Избавил меня от этого

— Суууууукаааааа! Ринатович, блять… Люди вокруг, с удивлением стали оборачиваться, чтобы посмотреть, кто мог издать столь эпический возглас. Изо всех сил стараясь взять себя в руки, да и ноги… Ты сжала последние сводя их вместе, борясь с окутавшей тело дрожью. «Хорошо, что фужер в руки не взяла. Обязательно разбила бы» Тихо выдохнув, сквозь стиснутые зубы заметила — вибрация внутри стихла, оставляя за собой тягучее, и накрывшее прямо с головой возбуждение. Такое, что закладывало уши. «Ну, что ты за человек такой… Разве можно так издеваться?» В голове внутренний голос интонацией Стефана, с присущей только ему, ебалыжной хрипотцой, шаловливо ответил: — Нужно. Тебе не осталось ничего, кроме как сгладить развернувшуюся перед всем холлом, нелепую сцену. Естественно в своём стиле. Картинно взмахнув руками, припав на колено, как лучших театральных постановках, что сам Станиславский сказал бы «верю», запричитала, растирая поддернутую выдуманной судорогой лодыжку: — Ой-ей-ей, ой больно-то как! Ой ногу свелоооо. Прошу меня извинить, за стон… Шум! Кто-то сочувственно улыбнулся, кто-то мимолетно прошёл по тебе взглядом и уже вернул свое внимание на прерванный разговор… Женщина в синем платье, с обшитым, ярким стеклярусом подолом, понимающе кивнула покачивая бедрами… и кажется, подмигнула? «Вот те раз! Неужели я не одна тут… дама с сюрпризом?» Распорядитель, принимавший приглашения на входе, а теперь непринуждённо наблюдающий за порядком, мгновенно возник рядом и слегка наклонившись уточнил с беспокойством, нужна ли помощь? Уверив, что все в порядке, и вообще, с тобой бывает, приняла протянутую ладонь, чтобы встать и поблагодарила за беспокойство. Он дежурно улыбнулся, и откланявшись отошёл. «Так, надо поменьше шороху наводить, а то решат ещё, что в я в дрова и спать отправят домой.» Быстро шмыгнув за увитую живой лианой перегородку, отрезающую небольшое ложе от основного зала, перевезти дух и спрятать свои горящие от весёлого стыда щеки, всерьёз решила, что как только представится возможность, ты устроишь этому шайтану татарскому веселую жизнь. *** «Прости, родная. Не удержался.» Пока я спускался по широкой лестнице, ты уже успела пропасть из виду, но все-же мне удалось заметить подол, яркого цвета крови, стремительно исчезающего за перегородкой в дальнем углу холла. Хм. Хорошее укромное местечко для нас двоих… Ноги несут меня все быстрее, но вот незадача… Путь переграждает, статная женская фигура, утянутая в вечернее платье с корсетом, украшенным золотым шитьем. «Ни капли не изменилась.» — Ты все также прекрасна, Анжелика. Впрочем, как и всегда. Едва прикасаюсь пальцами до протянутой для поцелуя руки, на что она недовольно морщит нос с едва заметной горбинкой, а я усмехаюсь. — Ну где бы мы ещё с тобой встретились, Стефан. Раздаётся мелодичный голос, лёгким акцентом меняющий ударение моего имени. Слышать непривычно. — Неужели ты не рад меня видеть? Анжелика… Нас связывали прекрасные рабочие ночи. И мои курсы. Но это давно в прошлом. — Я рад видеть тебя, как доброго друга, Анжелика. Прости, но сейчас я тороплюсь. Женщина игриво повела голыми плечами: — Что ж, если решишь предаться воспоминаниям... У Шеффера есть мой номер. А ты все так же горяча, как я посмотрю, чёртовка? Быстро выкинув из головы непрошенные картины бурной практики, проведённой в Университетской клинике Кельна, напару со своим немецким коллегой, ныне примерным семьянином, спокойно отвечаю на откровенный флирт главного врача: — Меня ждёт невеста. Женщина, которая всегда вызывала во мне восхищение, не только красотой, но и характером, не теряя достоинства спокойно отвечает: — В таком случае… Рада буду познакомиться. Твоя презентация была чудесная, Стефан. *** «Где ты сучара длиноволосая, ведь рядом где-то. Я же это… чувствую. Ну я припомню. Я тебе