Избавил меня от этого

       — Милая…ммммм…подожди…не так сильно… Его просьба, глухим стоном разнеслась по комнате эхом отражаясь от стен. Слегка сбавив усилия, ты оторвалась от него на мгновение, и огляделась. Номер, конечно, у вас был шикарный. Довольно просторный, чтобы вы могли чувствовать себя свободно, и «не тереться жопами» — не могла не подумать ты, когда только вошла. Большая двуспальная кровать способствовала, как комфортному сну, так и «пространственному маневрированию», что не могло не радовать. Утром, когда вы только приземлились, вас встретил старый друг Стефана, но ты была настолько сонной, что пробурчала слова приветствия на родном русском, и вскоре опять уснула на заднем сидении черного БМВ Тиля. На что он понимающе улыбнулся Стефану, и заверил, что познакомиться вы еще успеете. Но за весь день такой возможности не представилось, оба онколога были заняты организационными вопросами конференции до самого вечера. Не рискуя выходить в город без знания языка и без мужиков, прогулявшись недалеко от отеля, вернулась и как раз вовремя. Ринатович появился жутко уставший, и ты настойчиво потащила его в сторону кровати с целью, как следует расслабить, после горячего душа. После первого стона, ты обрадовалась, что он сейчас расслаблен и наконец получает удовольствие, отпустив из головы все лишние мысли. А еще приятно было наблюдать, как мелкая дрожь чувственной волной окатывает его тело. Мышцы постепенно расслабляются, теряя каменную твердость и скованность, а дыхание становится глубже и тяжелее, выпуская на волю новые хриплые и даже порыкивающие стоны. Он заводит голову назад, открывая выступающий кадык, и снова откидывается на подушку, прикрыв глаза. Перед этим будто специально, как настоящий падший ангел, смотрит на тебя обжигающе-довольным страстным взглядом, закусив губу. О да, так вы тоже любите баловать друг друга. «Вот же, Шайтан! Горячий!» Переведя дух от красоты картины и сглотнув скопившуюся слюну, продолжаешь еще более усердно. За что в награду получаешь еще более протяжный стон, бальзамом упавший на твои уши. Стефан не сдерживается и просит вновь: — Мммм…еще…сделай…так… еще раз… Ты послушно повторяешь последнее действие, про себя думая, что сейчас не выдержишь и опять ускоришься… А если он и дальше будет так восторженно стонать, то завтра на вас будут осуждающе смотреть соседи. Снова оторвавшись на секунду от его тела, подтягиваешься выше, оставляя дорожку влажных следов своих губ, задержавшись на адамовом яблоке, затем, глядя на его блаженствующее лицо, не выдерживаешь и целуешь приоткрытые полные губы, слегка прикусив. Дождавшись, когда мужчина откроет глаза и искрящимся от наслаждения взглядом, посмотрит на тебя, завлекающе шепчешь, огладив его скулу кончиком носа: — А если ты перевернешься на живот… Я сделаю тебе намного… Намного приятнее… «Аааааа. Зачем так смотришь, Ринатович!» Он удивленно смотрит на тебя, но потом, понимая, послушно переворачивается на живот. «А че так можно было? Ну все. Держись. Тоби пизда.» Твои пальцы опускаются