Часть 3.
16 августа 2024 г., 16:50
Намджун непроизвольно хмурит брови, когда до его сознания доносятся странные звуки, вырывающие из долгожданного сна. Голова раскалывается, ведь спал он совсем немного: лёг поздно, всего пять часов назад, хотя его организму требуется минимум восемь. Но Ким не жалуется. Он давно привык к постоянному недосыпу, потому что работа этого требует, и уже не помнит, когда в последний раз высыпался по-настоящему.
Он проводит рукой по заспанному лицу, пытаясь окончательно прогнать сонную пелену, которая никак не хочет отступать, словно борясь за своё место рядом с Намджуном. Тогда он понимает, что тот противный звук, что разбудил его, исходит от будильника. Забавно ненавидеть вещь, которая просто выполняет свою работу и делает это по твоей же воле. Иногда людей, правда, понять невозможно.
Выключив будильник и взяв себя в руки, альфа быстро поднимается с кровати и направляется в душ. Всё он делает чётко и быстро. Иначе не умеет. Его жизнь расписана поминутно, и утро не исключение: пятнадцать минут на водные процедуры, пять – чтобы надеть приготовленный с вечера костюм, двадцать – на завтрак. В 6:40 он уже должен сидеть либо в машине, либо за рабочим столом, разбирая очередную стопку бумаг.
Прополоскав рот от ядрёной мятной пасты, Намджун вдруг улыбается, глядя на себя в зеркало. Сегодня суббота – день, когда альфе нужно посетить психолога, к которому он пошёл скорее из любопытства. Хотелось проверить, способен ли человек этой профессии помочь ему справиться с постоянным стрессом или окажется обычным шарлатаном. После нескольких сеансов Ким понял, что ненавидит, когда кто-то лезет в его голову и раздаёт советы. Дело было не в непрофессионализме специалиста, а в его собственном характере. Однако тот настолько очаровал Намджуна своим смехом, спокойным тоном и мелодичным голосом, что встречи стали регулярными. Омега сумел заворожить его настолько, что Ким готов терпеть любые неудобства, сопровождающие их встречи, лишь бы снова видеть этого человека.
Намджун не робкий мальчик, и со стороны может показаться, что он совершенно бесстрашен. На самом деле это не так: он боится потерять близких, боится высоты, а ещё испытывает примитивный страх перед насекомыми. Но, несмотря на всё это, в своих чувствах Ким не привык скрываться. То ли дело в его уверенности, то ли в том, что внимание омег высшего общества давно его избаловало, но проявить симпатию для него не проблема. Поэтому то, что психолог до сих пор не поддался его очарованию, кажется немного странным.
Мистер Ким – однофамилец Намджуна – с его мягким голосом и понимающим характером, каким и должен обладать психолог, выглядит слишком нежным и робким. Из-за этого даже страшно надавить на него своим напором. Хотя внешне всё иначе: широкие плечи, узкая талия и высокий рост, чуть ниже самого Намджуна, который приближается к ста девяноста сантиметрам. Раньше он не обращал внимания на таких омег, считая, что это не его тип, но Сокджин настолько красив, что сердце Кима, давно незанятое никем, трепещет от одного взгляда на него. Хочется обладать им прямо сейчас, но омега совсем не похож на того, кто падёт в объятия первому встречному.
Намджун не знает, что из этого выйдет. Отношения ему не нужны, они лишь будут мешать работе, тем более что врагов у него немало, и опасность подстерегает всегда. Но чувства к этому человеку не похожи на мимолётные. Сокджин действительно очаровал его. Ким словно оказался между двух огней, но всё яснее понимает, что просто так отпустить психолога не сможет. Тянет к нему невыносимо. В конце концов Намджун решает не быть слишком рассудительным. Пусть всё идёт своим чередом. Возникнут сильные чувства – почему бы и не начать отношения? А если пройдут, он просто отпустит и оставит мистера Кима внутри приятным сердцу воспоминанием.
