего Малфоя.
— Чёрт его знает, — потом, чуть подумав, говорит: — У Панси язык без костей вот и всё, — заключает он.
Оставшийся путь мы проделываем молча. Входим в вагон, который представляет собой четыре места, между которыми расположен столик. Все места уже заняты, кроме мест почти посередине, там одиноко сидит Гермиона Грейнджер. Ну, вот, приехали, значит, она едет со Слизерином, пока её друзья едут следом на машине, ещё их ожидает встреча с гремучей ивой, не завидую им. Малфой садится напротив Грейнджер, Забини занимает место рядом с ней, улыбаясь мне. И что, он думает, мне услугу оказал? Я кривлю ему лицо, дескать, ты мне насолил, дебил. Хотя, если подумать, оба варианта рассадки не впечатляющие, я уже думаю, было бы лучше остаться в купе с Джинни. Я устраиваюсь рядом с Малфоем, который занял место у окна. Грейнджер отрывается от книги, готова поспорить, невероятно умной, и приветствует меня.
— Привет! Я Гермиона Грейнджер, — склоняет голову в бок, и её кудрявая грива подпрыгивает ей в такт.
— Астория, — коротко и ясно, но, подумав, понимаю, что не хочу, чтобы она звала меня по имени, и добавляю: — Гринграсс.
Она замечает мою заминку, но решает промолчать. Улыбнувшись, переводит взгляд на Малфоя, ища поддержку, но он не собирается разряжать обстановку — молча смотрит в окно. Забини тоже не спешит приходить на помощь. И, поняв, что помощи ждать неоткуда, она сама решает разрядить гнетущую атмосферу.
— Так это твой первый год?
— Да.
— На какой факультет ты хочешь попасть?
— Слизерин.
— Ты уже нашла друзей?
— Да.
Она тяжело вздыхает, думаю, я перестаралась и очень явно показала, что не хочу разговаривать. Но этот односложный и пустой разговор повеселил Забини, теперь он хотя бы улыбается. И, сжалявшись над Грейнджер, говорит:
— Она душка, правда?
— Ещё бы, думаю, я знаю, в кого она, — она переводит взгляд на Малфоя, и я вместе с ней. Сталкиваюсь с его серыми глазами, которые смотрят на меня.
— Да, она точная моя копия, — говорит он, не отрывая от меня взгляд.
— Не думаю, что это был комплимент. И скорее ты от меня понабрался, чем я от тебя, — мне очень не хочется прерывать зрительный контакт, но со стороны это выглядит странно, поэтому я перевожу взгляд на Забини, которого эта ситуация забавляет.
— Не зазнавайся, змейка. Поверь, ты как хвостик за ним ходишь и всё копируешь, — говорит он и подмигивает мне. Хочу его ударить. Так вот как он видит меня со стороны.
— Нет, Блейз, она не признает этого никогда, не стоит спорить, — машет рукой Малфой и добавляет: — Она делает это неосознанно, — он отворачивается опять к окну, затем продолжает: — И ведь люди копируют только тех, кем восхищаются.
Я закатываю глаза, пусть он этого и не видит, но точно знает: я так сделаю. И я знаю, что он ухмыляется своей злорадной ухмылкой. Грейнджер наблюдала за разговором, но почему-то молчала. Я так и не решаюсь завязать с ней беседу, а мальчики как воды в рот набрали. Спустя полчаса они всё-таки начинают общаться о своём, я не вникаю. Но могу отметить, с каким дружелюбием Малфой и Забини с ней говорят, они её признают как равную, это меня немного удивляет. Всего один курс, и они так хорошо друг друга знают. Мне стоит найти сестру, я думаю, ещё с ней поговорю, каким макаром они с Панси вывели Малфоя из себя. Думаю, опять болтали про то, что он общается с маглорожденной. Другого варианта у меня нет.
Спустя ещё пару часов поезд замедляется, и все студенты, уже переодевшиеся в форму, выходят из вагона, и мы следуем за ними. Я выискиваю Даф, но сестра, похоже, ехала в другом вагоне, поэтому я не могу её найти. Первошей собирают отдельно, я собираюсь отправиться с остальными, как меня кто-то хватает за руку. Обернувшись, понимаю, что это Малфой. Ну что ещё?
— Нам надо будет поговорить.
М-да, я даже знаю о чём. Дневник Реддла. Я киваю и высвобождаю свою руку. Что бы ни говорило его поведение в отношении ко мне, всё же я остаюсь для него младшей сестрой. Подумала об этом, аж противно стало.
Не оборачиваясь, иду к кучке студентов, среди них отыскиваю Колина, а рядом с ним девочка, такая белобрысая. Это же Луна Лавгуд! Забыв про Малфоя, мчусь к ним. Мы не успеваем толком поговорить, потому что нас распределяют на группы и отправляют в Хогвартс.
Уже стоя у больших дубовых дверей, я ощущаю толику волнения за то, на какой факультет меня распределят. Палочка совсем другая, значит, и факультет может отличаться. Что, если я не настолько умна и коварна? Что, если не подхожу Слизерину? Все стоят молча, мне кажется, все думают об одном и том же: на какой факультет попадут, ведь от этого зависит вся оставшаяся жизнь в Хогвартсе. Что происходит в зале, мы не слышим, Минерва представляется и объясняет нам правила и то, как будет проходить церемония со шляпой, все её очень внимательно слушают. Убедившись, что все всё поняли, она ждёт ещё пару минут и открывает двери. Ей в этом помогает Филч, он такой старенький, я могу разглядеть все морщинки у него на лице. Наверное, кости ни к чёрту и здоровье тоже, не знаю, сколько ему лет.
Пройдя вдоль всего зала, мы останавливаемся у небольшого пьедестала. Вертим головой в разные стороны, чтобы можно было рассмотреть большой зал. Столы огромных размеров, свечи, парящие над потолком, который, в свою очередь, представляет собой небосвод с множеством ярко сияющих звёзд. Звучит приветствие и напутствие первокурсникам от Макгонагалл, а затем она начинает приглашать нас по списку.