в кофе виагры сыпану, а сама ноготочки делать уеду, дрянь, эдакая…» Заранее злорадно оглядев холл, чёрную макушку так и не обнаружила, зато почувствовала — он наконец-то тебя нашёл. На поясницу, не прикрытую шелковой тканью платья, по-хозяйски легла обжигающе горячая ладонь, и опускаясь ниже, крепко сжала ягодицу. «Шалишь, доктор!» Всей душой радуясь, что Стефан наконец-то рядом, прижимаешься ближе к его руке. Нарочно задевая задом выпуклую область брюк, «не ему же одному сегодня быть бестией?» оборачиваешься, закидывая руки на широкие мужские плечи и… «Вот это поворот!» С недоумением, граничащим с лёгким шоком, отходишь на шаг назад, сталкиваясь с абсолютно невозмутимым, затуманенным, наверняка не только алкоголем, взглядом зелёных глаз. Молодой, довольно симпатичный парень, обладатель огненно-рыжих волос, пошатываясь, хватает тебя за руку, тянет обратно к себе, и обдав духовитым амбре заморских вин, начинает бормотать что-то на немецком, блуждая взглядом по фигуре. Ты бы может и не стала возмущаться, предположив, что он просто перепутал, но вслушавшись, что именно он там лопочет, начала вырываться. Комментарии про «красивые сиськи фрау», как оказалось не требовали особого перевода, все было понятно без знания языка. «Синяки наверняка останутся, крепко держит, сучара рыжий…» Рыжий не обращая ни малейшего внимания на попытки освободиться, вновь окидывает взглядом зону твоего декольте. Похотливо улыбаясь во все свои белоснежные виниры, нагло проводит большим пальцем по выглядывающей округлости груди, продолжая на грубовато-немецком: — О, какая конфетка и совсем одна! Мы это мигом исправим, пойдём выпьем, станцуем страстное танго, а потом поедем ко мне, где продолжим танцевать уже в горизонтальном положении… До самого утра предадимся разврату и страсти, а потом немного сна, кофе, вино и по новой будем траха… У тебя от сложившейся ситуации и подобной наглости, начинает подгорать известная часть тела (пердак). Решившись не молчать, а проучить нахала, злобно улыбаешься и прерываешь поток слов, хорошенькой хлесткой пощёчиной: — Ай нихт ферштейн, конечно, что ты там мне предложил, но догадываюсь, поэтому иди нахер. И руки свои убери, а то ещё леща русского, крепкого получишь! Взгляд мужчины, переменился. Удивлённо моргнув, потирая краснеющий след, он громко рассмеялся: — О, русская! Ещё лучше, ломаться не будешь, сколько за отсос возьмёшь? Порядком охренев уже от этого цирка, далеко не дю Солей, начинаешь звереть. И звереть, по собственному мнению, весьма заслуженно: от обиды, что сегодня вся такая красивая, а приняли за проститутку; от того, что Стефан все ещё где-то ходит, а до тебя тут разные домогаются; из-за этого пьяного индивидума… Вдруг, буквально затылком, чувствуешь на себе пристальный взгляд. Не ожидая подвоха со спины, недовольно оборачиваешься, ожидая увидеть распорядителя либо охрану, и сталкиваешься с яростно-ледяным взглядом родных стефановских глаз. Понимая, что он врятли видел все, а со стороны могло показаться, что по углам ты развлекаешься добровольно, собираешься уж было объясниться, и открываешь рот, тут же закрывая его на полуслове. Стефан тут же переводит взгляд на твои потрясывающиеся руки с краснеющими на них будущими синяками, а затем слегка поворачивается к парню и тут его тёмный взгляд останавливается на горящей, от многозначительной пятерни, щеке рыжего… А вот потом тебе становится страшно. Но отнюдь не за себя. По озверевшему уже татарскому взгляду становится ясно, что «щас всем наступит пизда»… Недолго думая, летишь наперерез врачу, останавливая его на полпути. — Не надо, Стефан! Рыжый чухнул, что его сейчас будут бить, и моментально поднял руки, показывая, что совсем не при делах. — Да ты чего, приятель, мы просто разговариваем! Все ещё удерживая, объятого яростью мужчину, не давая добраться до