Настроение Намджуна, как только он вспоминает о Сокджине, тут же поднимается. Даже появляется желание, как это бывает в книгах или фильмах, напевать себе под нос какую-нибудь мелодию – просто потому что день сегодня хороший. Но он внезапно осознаёт, что никакая песня в голову не приходит. И тут возникает вопрос: когда он в последний раз вообще слушал музыку? Ким обычно слишком занят, чтобы позволить себе такой, казалось бы, простой отдых. В машине это тоже под запретом. Альфа всегда садится на заднее сиденье, ведь ездит с личным водителем, и не разрешает включать музыку, так как поездки, как правило, сопровождаются важными переписками и разговорами, требующими полной концентрации. Музыка, чаще классическая, присутствует в его жизни лишь на приёмах у деловых партнёров, где служит фоном, создающим нужную атмосферу. Она помогает гостям расслабиться, но остаётся достаточно тихой, чтобы не мешать беседам. О современной музыке он знает немного. Краем уха слышал имена вроде Ланы Дель Рей и Джастина Бибера. Намджун слишком далеко ушёл от нормальной жизни и пока не решил, беспокоит ли его это или, наоборот, устраивает. Возможно, ему действительно удобно жить в том коконе, который он выстроил для себя, и всё, что происходит за его пределами, кажется несущественным. Нужно будет провести эксперимент: однажды выкроить свободный вечер и поинтересоваться, чем живёт беззаботная молодёжь.
Погружённый в размышления, Намджун спускается по ступеням вниз, уже успев одеться в новый костюм, купленный совсем недавно, но почти не отличавшийся от вчерашнего. Ким любит постоянство и стабильность, не терпит, когда что-то идёт не по плану, и потому даже одежду выбирает схожего кроя и неброских тонов.
— Доброе утро, мисс Кито. Не поможете мне? — выйдя из комнаты и спустившись в гостиную, Намджун подходит к женщине и протягивает ей тёмно-зелёный галстук.
— Ох, Намджун, когда же ты научишься завязывать галстук сам? — мисс Кито улыбается добродушно, а альфа только пожимает плечами, не в силах сдержать ответную улыбку. Признаваться в том, что он даже не пытается, потому что ему нравится их утренняя традиция, он не собирается.
— Когда ты подходишь ко мне с этой просьбой, напоминаешь моего мужа, — говорит мисс Кито с лёгким смехом, — Он тоже путался во всех этих инструкциях, и в итоге у него получался скорее морской узел. А я всегда смеялась, не понимая, как можно не освоить такую простую вещь.
В её голосе звучит теплая грусть. Намджун раньше не верил в любовь – по крайней мере, не в ту, что описывают в книгах, считая её выдуманной и приукрашенной. Но, глядя на мисс Кито, которая даже спустя пятнадцать лет после смерти мужа вспоминает о нём с нежностью и не пытается искать замену, он постепенно меняет мнение. Жаль, что у них всё закончилось так печально. Муж оставил её одну, ведь детей завести им не удалось, и теперь она живёт с болью утраты в одиночестве.
На секунду Намджун ловит себя на мысли, что хотел бы испытать такие же чувства. Но почти сразу отмахивается от этой идеи. Его пугает перспектива зависимости от другого человека. В его представлении идеальные отношения – это взаимная приязнь, уважение и понимание. Ему важно чувствовать себя хорошо рядом с человеком, но не зависеть от него и суметь жить дальше, если что-то пойдёт не так.
— А теперь приходится и со мной мучиться. Вот такие мы, альфы, — тихо смеётся Намджун, стараясь перевести разговор в более лёгкое русло.
— Спасибо, я перед вами в долгу, — произносит Намджун с лёгким поклоном, когда женщина аккуратно затянула галстук.
Мисс Кито весело смеётся. Он говорит это каждый раз, и если бы она получала хотя бы одну вону за каждое его «спасибо», то уже давно стала бы богачкой.
После выхода из дома чувство беззаботности и лёгкого веселья, которое появилось у Намджуна во время разговора с женщиной, мгновенно улетучилось. Дома он ещё может позволить себе быть похожим на обычного человека, у которого есть слабости и нежность, но за пределами это табу. К сожалению, не по его прихоти – так требует работа.
Единственным исключением остаётся кабинет психолога, куда он обязательно заедет после важного совещания. Хотя Ким и не может сказать, что там он настоящий. Если альфа выложит специалисту всю правду о себе, тот либо вызовет полицию, либо сразу прекратит приёмы. А ни того, ни другого Намджуну не хочется, поэтому он продолжает играть роль обычного бизнесмена, сумевшего на законном бизнесе заработать миллионы. Такие люди, как кажется Киму, действительно достойны уважения. Иногда проще схитрить, запугать или даже нарушить закон, чем оставаться «белым и пушистым» среди акул. Конечно, все они что-то да нарушали – святых среди этих людей нет, но с Намджуном в количестве грехов мало кто сравнится.