Какая-то девочка передо мной попадает на факультет Гриффиндор, и тут вызывают меня. Колин, с которым мы стоим рядом, ободряюще похлопывает по плечу. Улыбнувшись ему и послав самый уверенный взгляд, что только есть в моём арсенале, я делаю шаг, затем второй. Оказавшись на стуле, я чувствую воодушевление и страх. Всё это смешивается во мне, и от этого меня потряхивает, сердце готово вырваться из груди. Макгонагалл тем временем опускает шляпу мне на голову. Я смотрю перед собой: нет желания вертеть головой, когда на тебе такая тяжесть, и не только физическая.
— Так-так-так… Ещё одна Гринграсс, но совсем другая, — молвит шляпа. Может, воспользоваться способом, который открыл Поттер: попросить шляпу, и всё? — Я вижу отвагу наравне с находчивостью и… Подождите. Что же это? О-о! Я вижу это — большую жажду.
Какую жажду она нашла? Жажду выжить? Она меня определит в Когтевран. Нет, думаю, пора мне просить, не то чтобы Гриффиндор мне не нравился, но мне нужно попасть… Я не успеваю додумать, как шляпа кричит:
— Слизерин! — и Макгонагалл снимает с меня шляпу, а я слышу аплодисменты со стороны теперь уже моего факультета.
Идя к столу, я не могу скрыть улыбки. Мне машет Забини, они почему-то сели ближе к профессорскому столу, может, так нужно было. Я подлетаю к месту, что свободно рядом с ними, и усаживаюсь, слышу поздравления, они тихие и скромные, только Забини лихо хлопает по плечу и лучезарно улыбается. Малфой же молча кивает, то ли он не сомневался, то ли не считает нужным поздравить. Сухарь, думаю я. Тем временем церемония заканчивается. Колина и Джинни распределяют на Гриффиндор, Лавгуд на Когтевран, остальных я либо не знаю, либо пропустила, пока общалась со слизеринцами.
Профессора поздравляют всех с началом учебного года, и выходит Дамблдор, его речь несравнима ни с чьей, толика безумия и щепотка мудрости, и Мерлин разбери, кто он на самом деле: мудрец или же безумец.
После изумительного ужина староста факультета ведёт нас в подземелье, чтобы показать гостиную и наши комнаты. Помимо меня на первом курсе Слизерина ещё по меньшей мере двадцать человек, не могу их точно пересчитать. Я уже собираюсь следовать за стадом, как меня окликает Даф.
— Можешь пойти с нами, Асти, — она стоит с Паркинсон, они тоже собираются в подземелье, и в доказательство она уточняет: — Мы тоже идём в подземелье.
— Хорошо. Но не ты ли мне говорила про новых друзей? И не водиться со старыми?
Быстро же она меняет своё мнение. Она немного замялась, они с Паркинсон переглянулись, и Даф быстро затараторила:
— Ну, в поезде у тебя было больше восьми часов на это, ты же нашла кого-нибудь?
Не нравится мне всё это, они действительно с Малфоем об этом спорили, кстати, он и Забини уже слиняли вперёд всех. Мы идём позади первашей и стараемся не отставать, не то чтобы я боюсь не найти дорогу: Даф и Паркинсон точно её знают, просто не хочу прийти последней, когда все уже разбредутся по комнатам. С первого курса я никого не знаю, так что знакомиться придётся уже в комнате. Мы проходим большие портреты, что приветствую нас, и спускаемся по большим лестницам. Когда мы упираемся в тупик, староста оборачивается и объявляет всем:
— Это дверь в гостиную Слизерина, вам нужно знать пароль, чтобы войти. Запоминаем, повторять не буду, — он разворачивается к каменной стене и произносит достаточно чётко: — Чистая кровь.
Каменная дверь отворяется, пропуская нас в гостиную, что пестрит зелёным цветом. Две девочки впереди охают и прибывают в восторге, остальные же принимают всё это с холодным выражением лица, будто так и должно быть. Я не удивляюсь этому: бо́льшая часть чистокровных выросла в роскоши, и им прививалось много качеств, в том числе не выражать свои эмоции в открытую. Мы распределяемся по комнатам, а Даф и Паркинсон занимают диваны, которые расположены у камина и перед которыми стоит маленький дубовый столик тёмного оттенка, как и сами диваны. Старосты тем временем представляются. Того, что открывал подземелье, зовут Феликс Розье, а девушку, которая распределяет нас по комнатам, Джемма Фарли. Как и полагается чистокровным, они выглядят статно и так и пышут самоуверенностью.
Моя комната оказывается самой дальней в коридоре. Что ж, стоит подождать своих соседок, и можно будет заводить новых друзей. Мой чемодан уже стоит около кровати, которая находится посередине, и с неё свисает зелёный балдахин с узорной вышивкой. Чемоданы моих соседок тоже уже здесь, и я слышу шаги, за которыми следует звук открывающейся двери. Обернувшись с самой сдержанной улыбкой, чтобы вызвать приятное впечатление, я быстро её убираю. Что за?
— Привет, малышка, — войдя в комнату, лепечет Паркинсон. Это первое её обращение напрямую ко мне за столько лет общения.
— Какого Мерлина вы тут делаете? — перевожу взгляд с неё на Даф, что вошла в комнату и устроилась на кровати слева от моей.
— Мы соседки, что непонятного, Асти? — она встаёт и начинает копошиться в своём чемодане.
— Вас селят с первогодками? Как я к вам попала? Наверное, это ошибка пойду спрошу у старосты.
Я начинаю двигаться по направлению к двери, как Паркинсон преграждает мне путь.
— Надо же, какие мы ранимые, должна радоваться, сестричка тебя всегда прикроет, не надо переживать о первом впечатлении… — она склоняет голову и ехидно продолжает: — Хорошо, когда кто-то делает всё за тебя, да, Гринграсс? Ну и каково оно, быть собачонкой?
