Всё идёт не так
15 октября 2022 г., 12:00
Когда ты начинаешь осознавать, что всё пойдёт не так? Думаю, это случается в самый последний момент, когда остаётся либо плыть по течению, либо с невероятной силой пытаться всё изменить. Но, если так задуматься и отмотать время назад, вы понимаете, что сигналы были и вы их проигнорировали или просто не придали им значения. И вот вы стоите у бездны, и есть только два варианта: прыгнуть или так и продолжить стоять, смотря в непроглядную тьму, что так и норовит поглотить. Что ж, как бы прискорбно это ни звучало, но в этой войне нет победителей.
***
Я пробираюсь по коридорам, ощущая, как зима так и норовит вступить в свои права. Меня спасает джемпер, который я надела утром и который отнюдь не от школьной формы. Его благородный кофейный цвет никак не спутать с белым, и его пряжа такая крупная, что точно не даст мне замёрзнуть. Мантия идеально его подчёркивает, хоть и не скрывает от глаз учителей. Я давно схлопотала штрафные баллы от старост других факультетов и не только в этот раз. Но общий балл Слизерина остаётся неизменным. Кому нужно сказать «спасибо», я знаю наверняка, остаётся только радоваться, что у него есть на это время. Сворачивая в коридор, обрамлённый огромными колонами, я начинаю замедляться и осматриваться, это занятие в тайной комнате — последнее перед зимними каникулами. И я не намерена привести хвост. Но я слышу шаги, а затем из-за поворота выглядывает кудрявая шевелюра. Гермиона Грейнджер так же, как и я, осматривается, но замечает меня, улыбаясь, догоняет и, даже не поздоровавшись, что, я уже подозреваю, вошло в привычку, начинает тараторить: — Как идут дела с мымрой? Я была на уроке, думаю, она ещё не поймала никого, кто бы мог ей хоть что-то рассказать. Ну, мы-то постарались, — она ехидничает, ведь план по запечатыванию памяти о тайной комнате придумала она. — На каникулах нужно проработать план. Мы уже видим дверь в нужную нам комнату, когда я замедляюсь, и Грейнджер делает то же самое. Её вид так и кричит, что она своровала стиль у дементоров. Вся одежда в чёрных тонах, и только коричневые волосы выделяются идеальной укладкой, которая ей, несомненно, идёт. — Амбридж призналась, что это она натравила дементоров на Поттера. Этим я вызываю у неё недоумение, но потом, будто покопавшись в закромах своей памяти, она кивает, её волосы подпрыгивают в такт, и карие глаза уже пристально смотрят на меня. — Кому она это говорила? — Снейпу, — лишь отвечаю я. Когда мымра перейдёт на сторону Тёмного Лорда — вопрос времени. Но в этот раз она не потащит за собой школу. Как бы ещё повлиять на министерство магии? Было бы замечательно иметь там своего человека… И тут я вспоминаю Бруствера и то, как Малфой пытается с ним сблизиться, я думаю, это может сработать. — Как ты за ней подслушиваешь? — возобновляя свой ход, задаёт вопрос Грейнджер. — Василиск. — не задумываясь, отвечаю я. Она резко тормозит, и мне ничего не остаётся, как влететь в неё и уткнуться носом в приятно пахнущие волосы. Я бы не советовала ей наносить столько лака, это же плохо скажется на структуре волос. Отстранившись, я смотрю на её ботинки, которые, похоже, тоже пострадали. Но будто ничего не замечая, она поворачивается в мою сторону, и я впервые вижу её ошарашенные глаза. Это неожиданно приятное зрелище поднимает мне настроение. Что? Не одна ты тут имеешь секреты. — Гарри не убил Василиска? — только и может вымолвить она. Да ну, я ей разжёвывать ничего не собираюсь, поэтому, проходя мимо, пожимаю плечами и, наконец, открываю дверь, где уже творится безумие. В последний день, похоже, все решили научиться всему, что нужно знать мародеру. Я прохожу мимо близнецов Уизли, решающих, какую пакость на этот раз устроить Филчу. Замечаю Забини, который, видимо, собирается веселиться вместе с парнями. Я преодолеваю расстояние до дивана, на котором устроился Драко. Его, как и всегда, не заботит происходящее вокруг. Джинни и Колин, стоящие в противоположной стороне комнаты, заметив