Как и ожидал Ким, встреча прошла быстро, в расслабленном и дружеском тоне. Обе стороны остались довольны, ведь сотрудничество выгодно всем. Единственное, что омрачало настроение, – задержка. Из-за неё теперь пришлось спешить к Сокджину, а опаздывать Намджун не любит так же, как и носиться по городу на высокой скорости. Обычно ему нравится медленно ехать по улицам Сеула, зная, что время в запасе ещё есть. Но сегодня пришлось смириться: ради прибыли можно и потерпеть.
Сев в машину, Намджун ощущает лёгкое головокружение от выпитого на встрече алкоголя. Пускай это был всего один бокал, где жидкость едва плескалась на дне, эффект всё равно дал о себе знать – алкоголь всегда быстро действует на него. Поэтому Хосок и не любит пить вместе с ним.
Намджун приоткрывает окно и просит водителя включить кондиционер. Через несколько минут в салоне становится прохладно, и голова проясняется. Чтобы освежить дыхание, он кидает в рот ментоловый леденец – несколько штук всегда лежат у него в кармане.
Машина останавливается возле небольшого двухэтажного здания. Сначала место казалось Намджуну слишком скромным. Район отличается тишиной и спокойствием, к которым он давно отвык. Дома здесь в основном невысокие – даже многоквартирные не выше семи этажей, – зато вокруг чисто, ухоженно и уютно. Ким, привыкший к высоткам центра и огромным особнякам богатых людей, каждый раз невольно осматривается, приезжая сюда.
Он выпрямляет спину, отрываясь от сиденья, поправляет пиджак, чтобы выглядеть как всегда безупречно, и выходит из машины. Несколько раз бросает взгляд на отражение в тонированном стекле, убеждаясь, что выглядит идеально.
Зайдя в небольшое помещение, Намджун здоровается с секретарём, который приветливо ему улыбается. Улыбка у омеги тёплая, искренняя, будто тот действительно рад видеть Кима, а не делает это из профессиональной вежливости. Альфа отвечает ему тем же – хотя бы ради приличия.
— Проходите, пожалуйста, мистер Ким. Вас уже ожидают.
Намджун кивает, тихо благодарит, снимает пиджак и вешает его на стойку в зоне ожидания. Вспоминается, как на первых сеансах этот омежка чуть ли не спотыкался, спеша помочь ему снять верхнюю одежду, пока Ким не остановил его, искренне считая, что это альфы должны ухаживать за омегами, а не наоборот, независимо от обстоятельств. Тогда парень мило покраснел, извинился и убежал за стол. С тех пор, кажется, в нём зародилась лёгкая симпатия к Намджуну – возможно, поэтому его улыбка всегда выглядит искренней, когда Ким приходит.
Намджун уверен: нравится он тому не потому, что особенный, а просто достойных альф сейчас почти не осталось. Любая простая вежливость воспринимается как нечто редкое и волшебное, и омега, которому просто откроют дверь, уже готов подставить руку под кольцо. Это кажется Киму ужасно грустным. Если бы все альфы были тактичными, этот парень, наверное, даже не взглянул бы на него.
А ведь омега ему действительно симпатичен – искренний, всегда смущается, немного наивный. Только слишком молод, даже младше Тэхёна. Потому эта симпатия скорее тёплая, как к тонсэну, чем романтическая. Интересно, расстроится ли он, если узнает, что Намджуна больше привлекает его начальник? К которому, между прочим, пора идти: сеанс уже начался, а Ким всё ещё витает в мыслях.
— О, мистер Ким! Здравствуйте! — дверь кабинета распахивается так резко, что оба в приёмной вздрагивают. На пороге появляется Джин. Улыбка у него профессиональная, без искры, по которой можно было бы понять, вызывает ли Намджун у него симпатию – в отличие от омеги в приёмной.
— Гесан, пожалуйста, позвони мистеру Паку и скажи, что если он хочет перенести сеанс, я смогу принять его только в среду в три, — спокойно произносит Джин и, получив кивок, полностью переключает внимание на Кима, приглашая его в кабинет.
