Вещие сны
16 сентября 2022 г., 16:00
Холодный ветер гуляет по комнате. Видимо, кто-то забыл закрыть створку окна. На улице очень промозгло, и из туч должен вот-вот сорваться дождь. От этого в помещении так темно, что на расстоянии вытянутой руки уже ничего не видно. Мы с Луисом пробрались в домик, что находится на опушке и заброшен уже давно. Я прохожу большой обеденный стол, на нём абсолютно ничего нет. В доме всего три комнаты: кухня, спальня и ванная. Всё скромно, предметов декора нет, только самое необходимое. Было решено начать с кухни, так как здесь маловероятно что-то найти. Луис открывает каждый ящик и, не находя ничего ценного, смотрит в мою сторону. Ветер начинает выть сильнее, и от этого мрачная атмосфера усиливается. Я ёжусь от холода и запахиваю пальто, скоро сентябрь и осень берёт своё. А так хотелось ещё насладиться летом. Луис отрывает меня от раздумий.
— Думаю, стоит перейти к спальне, — он замечает, как я ёжусь, и говорит: — Я закрою окно.
Как только прошло собрание пожирателей, на котором я получила свою метку, меня не переставало преследовать чувство своей беспомощности. Прошло уже довольно много времени со смерти Элизабет, а продвижений как таковых нет. Теперь для всех Август — убийца Элизабет Бёрк. После того, как я его обвинила в этом, было решено направить министерство по его следу, чтобы авроры не рыли под пожирателей и не явились случайно в Лидс. Так в ежедневном пророке вышла статья с заголовком «Убийца Элизабет Бёрк мёртв, теперь и это дело будет «висяком».
Пройдя по маленькому коридору, мы попадаем в скромную спальню, она меньше кухни. Тут только комод и кровать, Луис занялся комодом. Пока он осматривает его, я прохожу дальше к окну, оно напротив кровати. Меня привлекает вещь, что лежит на подоконнике. Маленький лоскуток, покрытый слоем пыли. Подойдя ко мне, Луис из-за спины протягивает руку и берёт, как я увидела, платок.
— Странная вещь для бедного гоблина.
Да, платок из шёлка для гоблина ненужная вещь. Но что он может дать? Ровным счётом ничего. Он мог его подобрать, ему могли его подарить в том же банке на день рождения. Вздохнув, я осматриваю комнату ещё раз. Куда бы я положила улики своей причастности к тёмному миру? Вспомнив про философский камень, морщусь: неудачный пример, ведь его я спрятала в семейный склеп. У гоблина такого нет, но есть подпол. Взгляд падает на половицы, что выглядят как квадратная крышка. Подойдя ближе, я стараюсь отодвинуть кровать, что закрывает собой вход. Луис, поняв, что я пытаюсь сделать, помогает.
— Авроры не могли пропустить это место, — остужает он мой пыл, — поэтому не питайте надежд.
— Аврорам было плевать на это дело. Только из-за того, что Рагнук работал в Гринготтс, они взялись за него, — говоря это, я уже спускаюсь.
Первым, что я чувствую, — это затхлый запах, потом к нему добавляются нотки трав. В кромешной тьме ничего не разглядеть, но за моей спиной уже светится «Люмос» Луиса. Я пропускаю его вперёд, и он освещает стены и потолок. Здесь только полки с сушёными травами, больше ничего. Но я всматриваюсь в них, пытаясь отыскать хоть что-то. Деревянные полки, много трав, могу различить их все, но это ничего мне не даёт. Максимум: я могу сказать, для каких зелий их можно использовать. Я осматриваю полки на предмет тайных ящиков или рычажков, но ничего не нахожу. Это обычный подпол, не стоящий внимания. Луис, осмотрев всё ещё пару раз, ждёт, когда я поднимусь.
— Я говорил, не надейтесь на чудо.
— Ты скучаешь по ней? — ошарашиваю его я.
Мы уже поднялись в спальню, когда он начинает говорить. Он смотрит в окно, затем в дверной проём, будто оценивая ситуацию. Он напряжён, об этом говорит его рука, что так крепко сжимает палочку. Простая форма, тёмный оттенок дерева, видны лишь очертания ручки. Интересно, он был взволнован так же, как и я, когда получил её? Эти мысли заставляют меня понять, что я абсолютно ничего не знаю о нём.