меня, интенсивно машут руками. Я отвечаю тем же, и они возвращаются к отработке заклинаний. Без понятия, к чему эти двое пришли, но пока они хорошо ладят, я довольна и лезть не собираюсь. Рядом с ними Невилл нещадно мучает манекен. Он уже порядком устал, кажется, пришёл раньше всех. Положив сумку между собой и Драко, я решаю, что это занятие тоже проведу на диване. Осматривая всех занимающихся, я натыкаюсь на Гарри Поттера, он стоит ко мне спиной и разговаривает, мать вашу, с Пэнси Паркинсон. Её идеально прямые волосы обрамляют лицо, делая его вытянутым, и, о Мерлин, она накрасилась, я бы сказала, идеально для привлечения внимания парня. Я вижу, как она смущается и отводит глаза, это точно Паркинсон? Я бы так и пялилась ошарашено на эту парочку, если бы мимо меня не прошмыгнул Тео. Он плавно передвигается, уклоняясь от заклинаний, и, похоже, это начинает ему нравиться. Я уже хочу найти сестру, когда слышу голос около себя: — Что, сегодня решила не участвовать в этом дурдоме? — недовольно мычит Драко, не поднимая с книги глаз. — Оно говорит! — прикрывая рот рукой, лепечу я. Наконец оторвав взгляд от книги, он смотрит на меня, и его лицо искривляется. Конечно, я ещё не поняла, что этот идиот натворил с нашими душами. Или не он. Но пусть пока побудет идиотом на всякий случай. Спрашивать его напрямую смысла нет никакого. Проще бездомную собаку разговорить, чем заставить Драко что-либо объяснить. Но я непременно докопаюсь до истины, пусть только подождёт. Я думаю, что он вернётся к своему занятию, но он склоняет голову и говорит: — Ты не ответила на вопрос. Я закатываю глаза. Ну, конечно! Что ещё я от него ожидала? Отвернувшись, принимаю удобное положение, сегодня, похоже, занятие затянется надолго, все только вошли во вкус, и никто не хочет за целые зимние каникулы всё забыть. Обдумывая его вопрос, я вдруг натыкаюсь на Грейнджер, что лавирует между студентами и помогает каждому, кто в этом нуждается. — Как думаешь, кто сильнее: я или Грейнджер? За этим следует молчание, я разворачиваюсь и вижу, что он действительно задумался над этим вопросом. Это невероятно меня раздражает: он ещё и думает? Огромная лавина ярости поднимается во мне, и я ничего не могу с этим поделать. Будто жар, неожиданно пришедший, заполняет мебя полностью. Драко тем временем осматривает Грейнджер, она помогает Колину победить Джинни, на что рыжая ворчит что есть мочи. В другой ситуации я бы посмеялась над этим, но только не сейчас. — Думаю, всё зависит от обстоятельств, — наконец заключает Драко. — Хорошо. В данную минуту кто сильнее? — не унимаюсь я, уже поворачиваясь к нему и закидывая ногу рядом с сумкой. — Грейнджер, — не раздумывая, отвечает он. Что вы знаете о ярости, бесконтрольной и неумолимой? Думаю, если дорогой вам человек говорил о том, что вы беспомощны, вы меня понимаете. Он даже не смотрит в мою сторону, продолжая наблюдать за кудрявой. Он не видит всю ярость на моём лице, а я знаю, что не могу её скрыть. Пусть это будет ярость, а не обида, которая так и стремится прорваться сквозь толстую стену. Я знаю, что под воздействием всех этих эмоций мне точно не выиграть. Если бы он посмотрел на меня, я бы смогла взять себя в руки, но он будто нарочно позволяет мне захлебнуться в своих чувствах. Поэтому всё, что я делаю дальше, — это очень глупые поступки. — Грейнджер! — мой голос раздаётся огромной волной, будто рассекая весь зал, стремясь попасть к нужному человеку. — Время дуэлей. Её невозмутимый вид слегка теряется, но через секунду она вновь собрана и готова вести за собой народ. Я опять смотрю на Драко, что всё ещё не смотрит в мою сторону. Плевать. Встав с дивана, иду уверенно, думаю, я давно научилась отделять тело от мозга — какая бы срань ни творилась в голове, тело будет уверенно идти вперёд, а голос не дрогнет. Все студенты оборачиваются, чтобы убедиться, что это действительно говорю я. И расступаются, давая мне пройти. — Не думаешь, что пора? — выходя на середину зала, говорю я. — Покажи