Сокджин не похож на тех психологов, какими Намджун их представлял. Фиолетовые волосы, хотя ему уже тридцать, но, странным образом, это ему идёт. Всегда классический костюм, что Киму по душе, но вот обувь – отдельная история: Джин неизменно носит кроссовки или конверсы, сегодня, например, красные. На первый взгляд образ кажется несочетаемым, но на Джине всё выглядит удивительно органично. Наверное, потому что есть люди, которым идёт всё – хоть мешок накинь, будут безупречны. Джин именно такой. У него красивое лицо, от которого невозможно оторвать взгляд, и тело, от которого сложно отвлечься.
— Как прошла ваша неделя? Есть что-то, чем хотите поделиться? — спрашивает Сокджин, подхватывая свой пиджак, который вот-вот соскользнул бы со спинки кресла.
Намджун делает вид, что задумывается, но на самом деле просто наблюдает за ним. Каждый раз поражается, как человек с такой внешностью не оказался в модельном бизнесе или на сцене. Ни пластики, ни фильтров не нужно – чуть макияжа, и он затмит любого айдола. Но Джин слишком шумный, с ним постоянно происходят мелкие катастрофы: разлитый кофе, упавшие бумаги, случайные столкновения с мебелью. Это совсем не сочетается с образом утончённого айдола, движения которого отточены и почти театральны.
— Знаете, я ужасно страдал всю неделю, — произносит Намджун, усаживаясь напротив. Кресло удобное, он уже не раз отмечал, что омега отлично продумал интерьер кабинета.
— Что же случилось? — Джин хмурит брови, открывает тетрадь, чтобы записать детали. При таком потоке клиентов важно ничего не перепутать.
— Мне очень не хватало Вас. В какой-то момент подумал, что не выживу, если не увижу! — Намджун говорит нарочито драматично, хотя, к счастью, без излишнего театрализма.
— Ох, мистер Ким… — Сокджин опускает взгляд. Ему всегда тяжело разочаровывать людей. Намджун, наоборот, пристально наблюдает за ним – он ждал другой реакции, хотя бы лёгкой улыбки.
— Надеюсь, вы понимаете, что отказ разобьёт мне сердце? А это ведь непрофессионально для человека вашей профессии, — добавляет он, всё ещё улыбаясь, но в тоне появляется серьёзность.
— Мне не хочется вас разочаровывать, но я уже в отношениях, — тихо отвечает Джин, поднимая глаза. В его взгляде искреннее сожаление.
— О, ужас… Ну что ж, тогда давайте подумаем, как вас оттуда вытащить, — Намджун выпрямляется, сцепляет пальцы и становится серьёзен, как на деловой встрече. Он не из тех, кто сдаётся после первого отказа. Может, стоило бы проявить уважение и отступить, но что-то в глазах омеги не даёт ему смириться. Возможно, лишь игра воображения, но всё же. Джин хоть немного, но улыбается.
— Вы упрямый, мистер Ким. Это, конечно, положительная черта, но не сейчас. У меня действительно есть альфа, — отвечает он мягко, но твёрдо.
— Тогда я приду через неделю, как обычно, а вы за это время всё обдумаете, — Намджун поднимается, будто собираясь уходить. Видно, что он воспринимает сеансы скорее как повод сблизиться, чем как терапию.
— Нет, постойте. К сожалению, нам придётся прекратить встречи, — Сокджин тоже встаёт, стараясь говорить спокойно, но решительно, — Если у вас есть чувства ко мне, работа теряет смысл. Между нами должна быть одна связь – психолог и пациент. Любые другие эмоции всё разрушают. Вы не сможете быть откровенны, а я не смогу быть объективным. Понимаете? — Намджун усмехается.
— «Если у нас возникают чувства друг к другу»? Вы ведь только что сдали себя, доктор. До следующей пятницы, — он улыбается – ярко, почти дерзко, – склоняет голову в коротком поклоне и выходит.
— Нет, подождите, мистер Ким! — зовёт ему вслед Джин, но, зацепившись ногой за стол, едва не падает. Намджун уже успевает покинуть здание и вскоре садится в машину, забыв на вешалке пиджак.
Сокджин раздражённо цокает языком. Он и сам не понимает, как допустил такую оговорку. Правду говорят: бойся своих желаний. Он просто хотел, чтобы Намджун его услышал – и тот услышал. Только понял по-своему: решил, что между ними действительно есть взаимные чувства. Хотя Джин и не соврал – альфа у него действительно есть. И если тот узнает, что кто-то открыто ухаживает за ним, да ещё так нахально, будет вне себя от злости.