Остальное ей не даёт договорить Даф, что бросается к нам и отталкивает Паркинсон. Она очень зла и шипит на неё:
— Замолчи, Панси! Ещё раз повторяю, она моя сестра, не смей!
Восстановив равновесие, Паркинсон кривит лицо, а я хочу дослушать, чья я собачонка. Явно не Даф, так она про Малфоя? Я улыбаюсь: ну что за дети. Ладно, всё складывается очень хреново, но мне придётся с этим справиться.
— Что ж, тогда очень приятно, мои новые соседки, — я смотрю на Даф. — И новые друзья.
Делая акцент на слове «новые», сестра понимает намёк и отворачивается от меня. Хотя бы чувствует себя виноватой, но что всё-таки произошло, она не расскажет. Значит, за ответом идём к зачинщику. Неужели он смог изменить расположение комнат вот так легко? Хотя чему я удивляюсь?
Уже к вечеру, сидя в гостиной за книгой, что не так уж увлекательна для чтения — я то и дело скакала с абзаца на абзац, — мне приспичило ждать Забини и Малфоя, которые будто провалились сквозь землю. Даф уже успела принять душ и уйти спать, завтра начинаются занятия, и она хочет подготовиться к первому уроку. Мне стоило сделать, как она, но любопытство съест меня за ночь. Сначала я слышу хихиканье, а затем каменная стена отъезжает в сторону, пропуская Малфоя собственной персоной, Забини, и позади идут ещё два парня. Один толстый и маленький, другой худой и высокий. Да это же Крэбб и Гойл. Они проходят мимо диванов, намереваясь отправиться в свои комнаты. Меня никто не замечает, пока я не подаю голос.
— Стоять, — я закрываю книгу с хлопком: пусть заранее знают, что я ждала долго, так что настроение упало ниже некуда.
Все замирают, Крэбб и Гойл, что стоят ближе ко мне, оборачиваются и смотрят на меня.
— Эй, девочка, ты, по-моему, ошиблась, давай заново, — это говорит Гойл, он складывает руки у себя на груди.
— А по-моему, всё правильно, — я поднимаюсь, откладывая книгу на диван. — Но я не с тобой разговариваю, двинься.
Забини, что заметил меня, откровенно наслаждается ситуацией. Малфой поворачивается в нашу сторону, поняв, что это было адресовано ему, излучает флюиды убийцы, но когда замечает меня, расслабляет лицо, неторопливо подходит ко мне и стучит Гойлу по плечу, и тот даёт ему пройти. Гойл ухмыляется, думая, что Малфой будет надо мной издеваться. Какое его ждёт разочарование, думаю я. Тем временем Драко уже подходит ко мне и, не убирая улыбки, вкрадчиво говорит:
— А я думаю, у кого тут лишняя жизнь появилась, а это наша змейка.
Он ерошит мне волосы на голове, а я стою, пребывая в шоке. Он головой ударился, он никогда не называл меня прозвищем, что придумал Забини.
Блейз провожает Гойла и Крэбба, что возмущаются, но он непреклонен, затем сам возвращается и садится на диван, что стоит напротив меня.
— Ты головой ударился, дай посмотрю, — я беру его за щёки и наклоняю ближе к себе, он не сопротивляется и тихо хихикает.
— Со мной всё в порядке, ты так за меня переживаешь… — он садится на диван и тянет меня за собой.
— Я говорила про твою голову, ты глухой?
— Да-да, ты столько меня ждала, чтобы о моей голове поговорить.
Он разваливается на диване и откидывает голову назад. Видно, не только у меня был тяжёлый день. Забини принимается есть яблоко, что нашёл в вазе на столике.
— Я хотела спросить, ради какого Мерлина ты исправил списки комнат, — начинаю возмущаться я.
Проходят минуты молчания, которые прерывает Забини:
— Я говорил, она будет в бешенстве, — он откусывает яблоко, пережевывая, пожимает плечами и переводит взгляд на меня. — Я без понятия, не смотри на меня.
— Заткнись, Забини. Когда-нибудь я научу тебя держать язык за зубами, — не отрывая головы от дивана, говорит Малфой.
— Я и держу, но это же змейка, — заключает он, будто всё уже решено, он кладёт огрызок в вазу и встаёт. — Я спать — разбирайтесь сами.
И он уходит. Мне уже кажется, что Малфой тоже сейчас встанет и уйдёт, но проходит минута, потом другая, а он даже не шевелится. Хотела бы я узнать, что творится в его голове. Покопаться и походить среди его мыслей. Всего одно слово может позволить вторгнуться в голову человека. Но чтобы вторгнуться в его голову, мне потребуется обойти много стен защиты, и, даже если преодолеть их все, увидеть там ничего не смогу, ведь Малфой и сам знает, как вторгаться в сознание и обходить защиты. Нас этому обучила Элизабет, поэтому дала наказ никогда не применять это против друг друга, иначе сведём себя с ума. Думая, что не дождусь от него сегодня ответа, я уже хочу встать, как он хватает меня за руку.
— Останься.
Одно слово и столько боли. Значит, он думает о дневнике Реддла. Может, он чувствует вину за отца. И теперь думает, как это решить без вреда для себя и его близких. Я сажусь обратно и беру его за руку. Хочу, чтобы он перестал корить себя за грехи, что совершал не он.
— Я знаю, о чём ты хотел поговорить. Дневник. Люциус подложил его девочке, да? — мы слышали это на очередном собрании пожирателей, они искали способ отправить в Хогвартс некий дневник. Драко нет нужды уточнять или подтверждать: я вижу по его лицу. — Ещё не поздно, мы решим, что с этим делать. Тебе не нужно бороться в одиночку, помнишь?
Он стискивает мою руку, будто очень нуждался в этой поддержке. И, наконец, смотрит на меня.
— Мы не знаем, как он собрался всё провернуть, что будет с девочкой, каким образом он вернётся… Столько вопросов, на которые нет ответов… — он мотает головой в доказательство своих слов.