— Я много думал, кто мог пойти на такое, — он осекается и продолжает тише, не глядя на меня: — У Элизабет было много врагов, но все сидели тихо, она была ещё в форме и могла дать отпор. Все были осведомлены, что она может прочистить мозги не хуже «Круцио».
Я с ним полностью согласна, это не имеет смысла, только вот наш убийца нашёл способ. Гоблины очень осторожные существа, и, чтобы втереться к ним в доверие, нужно иметь то, в чём они нуждаются. Так что же предложили Рагнуку, раз он предал нас? Или же он настолько не доверял, что не был уверен в том, что его отпустят после всего? Докопаться до этого нам уже не удастся. Нужно найти хоть какие-нибудь следы его благодетелей.
— Как вы познакомились с ней?
Этот вопрос застаёт его врасплох, но он быстро берёт себя в руки.
— Моя мама была Бёрк, — теперь он сбивает с толку меня. Видя мои округлившиеся глаза, он улыбается. — Но она полюбила магла и была стёрта с семейного древа.
— Элизабет знала? — только и могу выдавить я.
— Она нашла меня, когда родителей не стало. И, можно сказать, дала кров.
Почему я узнаю такую шокирующую информацию только сейчас? Мы подходим к камину, что расположен в кухне, и Луис берёт летучий порох. А я всё думаю, как можно было называть женщину, что заботится не только о себе, монстром. Почему Аквила оборвала с ней все связи? В голове не укладывается! Смотря на дворецкого сейчас, я понимаю, как он постарел с нашей первой встречи, его седые пряди уже больше пробиваются из-под тёмных волос.
Дальше расспрашивать мне не позволяет совесть: видя Луиса таким расстроенным, не хочется бередить его старые раны. Я очень надеюсь, что, когда он полностью мне доверится, сам расскажет о тайнах своего прошлого.
Я исчезаю в камине первая, Луис следом. Эта вылазка не увенчалась успехом, но я не перестану пытаться. Тот, кто убил последнюю из Бёрков, преследовал какую-то цель. Камень и чаша у меня, если ему нужны были трофеи, убийца ещё объявится. Ну а если нужна была жизнь Элизабет, придётся искать намного дольше, чем хотелось бы.
***
Солнце освещает библиотеку, последние тёплые деньки в этом году, хочется насладиться ими подольше. Но так как я уезжаю в Хогвартс, должна посетить последнее собрание пожирателей, будь оно неладно! Мой возраст и хорошо проделанная работа освободили меня от частого пребывания на таких сборищах, тем более на каждом присутствовал Гарет, а там хватит и одного Гринграсса. Тот, в свою очередь, навещал меня нечасто, хоть и был со мной в одном здании. Не то чтобы это меня огорчало, просто хотелось больше знать о Даф, которая ничего не знала о пожирателях и просто жила своей подростковой жизнью. Думая об этом, захлопываю книгу по тёмной магии, я закончила её читать и теперь с полной уверенностью могу сказать, что библиотека Лидса мной полностью прочитана. Проследив за временем, я направляюсь на собрание. В коридоре светло, лучи солнца проникают из настежь открытых окон. Через них же пробиваются запахи сада. В моё отсутствие Гарет вызвался управлять всем в Лидсе. Даже не знаю, как к этому относиться, но и поспорить не могу. Луиса слушать не будут, а приехать к руинам за́мка не хотелось. Уже у больших дубовых дверей я замечаю маленькую фигуру, её кудрявые волосы можно узнать везде, это выделяет её среди других. Я прибавляю шаг и хватаю за руку Тео, рядом есть гостевая, и мы без промедлений заходим в неё. — Какого?.. — начинает Тео, но замолкает. — Это я должна спрашивать! — я отпускаю его и понижаю голос. — Ты что тут делаешь? Он оглядывается на дверь и, убедившись, что никто не увидел нашего исчезновения, поворачивается в мою сторону. Да уж, видок у него не очень: впалые щёки, мешки под глазами, будто бессонница мучает его уже не первый день, и только идеальные мантия и костюм выдают в нём благородного аристократа. Но с таким успехом они и на бомже так смотреться будут, думаю я. — Я на собрание пришёл, — мямлит