на его талию, лаская крепкие мыщцы поясницы, и легкими, почти невесомыми касаниями, начинают гулять по светлой, вкусно пахнувшей, чистой коже. Когда он снова расслабляется и начинает что-то мурлыкать в подушку, ты усиливаешь нажим. Пальцы сильными уверенными движениями, вминаются в начинающую краснеть, разгоряченую кожу. Наклонившись, нависаешь над его спиной и проходишься губами по каждому выступающему позвонку, оставляя влажные поцелуи. Откинув со спины его красивые длинные, но так мешающие сейчас волосы, снова опускаешься вниз, прижимаясь грудью. Размышляя о том, как легко он сейчас может посчитать твой пульс — так сильно бьется возбужденное, от предстоящей пакости, сердце. Задерживаешь взгляд на пояснице, и слегка дуя на кожу, не без удовольствия замечаешь новую волну мурашек. Невыносимо хочется проверить и услышать, насколько громко он позволит себе стонать в номере с тонкими стенами, поэтому осторожно нажимаешь на одну из его эрогенных точек, заставляя выгнуться. Уверенно кладешь руки на упругие ягодицы, оглаживая их и сжимая ладонями. Стоны снова заполняют комнату, вызвав твою довольную улыбку. Начинаешь прощупывать каждый позвонок, постепенно разглаживая мышцы по линиям крепления, растирая и разогревая сильнее и сильнее. Его тело уже, как поддатливый пластилин. Хотя, ты бы сравнила его с самым дорогим итальянским мрамором, настолько ладно Стефан был сложен. С его натуры можно было картины писать и скульптуры лепить. А сила воли и некоторый педантизм, помогали это тело в таком виде поддерживать, пожалуй не один год. «Ага. И мне булки не давать жрать без меры. Хорош слюни пускать, тряпка! Помни о задуманном, уже усыпила бдительность, пора приступать!» И как только новый довольный, расслабленный стон пробивается сквозь подушку, резко запрыгиваешь на него, придавив своим весом. Берешь его ногу в надежный захват своей, и злорадно произносишь, склонившись к самому уху, пристегивая, заранее подготовленными и спрятанными под подушку наручниками руки, к изголовью кровати: — Приступим к настоящему массажу, Ринатович? Его тело мгновенно напрягается и повернув к тебе голову, Стефан изумленно смотрит на тебя своими ледышками, тихо произнеся: — Ты этого не сделаешь… Позволяешь уже себе, расслабиться и лечь на него накрыв своим телом, и кладешь голову рядом с его, убрая непослушную черную прядь с лица. Твои глаза загораются дьявольским огнем, и быстро целуя его в кончик носа поднимаешься и со смешком громко говоришь, шлепнув любимого по заднице: — О, еще как сделаю! Он вздрагивает и пытается увернуться, когда твои пальцы касаются его, пожалуй САМОГО чувствительного места, и сквозь стиснутые зубы, едва сдерживаясь от мата, выдает: — Ты понимаешь, что я с тобой за ЭТО сделаю? Мечтательно закатив глаза, уже готовая ко всему махнув рукой, соглашаешься: — Конечно понимаю, родной, за ЭТО я многое выдержу! Стефан обреченно падает головой в подушку и даже не стараясь расслабиться, рычит что-то непереводимым татарским матом, а ты набрав побольше воздуха в легкие, приступаешь…

