Жить дальше (Vivre encore)

  Гарри остановился в старой спальне Регулуса Блэка, младшего брата Сириуса, комнату выделили для него одного. В любом случае не могло быть и речи, чтобы остаться с Роном, рыжий слишком храпит. А Гарри нужно справляться с собственными кошмарами. Вспоминая произошедшее ранее, Гарри безучастно смотрит за пределы штаб-квартиры. Как он и думал, Дамблдор не хочет терять над ним контроль. Он всё ещё слышит, как ему объясняют, что он не может жениться на Джинни из-за её возраста (как будто то, чего он хотел, это Уизли), равно как и на Гермионе, ведь она ещё не имеет веса в волшебном мире. Нельзя выбрать и кого-то из авроров, так как будет невозможно объяснить, как они встретились. Так что вариантов не слишком много, и Северус Снейп — лучший из всех остальных. Он принадлежал к старому дворянскому роду по линии матери и всё ещё владел семейным состоянием, будучи последним представителем рода, хотя и он не носил его фамилию. Гарри легонько усмехается, так, что ни одного звука не срывается с его губ. У него нет выбора, даже если на самом деле он очень хочет освободиться, чтобы сбежать из этой страны. Зная, что Волдеморт больше не собирается его убивать, он мог бы пожить как-то иначе.   Но нет. Другие стали цепями, удерживающими его здесь в плену. Поэтому он даже не поворачивает головы, когда кто-то стучит в дверь спальни, он догадывается, кто войдёт. Ждёт ли его очередная лекция о морали, теперь уже от человека, сбежавшего из тюрьмы?   — Гарри… Ще…   Сириус вовремя обрывается, не успевая сказать «щенок», он вспоминает, что именно так называл насильник его крестника. Как будто он просто животное. Блэк так до конца и не понимает, что сказать, признавая, что в отношениях между ним и подростком царит полный бардак. Он понимает: если Гарри не знал, как попросить его о помощи, то всё это — его вина. Он хочет всё исправить, даже если придётся всё оставшееся ему время ползать на коленях. Он знает, что Лили и Джеймс никогда не простили бы ему этого. Он никогда не был примерным крёстным отцом для Гарри, только обузой, которую ребёнок всё равно принял как часть семьи. Но сейчас наверняка это уже не так. Он не закрывает за собой дверь, на случай, если крестник его испугается. Ему больно было видеть, как Гарри отшатнулся, когда Молли и Гермиона хотели его поддержать. Сопливус, дорогой будущий муж Гарри, сказал, что изнасилованные люди часто не хотят, чтобы к ним прикасались. Сириус ненавидит Снейпа за то, что тот лучше понимает, что необходимо подростку. Он был аврором! Он должен помнить эти вещи. Он придерживается разумной дистанции между ними.   — Мне жаль. Я… Я понимаю, что это я виноват, что ты ничего не сказал. Я не только в бегах, но и был не очень… добр с тобой.   Гарри остаётся неподвижным, сдерживая всхлип. Не очень добр. Да, так и скажут. Как будто это одна из множества глупостей, которые не разрушают жизнь. Его жизнь. Наконец он поворачивает голову к Сириусу: тот с надеждой смотрит на него, но быстро тускнеет под его потухшим взглядом. Гарри не торопится отвечать, простое высказывание, к которому он ничего не собирается добавлять:   — Я тебя не прощаю.   И он возвращается к созерцанию, тогда как его горло саднит всего от нескольких простых слов. Его не волнуют эмоции Сириуса, он слишком часто задумывался, как можно сделать любимого человека счастливее. Гарри не такой, как его отец, он и не желает им быть. Всё дело в том, что он должен миру и что мир должен ему. Справедливость превыше всего. Он до сих пор не получил публичных извинений за действия Министерства. Корнелиус Фадж, должно быть, погряз в суматохе, Гарри читал, что он теряет своё место. Гарри никак не мог дождаться, когда же он наконец уйдёт. Война уже проиграна. Он не будет драться. Он не позволит никому заставить себя сделать это.   — Я… я понимаю. А ты… Почему ты не воспользовался магией?   На этот весьма глупый вопрос Гарри лишь приподнимает бровь. Он влипал в неприятности каждый раз, стоило только воспользоваться магией за пределами Хогвартса. Даже с дементорами ему не поверили, а теперь Блэк осмеливается задавать вопросы, как будто это его непреложное право. Гарри показывает ему на выход, хватит этого раздражающего присутствия. Сириус ёрзает и качает головой.   — Нет, нет, я ничего не говорил! Сожалею, что тебе придётся выйти замуж за Сопливуса!   — …Так сожалеешь, что ничего не сделал, чтобы предотвратить это. Дамблдор приказывает, все подчиняются. Я прекрасно понял.   Сириус хочет откреститься от сказанного, но не представляет как, потому что Гарри прав. Он хотел бы, чтобы всё было не так. Понимание, что его крестника всё равно продолжат называть лжецом, быстро заставило его протянуть руку человеку, которого он больше всего презирает. Сириус рассчитывал, что Снейп не станет подтверждать союз. Как он вообще мог так поступить с травмированным подростком? Следует поговорить со Снейпом, но Сириус не представляет, как можно с ним общаться и не дать волю кулакам, которые при виде него начинают чесаться. Сириус встаёт — он не может добавить ничего, что изменило бы ситуацию. Потому что Гарри прав, они будут подчиняться Дамблдору, ведь в конце концов этот человек хочет только лучшего. Даже если у него нет никаких доказательств. Он выходит из комнаты, закрывает за собой дверь и спускается вниз. Тогда он сталкивается с человеком, которого совершенно не хочет видеть. Сопливус пронзает его своим чёрным взглядом, и он не может не оскалиться в ответ. Он должен защищать свою территорию и крестника. Даже зная, что он уже потерпел неудачу.   — Соп… Снейп.   Сириус словно выпивает страшнейшего яда, правильно называя имя своего соперника.   — Нам нужно поговорить. О Гарри.   Он сжимает кулаки под оценивающим взглядом зельевара и скрещивает руки.   — Тогда давай поговорим.   — Не здесь, в гостиной, идём.   Сириус клянётся вести себя как взрослый, даже если задача покажется ему слишком трудной. На этот раз он может оказаться на высоте, помочь своему крестнику. Лучше ему не становиться опять глупым эгоистом, всё изменилось, мир пошёл дальше без него, потому что он совершил ошибку. Оказавшись в ненавистной гостиной, он сразу же отворачивается, чтобы не видеть семейного гобелена, и встаёт за кресло. Если между ним и Сопливусом что-то будет, может быть, он не станет хватать его за горло. Он сжимает грубую бархатную ткань кресла и не торопится начать. Он должен быть спокойным, размеренным. Ради Гарри. Исключительно ради Гарри.   — Ты должен о нём позаботиться. Он не Джеймс. И не Лили. Он заслуживает заботы, потому что он — это он сам.   — Теперь ты это понимаешь? Это заняло у тебя много времени, Блэк.   Сириус стискивает ткань ещё крепче — не раздражаться, не отвечать на провокации. Кажется, что он никогда не сталкивался с задачей сложнее, но он знает, что это неправда. Смерть лучших друзей сломила его. Он допустил это, вместо того, чтобы держаться за живых, он блуждал с мёртвыми.   — Да, сколько потребовалось. Вот почему я клянусь тебе, что если ты причинишь ему боль… Я заставлю тебя пожалеть об этом сильнее, чем о чём-либо другом.   — Ты почти напугал меня.   Конечно же, Северус ухмыляется на этих словах, потому что у Блэка нет ни малейшего шанса запугать его. Слишком ослабленный, почти сумасшедший. В нём не осталось ничего от воина, которым он был во время первой войны. Кроме своего богатства и связи с Поттером он ничем не был полезен ордену Феникса, лично его ценность вызывала немало споров. А Дамблдор всегда примет сторону Молли Уизли в любом конфликте между ней и Блэком. Мать большого семейства предоставила большую ударную силу в виде семи детей. Не говоря уж о занимаемых некоторыми её детьми должностях, из-за чего их магическим способностям доверяют куда больше. В общем, Сириус Блэк — это такие же кандалы, как Римус Люпин, у которого нет никаких шансов против Фенрира Сивого, альфы оборотней, состоящих на службе у Тёмного Лорда.   — Поттер явно будет со мной в большей безопасности, так как ты никогда не давал обетов защищать его. А если ты беспокоишься об остальном, то скажу тебе сразу, Блэк: это не твоё дело. Мы вступим в брак, и точка. Ты можешь совать свой огромный нос в другое дело.   