он, будто сил у него осталось только на поддержание своего существования. — С отцом. Это наша первая беседа. Конечно, я знаю его и видела неоднократно в школе, но напрямую мы не контактировали, поэтому удивительно, что он вообще со мной говорит. Или же у него настолько нет сил, что плевать на всё. — Не видела тебя раньше, может, тебя лучше в больницу святого Мунго отправить? От моих слов он ёжится и, будто найдя ответ на давно мучившую его задачу, улыбается. Пытаясь походить на себя самого, он поправляет спутавшиеся волосы и, не убирая руки, говорит: — Я в полном порядке. Как хорошо, что скоро начнётся учебный год, да? — переводит тему он. — Ведь в Хогвартсе не будет родителей, да? — парирую я. — Да. — вздыхает он и опять теряет улыбку. Что ж, Нотт-старший принял плохое решение, раз решил втянуть в это своего сына. Думаю, все пожиратели насмотрелись на моё выступление и подумали: «а почему бы моему ребёнку не попробовать так же?». Похоже, всё влечет за собой последствия. Порой ненужные. Но Тео тут, и я отчасти к этому причастна, хорошо, за ним одним я смогу присмотреть. Выкрутиться из положения и взять его под свою защиту можно. Мы одновременно тяжело вздыхаем. — Я Астория, кстати, — на всякий случай уточняю я. — Знаю. — бросает он и больше не говорит ни слова. — Не трусь, я буду на твоей стороне, — я беру его за плечо, и, убедившись, что в коридоре пусто, мы выходим. — Просто иногда придётся ко мне прислушиваться, но это ведь мелочи, если хочешь выжить, да? Его ответ так и не прозвучал, за нами показываются другие пожиратели, что спешат на собрание. Их презрительные взгляды говорят сами за себя, поэтому мы уступаем им дорогу. Двери почти закрываются, но Люциус Малфой открывает их снова. Он деловито осматривает дверь, затем петли и, уже смотря на меня, говорит: — Вы хорошо постарались, действительно хорошая вещь — «бесшумные двери». Он отступает назад, чтобы пропустить нас внутрь. Я прохожу мимо и лишь киваю в доказательство, что услышала его похвалу. Понятия не имею, чем заслужила такое отношение с его стороны. Но сил и желания выяснять нет. Я прохожу мимо сидящих пожирателей и сажусь недалеко от них. Тома ещё нет, и это хорошие новости, но, если вспомнить его одержимость пунктуальностью, это и плохая новость одновременно. Все усаживаются по местам, и в дверь врывается тёмная фигура, Том несётся, его мантия развивается, Нагайна в такт ему ползёт по полу и издаёт шипение. Он занимает главенствующее место и аккуратно поправляет волосы цвета самой тьмы. Осмотрев всех своими чёрными, как смоль, глазами, он улыбается. Но вся власть мира не заставит меня смотреть на это противнейшее зрелище. Он придумал свой коварный план и теперь невероятно доволен собой. Видно, как ему не терпится претворить всё в действие и насладиться результатом. Он вызывает Гарета и слушает отчёт о ситуации в министерстве. Я много раз прокручивала это в голове. Жертвы, что последуют в этом году, хочу ли я их спасти и, главный вопрос, смогу ли? Но теперь я не одна, и Грейнджер, как настоящая героиня, конечно же, попытается спасти всех. Думая об этом, у меня появляется масса вопросов к ней. Почему она не спасла Седрика? Почему не убила Василиска раньше? И тут я вспоминаю слова смерти: «одна выбрала начало, другая почти середину, обе не столкнутся сразу». Я мысленно повторяю эти слова, и всё встаёт на свои места. От резкого шума я вздрагиваю. Повернув голову на звук, я вижу, что Рудольфус встал так, что опрокинул стул. Люциус Малфой с другого конца улыбается во все тридцать два зуба. И все присутствующие обратили своё внимание на двери. Смирённое лицо Тома заставляет меня с любопытством перевести взгляд и лишиться дара речи, даже не так — прийти в дикую ярость. Такого чувства я не испытывала давно: когда хочешь стереть с лица земли всё подчистую. Когда понимаешь, что надрывал свою задницу ради… чего? Ради