— Есть библиотека, Драко Малфой, в которой все ответы. И есть преподаватели, которые знают больше нас.
Он улыбается одним уголком губ.
— Ты не убиваемый оптимист, я рад, что в этом году ты с нами, — секунду подумав, он добавляет: — Я думал, что с Даф тебе будет комфортней, со мной в комнату тебя не поселят, какие бы связи я не имел… — смеётся он.
— Мерлин, Драко, и в мыслях не было с тобой жить, мы же поубиваем друг друга! — я задумываюсь и, не дав ему сказать, быстро говорю: — Кстати, про поубивать… Паркинсон меня ненавидит, возможно, мы-таки поубиваем друг друга.
Он мотает головой, и я слышу в его голосе нотки усталости:
— Я с ней поговорю. Тебя никто и пальцем не тронет, мелкая, — он ещё раз ерошит мои волосы и встаёт. — Завтра тяжёлый день, иди спать.
— Драко, я знаю девочку, у которой дневник, — я вздыхаю, он видел меня с Джинни в вагоне. — И ты знаешь, что я с ней подружилась, да?
Он сводит брови вместе и стоит, задумавшись. И я понимаю, он специально меня вытащил из купе, чтобы я не была в это втянута. Он опять собирался всё решить сам или с Забини. Вот я кто для него — маленькая сестра, что нужно оберегать и держать подальше от опасностей. Придя к таким выводам, которые меня очень злят, я смотрю на него и говорю:
— Прекрати.
Он непонимающе смотрит на меня, и я продолжаю, уже встав и напирая на него:
— Я не нуждаюсь в няньке, Малфой, повторяю тебе ещё раз, я могу стоять наравне с тобой и Забини, когда вы выступаете против всего дерьма, что твориться в этом мире, — я упираю свой палец ему в грудь. — Заруби себе на носу: либо вы со мной, либо я всё делаю без вас!
Мне не нужно слушать его ответ, я знаю, какой он недовольный и уставший, пусть переспит с этой мыслью. И решит для себя, как он дальше будет действовать. Если он решит и дальше меня игнорировать, у меня есть план, как обыграть его. С этими мыслями я вхожу в комнату, где уже спят девочки, вещи я уже разложила, поэтому мне остаётся только переодеться и лечь спать. Завтра будет трудный день.
***
Октябрь протекает спокойно для всех, кроме пятерых ребят, что стараются делать вид, будто всё под контролем, но на самом деле это не так. Малфой сделал выбор не в мою пользу, в этот раз я спустила всё на тормозах. Пусть он решил, что оставил меня за бортом, но в этом году я докажу ему, что уже не малявка. Наши перепалки свелись на нет, так как бо́льшую часть времени ребята заняты учёбой и загадочным голосом, что преследует Поттера. Грейнджер стала охраняемым объектом номер один из-за истории про тайную комнату и чудовища, обитающего в ней. Не для кого не было секретом, за кем оно приходит. Как только нашли миссис Норрис с надписью о тайной комнате, вся школа встала на уши. Малфой, Забини и Грейнджер проводили за книгами бо́льшую часть свободного времени, Поттер и Рон пытались узнать, кто мог открыть тайную комнату. Конечно, не обошлось без необоснованных обвинений в сторону слизеринцев, собственно, поэтому пятерка разделилась на два лагеря, и, пока они не выяснят, кто именно наследник Слизерина, распри будут продолжаться. Мне совсем не улыбалось ждать, пока мальчики разберутся, что к чему, и найдут вход в комнату. Поэтому я, времени зря не теряя, нашла книгу по парселтангу. Это сложный язык, который не выучишь за пару месяцев, но книги достаточно, чтобы запомнить пару фраз. Пробираюсь через коридор вдоль комнат, и мне не составляет труда открыть самую дальнюю дверь, за которой находятся старые мётлы. Беру одну самую старую, думаю, я пожалею о своём выборе, но лучше потерять старую, чем новую: не так обидно. Сегодня был день первого матча по квиддичу, и все очень заняты, поздравляя Гриффиндор с победой, но Слизерин не очень-то расстроился, они тоже устроили пир в подземелье, где все, кроме младших курсов, упились вусмерть. Только поэтому уже в три ночи мне удалось выскользнуть из гостиной незамеченной. Натянув чёрный капюшон мантии, я двигаюсь в туалет, в котором находится Плакса Миртл. Мне приходится обойти троих преподавателей, что по непонятным мне причинам расхаживают по коридорам ночного Хогвартса, на моё счастье мне удаётся остаться незамеченной. Уже в самом туалете для девочек адреналин уступает место страху, стук грохочущего сердца в ушах не даёт сделать шаг в сторону раковин. — Зачем пришла? Тоже решила поиздеваться надо мной? Это Плакса Миртл, благодаря ей стук отступает, и звуки окружающего мира врываются в уши, отгоняя страх далеко в глубину моего сознания. У меня есть чёткий план, и я не могу медлить. И уж точно не собираюсь умирать здесь. — А ты всё ещё обижаешься? Я думала, ты уже осознала свою ничтожность, — слова даются легче, чем я ожидала, и вызывают положительный эффект. Миртл, взвыв, как раненый грифон, улетает сквозь стену, крича что-то о том, что она несчастна. Совсем немного помедлив, приближаюсь к раковине. Стоит сначала попробовать произнести слова вслух, недаром же я стащила книгу по змеиному языку у профессора Снегга. Без понятия, откуда она у него. Но как-то после урока зельеварения я относила тетради в его кабинет, книга попалась мне на глаза, и я тут же её забрала. Пока пропажа не была обнаружена. Думаю, вернуть её к концу учебного года. Подойдя ещё ближе к раковинам, я всматриваюсь в змею на ней и произношу «откройся». За этим ничего не следует. Вздохнув я повторяю слово ещё пару раз. На третий я бросаю эту затею. С самого начала не рассчитывала на этот способ. Взяв палочку из кармана, в воздухе вывожу буквы парсилтанга, слово «откройся». Спустя пару секунд раковины приходят в движение, и я уже вижу тёмную трубу, что ведёт