***
Намджуну немного сложно обуздать, казалось, давно потерянную среди кучи бумаг и ответственности за мафиозную группировку эмоцию – истинное счастье. Некоторое время после посещения психолога он не может перестать улыбаться, а из горла так и норовит вырваться сдавленный рык. Из-за этого сконцентрироваться на работе становится невозможно. Поэтому впервые за долгое время Ким позволяет себе передышку: пока едет в машине домой, где его всё так же ждёт работа, решает расслабиться и насладиться этой эмоцией в полной мере, забив на звонки, которые собирался совершить по дороге. Ляжет на полчаса позже – ничего страшного. Приехав домой, он в первую очередь пытается дозвониться до Тэхёна, чтобы узнать, справился ли тот с поставленной вчера задачей. Хотя брат настолько изворотлив, что везде преуспеет, Намджуну нужно лишь убедиться, что не возникло никаких проблем. Вместо ответа он получает долгие гудки, а затем противный писк, сигнализирующий о завершении звонка: Ким так и не поднял трубку. Намджуна начинает потряхивать от злости. Он ненавидит, когда на его звонки не отвечают. В таком случае зачем вообще людям телефоны? Особенно это касается Тэхёна, который обожает попадать во всевозможные передряги. И ведь даже не предупредил, что у него появились какие-то дела. Поэтому остаётся только ждать – ответного звонка или момента, когда Ким соизволит явиться домой. Чтобы не тратить время впустую, Намджун решает позвонить Хосоку, который уж точно ответит. Тэхён, конечно, всегда прекрасно выполняет свою работу, но его часто приходится подгонять, тогда как Чон бывает даже организованней самого Намджуна. — Хосок, утром ты сказал, что взялся вместе с Тэхёном за дело, которое я ему поручил. Он не берёт трубку, поэтому звоню тебе. Хочу узнать, как всё продвигается, — Ким устало трёт лоб, хотя голос звучит бодро. Наверное, потому что босс, по его мнению, всегда должен быть примером для своих подчинённых. Привычка скрывать усталость стала частью его образа. Хотя Хосок явно не тот, перед кем нужно притворяться. — Я звоню ему с самого утра, хотел сообщить, что уже подготавливаю людей. Но он не отвечает целый день. Думал, может, выходной взял, — Хосок хмурится. Внутри закрадывается тревога. Даже для Тэхёна не отвечать целый день без предупреждения – это слишком. Работа сразу отходит на второй план. — Выходной в такие времена – непозволительная роскошь, — произносит Намджун. По его спине, напрягшейся и застывшей, легко понять, как он взволнован. Рука сжимает ручку стула, костяшки белеют. Беспокойство, едва зародившись, за короткое время разрастается настолько, что внутренним органам становится тесно. Ким ощущает, как они сжимаются, вызывая тошноту, от которой трудно даже сглотнуть. — Я позвоню Чимину. Может, он что-то знает, — говорит Хосок, сбрасывает звонок и тут же набирает альфу, который обычно ни на шаг не отходит от Кима и наверняка знает, где сейчас Тэхён. Но и тот не отвечает. Чон злится. Они с Тэхёном не так близки, как с Намджуном, но омега с детства крутился рядом со старшим братом, и за годы совместной работы Хосок успел к нему сильно прикипеть. Не получив ответа, Чон снова звонит Намджуну, рассказывая, как обстоят дела. Даже через динамик чувствуется напряжение босса. Тревогу бить пока рано. Но червячок с плохим предчувствием уже внутри обоих, и чтобы избавиться от него, нужно как можно быстрее найти зацепку. — Подключай остальных. Пускай ищут. Я поеду к нему на квартиру и проверю. Если даже Чимин не отвечает, значит, что-то случилось, — произносит Намджун и сбрасывает звонок. Он резко встаёт, решительно направляясь к выходу. Даже если окажется, что Тэхён просто уснул и не услышал звонок, Ким не почувствует ни капли стыда за поднятый шум. Жизнь Тэхёна – единственного родственника – для него дороже всего. По дороге он просит подготовить машину, которую уже загнали в гараж: новых выездов на сегодня не планировалось. Намджун собирался заняться бумагами и привлечь к этому брата, если