пример, прими мой вызов. Видимо, моя улыбка, последовавшая после предложения о дуэли, не такая дружелюбная, как я надеялась. Потому что все студенты разбегаются по сторонам. Я краем глаза замечаю Забини, что всё ещё стоит с близнецами, и, Мерлин меня раздери, он уже принимает участие в ставках на победителя. Я хлопаю себя по лбу. Идиот! Если и он поставит на Грейнджер, раздеру обоих! Кудрявая тем временем становится напротив, безмолвно принимая мой вызов. И, похоже, тоже обдумывает, что за муха меня укусила. Я бы соврала, сказав, что не знаю, насколько сильна Грейнджер. За её плечами целая жизнь, полная практики и экстримальных ситуаций, в которых она выжила. И с перерождением слабее она не стала, мне кажется, ей ничего не стоило овладеть беспалочковой магией, но эта теория под вопросом. Ведь не всем дано расширить своё сознание настолько. Но с неё станется, вот и шанс всё проверить. Конечно, всё усложняет то, что я не могу попасться сама. Поэтому старые проверенные методы и заклинания. Ещё бы в пылу этой мешанины не забыть произносить их, не то точно оплошаю. А так как я настроена на победу, мне нужно избавиться от ненужных эмоций: лишь штиль в голове способен привести меня к нужному результату. Поэтому я закрываю глаза и вижу перед собой бескрайнее море. Волны, бушующие у берега, и заходящее солнце. Недалеко от берега, в воде, Колин учит Джини плавать, её слитный купальник так ей идет, думаю, именно поэтому парень не может оторвать от неё глаз и постоянно путается, за что получает от девушки хороших тумаков. А вот у волн сидит Забини, и его ноги утопают в песке, Тео, что примостился рядом, усердно его закапывает и ворчит, когда очередная волна уносит песок. Блейз же в очках, он подставляет своё смуглое лицо под заходящее солнце, наслаждаясь его теплотой. Оторвав взгляд от моря, я вижу шезлонги, на одном из которых устроился Малфой, он полностью под зонтом: не желает отдавать свою мраморную кожу солнцу. Он увлечен книгой и так же с очками. А за ним сестра с Паркинсон, которые совсем не прочь принять солнечные ванны, получая ровный и очаровательный загар. И я стою достаточно далеко, чтобы запечатлеть эту картину на фото. Вот что заставляет меня отрезветь, и, открыв глаза, я чётко осознаю все риски и множество исходов этого сражения. Я знаю, что дам ей первой произнести заклинание. Затем поклон, и да начнётся бой! Её палочка взлетает вверх, и отправляется первый «Экспеллиармус», заклинание будто проверочное: действительно ли я смогу противостоять ей или просто показушничаю. Но пусть не думает, что я избалованный ребёнок, который не в состоянии себя защитить. Моя рука не дрогнула, когда в ответ я послала «Импедимию», заклинание очень неоднозначное, оно обездвиживает, замедляет, но в моём случае очень хорошо подошло его свойство отбрасывания. И вот огромный шар направляется в сторону, сталкиваясь со стеной, от чего огромный ком из штукатурки и кирпича летит в толпу. Никто не пострадал: все вовремя отошли, но я слышу возмущения. Играя по правилам, я посылаю стандартный «Экспеллиармус», но на моё удивление Грейнджер не отбрасывает его. Она нейтрализует его так, что ударной волны нет. Это вызывает восхищение во мне, и уголки губ ползут вверх, делая моё лицо похожим на безумного учёного, добравшегося до удивительного образца. Что б мне на месте провалиться! Как она это сделала? Поэтому, не замечая ничего вокруг, я кидаю подряд «Остолбеней» и «Инканцеро», заворожено наблюдая за действиями гриффиндорки. Это не вызывает у той никаких проблем: она так же невозмутимо нейтрализует их, выпуская «Левикорпус», что должен подвесить меня вверх ногами. От того, что толпа расступилась, у нас большая площадь для манёвров, и я могу просто отойти от летящего луча. Но мне нужно понять, как она это делает. Поэтому отбросив его в стену, я даже не слышу новую волну возмущения. Лишь вижу цель перед собой. После того, как она отражает ещё пару заклинаний, до меня наконец начинает доходить, как она мастерски их