дурака, извернулась и крикнула: -Да завали уже свой ебальник, и вали пока цел! Рыжий по ходу был дураком. Потому что принялся дальше, заплетающимся языком объяснять, что просто хотел снять девочку, а тут как раз одна завернула в укромный уголок, вот он и предложил ей хорошо провести вечер и показать огни Берлина… — Стефан! Ну, Стефан, перестань! — становилось все сложнее: — Если ты разобьешь ему лицо, от этого ничего же не изменится. А, кстати, у Берлина красивые огни? А ты мне их покажешь? Тебе послышалось, или Стефан на самом деле от такого резкого перехода аж крякнул? Он перевёл, ставший более осмысленным взгляд на тебя, дав понять, что подуспокоился, и перевести дух. Ну а ты, ослабила хватку и быстро затараторила, не дав ему опомниться. — Да он ничего мне не сделал, только пытался приставать… он пьяный просто… И заткнулась, натолкнувшись на многозначительный взгляд, обводящий твои предплечья. Опустив голову, поняла что его так разозлило. На светлой коже, дорожками пальцев, проступили уже синеющие пятна. «Вот гондон!» — Да она сама не против была! На секунду допустив мерзко кольнувшую сердце мысль, что Стефан поверит ему, а не тебе, испуганно посмотрела на врача, но он лишь осторожно огладив твои руки, твердо отодвинул тебя, спрятав за спину, и не знакомым хриплым голосом, заставившим рыжего побледнеть, возразил: — Неужели?              *** «Неужели этот дурак всерьёз подумал, что я куплюсь на это?» Чувствую, как злость вновь кипит где-то внутри меня. Сдавливая лёгкие, заставляя воздух с трудом проходить в них, от чего голос отдаёт незнакомой грубой хрипотцой. Видя, как на ее бледной коже, начинают проявляться багровые пятна, и вовсе едва держусь, чтобы не сократить дистанцию в эти два шага, и хорошенько не врезать парню. Только её голос, пытающийся достучаться и призвать к благоразумию меня все еще сдерживает. «Милая… Итак ждала меня долго. Совсем одна, в незнакомом месте, ещё и это…» Твердой рукой убираю её за себя, делая шаг к этому молодому человеку, чтобы разъяснить, как следует вести себя с дамами, как вдруг… — Э, неее, не пущу! Тебе нельзя разбивать свои золотые руки о пьяные, наглые морды! Она резко тянет меня за рукав, и я на секунду отвлекаюсь, упуская из вида парня. — Ксения! Не мешай. Краем глаза успеваю увидеть, как сбоку возник этот шайтан, занося кулак для удара. Но я быстрее. Доля секунды. Испуганный женский вскрик рядом, и мужской стон. Рука уже саднит от ответного удара. «А не надо было лезть ко мне»… Пока рыжий зажимает нос сидя на полу, оборачиваюсь к своей непослушной фройляйн и натыкаюсь на взгляд голубых глаз, полных искреннего сожаления. — Стефан, я не хотела! Не хотела отвлекать тебя! Притягиваю и приобнимаю ее другой рукой к себе, стараясь не запачкать. Целую не глядя. Заметила кровь? Заметила… Тонкие, дрожащие пальцы, осторожно прикасаются к моим, расправляя руку. Быстро, чтобы не напугать поясняю. — Всего лишь стесаная кожа. Лишь с виду страшно, а затянется дня за три. Видимо зацепил зубы, вот и рассек неудачно. Замолкаю, натыкаясь на её суровый взгляд. Настырно подталкивая меня к выходу из ложи, она указывает на табличку уборной, и предлагает: — Ато я крови не видела! Надо промыть и замотать, пойдём? Не даю увести себя так быстро, останавливаюсь и внимательно смотрю на парня. Притих, смотрит озлобленно. «Ты сам виноват». *** — В следующий раз подумай несколько раз, прежде чем приставать к девушкам. Особенно к чужим девушкам.       