далеко вниз. Сжимая древко мётлы так сильно, что белеют пальцы, наклоняю голову, чтобы посмотреть вниз. Кроме кромешной тьмы больше ничего не видно, мне известно, что внизу меня ждёт хоть не самое мягкое приземление, но безопасное для жизни. Загвоздка заключается в том, что я страсть как боюсь высоты. Даже когда закрываю глаза, от ощущения полёта и неимения опоры под ногами грудь сдавливает от жуткого страха, что готов заглотить полностью и уже не отпустить. Полёт на метле не упростит задачу, но даст эфемерное чувство безопасности хотя бы на долю секунды, будто бы я управляю ситуацией. Взобравшись на метлу и глубоко вздохнув, уповая на свою удачу, что метла не зацепиться за трубу и я кубарём не покачусь вниз, я аккуратно, как учила мадам Трюк, поднимаюсь в воздух на метле и направляю её вниз. На путь у меня уходит намного больше времени, чем планировалось. Запах, преследующий ещё в начале, только усиливается. Затхлость и разложение. Пролетев до тупика, у стены, которой были змеи, что вились кольцом, мне приходится оставить метлу. Я проделываю такой же манёвр, как и с входом в тайную комнату, и змеи приходят в движение. У Поттера было больше шансов выжить, чем у меня, но он пришёл сюда за Джинни и совершил подвиг, убив змею, у меня же совершенно другие намерения, да простит меня великий Поттер за то, что убираю один пункт из его длинного списка заслуг. Входя в открытую дверь, первым делом вижу огромную статую циклопа. Вода в моих ботинках мерзко хлюпает, и мне не нравится ощущение мокрых ног. Стоит потерпеть ещё чуть-чуть, и всё закончится. Пусть мокрые ноги будут самым противным из того, что я ощущу здесь. Подойдя достаточно близко к циклопу, я снова вывожу буквы на парселтанге и жду. Спустя пару минут появляется шум, он доходит с одной стороны, потом разносится по комнате и уже слышится со всех сторон сразу. Рот статуи с большим грохотом открывается, и из него выползает змея невероятных размеров. Она устремляется ко мне, и, вскинув руку, я произношу громко для того, чтобы усилить эффект заклинания: — Арресто моментум. И змея останавливается. На долго этого заклинания не хватит, внушительные размеры змеи и, предположительно, её разум не позволят удержать её надолго. У меня есть одна попытка. Либо получится, как задумано мною, либо придётся бежать наутёк от змеи, что может сожрать, и глазом не моргнув. Я прочитала много книг про змей, но ни одной конкретно про Василиска. Все змеи обладают разумом и могут разговаривать со змееустом. Если же Василиска создал первый змееуст, я предположила, что у него должен быть разум, и, следовательно, я могу кое-как с ним поговорить. Он создан убивать грязнокровок, но кто дал ему такую установку? Есть хоть маленькая вероятность, что делает он это под заклятием подчинения? Всё это я хочу проверить и поэтому вывожу буквы в воздухе, что потом летят к нему. Я заучила не очень много фраз, что позволят спросить о его намерениях. Но змея не реагирует. Приняв ещё одну попытку, посылаю ему фразу, что сулит свободу и освобождение. И, наконец, я слышу шипение. Оно тихое, я могу разобрать только два слова из всего, и то я не уверена, правильно ли расслышала и перевела. «Нет», «свобода». Остальное совершенно для меня непонятно. Мне стоит попытаться ещё, и теперь призываю на помощь чары ясности ума, что применяют старшие курсы перед экзаменами, дабы усмирить все ненужные мысли и отложить их в долгий ящик. Змея не сопротивляется и заметно расслабляется. Мне не приходится долго ждать, и с шипением я разбираю: «нужен», «мне», «нет свободы». Окончательно отчаявшись, понимаю, что это была плохая затея: язык змей сложный, и мне не выучить его за учебный год, а змею Поттер убьёт уже очень скоро. — Ты хотя бы понимаешь, что я говорю? Я отпущу тебя, если ты не будешь делать резких движений. Я больше не обездвижу тебя! — выждав пару секунд, я отпускаю змею. — Помотай головой, что ли, если понял! То, что я сошла сума, мне приходится осознать сразу же. Ну какая дура будет доверять змее больше её в четыре раза и надеяться, что она тебя понимает? Резко бросившись вперёд, Василиск мчится в мою сторону, мне стоит больших усилий увернуться от него, но я спотыкаюсь об свою же ногу и лечу на пол. Мой правый бок сразу же промокает. Быстро подняв голову, осознаю, что это ещё не всё. Хвост змеи быстро приближается, и мне в голову приходит ужасная мысль. За доли секунды я обдумываю все «за» и «против». В сознании всплывают наставления Элизабет и уйма правил, что нельзя нарушать. Но если я буду осторожной, всё получится. И, закрыв глаза, не сдвигаясь с места, я нахожу нить, что ведёт меня по большой непроглядной тьме и приводит к большому зелёно-жёлтому сгустку. Аккуратно прикоснувшись к нему, я начинаю падать, и вокруг мелькают огромные круги с очертаниями разных мест и людей, мне приходится изловчиться, чтобы управлять собой и внушить себе «я управляю собой, это мой разум и мои правила». Страх высоты отступает, мне нужно держаться за свой контроль, каким бы он ни был. И вдалеке вижу круг, что горит чернее некуда, он самый первый с конца. Ворваться в него не составляет труда, и то, что предстаёт передо мной, я понимаю сразу. Мужчина в старых одеждах, не могу понять, какой это год или век, но задолго до того, как родились все старые профессора, потому что это первое воспоминание Василиска, и у него действительно есть разум. Мне не нужно смотреть всё, я добираюсь до самой тёмной стороны воспоминания и вижу чары, что наложил его создатель. «Нет жизни без хозяина, ты будешь вечно подчиняться таким же, как и