того, чтобы эти чёртовы придурки стояли в начале стола и смотрели своими чёртовыми рожами на Лорда Волан-де-Морта? Малфой-младший не обращает никакого внимания на присутствующих, пристально смотрит в глаза Тома, и тот отвечает тем же. И если бы я могла испепелять взглядом, он и Забини были бы пеплом в этой комнате, который я бы с удовольствием развеяла над чёртовым садом. Блейз тем временем стоит чуть поодаль друга и рассматривает всех собравшихся, его взгляд цепляется за Тео и задерживается дольше. А я решаю: стоит ли что-то предпринимать или наблюдать за этим шоу. Но, если их жизням будет угрожать опасность, пусть не думают, что я буду стоять в стороне. Сначала я их задницы спасу, а потом уничтожу. Что ж, мне-таки придётся начать войну с Томом в открытую и разнести к чёртовой бабушке мой дорогой за́мок. Мерлин, Элизабет перевернётся в гробу! А пока я прикидываю масштабы войны, которая ещё даже не началась, Драко говорит: — Лорд. Отец, — посмотрев на каждого, он склоняет голову. — Все присутствующие, приветствую вас. Мы с Блейзом припозднились, но у нас была уважительная причина. У нас готов план по заполучению пророчества. Интересно, может земля уйти из-под ног второй раз? Я могу сказать точно, что да. Какого, Мерлин меня раздери, тут происходит?! — А, да, это сойдёт за входной билет, — насмешливо говорит Малфой-младший и кидает на стол чёрный дневник. Я, конечно же, узнаю его. Дневник Реддла, что я спрятала у Василиска. Чёртовы парни и чёртовы змеи, не умеющие выполнять приказы! Что сложного в приказе «никому не отдавать, никому не показываться»?! Я крепко зажмуриваю глаза и пытаюсь выстроить всё заново. Все планы, что успела наметить, летят в Мерлинову бороду. И всё из-за двоих идиотов! Наконец-то за всё пребывание здесь Драко обращает на меня внимание. И нет, его взгляд не из разряда «прости, так получилось», он из разряда «убью нахер!». И тут я начинаю недоумевать. Меня, что ли, убить захотел? Кишка тонка! Я начинаю смотреть на него с таким же вызовом и немым посланием: «придушу к чертям!». Благо, наш обмен взглядами остаётся незамеченным. Том занят рассматриванием дневника, а все остальные — спором о том, что собрание превращается в детский сад. Забини, кажется, это забавляет, только я не могу понять, что именно: наш обмен взглядами или нелепые возмущения пожирателей. Поднявшись с места, Том одним взглядом заставляет замолчать всех присутствующих, он забирает дневник и направляется к выходу. Его походка плавная и расслабленная. Он не спеша проходит мимо Рудольфуса, затем Гарета и, наконец, останавливается рядом с моим стулом. Он кладёт свою руку на спинку, которая настолько высокая, что, будь я два метра ростом, не была бы выше её, и начинает говорить: — Хорошая работа, — я вижу взгляд, такой взрослый и злой, Драко прямо-таки пышет злобой, смотря на Тома. — План мы обсудим наедине, остальным быть готовыми к решительным мерам. И да, Гарет… Тот вздрагивает и переводит взгляд мне за спину. Я бы могла вмешаться и просто сказать, что и моя помощь в этой миссии пригодиться, пойти на рожон и перетянуть одеяло на себя. Но почему-то, видя такого Малфоя, я не сомневаюсь, что он сделает всё красиво. И от этого я волнуюсь ещё сильнее. — Ты идёшь с нами, — продолжает Том, а затем я чувствую, как прядей моих волос кто-то касается. — Милые волосы, Астория, как же так получилось? Я уверен, это занимательная история, хотелось бы её послушать. Гарет, что после первой фразы был готов отправиться за Томом, застывает так и не вышедшим из-за стола. Его ошарашенные глаза перемещаются в мою сторону, быстро отворачиваюсь от него, потому что не хочу, чтобы страх Гарета передался мне. Я и так на пределе, и непонятно: то ли на пределе истерики, то ли на пределе от неудержимой злости. И, дабы чаша перевесила в злость, я перевожу свой взгляд на Малфоя, но и тут я просчитываюсь: сталкиваюсь