***

— Дорогие мои дочки… Дзынь. Точки… Дзынь. Точки… — АХАХАХАХАХА! ПРЕКРАТИ, СЕЙЧАС ЖЕ! — Посылаю вам, чулочки… Дзынь. Точки… Дзынь. Точки… — Я ЖЕ ТЕБЯ ПРИДУШУ! КАК ТОЛЬКО ВЫБЕРУСЬ, ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИДУШУ! АХАХАХАХАХА! — Да-да, придушишь… А чулочки не простые… Дзынь. Точки… Дзы. ТЫ КАК, БЛЯТЬ, ПРУТ ВЫЛОМАЛ! СТЕФАН, НЕТ! АХАХАХАХАХА! ПУСТИ! — Ну уж нет. Теперь моя очередь…

***

Изрядно потрепав друг друга, вы нескоро успокоились. Лишь после того, как обеспокоенные соседи вызвали портье и тот, стесняясь постучал в ваш номер. Стефан оторвался от тебя и удовлетворительно кивнув на свою работу, пошел открывать, на ходу откидывая волосы за спину. Ты не поняла о чем говорили мужчины, но интуиция подсказывала, что портье пришел с просьбой вести себя потише. «Шайтан» ответил что-то, со смущенной улыбкой, как ты догадалась — извинился и пообещал придерживаться тишины, закрывая входную дверь. — Что ты ему сказал? — любопытство не оставляло тебя даже в таком незавидном, но не самом плохом положении. — Ты не об этом должна сейчас беспокоится. «А о чем? О своей жопе? Мне уже ничего не страшно, Ринатович!» Медленно, пожалуй с самым своим ебалыжным видом, он подошел к кровати, и проверив надежно ли связаны шелковым поясом халата твои руки, опустился рядом. С улыбкой наклонив голову в бок, коснулся рукой ворота, и любуясь, раскрыл гладкую ткань, обнажая подрагивающее от неизвестности и предвкушения тело. Склонился к тебе ниже, и проникновенно произнес: — А вот теперь повеселимся, любовь моя…

***

«Только не ролевуха с «Флюгеркехаймен», пожалуйста…» Ты протестующе замычала, когда мужчина поднялся и отошел от тебя к своему чемодану. Шарик кляпа, надежно глушил все издаваемые тобой, громкие звуки. Оказывается Ринатович тоже кое-что прятал под подушкой и быстро тебя заткнул, пока ты пыталась высвободиться из его крепких рук и пут, привязанная к кровати. Своим вздохом облегчения, вызвала у вернувшегося Стефана понимающую улыбку. В руках у него не было ничего внушительного, страшного и… «и хорошо!» лишь пара пузырьков из темного стекла. Довольный от того, как ты прищуриваешься пытаясь разглядеть, что там и начинаешь ужом ерзать от любопытства, он залезает к тебе и осторожно присаживается сверху, ограничивая твои движения, но придерживает вес, чтобы не раздавить. Судя по всему, ночь впереди будет весьма увлекательна, и ты в этом убеждаешься. Стефан тянется к тумбе, берет твою резинку для волос, и не разрывая зрительного контакта, начинает стягивать волосы в высокий небрежный хвост. «Бляяяяяяяяяя…» Закрываешь глаза, глухо произнеся сквозь кляп «пиздец», и резко распахиваешь от ощущения падающих на грудь, масляных душистых капель. Любопытно водишь носом слушая запах, и понимаешь, что это ароматическое массажное масло из вашего черного пакета. Медленно поднимаешь глаза пересекаясь со Стефаном взглядом, и понимаешь как разгораются в смущении твои щеки. Как в тот раз.

***

Вы использовали их однажды. Похожие масла. Тогда вы только начинали жить вместе, притираясь друг к другу. И изучая. Ты не смущалась его когда была пациентом, и даже когда приперлась в костюме эксбициониста, тоже не смущалась. А вот потом что-то пошло не так. Почти каждый день наблюдая перед собой такого красивого мужика, в голову стали закрадываться гложущие мысли. «А достаточно ли я хороша для него?» Это не отпускало тебя, все прочнее залезая в подкорку мозга. Пока в один из выходных дней, заметив, что ты сама не своя, Стефан долго пытался вызнать, что случилось? Не получив внятного ответа, уговорил на расслабляющий массаж, и не найдя аргументов отказать, ты начала раздеваться. Прикрывшись руками от смущения и краснея, когда он обернулся держа в руках флакон душистого масла, опустила голову с короткими волосами, мазнувшими по плечам волнистыми кончиками. Кажется тогда он все понял, но виду не подал. Подошел и ласково убрав, падающую на глаза, отрастающую челку, положил твои руки на свою обнаженную грудь и нежно обнимая, тихо сказал, что ему нравится в тебе не только внешняя оболочка, но и внутренняя составляющая, и ему неважно какая красота ходит вокруг него, когда у него свое «сокровище», пошутив про родителей ювелиров. Охренев от такого пикаперского комплимента, ты смогла только робко ответить, уткнувшись в его грудь: — …просто скажи мне, что я красивая… Он сказал. И потом говорил это всю ночь, пока вы иступленно изучали тела друг друга, выискивая чувственные зоны и точки, ласками доводя до пика удовольствия. Ты помнила, как он прикосновениями снимал с тебя, постепенно, по одному, «лепестки» робости и неуверенности в собственной красоте, шепча нежные слова, вселяющие уверенность. Масло только помогало, действовало расслабляюще, а запахом еще и прибавляло возбуждения и так царившего в вашей спальне. Потом ты поняла, что маялась дурью и вообще «самая пиздатая». Тебя отпустило, спасибо Ринатовичу конечно.