Мужчина возвышался над рыжим парнем, словно грозовое облако. «Вот это ни-ху-я себе!» Подумала ты про себя. Вот это ты рассвирепел, Стефан Ринатович… Таким злющим, серьёзным и грозным одновременно, ты видела его лишь однажды… Однажды, во время лечения в клинике, ты что-то заговнилась и лечиться отказалась категорически. Устав от бесконечных уколов, капельниц, сильных препаратов и их побочных эффектов, капризничала и доводила персонал. С тобой, конечно, тут же начал работать психолог отделения, женщина чуткая и интересная, но тебя не прошибало ничего абсолютно. Тогда в ход пошла тяжёлая артиллерия. Сам заведующий отделением, Стефан Ринатович, на пару с Надей, палатной медицинской сестрой, явился к тебе на утренние процедуры. Вначале ласково уговаривали принять необходимые лекарства, а спустя полчаса безрезультатных уговоров, хирург не выдержав твоих шуточек, про красивые венки, качественные гробы и вообще обещание «Такой праздник устрою! Всех соберу, и вас с Надей, Стефан Ринатович!», ловко скрутил в крендель твоё худое тело, и отняв у Нади шрпиц, с явным удовольствием впендюрил все пять кубов дюже щипучего известного витамина в пятую точку, придавив для верности поясницу локтем и поставив колено на ноги, чтобы ты не брыкалась. А затем пообещал помочь крестному признать тебя недееспособной, если ты и дальше будешь показывать свои выкрутасы и мешать собственному лечению. После таких перфомансов и жить как-то захотелось… Сейчас Стефан был такой же. Грозный, как сам батька-Байкал в штормовую погоду, как стальное небо перед грозой, как северный, ледяной ветер, готовый разразиться бурей, сметающей все на своём пути. Такими лирически-поэтическими мыслями ты пыталась себя успокоить, но все равно было страшно… Из-за тебя Стефан разбил руку. «Нужно срочно найти аптечку, сильно кожу стесал.» — Милая, все хорошо. Рана не смертельная, я не паду смертью храбрых. Жалостливо осмотрев ещё раз разбитые костяшки, прошипела: — Все шутишь, шайтан, ты, татарский! Затормозив почти на середине холла, льнёшь к Стефану, не стесняясь людей вокруг, прижимаешься к его груди и прячешь голову у шеи, чувствуя губами бьющуюся венку. Он левой здоровой рукой крепче обхватывает тебя за талию, пальцами проникнув под край ткани на боку, нежно сжимая кожу, а сам зарывается носом в твои волосы весело шепча на ухо, чтобы никто больше не услышал. — Умеешь ты находить приключения. Шепчешь в ответ: — Я так испугалась… Рука с талии плавно перемещается вдоль позвоночника по шнуровке платья. Останавливается под распущенными волосами на затылке. Словно сам того не замечая, Стефан кончиками пальцев начинает обводить тонкую, чуть выпуклую линию шрама на голове. Смотрит уже серьёзно. — Прости меня за то, что заставил так долго ждать… Его голос, как и тепло тела, успокаивает. Сердце уже перестало колотиться так бешено, а остатки адреналина в крови пускают в голову грешные мысли. «Пуля то ещё во мне, товарищ врач. Ты поосторожнее со своими ебалыжными интонациями.» Но сказала совершено другое: — Я испугалась, что ты поверишь ему, а не мне. Мужчина нахмурился, но ответить не успел. Только открыл рот, как сбоку, неожиданно, возникли Марта под руку с твоим седовласым партнером по танцам, и доктор Шеффер с незнакомой тебе, но очень красивой темноволосой женщиной средних лет и с характерной горбинкой на носу. Возникла неловкая пауза, которую разрядила Марта. Улыбнувшись, с хитринкой спросила, обращаясь к тебе: — Вот вы где, милая! Обнимаетесь с прекрасным принцем, дело молодое! Стефан спокойно выпустил краснеющую тебя из объятий, и широко улыбаясь женщине согласился: — И нужное. Леди Эванс! Как я рад вас видеть! Леди ловко подхватила тебя под руку и направляясь к свободному столику на ходу продолжила: — Будет вам, юноша. Приведите себя в порядок и присоединяйтесь. Ринатович, слегка поклонившись и подмигнув тебе, направился вместе с Тилем, уже заметившим руку Стефана, в сторону дамских комнат. Повинуясь напору Марты, ты прошла к столу и остановилась возле стула. Прежде чем присесть, обернулась вопросительно глядя на следующую за вами женщину. — О, я вас не представила, моё упущение. Анжелика Ройфе, главный врач Университетской клиники в Кельне.