бы у того не нашлось других дел. Но, видимо, младший Ким решил устроить всем сюрприз. И, как всегда, с потраченными нервами. Намджун, хоть и не старик, всё чаще задумывается о кресле-качалке и камине, чтобы холодными вечерами читать книги в тишине. Честно говоря, если бы деньги не играли такой роли, он давно бы подался в офисную рутину. Там и нервы были бы целее, и стресс поменьше. Может, даже отрастил бы небольшой живот и сохранил причёску, ведь седина уже даёт о себе знать – Тэхён всё советует закрасить. Ким ненавидит ездить за рулём. Это выматывает и раздражает. Поэтому он предпочитает тратить миллионы вон, но сохранять нервы. Однако сегодня, чертыхаясь, садится сам. Водитель, которого он отпустил, скорее всего, уже дома. Обычно он ездит осторожно, но сейчас старается обуздать свой страх, сосредоточиться и ехать как можно быстрее. Хочется поскорее избавиться от дурного предчувствия и вернуться к привычной, скучной работе с бумагами. Это куда лучше, чем сходить с ума от неизвестности. Почти подъехав к квартире Тэхёна, Намджун кусает щёку изнутри. В этот момент приходит сообщение. Он собирался его проигнорировать, но, увидев имя отправителя, замирает. Надежда вспыхивает. Он останавливается у обочины, хватает телефон и открывает смс от Чимина. В сообщении лишь геолокация, без единого слова. Это настораживает, но одновременно приносит странное облегчение: хотя бы какая-то зацепка. Намджун тут же набирает Хосока. — То, что он просто отправил геолокацию, меня тревожит. И сделал это не Тэхён. Жди меня на месте, я приеду с людьми, и только потом поедем по адресу. Не нравится мне всё это, — говорит он. Желание узнать правду велико, но рисковать жизнью глупо. Хосок неподалёку, десять минут ничего не изменят. Пока он едет, Ким несколько раз пытается дозвониться до Чимина, но безуспешно. Органы будто сжимаются внутри. Это точно не выходка Тэхёна – Чимин не стал бы участвовать. Он слишком серьёзен и не поощряет авантюры младшего Кима. Понимая, что водить – не его талант, Намджун пересаживается к Хосоку, а своему помощнику поручает забрать машину домой. — Это может быть ловушка. Не слишком ли мы торопимся? Может, стоит подготовиться и потом выехать? Врагов у нас хватает, — замечает Хосок, пока Ким пристёгивается. С манерой вождения Чона это необходимость. — Не знаю. Если бы это была ловушка, сообщение отправили бы с телефона Тэхёна – он главный трофей. А Чимин им без надобности. Он, конечно, ценен для нас, но ради него никто не рискнул бы всем. Значит, его оставили бы в стороне, — отвечает Намджун, цепляясь за ручку над дверью: Хосок резко входит в поворот. Тот кивает, соглашаясь. Некоторое время они едут в тишине. Каждый погружён в мысли о том, какие сюрпризы ещё преподнесёт день. Тэхён и Чимин в заброшенном месте за городом явно не пьют чай. Намджун чувствует, что его начинает укачивать от большой скорости. Он берёт телефон, чтобы посмотреть, сколько ещё ехать. Обычно от этого становится только хуже, но любопытство берёт верх. Пять минут. Он отбрасывает телефон на колени и старается смотреть на дорогу, сдерживая рвотные позывы. Когда машина резко тормозит, Намджун почти вываливается наружу. Холодный воздух мгновенно облегчает состояние. Он отходит подальше от запаха масла и выхлопных газов. Чем ближе он подходит, тем сильнее страх. На таких выездах всегда присутствует беспокойство, но сейчас оно не о себе. Страшно за Тэхёна. Вдалеке виднеются неподвижные тела. Трава под ногами местами окрашена в красный цвет. — Там Чимин, — произносит Хосок, глядя вдаль. У Намджуна слабое зрение, но, ускорив шаг, он наконец различает знакомое лицо. Вокруг стояла тишина. Несколько человек зашли внутрь здания, проверяя, не затаился ли там враг, поэтому Намджун позволил себе вырваться вперёд и подбежал к Чимину. Тот был без сознания, с пулевой раной в животе, но с телефоном в руках. Видимо, пока ещё оставался в сознании, он успел отправить сообщение с геолокацией. Теперь всё стало ясно, почему