с непробиваемой стеной, что тот возвёл, смотря на Тома. Мою прядь отпускают, и серые волосы падают мне на плечи, исчезает давящее чувство, что я не замечала до сих пор. В лёгкие будто поступает больше воздуха, и я судорожно вдыхаю, все смотрят на меня, кроме одного человека. Том посмеивается и удаляется из гостиной, за ним следуют парни с Гаретом. Что ж, это было предупреждение, но не мне. Я невольно смотрю на Люциуса, и пазл складывается. Так вот почему ты, старый хрыч, был добр со мной. Ты знал, что Драко будет на собрании, знал, что он будет принимать участие в делах пожирателей! Видя мой взгляд, он понимает, что я догадалась о его намерениях, и довольная улыбка озаряет его лицо. Чтоб тебе пусто было, Люциус! Все начинают расходиться, и с противоположной комнаты слышатся хлопки камина. В какой именно комнате остались парни и Том, я не знаю и как-то не хочу узнавать. Мне это так надоело! Всё, что касается Драко, летит в полную задницу! Может, оставить его Грейнджер? Пусть разбирается сама, говорит с ним и убеждает, а я спокойно покиваю головой в подтверждение её слов.***
В моей новой комнате теперь больше чёрного цвета: хотелось подчеркнуть свой внутренний мир. Получилось даже как-то жизнерадостно, ведь единорогов из особняка родителей я всё же забрала. И теперь эти разноцветные морды сидят на чёрном шёлковом постельном белье. Икви, которую принёс Луис, сидит в клетке и ухает. Я отрываюсь от складывания вещей в свой чемодан и подхожу к ней. Её недовольство очень даже понятно: всё время она проводила на воле, в клетку так надолго её не запирали, и теперь два дня ей придётся сидеть взаперти, а ещё учебный год. Я чешу недовольную сипуху, и та прекращает свой протест. — Ну что ты? Мы вдвоём, и мы справимся, — наставляю её я. За моей спиной раздаётся шорох, и я слышу слова прежде, чем обернуться. — Теоретически, вы не одни, у тебя ещё есть Луис, а если ты про школу, то есть твоя подружка с Гриффиндора и этот ваш прихвостень, также сестра… — я начинаю оборачиваться, и, видя моё лицо, Малфой замолкает, но потом всё же добавляет: — И я. У тебя есть я. — Да ты всё ещё жив, я смотрю! — игнорирую его слова и начинаю наступать. Поделом ему! Он вывел меня из себя. Явился ко мне в комнату и ещё болтает тут о всякой хрени. Я преодолеваю расстояние между нами и смотрю в его глаза, это забавит Драко, и он складывает руки перед собой. Не хватит всего мата мира, чтобы описать моё состояние, а он стоит и лыбится в придачу. Вздыхая, отступаю. Вариант с Грейнджер мне нравится всё больше. Он же не теряет времени и садится на кровать, беря в руки самого маленького из единорогов. Он розовый и на нём самое большое количество блёсток, так что теперь не отмоешься, Малфой, думаю я. Он следит за моей реакцией и, будто сдавшись, начинает первый. — Представь моё удивление, когда я услышал от отца одну занимательную историю… — он кладёт единорога на место, а на его руках не осталось ни одной блёстки, и это раздражает ещё больше, а Драко, довольный собой, продолжает: — Так вот, догадайся с одного раза, что это за история. — Понятия не имею, какие истории выдумывает Люциус. Я ёжусь и, отвернувшись, иду к Икви. Дойдя почти до стола, чувствую руку на запястье, происходит рывок, и вот я уже стою прижатая к стене, смотря в серые глаза. Что-то мне подсказывает: теперь он со мной нянчаться не будет. Его глаза отражают лунный свет и от этого становятся ещё светлее, даже приложи все усилия, я не смогла бы перестать смотреть в них. Пользуясь моим замешательством, он отдёргивает левый рукав платья, под которым красуется чёрная метка. Взгляд Драко перемещается к ней, и он не выглядит удивлённым, похоже, истории Люциуса были о моём дебюте. — Потрясающе, Астория! Лето. Всего лето, и ты уже пожиратель смерти! — А ты стащил дневник, и что-то мне подсказывает, что ты не на каникулах в школу заглядывал. Он отпускает меня