Жить дальше (Vivre encore)

  — Не приближайтесь к моему мужу.   Северус чувствует себя львом, хотя всегда был змеем. Паническая атака Гарри не оставила его равнодушным, только он теперь имеет право причинять боль своему супругу. И он будет яростно и с большим удовольствием оберегать это право от таких некомпетентных личностей. Сейчас они в кабинете директора: министр магии Корнелиус Фадж нервно теребит шляпу, слегка паникует, но в тоже время чувствуется, что он раздражён. Он не видит своей ошибки, наоборот, ведь он же поставил Мальчика-Который-Выжил в центр внимания. А мальчишка вместо того, чтобы обрадоваться… Ну, мужчина не смог понять, что же там произошло. Лишь то, что человек, сейчас убивающий его своим взглядом, быстро увёл Гарри Поттера из поля зрения и вернулся где-то через час, чтобы озвучить этот приказ. Приказ! Ему, министру! Мужчина начинает возмущаться.   — Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне?   — Почему вы думаете, что ваше положение даёт вам право творить всё, что вздумается? Вы должны были извиниться, а не выставлять мальчика единственной надеждой человечества! Но я так понимаю, для вас оказалась слишком сложной фраза «я приношу свои извинения».   Корнелиус краснеет от гнева и смущения.   — Если бы мне предоставили возможность закончить, я бы сказал.   — Господа, успокойтесь. Северус, вы принимаете ситуацию слишком близко к сердцу.   Дамблдор выступает в роли миротворца, удобно устроившись на своём режиссёрском троне. Его беспокоит то, как серьёзно Северус относится к защите мальчика, но в то же время это гарантирует, что он будет охранять Мальчика-Который-Выжил до нужного момента.   — У него только что случилась паническая атака, Альбус. Если бы я уже не добился некоторого доверия, он снова бы попытался покончить с собой. Так что да, я не позволю какому-то идиоту разрушить мои достижения.   Амелия бледнеет, пока слушает высказывания мужчины. Она не очень хорошо восприняла весть об их свадьбе, было очевидно, что это очередная выходка Дамблдора, чтобы держать ситуацию под контролем. Но не увидев Гарри Поттера в потенциально любящем доме, она видит рядом с ним защитника, готового в случае необходимости взять всю ответственность на себя. Она протягивает руку и хлопает Фаджа по плечу, чтобы он заткнулся.   — Как он?   — Он спит, зелье сна без сновидений. На всякий случай я попросил эльфа присмотреть за ним.   — Я сожалею о произошедшем. Это не было запанированным выступлением.   Амелия посмотрела сначала на Фаджа, а потом на Люциуса Малфоя. Он стоял на своём месте прямо, совершенно непринуждённо. Он противостоит главе магического правопорядка без страха и без масок.   — Я не знал об этом, Амелия, меня не было сегодня в Министерстве.   Корнелиус, считавший, что Люциус его прикроет, сильнее теребит свой котелок. Он изменил план в последний момент, уверенный, что его вдохновенную идею поставить подростка на пьедестал высоко оценят. Откуда он мог знать, что всё так обернётся? Ну, не то чтобы он не слышал о том, что парень попадал в больницу, и прочем. Но это был вопрос его карьеры, у него не было другого выбора. Но, надо думать, ему следовало обратить на ситуацию больше внимания.   — Он должен быть счастлив стать спасителем.   — Да, он должен быть счастлив от необходимости стать убийцей. Не подходите к нему больше. Я надеюсь, что ваше извинение будет завтра утром в газетах, или я подам жалобу на всё ваше Министерство. На этом закончим, доброго вечера.   И Северус выходит из комнаты, даже не оглядываясь. Спускаясь по лестнице, он прячет удовлетворённую улыбку. Этой последней выходкой Фадж определённо убил свою карьеру, а вместе с этим у Тёмного Лорда появится шанс поставить во главу Министерства подходящего человека. Однако мужчина не в восторге от произведённого на мужа эффекта. Он знает, что оставит его в своих комнатах на всю ночь. Хорошо, что сейчас выходные.   Толкнув дверь в их комнату, Северус жестом отсылает эльфа. Подходит, садится рядом с молодым мужем, откидывая назад несколько чёрных прядей. Он проводит по его шраму, губам. Обычно он так не поступает, Гарри слишком чутко спит, чтобы проворачивать такие трюки. Но после зелья… он склоняется, почти касаясь рта Гарри своим. И отдаляется. Он хочет, чтобы его муж был в сознании во время следующих поцелуев. Он идёт в ванну, чтобы согнать лёгкую усталость, чистый и посвежевший он обнимает хрупкую фигуру. Свет гаснет. Завтра мир должен стать лучше.

