Жить дальше (Vivre encore)

  Гарри не знает, почему согласился, хотя даже не подозревал, что может твориться в голове у супруга. И всё же он скидывает мантию и носки, прежде чем устроиться на кровати — простыни уже расправлены с нетерпением поглядывающим на него мужем. Гарри тихонько сглатывает; снова опускаясь на колени, расставляет ноги и заводит руки за спину. Он уже собирается склонить голову, но Северус не позволяет и отходит на два шага назад. Расстояние приносит ощущение своеобразного комфорта, и он немного расслабляется. На таком расстоянии зельевар не сможет дотронуться, хотя это ничего не говорит о том, что может произойти. Свет в комнате, к его сильному удивлению, усиливается, и он с неуверенностью смотрит на стоящего перед ним мужчину. Замечает хорошо знакомую ему лукавую улыбку и сдерживает желание встряхнуть головой.   — Я разденусь для тебя.   Гарри от шока распахивает глаза. Он верно услышал?   — Это ещё один способ помочь тебе привыкнуть ко мне. Когда ты будешь знать, что скрывается под моей одеждой, тебе нечего будет бояться.   Гарри не так в этом уверен. Однако подходящих возражений не находится. Он немного сильнее сжимает руки, тяжело дышит. Северус замечает его реакцию, не такую уж негативную, скорее, полную замешательства. Он снова привлекает внимание своего нижнего, поднимая руки к строго застегнутому воротнику. Глаза Гарри распахиваются ещё немного больше.   — Если захочешь, чтобы я прекратил, ты знаешь, что сказать.   И Северус начинает медленно расстёгивать свою верхнюю одежду. Даже если она не нужна для защиты от брызг зелий, всё равно отлично помогает избежать мелких травм, возникающих от плохо наложенных ученических заклинаний. Плотный чёрный хлопок, усиленный вплетёнными в ткань защитными заклинаниями, ложится у его ног. В ином случае он бы аккуратно сложил одежду в стороне, но он собирается раздеваться дальше. Поэтому отталкивает ботинки с носками, снимает с руки кобуру с палочкой; но все же оставляет её рядом. Тишина между ними напряжённая, но лишённая неловкости. Северус расстёгивает свою белую рубашку, пуговица за пуговицей, позволяя Гарри наконец увидеть торс, утыкаясь в который тот часто скрывался от кошмаров. Гарри задыхается, замечая множество шрамов: некоторые могут впечатлить. Чёрные волоски, усеивающие подтянутую кожу, шрамы почти не скрывают, и Северусу кажется, что Гарри пытается распознать каждый из них. Он расскажет ему о них позже. Он спрашивает:   — Небо?   — …Небо.   «Зелёный» сигнал от Гарри, говорящий, что всё в порядке, можно продолжать. Северус с улыбкой кивает и переходит к брюкам. Вжикает молния, когда он тянет её вниз, то мысленно отмечает, что немного возбудился. Но, в общем-то, кто мог бы его упрекнуть: Гарри так сексуально расположился на кровати. Пальцы буквально зудят, но он сосредоточен. Брюки спадают, и обнажаются мускулистые ноги: на них меньше шрамов, чем на торсе, и те едва заметны. Северус продолжает наблюдать за мужем и замечает, как тот сглатывает, как будто не хватает смелости смотреть. Его глаза кажутся огромными, дыхание несколько шумное. Северусу хочется, чтобы это было возбуждением, но он знает, что это не оно. Если бы только… Потому что всё тело Гарри напряжено. Когда он готовится скинуть последнее белье, Гарри снова подаёт голос:   — П… Пожалуйста, вы можете показать мне свою спину?   — Конечно.   