я. Чистая кровь и большая воля к победе — всё, что ты должен чуять от человека, что подчинит тебя». Как же банально, мне остаётся запомнить движение его палочки и убедиться, что первый хозяин Василиска был предком Салазара Слизерина и жил где-то тысячу лет назад. У всех Василисков, что были после, есть общее воспоминание о создании самого первого, что закладывает чары подчинения. Он действительно великий тёмный маг, раз смог наложить проклятье, что теперь преследует не одно поколение змей. Просмотрев ещё немного этого воспоминания, мне нужно возвращаться, разум змеи шаткий, и, если я не хочу повредить свой, нужно выбираться. Уже на пути вверх в своё сознание я понимаю, что ко мне прилипло что-то склизкое и невероятно противное, оно тащит в пучину отчаяния и страха. Мне приходится убеждать себя, что это не мои чувства, а змеи, что так отчаянно пытается не отпускать меня. Перестав сопротивляться, начинаю успокаивать уже её, все страхи должны уйти, если хочу выбраться живой. Чего боится Василиск? Что он останется один? Он понял, я нашла чары, что привязывают его к хозяину. Я успокаиваю его разум и посылаю самые светлые воспоминания, что у меня есть. Большой сад и яркое солнце, озеро, что переливается от него, и поляна, на которой расположилось пятеро ребят. Они беззаботно играют в импровизированный квиддич в одни ворота, им очень весело, особенно мальчикам. Девочки вопиюще недовольны тем, что те не собираются им поддаваться. Девочка с короткой стрижкой делает разворот в воздухе и ловит мяч, её подбадривает подруга и летит на помощь. Совсем другая девочка, которая младше всех, стоит на охране колец, что прикреплены к самому высокому дереву, парни пытаются помешать девчонкам пройти их защиту, но ничего не выходит. Та, что неслась с мячом, передаёт его своей подруге и врезается в мальчика, что был ближе к ней, он недовольно шипит на неё и пропускает момент, когда его друга обводят вокруг пальца и мяч летит прямо в ворота. Самая маленькая девочка понимает, что не успеет поймать его руками, поэтому заслоняет кольцо собой, получив мячик прямо в лоб, и она летит вниз. Это самое счастливое воспоминание, потому что это было беззаботное время, что они проводили вместе, это было лето, в конце которого мир пошатнулся и стал другим. Но это воспоминание о том, как может быть прекрасно жить в неведении и просто плыть по течению. Я понимаю, что тиски больше меня не сдавливают, могу спокойно вздохнуть, и слышу просьбу у себя в голове, когда открываю глаза: «Не оставляй». Хвост, что так и не добрался до меня, лежит на расстоянии вытянутой руки, если мне захочется, могу потрогать его. Подняв глаза, я вижу голову змеи, что возвышается надо мной, она больше не попытаться меня убить. Но всё же я ей не доверяю, нужно убедить её отпустить меня, на сегодня хватит приключений. Поднявшись, собираюсь начертить слова, чтобы змея меня поняла. — Теперь-с-с ты мой хоз-з-з-яин? — от этой фразы застыв на месте, роняю палочку, что была в руке. Мне сейчас послышалось. Такого не может быть, я не могла повредить разум, всё сделано аккуратно, даже Элизабет не прикопалась бы. — Мне чудится, я устала после тяжёлой ночи в подземелье. Я мотаю головой в неверии, а змея тем временем продолжает: — Очень жаль-с, что вы устали, хоз-з-з-яин. Что мне с-с-сделать? Невозможно описать мои глаза, которыми я смотрю на змею, перебирая все варианты, как такое могло получиться. Напортачить с чарами я не могла: повторила всё, как делал тёмный маг, с поправкой в одно слово: не признавать хозяина, а отринуть его. Я рассчитывала столкнуться с необузданной силой змеи, что освободилась от оков, но не это. — Почему я тебя понимаю? Я не владею парселтангом. — Не могу з-з-знать, хоз-з-зяин. — Я тебе не хозяин! — восклицаю я и подбираю палочку из воды. На всякий случай надо уточнить. — Ты понимаешь, кто ты? — Да-с-с, — шипит змея. — Хорошо. Ты хочешь продолжать убивать грязнокровок? — Как пожелает-с-с хоз-з-зяин. — Нет, не желает, — опомнившись, добавляю: — Я тебе не хозяин. Мы можем быть друзьями. Это когда один помогает другому, и всё в таком роде. Не думаю, что он меня понял. Хорошо, что хоть перестал Реддлу подчиняться и на том спасибо. Пора выбираться отсюда, всё же я добилась того, чего хотела, змея больше не слушает Тёмного Лорда, осталось найти дневник и спрятать у Василиска. — Ты будешь ждать меня, не выходи ни на какой другой зов, кроме моего. Змея послушно уползает обратно в статую за ней, больше не сказав ни слова, если это можно так назвать. Обратный путь занимает меньше времени, но из-за усталости кажется вечностью. Я пробираюсь в комнату, предварительно вернув метлу, слава богу, целую и невредимую.***
Наступают новогодние каникулы, на которые в последний момент я передумываю ехать, и Даф ничего не остаётся, кроме как оставить меня в Хогвартсе, так как она узнает о моём решении уже в поезде. Забини и Малфой также уехали на праздники, в замке осталась маленькая горстка детей, так как предыдущие нападения на кошку и Колина взбудоражили всех учащихся. С ребятами мы продолжаем играть в молчанку, Малфой злится на меня за желание доказать, что я не его ребёнок, а я на него за то, что он видит во мне этого ребёнка. Забини, извиняясь, всегда поддерживает друга, поэтому тоже игнорирует. Спустя столько времени я хорошо сблизилась с Джинни и Лавгуд, они часто сидели со мной в библиотеке и делали домашнее задание, за что я была вознаграждена презрением со стороны слизеринцев, но никто не посмел сказать мне что-то открыто, опасаясь Малфоя и Забини. Мы навещали Колина у мадам