Да, Северус остался тем ещё провокатором. Впрочем, про Сириуса он думает так же. Он хочет Гарри, он не будет торопиться, но получит всё. А на Сириуса смотрит, как на разъярённого придурка, который, словно подросток, с трудом контролирует себя. Даже оскорбительно для Блэка, что Гарри, в свою очередь, контролировал себя отменно. Снейп отворачивается, тем не менее готовый к защите, и сам уже идёт наверх, чтобы встретиться там со своим будущим супругом. Этот брак ни в коем случае не будет фиктивным, и так как он никогда не позволит его разорвать, ему необходимо обсудить с молодым человеком некоторые вещи. Для начала в виде контракта. Дамблдор доверил ему заключить простой, базовый контракт. Если бы старик только знал… Нет, у Северуса совершенно иные планы. Он стучит в дверь спальни. Старая комната Регулуса. Один из друзей той эпохи… Он входит в комнату через несколько секунд, не дожидаясь ответа, потому что знает: Гарри любой ценой избегает лишних разговоров.   — Здравствуйте, мистер Поттер.   Северус видит, как Гарри тут же поворачивается в сторону его голоса, его хрупкая фигурка, кажется, дрожит от холода. Душным летом. Он предполагает, что это часть последствий от первого перенесённого изнасилования. Травма всё ещё здесь, на это указывает как минимум то, что Поттер практически не говорит. Он закрывает за собой дверь и останавливается подле неё. Он, конечно, уже прикасался к Гарри, когда забирал его от насильника, но он даже не делает вид, что верит, будто и сегодня он может касаться его руками, не вызывая приступа паники… Или чего-то ещё. Наконец Поттер кивает в знак приветствия, в его глазах читается удивление, сменяющееся недоверием. Он готов внимать доводам будущего мужа, хотя тот всё ещё нехороший человек.   — Наша свадьба совсем скоро, как вы знаете, вероятно, в субботу.   У него остаётся ещё три дня, чтобы договориться со своим персональным проклятьем. Северус спокойно скрещивает руки на груди.   — В общем, я пришёл к вам, чтобы мы могли обсудить брачный контракт. У меня есть один вариант, который будет на наше усмотрение.   Гарри воспринимает вопрос чуть ли не ловушкой. Или провокацией. Но он не собирается играть, как гриффиндорец, и действовать без раздумий. Он встаёт и проходит полпути до мужчины, с которым ему предстоит сочетаться браком, практически пристально наблюдая за ним. Северус Снейп не тот мужчина, которого можно назвать красивым, с его обычно сальными волосами, длинным, когда-то сломанным носом, чуть насмешливо изогнутыми тонкими губами. Из-за его бледного цвета лица он выглядит больным или просто не особо здоровым, его чёрная струящаяся одежда послужила причиной прозвища «летучая мышь из подземелий». На его руках навсегда останутся следы от изготовляемых им зелий. Так или иначе, кроме этого глубокого и пронзительного иссиня-чёрного взгляда, не видя остального, Гарри не находил в нём ничего по-настоящему привлекательного. Конечно, не стоит останавливаться на внешнем виде, его учитель всегда мог заставить его ненавидеть. Из-за отца. Он понятия не имеет, что между ними произошло, но когда узнает, судить сильнее, чем сейчас, не станет. В чём смысл? Никакая правда не сможет изменить ситуацию, поскольку одна из сторон уже мертва.   — Да, я хотел бы его прочитать, пожалуйста.   Гарри предпочитает вежливость и уважение, брак, начинающийся со скандалов, не поможет в его ситуации. Он принимает бланки со словами благодарности и возвращается к окну, чтобы прочитать их. Начало неинтересное, что, в принципе, нормально для юридических документов. Тем не менее он обращает внимание, что после свадьбы их будут звать Поттер-Принц. Не Снейп. Он не видит никаких проблем, хотя и сомневается, что ученики легко привыкнут к такой смене фамилии. Он помнит, что должен бы задать следующий вопрос. Но чем дальше он читает, тем больше… смущается.   — Вы…   — Да, Гарри?   Гарри поднимает голову, когда Снейп обращается к нему по имени. Даже если оно и логично, всё равно звучит шокирующе. Он крепче сжимает пергамент в своих руках и пытается удержать внутреннее равновесие.   — Вы не хотите оставить возможность развода?   — Нет, я ни в коей мере не хочу разводиться. Если мы поженимся, а этот выбор я оставляю за тобой, то ничто потом не сможет разорвать наш союз.   Гарри закусывает нижнюю губу — первый признак нервозности, глубокого волнения, которое можно было наблюдать в нём уже несколько дней. Северус внутренне упивался возможностью провести подростка такими путями. Заставить его чувствовать — это всё, чего он желает, и даже более того. Он сдерживает себя, чтобы не составлять никаких планов, но его желания достаточно ясны для него самого, чтобы знать, что тяга к подростку далеко не кратковременна.   — Значит, вы действительно гомосексуалист?   — Именно. Многие говорили вам, что я любил вашу маму, как мужчина любит женщину, но она была только моей лучшей подругой, почти сестрой. Мы выросли вместе.   Гарри медленно кивает, давая понять, что услышал его, и бормочет:   — Я не знаю, если…   — Твоя сексуальная ориентация уже определена, Гарри. Это не твоя вина, однако вряд ли ты теперь почувствуешь в себе способность любить женщину.   — Как это?   Гарри накрывает горло рукой, говорить всё ещё больно, однако он не может дать своему профессору так легко уйти от разговора. Он знает, что перед ним грозный слизеренец, поэтому ему необходимо суметь отделить правду от лжи.   — Потому что ни одна женщина не даст вам почувствовать себя в безопасности. Доказательство в том, что ты не чувствуешь себя в безопасности рядом с Молли.   — …Она душит, принимая меня за своего ребёнка. Но это не значит, что я желаю, чтобы другой мужчина мог… войти в меня…   Гарри весьма горд собой за то, что ему удалось произнести эти слова, даже если он продолжает дрожать. Он не отводит глаз от профессора. Он не забывает, что Снейп тратит своё время на его спасение, но это… Поэтому он помогает? Чтобы получить это в награду?   — И всё же вам известно, какое удовольствие вы можете получить от этого. Плюс вы можете быть совершенно уверены, что я всегда смогу позаботиться о вас, если возникнет такая необходимость. Что, если перенесённый травмирующий опыт разовьёт в вас новые предпочтения? Возможно, раньше к ним не было предпосылок, но о них также нужно будет позаботиться.   — …Если я правильно понимаю…   А Гарри до сих пор страшно понять себя.   — Если мне захочется порки…   — Или будет нужно, вы получите, да.   Северус едва сдерживает улыбку, когда щеки Гарри наливаются румянцем. Хочется подойти и коснуться этой нежной и хрупкой кожи. Так же сильно хочется впиться в губу, которую в этот момент покусывает подросток, пытаясь сохранить самообладание. Гарри не идеален, с волосами, подобными вороньему гнезду, острыми коленями и близорукостью, так напоминающей о его идиоте-отце. Не говоря уж о его знаменитом шраме-молнии, слегка портящем лоб. Однако он невысок, гибок, слегка мускулист, а его большие выразительные зелёные глаза обычно пробуждают в Снейпе давно дремлющие желания. Так что да, он немного обманывает, но понимает, что, в общем-то, не совсем неправ. Для лечения некоторых травм нужно бороться огнём с огнём, а Гарри Поттер относится к тем людям, которым необходима твёрдая рука для продвижения вперёд. Особенно после такого сильного излома, физического и морального.   — Как? Как я смогу быть уверенным, что вы не причините мне вреда? Он тоже говорил, что хочет для меня всего самого лучшего.   Гарри знает, ему не нужно называть имя своего мучителя, чтобы быть понятым. Он не различает, сердится ли он, смущается или напуган, всё смешалось в его голове, и он всерьёз подумывает, что после этого разговора ему понадобится обезболивающее. Гарри задумывается, каким его видит профессор, если он настолько уязвим, как предполагает.   — Дело в контракте, Гарри. Я не смогу причинить вам боль, которую вы не захотите. Всё базируется на стоп-словах.   — Как в настоящем БДСМ?   — Верно. Вы читали какие-то книги на эту тему?   Гарри проводит рукой по волосам. Это то, в чём он никогда не собирался признаваться. Тем не менее Гарри кивает, он вспоминает: в книгах написано, что нижний — это тот, кто действительно обладает силой. Он до сих пор не верит. Этот разговор кажется нереальным. Северус догадывается об этом, когда он уже практически открывает дверь.   — Я оставлю вас подумать обо всём этом. Однако если вы с кем-то поговорите, дадите контракт на прочтение или сделаете что-то ещё в таком духе — договорённость потеряет силу. Я хочу, чтобы ты сам принял это решение, по своей душе и совести. Я вернусь завтра, чтобы узнать решение. Доброго вечера, Гарри.   И Северус уходит. Он практически играет по-крупному, но его аргументы почти наверняка попали в яблочко. Гарри, в свою очередь, читает и перечитывает контракт.