***

  Гарри смотрит на газету на столе с завтраком. Он всё ещё в апартаментах и не хочет ни выходить, ни объясняться. Если люди ожидают объяснений. Он наблюдает за мужем, пьющим свой чёрный кофе, на тарелке лежат бутерброды с маслом и абрикосовый джем. Северус улыбается и сам поворачивает газету так, чтобы развернуть первую страницу целиком. Заголовок «кричал» темой статьи: «Министр магии приносит публичные извинения Гарри Поттеру». Хоть Поттер и является заинтересованной стороной в данном вопросе, читать прессу ему не хочется, у него нет доверия к «Ежедневному пророку». В этой газете нет ничего нейтрального, начиная с найма худшей журналистки Риты Скитер. Шпионка, выдающая яркие сенсации, вместо того чтобы писать факты и правду. Он слушает профессора, зачитывающего статью для них обоих. С последним словом он кивает головой, вздыхает.   — Он думает, что этого достаточно?   — Да. Ты не получишь от него ничего лучше. От всех этих людей. Человечество эгоистично, и волшебники стараются не покидать свою зону комфорта, как ты уже мог заметить.   — Я должен сделать заявление?   — Нет. У тебя нет необходимости подкармливать журналистов. Кроме того, я подал жалобу на Скитер.   Глаза Гарри расширяются от удивления. Он правильно расслышал? Его муж так сильно его защищает? О таком тяжело и думать, но удивление сменяется недоверием. У него нет доказательств правдивости сказанного, и он подождёт, пока их не увидит. Никто не может осудить его за скептицизм. Так что он просто кивает и берёт ещё один кусок несладкой булочки, который смазывает абрикосовым джемом. Северус не сомневается в том, какие мысли бродят в голове у его супруга. На его месте он больше не стал бы доверять, но вскоре у Гарри будут доказательства его действий. Всё для того, чтобы муж влюбился в него.   — Скитер… Она анимаг. Принимает форму жука…   — Хм… Вот и ещё один полезный факт. Я собираюсь поделиться им с Амелией Боунс.   — Не спросишь, «откуда ты это знаешь?»   — Нет. Я лишь надеюсь, что тебе не пришлось рисковать ради этой информации.   Гарри медлит с ответом, только отрицательно мотает головой. Он заканчивает со своей порцией и смотрит в сторону выхода. Как бы ему ни хотелось подышать свежим воздухом, он страшится того, что его ожидает. Ему очень хочется, чтобы его оставили в покое. У него было чувство, что всё будет хорошо, что он окажется достаточно силён, чтобы встретиться со своими сверстниками, когда начнётся учебный год. Но он чувствует, что ошибался, и теперь осматривается в комнате. Возникло ребяческое желание спрятаться под одеяло, чтобы защититься от внешнего мира.   — Тебе не придётся выбираться. Вместо этого ты поможешь мне наполнять флаконы для больничного крыла.   Гарри с лёгким удивлением смотрит на мужа.   — Я не думал, что ты снова позволишь мне приблизиться к котлу, у меня же «Выше Ожидаемого» по Зельям.   Итоговые экзамены пятого курса обязательны для поступления на шестой. В целом Гарри был вполне доволен своими оценками. Потому что, несмотря на его предыдущее состояние, он смог закончить курс с тремя «Превосходно», максимальной оценкой, по Защите от Тёмных Искусств, Трансфигурации и Чарам. Худший результат, «Удовлетворительно», по предсказаниям. С оценкой «Выше Ожидаемого» Гарри не сможет попасть на уроки Зельеварения, так как его муж — человек безжалостный — требует высшего балла, чтобы попасть на продвинутый курс. После Северус изобразил своего рода ухмылку.   — Однако я заставил тебя взять учебник по Зельеварению.   — Я полагал, чтобы у вас была возможность пытать меня в личных комнатах.   — Гарри, поверь мне, существует много других возможностей «пытать» тебя.   