поглощает. Будто палочка засасывает мощную энергию в себя. Но попробовать это — значит либо преуспеть, либо нахрен лишиться палочки. Потому что, если моя теория неверна, ударная волна разнесёт мою палочку в щепки. Поэтому, когда летит «Петрификус Тоталус», я ещё обдумываю пару секунд, а затем направляю палочку в сторону заклинания и бросаю все свои силы на нейтрализацию. В этой мешанине никто даже не замечает, но я не произношу ни слова. Заклинание, пусть и не так красиво, но втягивается в мою палочку и не оставляет после себя ничего. Грейнджер стоит с огромными глазами, она теряется, это её поразило. Но мне уже интересно, что будет с заклинаниями сложнее, она сможет их так же мастерски поглотить? Поэтому незамедлительно бросаю «Бомбардо». И вижу сразу две вещи. Первое: Драко Малфой, что стоит на стороне Грейнджер и не сводит с неё глаз, даже не замечает, как его толкают в плечо студенты. А с другой стороны: движение рыжей макушки. Это Рональд Уизли летит к подруге, чтобы… Я не знаю что. Защитить? Тотальный идиот. Мастерски перегруппировавшись, Грейнджер хватает правой рукой Рона, а в другую перебрасывает палочку, но на это уходит слишком много времени. Но хоть и поздно, она пытается отбросить заклинание. Что, несомненно, получилось бы, если бы не балласт в виде Рональда. Её палочка летит в другую сторону зала, и, когда она сталкивается со стеной, я слышу последний стук и понимаю, что это единственный звук в тайной комнате. Подлетев к Грейнджер, осевшей на пол, я вижу руку, что она подняла окровавленными пальцами вверх. «Бомбардо» нейтрализовано, но не до конца, и эта частичка расщепила ей пальцы. Ярко-алая кровь стекает дальше по ладони, направляясь за манжеты. Я хватаю её руку и подношу ближе, рассматривая масштаб поражения. А Гермиона даже не пискнула. — Ты ебаный идиот! — во всё горло ору я на Уизли. — Героя из себя строишь, посмотри, что ты наделал! Его лицо кривится, и он рассыпается в извинениях перед Грейнджер, но та слушает его вполуха. Рональд ещё пытается объяснить, почему так поступил, когда ладонь ложится на моё плечо, а затем я вижу перед собой баночку с мазью. — Ты выиграла, — шепчет Грейнджер и пытается улыбнуться. Я беру из рук Драко мазь и открываю коробочку. Внутри белый крем, в котором я аккуратно вымазываю палец и наношу на повреждённую область. Нашептываю чары, по кругу проводя палочкой, и ткань пальцев затягивается. По воле случая, я точно знаю, что она чувствует боль, но приятную, щекочущую. Всё благодаря Забини, что раз двести рассказал историю заживления его руки после битвы с лже-Грюмом. Если я услышу эту историю ещё раз, вздёрнусь. — Не нужна мне такая победа, — я обращаю яростный взгляд на Рона, и тот ёжится. — Если бы не твой дружок, мы бы продолжали. Грейнджер разминает руку и ободряюще улыбается. Поправив волосы, она с помощью друга поднимается. Осматривает зал, будто завладевая всем вниманием в нём. А затем говорит довольно громко, чтобы каждый мог услышать: — Победила Астория. На войне нет понятия «нам помешали», и там нет никаких «если бы». Победа есть победа, я мертва, а ты жива, — она смотрит мне в глаза, и я вижу все её прожитые годы, что ей приходилось сражаться. — Запомните это, — обращается она уже ко всем. Зал приходит в движение, когда Гарри назначает следующих дуэлянтов. Двое занимают позиции, и все наблюдают за ними. Ход сражения я не замечаю. Мне хватило впечатлений на сегодня. Продвигаясь к дивану, на котором лежит моя сумка, я слышу идущего позади Драко. — Я же сказал, что всё зависит от обстоятельств. Я останавливаюсь, не доходя к месту назначения, вокруг нас нет студентов, все кучей собрались у центра зала. Медленно обернувшись, понимаю, что я идиотка. Он мной манипулировал. Дал мне, мать вашу, мотивацию на победу. Сталкиваясь с его серыми глазами, я уже и не знаю, как хочу ему врезать. Он специально пялился на Грейнджер и этим выводил меня. И тогда у меня всплывает ещё один момент… Когда во время дуэли он не отводил взгляда от