Северус поворачивается, но держит голову так, чтобы изучать лицо мужа, продолжавшего рассматривать его. Он знает, что его спина тоже прилично отмечена. Сложно пройти войну и не получить ни удара, а его статус шпиона приносил множество неприятностей с обеих сторон. Он спокойно опускает плавки, голые ягодицы попадают под пристальный взгляд Гарри, который издаёт звук, смешанный с опасением и удивлением. Северус старается не поворачиваться и шепчет:   — Я знаю, что они в отличной форме. Но под мантией не заметно.   Маленькая шутка в попытке расслабить мужа: кажется, он слишком шумно дышит. Северус держится настороже; не может быть и речи, чтобы Гарри свалился в обморок и забыл о произошедшем. Поэтому Северус побуждает его успокоиться, рассказывая рецепт случайного зелья для шестикурсников. Срабатывает на удивление хорошо, Гарри успокаивается и извиняется. Он даже слегка ёрзает на кровати. Гарри до странного противно так пристально смотреть на Северуса, несмотря на то, что тот является его мужем. Зная, что на его месте Снейп сделал бы больше, чем просто наблюдал. Он двигает плечами, пытается расслабиться, но не меняет позы. В целом кожа мужа очень бледная, но притягательно светлая, без болезненных оттенков. Если бы Гарри был посмелее, то попросил бы разрешения прикоснуться, но он ещё слишком далёк от таких подвигов. Он делает несколько глубоких вдохов и выдохов.   — Я готов…   Он говорит тихо, чуть высоковатым тоном, но не собирается отступать. Это просто нагота, он может с этим справиться. Гарри видел других голых парней в раздевалке. В любом случае он пытается успокоить себя этими мыслями, даже зная, что они не имеют отношения к текущей ситуации. Не выдерживают никакого сравнения. Он снова вздыхает, когда муж наконец оказывается с ним лицом к лицу. Гарри смотрит на его черты, иссиня-чёрные глаза, кажется, хотят поглотить его, поэтому он слегка опускает взгляд. Чтобы наконец посмотреть туда. Член мужа почти в состоянии покоя. Несмотря на это, он всё равно выглядит угрожающе. Хотя Гарри знает, что он не так уж отличается от его собственного. Просто поскольку Северус больше, то и это тоже. Глупость, но он задумывается, сможет ли сделать минет, когда придёт время. Его внутренности скручиваются от этой мысли, он на несколько секунд закрывает глаза, сдерживая подступающую тошноту. Затем вновь открывает их и бормочет:   — Вы не так плохи под своими мантиями.   — Я предполагал, что тебе понравится увиденное.   Северус легко усмехается над зеленоватым видом Гарри. Он сожалеет, что юноша освоил окклюменцию, но в то же время счастлив, что никто не сможет так легко прочитать в его сознании то, что он перенёс. Северус приближается к мужу; тот немного напрягается, но больше не двигается. Северус касается рукой его щеки и добавляет:   — Как ты можешь заметить, то, что я обнажен, а ты нет, не меняет нашего положения. Не одежда делает доминантом, Гарри, а образ жизни.   — Я мог бы стать доминантом?   — Откровенно говоря, я в этом сомневаюсь. Ты бы мог быть обычным молодым человеком, но, в конце концов, у тебя есть определенная нужда и желание, чтобы о тебе позаботились.   Гарри не знает, как его муж может быть так уверен в вопросе. Последовавший поцелуй не позволяет раздумывать дальше. В мыслях ещё сумятица, но Гарри слышит, как Северус говорит, что собирается принять душ на ночь. Гарри удаётся только кивнуть. Оставшись в одиночестве, он выходит из позы нижнего. Он бессознательно массирует запястья, слезает с кровати и встаёт туда, где стоял Северус, когда раздевался. Гарри протягивает руку, словно желая коснуться уже отсутствующего здесь тела, и позволяет ей безвольно повиснуть. Ему действительно захотелось прикоснуться?