От пристального взгляда мужа по спине подростка пробегает долгая дрожь. Гарри опускает взгляд, краснея, чувствует себя глупо. Он очень хорошо знает, что существуют определённые слова, которые вызывают тягу у определённого типа людей. И у его мужа, конечно, есть это слово, которое надёжно его будоражит. Он облизывает нижнюю губу, но тем не менее не собирается ёрзать, сидя на стуле.   — Ты будешь посещать занятия по Зельеварению. В этом году предмет буду вести не я, этот пост принял Гораций Слизнорт, так как директор не смог никого найти для Защиты.   — Значит… Ты будешь вести Защиту от Тёмных Сил?   — Именно. К твоему счастью, у тебя «Превосходно» по этому предмету.   Гарри издаёт странноватый звук и качает головой.   — Даже не знаю, хорошая ли это новость…   — Ты должен достичь идеальных результатов в Зельеварении. Так что, если ты закончил есть, нам стоит начать.   Северус встаёт и намеренно склоняется над своим мужем, тот несколько раз моргает, как не до конца проснувшаяся сова. Зелье сна без сновидений пошло подростку на пользу, о чём свидетельствуют уменьшившиеся тёмные круги под его глазами. Весьма довольный этим обстоятельством, Северус снова наклоняется, скользя рукой по затылку молодого человека, сдержавшего порыв отшатнуться. Его взгляд становится менее растерянным, как будто он понимает, что случится. Северус продолжает ухмыляться, его губы касаются губ Гарри, который не знает точно, что делать. Его прошлый мучитель никогда не целовал его. Он немного напряжён, но в то же время его пульс почти не увеличился, он не паникует, как было неделю назад. Северус пользуется возможностью подразнить его рот языком, жадно пробует на вкус, скользит между чуть сжатыми губами мужа. Он знает, что слегка торопится, но после охватившей его тело прошлой ночью лихорадки ему необходим этот контакт, чтобы восстановить хоть какой-то контроль. Когда его язык по собственному приглашению скользит глубже, Гарри выдыхает, что не остаётся незамеченным, и Северус проглатывает его тихий стон. Руки его нижнего сжимают его руки, он замечает, что его сердце забилось быстрее, стоило «угрозе» стать более реальной. Северус заставляет себя отступить и смотрит на раскрасневшееся лицо.   — Ш-ш-ш… Всё хорошо, не так ли?   Гарри слышит удары сердца так чётко, что они почти заглушают голос профессора. Дыхание короткое, немного прерывистое. Он не знает, как воспринимать происходящее, это не было больно, но оно ошеломило. Снова. Поэтому он следит за зельеваром с неуверенностью, с лёгким привкусом кофе на языке. Его лицо находится в больших руках мужа, не отводящего от него пронзительного, напряжённого взгляда. Гарри знает, чего ждёт мужчина, едва ли он может сказать это, хотя и понимает, что ему придётся брать на себя выбор того, что он может вынести.   — Да…   — Хорошо.   А Северус отвечает без какой-либо неловкости, не тратя время на ожидания. На этот раз, уже имея представление о происходящем, Гарри приоткрывает рот, продолжая сжимать руки мужа, не в силах их отпустить. Потребность цепляться хоть за что-то, а точнее, за кого-то. За его Доминанта? Может ли он так думать, или пока ещё не готов? Вопрос теряется в его сознании, поглощённый анализом и переживаниями о новом поцелуе. Внутри него разрываются противоречивые эмоции, он не понимает, как можно одновременно любить и отдавать всего себя, это… ну, нет такого слова. В любом случае это сладко. Его супруг может владеть им, в нём есть уважение и мягкость, хотя Гарри никогда бы не заподозрил их наличие. Он слегка дрожит, слишком нервничает, чтобы полностью насладиться моментом. С Северусом всё совсем не так. Помимо шоколада и абрикоса он находит вкус своего нижнего, живой и сладкий одновременно. Он пирует, подобно тому, как измученное жаждой создание приникает к кувшину, стремясь урвать как можно больше воды. Он растягивает мгновения, даже если Гарри ему не отвечает. Это придёт к нему позже. Как минимум часть его успокаивается… В ожидании большего.