неё… Мерлин, он ждал удобного момента, чтобы забраться в её голову! Я прикрываю рот руками, ошарашено уставившись на него. Заметив мой взгляд, Драко ёжится и сгребает меня в охапку, по пути хватая наши сумки. Мы пробираемся сквозь толпу студентов, когда Забини присоединяется к нам, пересчитывая деньги. Всё же поставил на меня, засранец, думаю я и улыбаюсь ему. — Ты выиграл за мой счёт, с тебя самый огромный леденец, — говорю я, пока Драко тащит меня к выходу. Блейз ёрничает, что, дескать, у меня и так полно денег, ещё и у бедных отбираю. Мы проходим коридоры, убедившись, что никто не стережёт выход, направляемся в подземелье. То, что Драко свинтил, не удивительно. Боится, что буду строить свои безумные теории у всех на глазах, а он точно понял, что я догадалась. Ну и хитрец! А если бы Рона не перемкнуло и он бы не выскочил, удачного момента бы не было. И когда эти мысли закруживаются у меня в голове, я запинаюсь, но мы уже пришли в гостиную. Как я раньше об этом не подумала! — Ты залез в голову к Грейнджер. — констатирую я. — И использовал в этом меня. В гостиной темно, и лишь свет от камина даёт хоть малость понять очертания предметов. Забини вешает свою мантию на чёрный диван и складывает руки перед собой. Он приготовился анализировать, что же случилось, ведь в этом весь Драко: думайте сами, решайте сами. Я принимаю такое же положение, что и Блейз. А Драко молчит, его взгляд устремлён к потолку, а сам он давно развалился на диване. Глубоко вздохнув, я принимаюсь раскладывать всё по полочкам. — Ты замотивировал меня на дуэль с Грейнджер, увидел в этом удачную возможность пробраться к ней в голову, так как её защита не хуже нашей и любое настойчивое вмешательство было бы раскрыто, но если она будет достаточно отвлечена, шанс есть, притом очень большой. Поэтому, когда дуэль не возымела должного эффекта, — я останавливаюсь, делая глубокий вздох, но всё ещё не вижу никакой реакции от Драко и продолжаю: — ты настроил Рона на такой идиотский поступок. Парни никак не отвечают, и я усаживаюсь на диван напротив. Если так подумать, то я сама не прочь побывать в голове Грейнджер, ведь неизвестно, какие ещё трюки с магией она знает. И что успела натворить в этой жизни. Наверняка уже разработала основной план, к которому ещё кучу запасных. Забини, уже разместившейся рядом с Драко, разворачивает конфету, шурша фантиком на всю гостиную. Пара слизеринцев, сидящая за письменными столами, недовольно на него поглядывают. Видимо, не закончили с домашкой. — Драко говорил, что она странная, поэтому не шипи на него, змейка. Он воспользовался возможностью, — он пережевывает конфету и добавляет: — Что, кстати, сделал бы каждый из нас. И ведь не поспоришь с ним. Но что значит «странная»? Я смотрю на Драко, который, видимо, пребывает в раздумьях. Что же он всё-таки увидел? И тут меня осеняет. Грейнджер переродилась. И теперь он думает, что я такая же. Если Малфой увидел это, нам конец. То есть, конечно, мне конец. Поэтому выпрямив спину, я сажусь почти на край дивана и спрашиваю Забини: — Что значит «странная»? Тот пожимает плечами, переводя взгляд на друга. Он не хочет говорить без его позволения что ли? Меня это невероятно раздражает, и я уже хочу накричать на них. Когда Драко поднимается с дивана, он не смотрит ни на кого вокруг — просто направляется в своё крыло, бросая «спокойной ночи». И это сбивает меня с толку окончательно. Что, если он действительно увидел? Но Грейнджер же не дура: такие воспоминания нужно прятать за тройными стенами, чтобы никто и под «Круцио» не смог увидеть. Забини, пожав плечами ещё раз, это действие начинает меня бесить, направляется за другом. И так два олуха оставили меня ни с чем. Что в таких ситуациях делаю я? Правильно! Забиваю на это дело и всё узнаю сама, без их сопливых подачек. Посидев ещё пару минут в гостиной и понаблюдав за представителями чистой крови, я убеждаюсь, что жизнь — несправедливая штука. Кто-то рождается и имеет всё, а кто-то пашет, чтобы хоть на йоту