и забирает всё тепло. Я так устала с ним ругаться! Почему мы не можем действовать заодно и не бежать по разным дорогам наперегонки? Он опять возвращается к кровати и теперь рассматривает мой чемодан. Мне осталось положить только книги, и я буду готова к новому учебному году. Но стоит поговорить до того, как мы разрушим всё, что осталось между нами. Видимо, он считает так же, так как, уже пристально смотря на меня, продолжает: — Я предупреждал тебя, Асти, и вот она, последняя капля. Совершенно не понимаю, о чём он. Собирается разорвать со мной все связи? — Придурок! — вырывается у меня, и он округляет глаза в неверии. Я всплескиваю руками и продолжаю: — Плевать! Что, решил, что такой балласт лишний? Ну и поделом тебе! Иди шушукайся со своей кудрявой, удачи вам в вашей большой любви! — последние слова я сопровождаю искривлённым лицом, будто съела лимон. Он вывел меня из себя и, если решил так просто свалить, пусть выслушает всё. — Ты тоже не подарок, Драко Люциус Малфой! И если из-за этой чёртовой метки ты перестанешь со мной общаться, то наша дружба и яйца выделанного не стоила! Я немного успокоилась, и последняя фраза получилась как у взрослого уравновешенного человека. После всех речей я смотрю на него и вижу его поднятые брови. А затем его губы, что растягиваются в улыбку, но смех, что я слышу, исходит не от Драко. Быстро повернув голову, я вижу Забини, что стоит в дверях. Чёртовы бесшумные двери! Он облокотился плечом о дверь и, прекратив смеяться, пытается выдавить слова. Но я уже иду на него, готовя заклинание временной слепоты. Поэтому из-за спины Драко кричит Забини бежать, и тот, видя меня, уже срывается с места, но не на выход, а в сторону Малфоя. Он встаёт за него и уже из-за спины говорит: — Прости, змейка, я не над тобой, честно! — вопит он. — Да? В этой комнате есть ещё кто-то, кто истерил минуту назад? Выглянув из-за Драко, Блейз смотрит сначала на меня, потом на друга. Тот, в свою очередь, не сводит глаз с меня. Его руки подняты, будто он готов защищаться. Конечно, пусть бояться, идиоты они оба, думаю я. За сегодня я уже раз двести их обозвала, а легче почему-то не стало. И что забавного в этой ситуации увидел Блейз? Глубоко вздохнув, я отстраняюсь от них, пусть живут, им ещё сотрудничество с Томом пережить надо. Мерлин, теперь ещё их оправдывать перед всем волшебным миром придётся. — Он совсем не это имел в виду, змейка, — начинает Забини и пихает друга в бок. — Расскажи ей уже, Драко! — Не сейчас, — отстраняется тот, и Забини теряет опору. Драко направляется на выход и, посмотрев в мою сторону, добавляет: — Я не собирался переставать с тобой общаться. Он уходит, оставляя за собой море недосказанности. Но Забини замешкался, и я ловлю его за кофту и тяну назад. — Стоять! Ты-то мне всё расскажешь! Но я недооценила мужскую солидарность, а вернее их дружбу. И в придачу силу Забини. Он вырывается и на выходе, уже обернувшись, складывает руки перед собой в жесте «молю о прощении», и опускает голову. Спустя секунду и его уже нет в моём поле зрения. И что это, Мерлин раздери меня, было? Бросив в чемодан последние книги, я со злостью его закрываю. Сипуха начинает ухать, поддерживая моё недовольство. И я обещаю ей, что когда приедем в Хогвартс, обязательно отпущу её полетать. И пусть хоть одна из нас почувствует себя свободной. Застыв на месте, я вдруг прихожу к одной интересной мысли. А почему, собственно, я не могу быть свободной? Это последний год, в который, по сути, не произойдёт ничего, стоящего моего внимания. Так почему бы не оторваться и не отпустить себя? И моё настроение улучшается. Да, буду обсуждать парней с Джинни, выбирать наряды на закрытые тусовки в подземелье и напиваться там же. Буду чистокровной и богатой сучкой, что не заботится о своём будущем, ведь папа всё решит. И, воодушевившись, я отправляюсь спать.***