***

  Первая неделя для Гарри проходит как в тумане. Конечно, занятия разбавляют его дни, старые друзья пытаются вернуться на своё место. Но сейчас у Гарри нет ни сил, ни мужества для открытого противостояния, и он позволяет им это сделать. Так же вызывает любопытство их взгляд на то, что они могут или не могут делать. Между ними остаётся дистанция, но во время каждой трапезы Рон и Гермиона предпринимают попытки сблизиться с ним, один орёт на его мужа, а другая пытается напомнить, что нельзя так говорить с профессором. И конечно же, они пытаются вызнать, что происходит между ним и мужчиной. Как если бы Гарри совершил ошибку, доверившись им. Они давно не существуют для него. Он не собирается играть роль, которую они хотели бы видеть. Кроме того, у него нет сил постоянно лгать. И нет желания снова прослыть лжецом, хотя это всё равно неизбежно.   У Гарри есть дела поважнее. Помимо уроков, требующих приличного умственного напряжения, у него есть муж, представляющий собой загадку, которую Гарри пытается разгадать. Он совершенно не понимает, что зельевар в нём нашёл. Зацепил ли его тот факт, что его не нужно дрессировать с нуля? Или то, что его сломали и он добровольно даёт возможность себя собрать? Нет… Гарри прекрасно понимает, в каком он состоянии, но также знает, что не сможет позволить кому-нибудь полностью себя контролировать. Это было бы отрицанием самого его существования. Правда, у него бывают суицидальные мысли, но его желание умереть вызвано не отказом от самого себя, он хочет отринуть то, что хотят от него окружающие. По крайней мере, так он это видит, даже если непонятно, насколько оно логично.   Его муж пользуется каждым удобным случаем, каждым моментом наедине. Он так впивается в его губы, словно за время между поцелуями забывает, какими они были. Гарри подозревает, что за этим скрывается что-то большее, и в чём-то, даже если оно частично скрыто от него самого, ему это нравится. Нравится, как Северус — иногда мысленно он позволяет себе называть мужчину по имени, — сосёт его язык, облизывает зубы, прикусывает за нижнюю губу. Обычно после таких действий у Гарри перехватывает дыхание, а мысли в голове разбегаются. И тело слабеет. Как оставленное сознанием. Это заметно усиливает желание супруга. Гарри не только не может защититься, он этого и не хочет, хотя чувствует некоторую угрозу, так как понимает, к чему всё идёт. Более того, руки профессора получают всё большую свободу, хотя не касаются интимных зон.   — Поттер-Принц!   Гарри вздрагивает, поднимая взгляд на профессора Слизнорта. Этот мужчина ему совершенно не нравится. Помимо того, что он постоянно сравнивает его с родителями, его взгляд кажется таким же нездоровым, как у его прошлого мучителя. Гарри пока ещё не осмелился поговорить об этом с мужем, не хочет показаться параноиком. У профессора есть яркая привычка выискивать самых умных или способных учеников, укрепляя ими сеть своих маленьких протеже. Которые в конечном счёте наверняка чем-то ему обязаны. С первого урока Слизнорт пытается заманить его в клуб Слизней. Мало того, что Гарри считает это название отвратительным и эгоцентричным, ещё он чувствует дискомфорт, что кто-то снова пытается воспользоваться его нежеланной известностью. Однако приходится учитывать, что Слизнорт не воспринимает «нет» за ответ. И это Гарри ненавидит ещё больше.   — Да, профессор Слизнорт?   — Право же, вы так глубоко погрузились в свои мысли. Послушайте, сегодня вечером я устраиваю первую небольшую вечеринку в этом старом замке. И конечно же, вы приглашены!   — Нет, сэр, спасибо. Я должен выполнить домашнюю работу.   — Вы преувеличиваете, наверняка вам не понадобится столько времени на её выполнение.   