приблизиться к ним. Ведь послушав их, я убеждаюсь, что им ни черта не нужно, они хотят просто разгульной жизни и сбежать подальше от родителей. А где-то есть магл, старающийся изменить свою жизнь, хоть и всё на этом свете против него. Думаю, с ролью мага он бы справился лучше, ему ведь только и нужно, что дать шанс выбраться из пучины ада. Я заползаю к себе в комнату, направляясь к кровати. Девочек ещё нет, и от этого становится тоскливо. Сняв всю одежду и переместившись на кровать, я ощущаю всю её мягкость и таю в этом блаженстве. Подобрав книгу, спрятанную под подушкой, я устраиваюсь поудобнее и продолжаю читать «Пособие по Тёмной магии». Знаю, звучит смешно, но это единственная книга, сосредоточенная на изучении души и разума. Я проштудировала уже достаточно, чтобы отмести много теорий, но пока нет никаких результатов. А эта книга из запретной секции даёт мне надежду на новые знания. Я взяла её без разрешения, но кому до этого есть дело? Тем более что благодаря трансфигурации я положила на полку точно такую же, с одной лишь оплошностью: она пустая внутри. Теперь метод с философским камнем я использую часто: зачем красть, когда можно подменить? Идеально же! Я переворачиваю очередную страницу, когда слышу, как заходят девочки. Несмотря на них, могу сказать, что настроение у них прекрасное, потому что обе смеются. Отложив книгу, я смотрю на эту картину. Паркинсон ерошит себе волосы и, танцующи, идёт к тумбочке. У неё широкая улыбка на лице, что трогает даже глаза, а когда девушка, наконец, замечает меня, она не меркнет, что, несомненно, странно. Даф приземляется на свою кровать и снимает ботинки, что с грохотом падают рядом. А Паркинсон теперь идёт в мою сторону и садится у меня в ногах. — Ты выиграла дуэль? — говорю то, что перовое пришло в голову. — Да! — кричит Паркинсон, чем пугает Даф, но та быстро ловит весёлый настрой подруги и начинает хохотать. — Любовную дуэль! Я морщу лоб, не то чтобы мы настолько близки для таких разговоров. Но видимо, Паркинсон решила по-другому, потому что принимает удобное положение, облокотившись спиной о кровать, и, похоже, хочет рассказать всё в подробностях. Даф тоже приготовилась слушать увлекательную историю. — Мы поцеловались с Поттером… — начинает Панси. — И над ними расцвела омела! — подхватывает Даф, хлопая в ладоши. Простите, что? Поттер поцеловал Паркинсон? Это вызывает во мне бурю смешанных чувств. Поэтому я подскакиваю и, уже стоя ногами на кровати, ошарашено смотрю на Панси. Та поднимается и начинает кружить по комнате, скидывая мантию на ходу, а затем и галстук с рубашкой. — Ты и Поттер?! — чуть ли не визжу я. — Да брось, они отличная пара, — говорит Даф. Я смотрю на Даф, потом опять на Панси. Это прикол такой? Приняв решение, что участвовать в этом я не хочу, ложусь обратно. Лучше я не буду знать и смогу смотреть в глаза Джинни без угрызений совести. — Ты и Поттер… — снова повторяю я. — Я думала, тебе не нравятся такие парни, как он. Паркинсон пожимает плечами и палочкой убирает макияж. Она выбирает ночнушку и, переодеваясь, снова начинает говорить: — Он идеальный, Асти, — говорит она, и мы обе ёжимся: первый раз я слышу такое обращение к себе от неё. — И я не та, что будет сидеть и смотреть, я буду действовать. Её многозначительный взгляд, перебегает с меня на Даф и обратно. И, похоже, выбрав жертву, Панси начинает атаку. Бедная Даф морщится, но, видимо, ничего не имеет против этого, так как молча наблюдает за тирадой подруги. — Теперь у всех в этой комнате есть парни! Конечно, Даф не повезло: Крам далековато от неё… Я, опять вскакивая, заставляю её замолчать. — Даф и Крам? — уточняю я. — О да! Они встречаются с бала и ведут переписку, — Дафна немного краснеет, но счастливо улыбается, ничего себе. — А переписка-то вся интимного характера… — уже верещит Панси. Даф подскакивает и идёт на таран с подушкой, но Паркинсон легко уворачивается и строит баррикаду на своей кровати. Наблюдая за ними, мне становиться смешно, вот дети. Даф