***

  — Как мой крестник?   Первый вопрос от Блэка, стоило лишь Северусу попасть на собрание Ордена Феникса. Едва он ступает в штаб, как на него налетает бывший заключённый, сохранивший слегка сумасшедший вид. Скрытое безумие крови Блэков. Сириусу всё равно, что он так выглядит. Гарри не ответил ни на одно из его писем, и как бы он ни старался внушить себе, что во всем виноват находящийся перед ним мужчина, Блэк прекрасно понимает, что вся вина лежит на нём самом. Он следит за тем, как этот сальноволосый Сопливус спокойно вешает плащ, заставляя себя ожидать, словно Сириус ни на что не годный человек. Может, это и верно, так что ничего не попишешь. Он только сжимает кулаки, всё ещё желая ударить ненавистного грязного слизеринца.   — Он в порядке. Переживает из-за судебных процессов; но сложно его в этом винить.   Северус проходит мимо Сириуса и идёт на кухню в подвале, чтобы встретиться с другими членами Ордена. Как обычно, садится на свой стул, смотрит на всех свысока, руки скрещены, на лице хмурое выражение. Ему не нравится оставлять Гарри одного, пока Слизнорт считает, что его действия допустимы. Учитывая, что суд начнется завтра, время неподходящее, чтобы что-то беспокоило молодого супруга, способного применить стихийную магию. А стоит подумать, что ему ещё предстоит встреча с Тёмным Лордом…   Собрание начинается с обычных банальностей, члены Ордена не знают о планах Тёмного Лорда, имеют лишь смутное представление, если ориентироваться на темы, поднятые Люциусом и ещё несколькими людьми в Министерстве. Это так скучно и патетично, что Северус не понимает, зачем вообще пришёл. У него есть куда более важные дела, например, обнять мужа, проследить за тем, как розовеет его кожа, укусить его в шею, прежде чем зацеловать. Медленно, но верно Гарри начинает привыкать, и даже если Северус всё ещё не может положить руку на пах Гарри, по крайней мере, он может касаться сосков, которые ему хотелось бы сжать, чтобы услышать, как его юный муж всхлипнет от боли и удивления. Он определённо отвлёкся, погрузившись в свои фантазии, когда кто-то попытался прикоснуться к нему. Грюм бросает на него не особо любезный взгляд, едва он вытаскивает палочку. Он не собирается извиняться, ни один тёмный волшебник не позволит Аластору Грозному глазу Грюму прикоснуться к себе добровольно.   — Вы заблудились в своих мыслях, мой мальчик.   Голос Дамблдора звучит одновременно разочарованно и раздражённо. Чем дальше, тем сильнее он чувствует потерю контроля над Северусом. Но надо сказать, что никто ему не помогает. Он заметил маленькую игру Горация Слизнорта, схожую с потугами журналистов. А про старого министра магии лучше вообще не вспоминать. Северус всё больше и больше похож на стервятника, зорко следящего за своей добычей. Дамблдор пытался подтолкнуть Рона и Гермиону вновь сблизиться с Гарри, но из-за их природной непокорности и поведения Мальчика-Который-Выжил всё потерпело неудачу. У него нет надежного способа узнать, как функционирует его оружие, готов ли он всё ещё пожертвовать собой ради волшебного мира.   — Да, Альбус?   — С вашей стороны ничего?   — Я должен встретиться с Люциусом после этого собрания. Надеюсь, это не окажется засадой.   Дамблдор серьёзно кивает, соглашаясь, что сейчас не то время, чтобы терять шпиона. Он нуждался в нём больше, чем когда-либо, несмотря на тот факт, что брак с Гарри может стать причиной подозрений в предательстве у тёмных волшебников. На самом деле следовало бы помешать Северусу, не отпускать его на встречу, но недостаток информации вынужнает его молчать. Если есть хоть какая-то возможность узнать что-то новое, они должны ей воспользоваться.   — Я смогу сказать вам больше только завтра; в лучшем случае.   — Почему завтра?   — Потому что меня ждёт супруг, Грюм, и я не позволю ему мучиться всю ночь из-за ваших прихотей.   Это затыкает рты почти всем, да и Дамблдор чувствует себя обязанным резюмировать то, что они знают на данный момент. Северус едва сдерживается, чтобы не вскочить, он начинает терять терпение. Он кидает взгляд на Сириуса Блэка, всё больше походящего на собственную тень. Придётся убедить Гарри написать крёстному. Северус знает, что, несмотря на охватившую Гарри апатию, он не хотел бы, чтобы Блэк умер из-за него. Это стало бы дополнительным бременем на его хрупких плечах.   