***

Уверенные прикосновения сильных и хватких пальцев, вернули тебя назад из собственного «омута памяти». Взгляд ледяных глаз был достаточно красноречив, а руки блестевшие от масла, уже начали медленно растирать его по округлой груди, покрывшейся «гусиной» кожей от возбуждения. Не выдержав, ты выгибаешься и прикрываешь глаза от разносящейся по телу сладкой истомы, когда он осторожно сминая грудь, вдруг резко защипывает горошинки сосков между средним и указательным пальцами, тут же массируя и отгоняя всплеск сладкой боли, большими. Грудь под его руками вздымается все сильнее и резче. Вместо стонов ты можешь только промычать, что-то неразборчивое нахмурившись, когда пальцы осторожно обводят ребра, спускаясь ниже вдоль талии и подушечками обводят по кругу пупок, вынуждая живот втянуться. Руки стали потихоньку затекать, но ты не обращала на них внимания, так увлечена была процессом, Стефан сам приподнялся и расслабил шелковую полоску ткани. Но не отвязал. «Развлекайся, развлекайся…я снова отыграюсь.» — Станет больно или затекут снова, дашь понять. Дорожка сладких чувственных поцелуев, горящим следом осталась на ключице. Последним прикосновением губ, он слегка засосал ртом нежную кожу груди, рядом с родинкой, оставляя после себя красноватый след. Промычав, чтобы привлечь его внимание, указала глазами на кляп, на что получила совсем не понравившийся тебе ответ: — Нет, нет, нет. А вот кляп останется на месте. Не горю желанием слушать, какой я Шайтан нечестивый. «СУКА» — Да родная, и «сука» тоже. «И когда он меня так читать научился?» Продолжая массировать живот, растирая масло по коже, Стефан посмотрел на тебя и серьезно сказал: — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня не отводя взгляд, и видела ВСЕ, что я с тобой делаю. От этих слов в глазах потемнело, судорога пробежала по обнаженному телу, и ты снова отчаянно покраснела от смущения. Это было слишком интимно, слишком возбуждающе, слишком…слишком. От его проницательных глаз не смогла бы укрыться ни одна твоя мысль и желание. Ты не думала, что опять сможешь перед ним покраснеть… — Неожиданно. Я думал, что ты уже не смущаешься меня… Слова глухо раздались где-то в районе груди, и на сосок опустился обжигающе горячий язык, дразнящими движениями, сделавший его еще твердее. Он повторил тоже самое со вторым, втянув розовую твердую бусину в рот, посасывая, лаская пальцами уже низ твоего живота. А когда не отрываясь от груди, посмотрел на тебя тем, своим «звериным» взглядом, заставившим мгновенно намокнуть, твое сердце почти сказало «Дасиданя». Разорвав этот «контакт», ты едва успела прикрыть глаза от пожирающего тело удовольствия, как почувствовала легкий укус. Дернувшись, вновь открыла веки и вернула взгляд на место, на что мужчина удовлетворенно прошептал: — Умничка. И стал опускаться ниже, расцеловывая каждый сантиметр тела и поглаживая его руками, растирая масло повсюду, куда мог достать. «Хуюмничка, я отъеду же сейчас!» — М…ммм…ххмммммм. Как то неожиданно, ты даже сквозь эту хрень во рту выдала громкий стон, когда Стефан уверенно развел твои ноги в стороны, совсем широко, полностью раскрыв перед собой, и так же уверенно прильнул ртом к нежным складкам влажной и блестящей кожи. Легкие непрерывные движения языка гуляли по складочкам обводя их, а губы на секунду отпускали и снова захватывали в плен посасывая, чтобы затем подняться выше и ритмично надавливая языком прямо на клитор, вызвать неконтролируемую дрожь в ногах. Пока ты извивалась от умелого языка, он обхватил бедро рукой, не отрываясь от процесса, а второй рукой провел по внутренней стороне другого бедра, лежавшего на кровати, приближаясь к истекающей смазкой перемешанной со слюной, дырочке. Не дав передышки дрожавшему телу, ввел в тебя два пальца, которые ты тут же сжала внутренними мышцами и непроизвольно приподнялась, чуть не выгнувшись дугой, если бы Стефан не удержал на месте. Снова опала на кровать, невольно двигаясь навстречу. Отстранившись, он не отрываясь смотрел, как ты, сведя к переносице брови, рвано задышала. От его ускорившихся движений была уже совсем близка к разрядке. Ощутив, как длинные пальцы вышли и теперь сочно скользят по клитору от обилия масла и смазки, замерла, быстро задышав. Словив этот горячий ком удовольствия, начинающий разрастаться внизу живота, почувствовала, что он остановился. Едва переводя дыхание, неожиданно поняла: «Ах ты сука! Так вот как ты будешь мстить!» — Да милая, ты все правильно поняла, — широко улыбаясь Стефан смахнул мешающую прядь волос, и кажется прочитал все, что ты о нем сейчас думаешь, в твоем красноречивом взгляде. Еще долго он доводил тебя до иступления, разгоняя кровь по телу, полному желания и единения. Сил на стоны уже не осталось и мужчина вытащил кляп, отбросив в сторону, отвязал одним движением вновь затекшие руки, и устроился удобнее между твоих ног. Закусив губу, ты начала поскуливать из-за того, как головка его члена с нажимом проходится по складкам. Не можешь больше сдержать судорожно рвущиеся наружу рваные вздохи и смотришь на него умоляюще, глазами полными голода и желания. Губы беззвучно шепчат «пожалуйста», и он наконец-то перестает изматывать тебя ожиданием. Уверенно направляет член ниже, погружая головку внутрь, и плавным движением входит на всю длину, не сдерживая стона. Ты вторишь ему, а когда Стефан подтягивает твое тело к себе, впиваясь пальцами в бедра, стонешь громче. Чувствуя как головка упирается в стенку и скользит внутри, не выдерживаешь, и спустя пару глубоких, сильных толчков, бурно кончаешь, извиваясь в его руках. Он кончает после тебя, через несколько резких рывков, изливаясь на твой живот и аппетитную грудь.