Холодный ветер хлещет мне прямо в лицо, я пытаюсь плотнее закутаться в шарф, но ничего не выходит. Снег, что несётся с ветром, попадает мне за шиворот и тает. Неприятное чувство, кажется, я не рассчитала, когда одевалась перед выходом. Моё пальто серого цвета настолько тонкое, что я ощущаю каждый порыв зимнего ветра. Оно рассчитано на осень, но никак не на зиму. Идя по заснеженному Хогсмиду, осматриваю улочки. Они безлюдны, будто все испугались такого холода и попрятались по домам. Мне приходит идеальная идея согреться в «Трёх метлах», и я направляюсь туда. Когда берусь за ручку двери, уже не чувствую кончиков пальцев. Пройдя по такому же, как и улочки, безлюдному пабу, сажусь рядом с камином, что так и пышет теплом. Я снимаю промокший шарф, и мне на глаза попадается большая кружка сливочного пива, нетронутая и будто ждущая меня. Посмотрев по сторонам, я осторожно беру этот чудо-напиток и осушаю кружку. Затем достаю из кошелька пару монет и кладу их на стол. Противная голова, что висит на двери, начинает оповещать о посетителе, и как я не заметила её раньше? В паб заходит Драко, он целенаправленно идёт ко мне и, остановившись, осматривает меня с ног до головы. Почему мне кажется, что я его совершенно не знаю, будто он чужой для меня человек? Это чувство настораживает. Лицо Малфоя тем временем искривляется в отвращении, он садится и достаёт пару чаш, я совершенно не понимаю, что он хочет. — Малфой? В пабе много свободных мест, зачем садиться ко мне? — мои слова произносятся будто где-то далеко и совсем не мной. — Помолчи! — с отвращением бросает Драко. От такой реакции я ёжусь, и всё внутри начинает трястись. Я сжимаю кисти в кулакм, дабы он не увидел, насколько я его боюсь. Хочу убежать от него: страшно, невыносимо находиться рядом с ним. Монстр проскальзывает у меня в голове. Парень достаёт из сумки кинжал и делает надрез на подушечке пальца. Его алая кровь падает в одну из чаш, и после он смотрит на меня. Уже поняв, чего он хочет, я содрогаюсь и хочу бежать, но замечаю Забини, что стоит у дверей и не впускает никого, и он уж точно не выпустит меня. Мою руку подносят к чаше. Я не могу сопротивляться. Видя мои трясущиеся руки, Малфоя передёргивает, он ещё больше злится. Кинжалом он пронзает палец. Резкая боль, и кровь падает во вторую чашу. Тяжело дышу, будто скована страхом по рукам и ногам, и послушно выполняю всё, что он хочет. Беру в руки чашу с его кровью и выпиваю, смотря, как его губы окрашиваются в ярко-алый цвет. Небольшая боль в руке заставляет меня обратить внимание на проявляющиеся очертания двух чёрных браслетов, на каждом из них по звезде. Они пересекаются между собой. Я смотрю на парня напротив и вижу, что он рассматривает такие же у себя на руке. Убрав всё обратно в сумку, он опять осматривает меня, и его холодный, безразличный взгляд ударяет меня больнее отвращённого. — Вроде внешность одна, но смотрю на тебя, и становится противно, — он встаёт, идёт спиной к двери и, всё ещё смотря на меня, бросает последнюю фразу: — Не попадайся мне на глаза, иначе — убью. После его ухода меня не перестаёт трясти, я хочу встать и уйти, но ноги не слушаются. И тут где-то на задворках сознания появляется понимание: это не я, я так себя не веду. И тут же проваливаюсь во тьму. Я опять оказываюсь на улочке Хогсмида и вижу Драко, что стоит на противоположной улице. Осматриваю его, и мне приходит мысль: «когда он настолько повзрослел? Высокий, статный, его волосы отрасли или мне кажется? Они непослушно торчат в разные стороны, и некоторые пряди падают ему на глаза. Серые, невероятные глаза. И когда я так помешалась на нём? Почему он стоит и не говорит ни слова? Хочу, чтобы он разомкнул свои губы, такие манящие, идеальные губы…» Мерлин меня раздери, прекрати, одёргиваю себя. А он будто читает мои мысли и ухмыляется. Но спустя секунду я понимаю, что улыбка предназначалась не мне. Ему навстречу бежит девушка, её серые