покраснела, как помидор, и начинает обвинять Панси во всём на свете. А я решаю уточнить: — И как вы занимаетесь этим в письмах? Вдруг кто-то перехватит сову? Сестра пуще прежнего начинает колотить Панси, а та — захлёбываться смехом, будто он уже приносит ей боль, но остановится не может. — Ох, ещё Крам приходит к ней через камин! — выкрикивает Панси, чем заслуживает оплеуху. — Заткнитесь обе! — кричит Даф. Но я всё же решаю уточнить и аккуратно подхожу к месту сражения, отмахиваясь от перьев, что кружат по всей комнате. — То есть он появляется головой в камине и наблюдает, как ты получаешь… — я запинаюсь, придумывая слово, чтобы совсем уж не засмущать сестру. — Удовольствие? — Ага! — кричит Панси из-за подушек. — А сам дрочит… Но договорить ей не удаётся: с визгами и воплями Даф летит на неё и прижимает подушкой к кровати, колошматя по ней. Думаю, мы достаточно её подразнили. Теперь извиняться будем весь оставшийся год. Даф в пылу боя так орёт на всю комнату, что вероятно слышно и в коридоре. Но к нам никто не придёт, так как староста сейчас сама находится в пылу сражения. Девочкам, недовольным нашим поведением, придётся идти к Малфою за помощью. Кто со мной поставит на то, что тот, услышав номер комнаты, проигнорирует просьбу и со спокойной душой уйдёт спать? — Когда вы со своими парнями перейдёте на этот уровень, я буду смеяться над вами! — орёт Даф. — Но мы же не смеёмся! — возмущается Панси. — Тебе придётся долго ждать: у меня нет парня, — вставляю я. Девочки перестают драться и смотрят на меня. Паркинсон, убрав очередное перо с лица, поднимается и заставляет Даф собрать магией весь беспорядок. Я уже ложусь обратно, когда слышу лилейный голос Панси: — Конечно, он у тебя есть, ходит рядом, — всё убрав, она забирается в кровать, как и Даф, что всё ещё пышет яростью, — просто тебе нужно взять его за яйца. Запрокинув голову, я недовольно мычу, когда она прекратит это недоразумение. Даф что-то мямлит в согласие с Панси, но я игнорирую это. Натянув одеяло на себя, я задумываюсь. А что, если я прямо подойду и всё скажу Драко? Какое у него будет лицо? Наверное, увижу ошарашенные глаза и рот, что открывается и закрывается, как у рыбки. Я невольно улыбаюсь, но тут же прихожу в себя. Конечно, я обязательно проверю, какое будет у него лицо, но не сейчас, а когда буду уверена, что опасности нет. И даже если будет поздно для нас двоих, я скажу, чтобы отпустить себя и чувства к нему. С этими мыслями проваливаюсь в сон.***
Проснувшись от очередного кошмара, которые стали неотъемлемой частью моей жизни, я направляюсь готовиться к этому дню. Сегодня не будет занятий, лишь обед и после отправление на рождественские каникулы. Школу уже украсили, и посреди зала красуется огромная ёлка. Честь наряжать её досталась лишь старостам и нескольким преподавателям. Панси постаралась над стилем и отобрала игрушки сама, чем вызвала недовольство гриффиндорцев. И в связи с этим конфликтом мы имеем ёлку, наряженную в четыре зоны: каждая для одного факультета. Занимая место рядом с Тео, я принимаюсь за завтрак и наслаждаюсь атмосферой зимы и рождества. Тео разговаривает с Блейзом о том, как пройдет бал, в этом году его устраивают в Малфой-Меноре. И дай Мерлин, туда не явятся пожиратели. Закончив с отменной запеканкой, я тянусь к ещё дымящемуся чаю, но замираю на полпути, не глотнув его. Вскидываю голову и нахожу глазами Драко. Он увлечён беседой, но быстро чувствует взгляд и обращает на меня внимание. Я шевелю одними губами, не произнося ни звука: «ложечница», на что он кивает. Отставив стакан подальше, я начинаю обдумывать. Чтобы подать еду на стол, эльфы готовят всё и сразу. Но не думаю, что чай заварен для всех, иначе половина школы мучилась бы так же, как и я. Поэтому делаем вывод: кто-то специально мешает мой чай. И теперь вопрос: как он знает, что я сяду именно тут и выпью его? Правильно, это может сделать только домовой эльф, ведь они незаметны, обладают невербальной магией, и они же сервируют стол до