он не отвечал. Альфа жив, грудь тяжело поднималась и опускалась. Намджун приказал немедленно увезти его и оказать всю необходимую медицинскую помощь – Чимин должен выжить. Сам же, чувствуя, как возвращается тошнота, но уже от тревоги за брата, рванул вперёд, надеясь, что Тэхён успел спрятаться или хотя бы не получил серьёзных ранений. С каждым новым поворотом надежда найти брата угасала. Когда Намджун дошёл до тупика, понял, что его здесь нет. На душе стало мерзко, но одновременно легче от мысли, что Тэхён, возможно, жив. Это было важнее всего. Под ложечкой всё равно неприятно сосало от осознания, что брат может быть в руках врага, однако такая перспектива хотя бы оставляла надежду: его можно вытащить, даже если придётся бросить все силы. Лучше уж так, чем увидеть тело брата, лежащее в луже крови на холодном полу этого чёртового пивного завода. Как он вообще сюда попал? Намджун в «расследовании» продвинулся далеко, а вопросов только прибавилось. Оставалось надеяться на Чимина – точнее, на то, что он очнётся и всё расскажет. Он всегда рядом с Тэхёном, словно тень, даже отказался от повышения, которое предлагал ему Намджун. — Не нашёл? — спросил Хосок, увидев, как тот выходит из здания с пустыми руками. Намджун молча покачал головой. Он ещё надеялся, что всё закончится благополучно, что Тэхён окажется жив и невредим, и они поедут домой, где можно будет залить стресс алкоголем и наконец уснуть. — Нужно ехать к Чимину. Возможно, он придёт в себя, и тогда расспросим его, что произошло, — предложил Намджун. Хосок коротко кивнул: те же мысли крутились и у него в голове. Судя по всему, Чимин – единственный выживший. Пока. Мужчины снова расселись по машинам. На этот раз Намджун попросил Хосока ехать осторожнее: спешка уже ничего не изменит. Врачу всё равно понадобится время, чтобы извлечь пулю и стабилизировать состояние Пака, а Ким не хотел испортить салон от внезапного приступа тошноты. Хосок кивнул, но, спустя паузу, хмыкнул и заметил, что неплохо бы держать под рукой пару пакетов – на случай, если Намджуна снова укачает. Тот закатил глаза, но внутренне поблагодарил друга: даже такие дурацкие шутки немного разряжали обстановку. — Ты распорядился, чтобы убрали тела и передали их семьям? — спросил Хосок, нарушив тишину. Делом лучше заняться сразу: погибшие заслужили достойные похороны, а их семьи – право на прощание. Возможно, если не появится ничего срочного, они с Намджуном сами придут проститься. — Да. Ты рядом стоял, разве не слышал? — Намджун удивлённо поднял брови и посмотрел на Хосока. — Видимо, задумался, — пожал тот плечами, вспоминая, как смотрел на здание, уже обречённое на снос, и думал о том, что переживал Тэхён. Было ли ему страшно? Хосок знал: Тэхён не из пугливых, но даже у самых смелых бывают моменты, когда страх берёт верх. Может, его пытали? Может, пытались выбить информацию? — Что думаешь обо всём этом? Мне не кажется, что это обычное похищение, — произнёс Намджун, не отрывая взгляда от дороги. Старался не смотреть по сторонам, чтобы снова не начало мутить. — Я не понимаю, как Тэхён оказался здесь, — ответил Хосок, — Его должны были перехватить в городе: он собирался ехать в особняк. Либо его привезли сюда, и Чимин с ребятами их настигли, либо у Тэхёна здесь были свои дела, о которых он не сообщил. Слишком много нестыковок. Подождём новостей от Чимина – он всё прояснит. Разговор иссяк, и оставшуюся дорогу они ехали в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Через полчаса машина остановилась у особняка. Мужчины тут же направились в операционную, где уже несколько часов работал мистер Квон, их личный врач. Когда тот наконец вышел, Намджун бросился к нему, как человек, готовый на всё, лишь бы услышать, что его близкий жив. — Мистер Пак крепкий альфа, — сообщил Квон, — Он потерял много крови, но вы успели вовремя. Сейчас ему нужен покой. Сознание он не восстановит до утра. Вам лучше вернуться домой. Намджун кивнул, но сжал кулаки. Агрессия