***

Ты снова начинаешь слышать, как звуки проникают в твое сознание, а сердце колотится чуть меньше. Понимаешь, что он нежно и заботливо растирает затекшие предплечья. Семени уже нет, Стефан успел стереть густые, полупрозрачные капли с твоего тела, влажными салфетками. Смотришь прямо в яркие глаза, и начинаешь переполняться, непередаваемой любовью к этому человеку, как будто это сама судьба подбросила вас друг другу. И от такого яркого необъяснимого чувства, не сразу понимаешь, что именно он шепчет, не отводя от тебя взгляда: — Ты, мое самое главное и самое красивое сокровище…

***

Проснувшись с утра в его нежных, мягких объятиях, прижимаешься еще сильнее, чтобы обнял крепче. Родные руки, обхватывают талию и он рывком закидывает тебя на себя, укрывая вас одеялом по самую шею, целует в моментально подставленные губы, улыбаясь. Ты утыкаешься в его грудь, прячась от света и размеренно вдыхаешь аромат. В номере еще долго пахнет малиной, смешанной с грубоватой перечной мятой, и тяжелым малиновым пионом, оттененным выделанной кожей.

***

— Стефан, а что ты сказал портье, что он так понимающе закивал и упиздил? Ринатович усмехнулся и помог тебе выйти из такси, перехватывая удобнее букет и забирая подарочную корзину из твоих рук. Вы наконец приехали знакомиться с доктором Шеффером и его семьей. Взяв мужчину под руку, ты получила ответ, от которого появилось еще больше вопросов. — Только чистую правду.