И со смехом Слизнорт пытается положить свою руку на его. Гарри тут же отстраняется, даже не задумавшись о реакции. Он делает это со всеми, во всей школе есть лишь одно исключение — его муж. Даже Невилл Логботтом, очень хороший гриффиндорец с его курса, не может прикасаться к нему. Даже если Гарри больше не впадает в такую сильную панику, это не значит, что магия инстинктивно не встаёт как щит между ним и миром. Как сейчас. Немного удивлённый профессор пытается восстановить атмосферу.   — Ну что вы, я не собирался вам навредить, юноша. Вам совершенно ничего не грозит в моём присутствии.   Гарри воздерживается от реакции на опечаленный взгляд, который Слизнорт изображает на своём лице, как делал это Дамблдор. Он снова отступает, решив уйти.   — Я должен идти, сэр, хорошего дня.   Гарри знает, что сбегает, но не винит себя за это. Когда в нём просыпается слизеринский инстинкт самосохранения, он прислушивается к нему, даже если при этом выглядит как трус. Рон и Гермиона, ставшие свидетелями этой сцены, не понимают.   — Эй, парень, тебе не кажется, что ты перебарщиваешь.   — Мы поговорим об этом, когда тебя изнасилуют, Уизли.   Гарри холодно смотрит в глаза рыжему. Прошла всего неделя, а ему уже надоело их вечное осуждение. Что будет через месяц? Был ли он раньше настолько слеп? В любом случае парень отбрит, и Гарри продолжает свой путь под возмущённым взглядом Гермионы. Он не знает, о чём думает девушка, и, конечно, лучше, чтобы никогда не узнал. Их так защищают… Гарри почти завидует.

***

  Две недели спустя Северус толкает дверь кабинета коллеги. Его чёрная мантия обвивается вокруг лодыжек, придавая облику ещё больше агрессии, чем даже в обычном состоянии. Явно недовольный, он тормозит перед столом, заваленным грудами домашних заданий, и под растерянным взглядом старшего мужчины хлопает по нему руками. Северус отмечает, что стал частенько попадать в такие ситуации, но также он прекрасно представляет уровень испытываемого его мужем стресса из-за ожиданий других. Он бросает злобный и тяжёлый взгляд на Горация и говорит своим низким пугающим голосом:   — Достаточно. Гарри сказал «нет», и вы будете уважать его мнение раз и навсегда, иначе я подам жалобу за преследование.   Гораций сдувается. Северус был одним из самых талантливых учеников, таким же хорошим, как его мать, даже лучше, потому что получил звания Мастера Зельеварения и Мастера Защиты от тёмных искусств. Блестящий мозг, однако измученный подростковым возрастом, полным проблем в отношениях. Он никогда не думал, что услышит от того самого ребёнка такие вещи во взрослой жизни. Он выглядит жестоким и раздражённым.   — Северус, в конце концов, посмею ли я приставать к ученику. Я просто предлагаю вашему молодому супругу развеяться, как нормальному подростку его возраста. В этом нет ничего плохого!   — Ничего плохого нет, когда вопрос задают раз или два, но не практически каждый день, Гораций. И прежде чем ты посмеешь сказать, что Гарри преувеличивает, сообщаю: я целую неделю наблюдал за тобой. Я просто ждал, когда ты появишься здесь, чтобы не выставлять напоказ мужа. Оставь его в покое.   — Это смешно, почему ты запрещаешь ему выходить? Ты был молод, ты позволял себе делать такие вещи, тебе не стоит запрещать это…   — Замолчите. Вы говорите так, словно всё знаете. Вас не было там в тот день, когда мы нашли его. Вас не было рядом потом, когда всё пошло наперекосяк. Я был. И уверяю вас, что у него совершенно нет желания оказаться в толпе озабоченных подростков, так и норовящих пристать с интимными вопросами, на которые он вовсе не обязан отвечать.   