***

  — Он должен жениться на мне!   — Ш-ш-ш, Джинни. Стоит только избежать усыновления, между ними ничего не будет. И можно аннулировать брак, когда Гарри исполнится семнадцать, как если бы он никогда не был окольцован.   Молли утешает свою дочь, дико разъярённую тем, что не она стала невестой Мальчика-Который-Выжил. Ей обещали, что она станет его женой, она готовилась к этой роли ещё с конца третьего курса. А тут… Всё потому, что Дамблдор был имбецилом! Конечно, у неё не хватает смелости сказать такое вслух, но ничего не мешает ей так думать. Гарри слушает, находясь по другую сторону двери, и едва заметно хмурится. Действительно? Джинни и он? Он никогда не чувствовал к ней никакого интереса, единственной девушкой, которая его заинтересовала, была Чжоу Чанг, ученица с факультета Рэйвенкло. Но теперь он задумывался, не были ли её успехи в квиддиче причиной его интереса… Он не знает этого, но зато знает, что гадать ему больше не придётся, если только его муж не скончается слишком быстро. Для шпиона вполне возможно. Может быть, из-за этого Снейп так составил контракт.   Гарри стучит в дверь, как и собирался ранее. Молли открывает быстро, улыбается ему, хотя тоже выглядит удивлённой.   — Мы ждали тебя.   Хотя это именно он должен маяться ожиданием, ведь это его брак. Гарри поворачивается, чтобы спуститься вниз, он останавливается подождать в холле, несмотря на наличие картины с матерью Сириуса. Он знает, что после свадьбы сюда уже не вернётся, ему придётся жить с мужем. Хоть он и напуган, ему нравится мысль, что больше не придётся видеть Рона и Гермиону, а теперь ещё Джинни и Молли. И Сириуса с Римусом. Он сможет дать отдохнуть своему усталому сердцу в оставшиеся десять дней. Он в последний раз осматривает дом, из него он прихватил сувенир, который собирались выкинуть. Его крёстный разрешил это, но он… он бы никогда не посмел так выбрасывать своё наследство. Потом Гарри идёт на кухню, крёстный несмело ему улыбается, но он не отвечает. Он видит, как вспыхивает камин, появляется Дамблдор в пурпурной мантии со звёздами. Его длинная белая борода почти делает его похожим на Санта-Клауса, но достаточно лишь взглянуть в его глаза, чтобы понять: старый волшебник далеко не подарок. Он заставляет себя чуть поклониться, больше для вида, следом появляется Снейп. Сердцебиение ускоряется. Он также приветствует его, а потом директор берёт слово.   — Всем доброго дня, так, очень хорошо, что все готовы, можем отправляться в Гринготтс!   Старик достаёт портключ, предмет, который может быть любой вещью и позволяет группе магов аппарировать, и кладёт его на стол.   — Сириус, тебе стоит попрощаться с Гарри.   Крёстный встаёт, Гарри читает на его лице знаки гнева и покорности, подмечает напряжённость его плеч. Гарри следует за Блэком в гостиную и ждёт. Между ними повисает молчание, но Гарри это почти не беспокоит. Он не знает, когда снова встретится с этим человеком, если вообще увидит его живым. Он не чувствует ничего особенного. Да, ему грустно из-за их потерявшейся связи, но ему не в чем себя винить, он не мог бы стать лучше. Он никак не смог бы стать Джеймсом Поттером.   — Я бы хотел быть там с тобой. Гарри… не позволяй Снейпу хоть что-то с тобой делать. Если тебе понадобится помощь, только позови меня, жизнью клянусь, я приду.   — …Посмотрим.   Гарри не может сказать «да». Это уже не соответствует контракту, который он подписал. Как, кстати, и Снейп. Он ждёт их в Гринготтсе, ещё нужна подпись Дамблдора, его магического опекуна, но как только это случится…   — Я могу тебя обнять?   Гарри выныривает из своих мыслей и вздрагивает. Стоит ли прикладывать для этого свои усилия? Если учесть, что он больше его не увидит… Он кивает, натянутый, подобно луку. Объятия не длятся долго, так как Сириус замечает, что крестник не способен насладиться моментом. Он сдерживает слёзы, он вполне сможет поплакать, когда крестник уже уйдёт.   — Ещё раз прости. Я люблю тебя, Гарри.   Гарри отшатывается, услышав эти слова. Он шепчет «до встречи» и быстро возвращается на кухню. Будто он мог ответить что-то на такое заявление. Он последний, кто ухватился за кольцо, служившее портключом. Дамблдор произносит слово-активатор, и они переносятся в Гринготтс.   В гоблинском банке существуют комнаты в задней части, но снять их не так-то просто. Гарри замечает, что они находятся в комнате с такими высокими потолками, что тянет задуматься, а удосуживаются ли гоблины его чисткой. Мрамор блестит в свете факелов, там находятся охранники, а также управляющие счетами Поттеров и Принцев/Снейпов. Дамблдор уже объявил, что будет проводить бракосочетание, и Гарри, стараясь не стирать линии, входит в круг со своим будущим мужем. Он нерешительно протягивает руки к мужчине, который нежно и крепко сжимает их в своих. Обручальное кольцо Гарри поблёскивает на мизинце, он знает, что оно будет гармонировать с кольцом, которое создастся в результате церемонии. Вокруг рассаживаются «свидетели», краем глаза Гарри видит Римуса. Он заставляет себя сосредоточиться на Снейпе и замечает, что его волосы выглядят куда чище, чем обычно. Их наряды не очень вычурные, они оба решили не тратить лишнего. Гарри слушает Дамблдора, который разглагольствует об их будущем счастье, исключительно потому, что он думает, будто это пустые слова. Гарри знает, что Северус убеждён: старик подпишет контракт, не читая. Гарри не настолько уверен. А потом пришло время обменяться клятвами. Вместе.   — В этот день моя семья — твоя, мои богатства — твои, моя любовь — твоя, моя магия — твоя. Наши жизни связаны, наше будущее одно. Под присмотром магии я твой.   Магический круг, реагируя на их заклинание, начинает светиться. Глаза Гарри почти слезятся, когда их окружает свет. Он сходит через несколько секунд, и Гарри чувствует тяжесть на безымянном пальце. Он не смеет пока смотреть, потому что сначала он должен позволить Сн… Северусу его поцеловать. Гарри застывает, но старается не забывать, что всё идёт хорошо. Он не отступит. Снейп наклоняется к Гарри, и его тонкие губы касаются его в лёгком поцелуе, таком целомудренном, что можно подумать, что этого и не было. И всё же Гарри чувствует огромное тепло, когда их магия сливается одна с другой. Раздаются скромные аплодисменты, даже если это всего лишь вежливость. И тогда, к его изумлению, Дамблдор подписывает контракт, так и не прочитав. Значит, старик ставит на его ненависть к мужу, обеспечивающую недолговечность контракта? Так или иначе, всё сделано. Он женат. В шестнадцать. Он мог бы принять себя за персонажа трагического романа, в каком-то смысле так и есть.   — Мы уходим.   Северус не может скрыть своего удовлетворения. В кои-то веки ему удалось так одурачить великого Альбуса Дамблдора, что остаётся только гордиться собой. Гарри Поттер-Принц — его, он его муж. Присутствующие члены ордена Феникса формально поздравляют их, полные убеждённости в фиктивности брака. Действительно, просто смешно, что никто не удосужился проверить контракт, хотя обычно они все с подозрением относятся к любой информации, добытой им о Тёмном Лорде. Особенно с учётом того, сколько он проявил признаков слабости, пока заботился о Гарри, после того как они застали его с этой свиньёй, с этим фальшивым доминантом, с которым он когда-нибудь разберётся.   Десять дней наедине с Гарри. Прекрасная возможность, жаль, что ему не удастся уложить своего молодого мужа на ближайшую горизонтальную поверхность. Но они смогут лучше узнать друг друга.   И спать в одной постели…