Бессмысленная встреча наконец завершается, Северус ускользает, не проронив ни слова, и аппарирует в поместье Малфоев. Он проходит по великолепной аллее, обрамлённой садом во французском стиле; даже в темноте заметно выделяются белые павлины. Он совершенно не представляет, что его лучший друг в них находит, но уже перестал искать ответ. Северус стучит в огромные двери, радуясь воображаемой картинке, что однажды Гарри придёт с ним в эти стены. Хотя он понятия не имеет, что Гарри думает о войне, и немного рано желать, чтобы встреча прошла хорошо. Дверь открывается, один эльф кланяется и подхватывает плащ, другой провожает его в гостиную. Серерус склоняется перед Тёмным Лордом, располагается в кресле и берёт предложенный Люциусом бокал коньяка.   — Как по мне, ты слишком хорошо выглядишь для насильно женатого человека, — мягко усмехается блондин.   — Я прекрасно провожу время с моим супругом, Люциус.   Северус делает глоток выпивки, он бы предпочел, чтобы Лорд заговорил первым, но иногда Люциус не может сдержаться. Волдеморт очень внимательно рассматривает Северуса и начинает говорить:   — До меня дошли слухи, что ты хорошо заботишься о нём. Благодарю тебя от нашего имени.   Тёмный Лорд не разъяснил этот момент, но Северус принял благодарность с некоторой долей гордости. Конечно, ему хочется узнать, почему так важно сохранить его мужа в живых. Хоть это обстоятельство и облегчает ему жизнь, но он не представляет, как получить ответы, не прогневив Лорда.   — Я прикладываю все силы, но, как вы понимаете, завтра могут возникнуть сложности.   Северусу не хочется, чтобы Гарри посещал судебные процессы, но присутствие жертвы обязательно. Он сильнее сжимает хрустальный бокал.   — Он всё вынесет. Он более чем заслужил свой титул Мальчика-Который-Выжил.   Голос Волдеморта острый и проницательный. Он несомненно зол, в том числе потому, что не может себе позволить похитить этих магглов с большой помпой. Тем не менее разработан план по их возвращению. Чёрный маг не может пройти мимо того, что идёт вразрез с его инстинктами. Он мог бы столкнуться с этим ещё в приюте, его могли сломать, словно Гарри Поттера. С тех пор, как он задумался об этом, он замечает много общего между ними, и совершенно ясно, что он собирается отомстить за своего юного врага. Потому что, в конце концов, как бы трудно ему ни было это признавать, мальчик не сделал ничего такого, из-за чего стоило столько раз пытаться его убить. Допив свой бурбон, он краем глаза замечает Люциуса, спешащего вновь наполнить бокал.   — Когда закончится суд… и они окажутся в наших руках, Гарри должен об этом узнать. Спроси его, я очень хочу знать его мнение.   — Хорошо, мой Лорд. Только если он испугается… Я не смогу заставить его забыть, он действительно поднаторел в окклюменции.   — Я знаю. У меня нет свободного допуска к его разуму; но всё ещё случается, что он посылает мне свои мысли. Одна из них меня до сих пор озадачивает. Он сказал, что я выиграл.   — Значит, он не собирается восставать во имя спасения волшебного мира?   Люциус удивлён, но не торопится обдумывать это.   — Вообще-то вполне логично. Зачем спасать людей, которые не спасают вас?   — Я подумал так же. Однако это ставит его в опасное положение. Если старый дурень обнаружит, что его оружие отказывается сражаться, он вполне может опуститься до запретных техник, чтобы вернуть его на правильный путь.   В этом Северус не может не согласиться с Тёмным Лордом. Он делает глоток коньяка. Было заметно, что Гарри кажется совершенно не заинтересованым во всём мире в целом и пытается прожить свою жизнь как можно лучше, а всё остальное не имеет особого значения. Северус предполагает, причина ещё и в том, что у его молодого супруга не осталось сил на что-то большее. Но всё может быть глубже. В конце концов, он перерезал себе горло, когда Макмиллан попытался выставить его Спасителем волшебного мира. Он использовал стоп-слово, когда Фадж хотел сделать то же самое. Северус кивает и допивает из своего бокала. Он должен вернуться домой — убедиться, что его молодой супруг не сошёл с ума. Он встает и кланяется.   — Позвольте мне удалиться, мой Лорд. Я не доверяю психическому состоянию Гарри, он может натворить глупостей.   — Иди, Северус. Мы вновь увидимся в воскресенье утром.   — Хорошо, мой Лорд. Люциус.   Внутри поднимается плохое предчувствие, и Северус практически сбегает оттуда. Несмотря на то, что Гарри старается выглядеть нормально, Северус знает, насколько тот выведен из равновесия. Он влетает в их комнаты, как смерч, но не находит Гарри в гостиной. Очаг потух. Плохой знак. Снейп врывается в спальню: там тоже пусто, но он замечает свет в ванной. Северус стучит в дверь и слышит, как что-то падает. Он прищуривается и, несмотря на данное мужу обещание об уединении, поднимает палочку, бросает Алохомору, чтобы открыть замок. Дверь врезается в стену, и он видит, что Гарри сидит на кафельном полу рядом с ванной. Лезвие бритвы лежит на полу. Крови нет. Он вернулся вовремя.   — Я…   Гарри запинается; знает, что нечем оправдаться, что чуть не сделал глупость. Он смотрит на мужа, стоящего в дверях: тот всё ещё кажется таким огромным по сравнению с ним, и Гарри не знает, что делать. Он даже не находит смелости пошевелиться, а когда лезвие взлетает и возвращается на полку над раковиной, он сжимается. Чтобы странным образом расслабиться, как только профессор подходит и сжимает его чёрные пряди, заставляя посмотреть на него.   — Это заслуживает наказания. И оно будет долгим, Гарри. Ты должен был попросить меня о порке, а не вытворять такое.   Попросить о порке? Это то, что будет дальше? Гарри задыхается, не может заговорить. Он позволяет себя поднять и отвести в спальню. Затем Северус отпускает его, и Гарри склоняет голову, не в силах смотреть на мужа, в пронзительном взгляде которого, должно быть, осуждение и презрение. Ему не хватает мужества, чтобы противостоять этому.   — Гарри. Я оставлю тебя на четверть часа. Когда я вернусь, я хочу, чтобы ты встал в позу на кровати. Обнажённый.   Гарри вздрагивает. Обнажённый? Совсем без одежды? Его разум закипает: с мужем не всё в порядке? Он стонет, хватает его за запястья. Он не готов, не хочет, он цепляется и смотрит вверх, молча умоляя Снейпа.   — Я не буду проникать в тебя. Но, как и сказал, накажу. Клянусь, я не буду прикасаться ни к каким твоим интимным зонам, кроме ягодиц.   Гарри всё ещё сжимается, но его мышцы начинают расслабляться. Он находит возможность дышать и так же молча кивает. Облизывает губы, не в силах пообещать, что будет обнажённым. Хотя понимает, что это сделает наказание более запоминающимся.   — Когда ты расположишься на кровати, подумаешь о том, за что будешь наказан. Потому что тебе придётся назвать мне эти причины. Вперёд…   Гарри вынужден отпустить мужа, и от этого он чувствует себя беспомощным. Он закрывает глаза, когда Северус кладёт руку ему на голову и с нежностью треплет по волосам. Он понимает, что чуть не потерял это всё, и уже готов разрыдаться, не осознавая, отчего возникло такое желание. Он усиленно кивает, слыша, как Северус уходит, дверь в ванную закрывается. Гарри с трудом поднимается на ноги, он чувствует себя таким смешным… Он смотрит на их кровать и поправляет простыни, пытаясь тем временем выровнять дыхание. Гарри интересно, о чём подумал Северус, когда заметил лезвие. Пустит ли его самостоятельно принимать ванну, если знает, что там его ждёт бритва? Тем более бритва не его: у возраста Гарри есть такой замечательный недостаток — ему вообще не нужно брить бороду. Но Северус говорит, что всему виной недоедание. Он полагает, потому волос нет и в целом на теле Гарри.   