и во время трапезы. Мне нужно попасть в столовую школы. Выхожу из-за стола и направляюсь к Драко, передавая всё, что я думаю по этому поводу, он предлагает проследить, кто придёт за стаканом. Но это очень долго и неразумно: зачем приходить за стаканом, который могут убрать другие эльфы? Я много раз прокручивала у себя в голове все возможные варианты, и логично, что аристократ чистой крови будет использовать эльфа, ведь они верны семье и даже под угрозой смерти не предадут своего хозяина. И что мы имеем? Мой отравитель из чистокровной семьи, имеющей домовых эльфов. Столовая школы расположена достаточно далеко от основного зала и скрыта от посторонних глаз. Если какому-то ученику взбрендит ночью насладиться пончиками, его ждёт большое разочарование, ведь дверь в обитель поваров найти крайне сложно. Я совершенно не понимаю, как так получилось, что я оказалась в компании, состоящей из Паркинсон, Дафны, Блейза и, собственно, Драко. Вот как мы такой толпой проберёмся в столовую, кишащую эльфами, что незамедлительно поднимут тревогу? И мы непременно получим наказание, а сложнее всего будет нашим старостам, моя воля — я бы оставила их в зале за очередной кружечкой какао. Спускаясь по лестнице, мы встречаем преподавателей, которые желают нам хорошего рождества, на что получают наши улыбки и благодарности. Я иду наравне с Даф, все остальные кучкой плетутся позади, о чём-то споря, но достаточно тихо, чтобы портреты не смогли разобрать причину их разногласий. Мы сворачиваем в огромный холл и видим ведущие наверх лестницы, а по обе стороны от них лишь стены. Но по карте в этой стороне расположена столовая, а именно за этой лестницей. Осмотревшись, мы разделяемся на две кучки, девочкам — правая сторона, мальчикам — левая. — Мы могли бы просто взорвать эту чёртову стену! — стонет Панси. — Нас сразу поймают! — возмущается Даф. Ещё раз обойдя пространство, я понимаю, что это бесполезно. Взглянув через перила, я окликаю Блейза, который отрицательно машет головой. Это точно провал. Обдумывая заклинание, которое могло бы нас пропустить внутрь без лишнего шума, я слышу, как мальчики присоединяются к нам. — Ну что? Стоит попробовать пробраться, — вздыхает Блейз. — Панси, Драко, вы уходите. Старостам тут не место, — говорю я, смотря на стену. — Я согласна, — говорит Даф, на что Блейз кивает. Осмотрев всех ещё раз, я понимаю, что мои слова были проигнорированы и Панси, и Драко. Тот уже стоит у стены и достаёт палочку. Паркинсон же сложила руки перед собой и будто приготовилась сражаться с армией эльфов. Святой Мерлин, что они себе напридумывали? Что там сидит кучка эльфов, желающая мне смерти? Что они будут биться насмерть? Драко тем временем уже открыл дверь, стена с треском двигается в сторону, открывая маленький проход, но Блейз загораживает мне обзор, и я не вижу, что внутри. Парни заходят первыми, осматриваясь по сторонам, и дают отмашку, что можно заходить. Они что, в каком-то боевике снимаются? — Тут никого, — шепчет Даф. Мне предстаёт маленькая кладовая, в которой очень много полок, заставленных баночками с чем-то вкусным, запах стоит чего-то сладкого и пряного. Блейз вертит в руке банку с чем-то красным внутри, я думаю, это варенье. Драко тем временем уже нашёл дверь, ведущую внутрь, и тихо открывает её, убеждаясь, что на неё не наложено запирающее заклинание. Я оставляю Панси и Блейза спорить, что за джем они нашли, и вместе с Даф и Драко прохожу в саму столовую. Она представляет собой огромное помещение с кучей плит и полочек, на которых расположена разная утварь. И ни одного эльфа, будто все специально попрятались. Все разбредаются, чтобы осмотреть комнату. Найдя дверь в ещё какое-то помещение в дальней стороне столовой, я решаю проверить её. Осторожно открыв большую дубовую дверь, я сразу чувствую яркий запах трав, кажется, это кладовая для их сушки. И среди этого многообразия я замечаю маленький силуэт. — Простите… — начинаю я. — Мисс. — откликается Иззи, смотря на меня огромными глазами.