волосы, завязанные в два хвоста, развиваются на ветру, они такие длинные, проскальзывает у меня в голове, хочу такие же. На ней серое пальто, но под ним чёрные штаны. Как не похоже на первую Асторию, думаю я. Девушка тем временем подбежала к парню, и он обнимает её так нежно и заботливо. Мир вращается, не могу понять, что всё это значит. Это всё бред и просто мой сон? Да, это же просто сон. Но девушка слегка оборачивается, и я вижу её очертания, это Астория Гринграсс. Она лучезарно улыбается Драко, и мысли путаются. Я аккуратно подхожу ближе, как завороженная двигаюсь навстречу, и вижу её руку, браслеты такие же, со звёздами. Ещё мгновение, и Драко наклоняется к ней, он хочет её поцеловать. И когда моё сердце замирает, его глаза находят меня, смотрящую будто запретную для меня сцену. Я не знаю, что он увидел: призрака, Асторию или меня, — но он улыбается, будто говоря «а вот и ты». Девушка, которой, видимо, эта заминка не понравилась, запускает свои руки в его волосы и наклоняет голову для нежного поцелуя, чем вызывает у меня улыбку. Да, эта Астория более решительная, она мне нравится, думаю я. Парень тем временем нежно обнимает её за талию, притягивая ближе и, видимо, углубляя поцелуй, и это вызывает у меня мурашки. И почему, собственно, я смотрю на это? Я собираюсь уйти, когда раздаётся голос Драко, будто он говорит со мной: — Осторожно, Астория! — раздаётся нежный голос, — А то пар из ушей пойдёт. Его голос обволакивает меня, я хочу слушать его на протяжении всей своей жизни. Будто мир исчезнет, если я не услышу от него ни слова. А у девушки это вызывает смех, и, ехидничая, она ему что-то говорит, что я не слышу. А он улыбается в ответ. — Ты будешь со мной… — начинает он. — Навсегда, — перебивает она. И я проваливаюсь во тьму.***
Открыв глаза, я понимаю, что нахожусь в своей кровати. Ещё слишком поздно для пробуждения. Клетка Икви пуста, похоже, Луис, выпустил её на ночную охоту. Я начинаю осмысливать всё, что увидела. Мне не даёт покоя первая Астория, будто не я вовсе, будто чужой человек, первая часть такая неприятная, а вот вторая нежная. Может, это прошлое Астории? А вторая часть — будущее, или всё это — то, чего не произойдёт, так как случилось в прошлой жизни? Думая об этом, я прокручиваю этот сон всё снова и снова, когда вспоминаю чаши. Холодный озноб пробегает по спине, теперь я узнаю их. Сорвавшись с места, я вылетаю из комнаты. В замке всё ещё темно, но это не мешает мне использовать «Люмос» невербально, освещая лестницы и коридор. По пути я бужу все портреты, что мирно спали, они возмущенно восклицают, но видя меня, замолкают. Так же быстро я выбегаю на улицу, холодный ветер застигает меня врасплох, ночнушка никак не спасает. Но, несмотря на холод, босыми ногами я несусь по мокрой и холодной траве. И останавливаюсь у каменных дверей, с гулко колотящимся сердцем я открываю их и спускаюсь вниз. В голове просто пусто, нет никаких мыслей, предположений, я просто хочу узнать: будущее, прошлое или настоящее. Отодвинув большой стеллаж, я выпускаю сдавленный вздох. Чаши нет. Простояв около стеллажа ещё с полчаса, я всё же возвращаюсь в комнату. Не сразу, но у меня получается уснуть, думая о том, кто забрал чашу. На ум приходит только один человек, что не даёт мне покоя на протяжении всей жизни. Другие сны мучают меня всю оставшуюся ночь. Просыпаюсь я от очередных криков, издаваемых мной. Но уже быстро придя в себя, замечаю Луиса, он стоит посреди комнаты и держит вешалку с платьем и серым пальто, но я решаю, что мне хватит ходить в платьях. Луис поторапливает меня, говоря, что мы можем не успеть на Хогвартс-экспресс. Натянув серые джинсы, я хватаю свой чемодан и клетку с Икви. Да, этот год отличается ещё и тем, что провожает меня Луис. Конечно, я встречу родителей и Даф на платформе, но почему-то от этого становится не по себе. Будто они больше не часть моей жизни…