Помфри, которая обещает приготовить снадобье, как только у неё будут мандрагоры. Джинни всё же поделилась со мной о дневнике, не сказать, что она мне очень доверяла, но я посоветовала его выбросить, она согласилась. После чего мне не составило труда отыскать его, пока пришлось припрятать его в моей комнате. Так и пролетели каникулы, что совсем не запомнились мне. По приезде Малфой и Забини перестали меня игнорировать, в первый же день я выслушала тираду за то, что не предупредила о своём решении остаться в Хогвартсе, на что они получили красноречивое объяснение с упором на высмеивание их двуличности. Уже спустя пару дней Джинни не смогла смириться с потерей дневника и пошла его искать, понятия не имею, как она смогла пробраться за мной в тайную комнату. Застала она меня в весьма пикантный момент: положив дневник на пол, я сидела на корточках рядом с ним, вокруг меня же кольцом обвилась змея. Джинни долго кричала и требовала объяснений, при этом смотря на Василиска со страхом в глазах. Мне пришлось её усыпить. Ну, что я могла ещё сделать? Кажется, я потеряла одного потенциального друга. Я уже запечатала дневник и собиралась встать, как в проём влетел Поттер собственной персоной, а за ним Малфой. Они остановились в ступоре в начале комнаты, переводя взгляд с Джинни на меня и Василиска. Поттер очнулся раньше. — Астория, что ты тут делаешь? — он смотрел на Джинни и, не дождавшись ответа на первый вопрос, задал второй: — Она жива? — Спит, — односложно ответмла, при этом смотря на Малфоя, который пришёл в себя и нацепил маску безразличия. К слову, с Поттером мы вообще не знакомы, откуда он про меня знает, остаётся загадкой. — Скажи, что вы вдвоём настолько тупы, что пришли в тайную комнату, надеясь решить проблему сами, — он кивнул на Джинни. — Ты её? — Я. Малфой посмотрел на Василиска, потом опять на меня и начал движение в нашу сторону, игнорируя Поттера, который уже подошёл к Джинни и проверил её пульс. Он голосил ему остановиться и перестать геройствовать, но Малфой был не приклонен, он подошёл достаточно близко, чтобы он мог схватить меня за шкирку и вытащить отсюда силком. — Так ты доказываешь, что можешь стоять наравне с нами? — он говорил это не злобным, а скорее уставшим, будто ему надоело разгребать за мной всё дерьмо, что я вываливаю на него, голосом. — По-моему, неплохо получилось. Я незаметно для него отправила ногой дневник в воду позади себя, и он утонул в ней достаточно, чтобы его никто не увидел. — Дерьмово, — он перевёл взгляд опять на змею и произнес: — В голову ей залезла, значит, теперь она полностью тебя слушается, — он помотал головой. — Конечно, ты довольна собой, как тебе такой карманный зверёк, а? — на последней фразе он обратился к Поттеру. Тот, в свою очередь, уже готовился отнести Джинни наверх. — Малфой, помоги, я не смогу унести её сам, — потом добавил: — Понятия не имею, что происходит, пусть объясняет всё профессору. — Нет, Поттер, ты и слова не скажешь никому о том, что видел здесь Гринграсс, — говоря это, он смотрел мне в глаза. — Иначе я заставлю тебя замолчать силой. Поттер помотал головой в разные стороны, не веря в происходящее. Он не стал спорить, думаю, он ещё винит себя за то, что обвинял Малфоя в открытии тайной комнаты. Спустя пару минут переглядываний Драко всё же помог Поттеру вынести Джинни. Мне же оставалось незаметно выйти вслед за ними и отправиться в гостиную, предчувствуя серьёзный разговор, который я буду избегать, как только могу.***
Мальчики вынесли младшую Уизли и подтвердили существование тайной комнаты, профессора, обследовав каждый угол, так и не смогли найти чудовище, что убивает грязнокровок. Заключение профессоров: чудовище покинуло свои владения, и, если оно будет бесчинствовать вновь, его остановят. История с Локонсом была забавной и не отличалась от оригинала. Все девочки были опечалены быстрым отъездом профессора. Официальная версия преподавателей: потеряв память, он едет лечиться и больше не будет преподавать защиту от тёмных искусств. Зато мужская половина приняла эту новость с ликованием. Придя в себя Джинни рассказала про дневник, который так и не смогли найти, и всё, что приключилось с ней. То, что я её усыпила, она либо не вспомнила, либо почему-то не рассказала. Поттер же поведал свою версию: про Василиска, про жертв и про то, как слышал голос, что готов был убивать. Дамблдор поверил ему и как ни странно Малфою, что подтвердил рассказ. Им было начислено по сто баллов за спасение Джинни из тайной комнаты, за храбрость и отвагу. Счёт между факультетами сравнялся, и решающим были очки, что в конце года заработала Грейнджер своим умом. Перед отъездом объявили большой пир в честь прекращения жертв, а Колина и миссис Норрис вылечили особым отваром из мандрагоры. Все уже собираются в большой зал, перед этим собрав свои чемоданы. Мне ещё нужно заглянуть в кабинет директора, пока все заняты поеданием замечательных и вкусных блюд. Я собираюсь уже выходить, когда мне преграждает путь Малфой. — Есть разговор. Он указывает на коридор и выходит из гостиной, не удостоверившись, последую я за ним или нет. Ничего не остаётся. Я избегала этого разговора достаточно долго, настало время столкнуться с проблемой лицом к лицу. Заворачиваем за угол в тёмную нишу, куда точно никто не заглянет просто так. Малфой, стоя спиной ко мне, начинает говорить: — Дневник же у тебя? Что собираешься с ним делать? Отец уже приезжал и был недоволен работой директора. Думаю, он уверен, что дневник ещё будет сеять смуту по школе, — не дождавшись от меня ни слова, поворачивается, он