Гораций прищуривает свои и без того маленькие глазки, злясь сильнее. Всё ещё хочет заполучить то, что могло бы стать вершиной его коллекции. Гарри Поттер, никак не меньше. Он хочет утверждать, что знает молодого человека, имеет на него влияние. Но пока он соглашается отступить. Ведь учебный год только начался. Не обманываясь, Северус покидает кабинет коллеги, не оглянувшись. Оказавшись в своих комнатах, он видит Гарри, явно ожидавшего его. Мужчину раздражают бледность и напряжённый вид подростка, стоило действовать раньше. И всё же Гарри согласился с требованием проверить его рассказ. Снова его слово поставлено под сомнение. Северус недоумевает, как мог быть настолько глуп. Ведь ему прекрасно известно, что контракт не позволяет Гарри лгать ему. Ему действительно нужно прекратить сомневаться в своём супруге.   — Вопрос закрыт. На данный момент.   Гарри кивает, немного обеспокоенный уточнением «на данный момент», но принимает этот факт. Он продолжает видеть проблески гнева в глазах профессора, и его изувеченная часть очарована и обеспокоена одновременно. Он инстинктивно подыскивает способ обезвредить бомбу, которой представляется его муж, его разум затуманивается, и карандаш выпадает из его рук и катится по полу. Северус, осознавая произведённый им эффект, с помощью окклюменции пытается хоть как-то вернуть себе самообладание. Только реакция Гарри ему не особо помогает, наоборот, он хочет прямо сейчас увидеть, как тот подчиняется, Северус практически готов зарычать, как пещерный человек. Однако, когда он видит, как его молодой муж опускается на пол на колени, с руками за спиной, опущенными глазами и расставленными ногами, его мысли переключаются.   Потому что Гарри прекрасен в этой позиции.   Северус чувствует, как приближается к своему нижнему, будто он больше не принадлежит себе, его рука скользит в густые, более аккуратные волосы Гарри, который вздрагивает от его прикосновения. В нём что-то словно разрывается, он чувствует себя сильным и слабым одновременно, часть его ошибочно принимает это подчинение, предлагаемое только потому, что в этот момент Гарри испытывает страх. Поэтому он заставляет себя побыстрее встать на ноги, глубоко дыша через рот, пока его пальцы продолжают касаться чёрных, как смоль, волос. Он сжимает несколько прядей, заставляя Гарри поднять голову и посмотреть на него.   — Я злюсь не на тебя.   — …Правда, сэр?   Северус делает ещё один глубокий вздох, поскольку воображение начинает блуждать.   — Да, правда. Я злюсь на себя. Я снова проверял тебя, хотя ты не можешь солгать мне. Ты простишь меня за это, Гарри?   Северус ослабляет хватку, он не хочет выпытывать ответ, он опускается на колени перед мужем, гладит по щеке. Взгляд Гарри становится чуть менее неуверенным, он кивает и осмеливается прижаться щекой к его тёплой, слегка шероховатой ладони.   — Да… Я понимаю.   — Ты слишком милый, мой маленький нижний.   Гарри поднимает голову, услышав то, как мужчина его назвал. Взгляд Северуса пришпиливает его к месту, он закрывает глаза, когда мужчина его целует, даже скорее поглощает. Он оказывается прижатым к мускулистому телу мужа, робко кладёт руки ему на плечи, отвечая на поцелуй. Это всё ещё не очень нормально для него, он всё ещё слишком много думает, но по мере того, как его тело учится отдаваться, разум постепенно становится менее зажатым. Наконец, прижавшись к Северусу, Гарри чувствует себя в безопасности, напряжение полностью покидает его. Он ощущает губы своего супруга рядом с ухом.   — Ты так прекрасен, когда предлагаешь себя, Гарри. Даже не представляешь, насколько.   Гарри краснеет. Нет, он действительно не хочет знать. И до сих пор не знает, было ли хорошей идеей с его стороны поставить себя в такое уязвимое положение. Когда его профессор находился перед ним, он чувствовал себя таким крошечным, таким незначительным. И в то же время…   — Ты хотел бы оказаться в этой позе на нашей кровати?   — …Вы не должны спрашивать…   — Это так, но этим вечером я не заслуживаю того, чтобы требовать. Я умею признавать свои ошибки, хоть и ненавижу.   Гарри тихонько усмехается и садится. Затем одним плавным движением поднимается и направляется к спальне. Уверенный, что за ним последуют.