По правде этими посторонними мыслями Гарри просто пытается отсрочить неизбежное. Если он правильно понял, его ожидает порка. Какая-то часть его боится, и довольно сильно. Насчёт другой части своей натуры он не знает, он её не понимает. Гарри проводит пальцами по волосам, вспоминая тепло и тяжесть руки мужа на своей голове. Нужда. По его словам, Гарри нуждался в этом. Но как может быть нужно, чтобы кто-то поднял на него руку, пусть даже из чувства привязанности? Он облизывает губы, кусает их и фактически повреждает. После он принимает решение и расстёгивает пижамную куртку. Он чувствует прохладу подземелий, проходящую по коже, волоски встают дыбом. Гарри качает головой и складывает куртку, потом переходит к штанам. Он не знает, сколько времени у него осталось, но не может шевелиться быстрее, так как его слегка потряхивает. Он прислушивается: вода продолжает течь, но это ничего не значит, не так ли? Он снова складывает ткань и касается кончиками пальцев боксеров. Звук воды больше не доходит до него, но он не двигается. Или, скорее, он продолжает трястись, хотя желает, чтобы это прекратилось. Потом единым махом снимает последнюю преграду и забирается на кровать. Гарри уже делал это. Он сможет и повторить. Он де не трус. И может справиться.   Он хочет справиться.   Гарри принимает нужную позу, когда дверь открывается. Он понимает, как заметна его дрожь. Но она немного стихает, когда Северус проводит рукой по его плечу до самого шрама, оставленного зачарованным кинжалом, которым Пожиратель Смерти забирал кровь для Волдеморта. Гарри хорошо рассмотрел, что его супруг одет с ног до головы, и этот факт его успокаивает, несмотря на то, что избавиться от пижамы не так уж сложно.   — Ты такой милый, Гарри.   Это произносится как нечто очевидное, отчего Гарри краснеет. Рука мужа продолжает свой путь, пока не обхватывает его ладонь, и Гарри поднимает руку, чтобы поцеловать его костяшки пальцев. Гарри снова погружается в это чувство, что он кому-то настолько дорог, и больше не знает, куда подеваться. Он чувствует улыбку Северуса кожей: муж легко смеётся, он это знает, это происходит не в первый раз. Гарри забывает про свою наготу, когда осмеливается взглянуть на мужчину, доминирующего над ним.   — Это не спасет тебя от наказания. Тебе оно нужно, и мне нужно тоже. Я испугался, Гарри.   Гарри громко сглатывает. Он не хотел напугать, но голос до сих пор ему не подчиняется, и он пытается выразить мысль глазами. Северус удобно располагается на кровати.   — Ложись на меня. Твоей задницей прямо посередине. Ты можешь ухватиться за подушку, но ты не должен скрывать от меня свои крики.   Гарри медленно подчиняется. Из-за позы его пах располагается на бёдрах мужа, он немного дрожит, но всё же заставляет тело расслабиться. Его пальцы впиваются в подушку, подальше от головы. Он поворачивает голову, чтобы смотреть на мужа. Тот кажется спокойным и собранным. Гарри ещё дрожит, но руки Северуса расслабляют его, они такие большие и горячие. Они проходят по его плечам, лопаткам. Прослеживают его шрамы от ударов ремнём. Их видно всё меньше благодаря зельям Северуса. Гарри по-прежнему не нравится их пить в таком количестве, но причина уважительная, и ему нравится, как уменьшается его усталость после долгого дня. Он никогда бы не поверил, что боль может настолько ослабить.   — Так хорошо. Ты будешь считать. В обычном случае ты бы получил двадцать. Но сейчас ты получишь тридцать.   Гарри распахивает глаза. Тридцать? Это так много! Как он завтра будет сидеть на суде? Он больше не знает, чего боится сильнее. Что снова увидит Дурслей и своего мучителя. Или что не удержится от вскрика и унизит себя. Он пищит, когда муж сжимает одну его ягодицу, затем вторую, массирует. Он чувствует, как краснеет ещё сильнее, и закрывает глаза.   — Ты понял, Гарри? Пора отыскать свой голос. Не будешь считать, получишь больше, так как я сам считать не буду.   Гарри несколько сжимается: массаж продолжается, ему нужно сосредоточиться, он вляпался. Принять ответственность. Выдаёт тихим голосом:   — Я буду считать.   — Хорошо… Мой прекрасный нижний.   Северус понимает, что слегка выходит за рамки. Но Гарри слишком очарователен, а Северусу необходимо должным образом познакомить его с этим миром, который Гарри, как он считает, знает. Северус так не думает. И он заставит своего мужа схватывать на лету. Ему не терпится начать, поэтому он глубоко вдыхает, чтобы успокоить своё тело. Этот момент для Гарри, Гарри, нуждающегося в нём. Он продолжает смотреть, даже пока он готовится. Потому он осознаёт, как ему доверяет лежащий на нём подросток. И он покажет себя достойным.   — Готов?   — …Готов.   — Тогда начинаем.   И Северус поднимает ладонь…