зол на меня. — Ты же не попала под его влияние? Мне нужно быть уверенным, Асти. Только когда я сам буду уверен, я смогу быть на твоей стороне. Он подходит ближе ко мне, и я знаю, о чём он просит. Он не причинит мне вреда, я это знаю как никто другой и доверяю ему как никому другому из всех друзей что у меня есть. Мне очень хочется, чтобы он доверял мне так же, как и я ему, пусть слепо и беззаветно, но я прошу многого. Не важно, сколько мы были на одной стороне, это не даёт по сути нечего. Мне нужно ему доказать — вот что он просит. Он будет на моей стороне после того, как точно будет уверен, что я не предатель. Меня отбрасывает в вечер, когда мы только встретились в комнате, где стоит один шкаф. Его ледяные серые глаза, полные недоверия. Это оказывается немного больно. Думаю, он видит всё на моем лице, все мои мысли будто отразились на нём. И он смягчается. — Откройся мне, Асти, я доверяю тебе, но мне нужно быть уверенным, что ты не под властью дневника. Он дотрагивается рукой до моей щеки. Я закрываю глаза и открываю ему часть разума. Он увидит, как я подчинила Василиска — так как он уже всё знает, смысла скрывать нет — и как спрятала дневник. Это всё, что я готова ему предложить. Он приходит в себя и уже второй рукой берёт меня за шею и притягивает к себе утыкаясь своим лбом в моим. — Ты меня очень напугала, — он вздыхает. — Мы уже договаривались с тобой о тайнах, но, похоже, оба нарушили обещание. — Ты меня выбесил, перестань быть моей нянькой, Малфой, — я хватаюсь за его мантию, зажимая клочок между большим и указательным пальцем. — Стань уже моим другом. Он ухмыляется, но ничего не отвечает. Отстраняясь, он смотрит на мои пальцы, что держат его мантию и, будто сдавшись, обнимает меня. Чувство словно тебя укутали в тёплый плед. Так тепло и безопасно, сердце отбивает бешеный ритм. Я вдыхаю его запах и таю. Древесный, с нотками грейпфрута и морского бриза. Отныне это мой любимый запах. Он зарывается рукой в мои волосы и прижимает ближе, будто только сейчас позволил себе испугаться за меня. — Если я скажу держаться от всего этого дерьма подальше, ты же не послушаешь, да? — его подбородок упирается мне в макушку, и я чувствую, как он двигается от его слов. — Правильно, — уточняю я. Теперь я как никогда точно понимаю, что не позволю ему страдать от метки пожирателя и точно сделаю всё возможное, чтобы это обошло всех моих друзей стороной, в особенности Драко Малфоя. Он отстраняется, и я нехотя его отпускаю. — Я признаю тебя, Асти, если ты сделаешь то же самое, — уточняет он. — Ведь ты тоже не воспринимаешь меня как равного, ты пытаешься делать всё сама. Я мгновение задумываюсь, а ведь он прав. Всё, что планировала, все изменения в сюжете я делала без него и сообщала, когда уже всё произошло. И с Василиском, даже если бы он меня признал, дневник я бы спрятала без него, но не потому что я не считаю его равным, а потому что в случае неудачи не было бы подозрений в его сторону и никто даже не посмел обвинить его. Обдумывая это, я понимаю, что и дальше могу совершить необдуманный поступок и оградить его от бед. Обещать, что я этого не сделаю, — самообман чистой воды. — Знаешь, ты всегда был и будешь человеком, которому я доверяю больше, чем кому-либо, — эти слова заставляют его нахмуриться. — В связи с этим я не могу обещать, что не совершу необдуманный поступок, прости, — не давая ему ответить, быстро добавляю: — Но я могу обещать, что ты об этом узнаешь от меня лично. — Да, думаю нам ещё стоит над этим поработать, мелкая. Он ерошит мне волосы и собирается уйти. Схватив его за руку, я говорю: — И, что бы ни случилось, я на твоей стороне, — опустив глаза в пол: не могу на него смотреть, когда открываю сердце, пусть и не полностью. — Если ты придёшь ко мне и прямо задашь вопрос, я всегда отвечу правду, Малфой, — уже смотря на него, собравшись с эмоциями, что бушуют во мне. — Каким бы ни был этот вопрос. Он долго смотрит в мои глаза и, найдя то, что искал, кивает. Потом ещё подумав, добавляет: — Ты понимаешь парселтанг, потому что залезла в голову змее и переиначила чары контроля. Я отпускаю его руку, и он уходит, оставляя меня одну. Простояв ещё минут десять, приходя в себя, вспоминаю о том, что задумала сделать. Подождав, пока пара учеников проскользнёт наверх, двигаюсь за ними. Все студенты сворачивают в сторону большого зала, я же иду в другую сторону и у орла говорю пароль: «лимонный щербет». Поднимаюсь по лестнице в кабинет директора. На мое счастье дверь уже открыта, и не составляет труда проникнуть в кабинет. Это более впечатляющее зрелище, чем кабинет Гарета. Увидев феникса, я слегка напрягаюсь. А он точно меня не сдаст? Нужно было разузнать про фениксов побольше. Я нахожу шляпу, которая мирно спит на большой полке. Я прохожу в комнату, что скрыта от глаз входящего в кабинет. Там стоят всевозможные артефакты, сколько их, я не могу сосчитать. Но нахожу то, что мне нужно быстро. Это меч Гриффиндора, он стоит на подставке. Достаю из кармана колбу с ядом, что получила от Василиска. Подойдя ближе, выливаю его на меч, дождавшись, когда он впитает достаточно яда, заклинанием очищаю всё лишние. Мой взгляд падает на маленький круглый медальон. Это же маховик времени! Так вот где он был всё это время. Я подхожу к нему и касаюсь его пальцами. Мир будто переворачивается и крутит меня по кругу, я чувствую сдавливающее чувство, словно меня плющит всё сильнее и сильнее. А потом я уже стою в непроглядной тьме и слышу голос, что не имеет пола и эмоций. — Здравствуй. Вот мы и встретились. Что ж задавай свой вопрос, дитя.