подступала, хотя адресована она была не врачу. Мысль о том, что ему предстоит провести ночь в неведении, сводила с ума. Он развернулся и направился к выходу. Квон не обиделся: за годы работы он привык к тому, что Ким уходит в себя, когда взволнован. Он ещё поблагодарит. Хосок, как всегда, был вежлив. Он поклонился почти до девяноста градусов и поблагодарил врача за помощь. Затем быстрым шагом догнал Намджуна, который уже стоял у машины. — Останешься сегодня в особняке? — спросил тот. — Конечно, — ответил Хосок с лёгкой улыбкой, стараясь подбодрить друга. Они почти одновременно открыли двери и сели в машину. Внутри царила тишина. Ни сил, ни слов. Мысли только об одном – о Тэхёне. Намджун не находил себе места. Хотелось сорваться и мчаться куда угодно, лишь бы найти брата, но разум удерживал: суета делу не поможет. Их люди так и продолжат искать, но сейчас всё зависит от Чимина. На середине дороги он вдруг понял, что его не укачивает. Остались лёгкие отголоски прежнего недомогания, но в целом стало легче. Может, привык к стилю езды Хосока? Вот бы так всегда. А то завтра снова всё вернётся. Иногда он задумывался, не ошибся ли с выбором профессии. Если бы отец не втянул его в криминальный бизнес сразу после совершеннолетия, кем бы он стал? Политиком? Как Байден или Кэмерон, рассекал бы по утрам на велосипеде к парламенту. По крайней мере, не укачивало бы.***
Тэхён сквозь сон ощущает тошноту. Он пытается приоткрыть глаза и позвать мисс Кито, которая всегда помогает при болезнях и имеет большой опыт – раньше, ещё в Японии, она работала медсестрой. Но из горла вырывается лишь хриплый звук, пронзающий тело резкой болью. Откуда она? Он отравился, и поэтому болит живот? Или боль ощущается сразу во всём теле, и непонятно, что именно происходит? Может, это аппендицит? Срочно нужно дотянуться до телефона и позвонить Намджуну. А в особняке ли он? Может, в своей квартире? Точно, после встречи с Хосоком он поехал домой, чтобы принять душ, а дальше… что? Он уснул? Нет, Чимин. Он помнит, как договаривался с Чимином о встрече. Тот наконец-то похитил маленькую Ти, которую Тэхён должен был убить… или всё-таки убил? Чонгук! Тэхён вспоминает Чонгука и его медленные шаги, приближавшиеся к ним с Ти, пока он прижимал девочку к себе в страхе, что Чон заберёт её. Вслед за этим вспоминается заброшенное здание и навязчивая мысль, что невинный ребёнок может пострадать из-за его прихотей. Тошнота не отпускает. Это последствия переживаний? Но тогда почему всё тело болит? И что случилось с Ти, Чимином и Чонгуком? Неужели он смог навредить ребёнку? Осознание вызывает панику, а одна только мысль о том, что он мог навредить девочке, вызывает отвращение к себе и непреодолимое желание исчезнуть. Там, где он был до пробуждения, было проще. Тэхён сглатывает остатки слюны, чтобы смочить горло, слегка жгучее от сухости. Несколько секунд, и снова глотает. С каждой попыткой слюны становится всё больше, и ему удаётся почувствовать, что сможет что-то сказать. — Чимин? Ты тут? Я… убил её? — голос хриплый, неприятный, режет горло и слух. Ответа нет. Он открывает глаза, но вокруг лишь темнота. На мгновение Тэхён думает, что умер, а его боль – это расплата за все грехи. Омега расстраивается: прежде чем попасть в ад, он хотел поговорить с Богом о несправедливости. Но даже теперь, кажется, Создатель его игнорирует. Постепенно глаза привыкают к темноте. Тэхён различает очертания стен, одиноко стоящий стол непонятно для чего, и маленькую неудобную кровать, на которой лежит. Даже кабинет Намджуна с ненавистным диваном теперь кажется роскошью. У Сатаны явно нет вкуса. Ему нужно хотя бы косметический ремонт. Как ему не стыдно принимать грешников в таком убогом месте? Он наклоняет голову вниз и едва усмехается в мыслях. Только сейчас Ким начинает ощущать тело. Ладони покрыты мелкими царапинами, на бедрах и животе бинты с пятнами крови одежда испачкана, что заставляет его скривиться. Тэхён сердится, когда его мысли прерывают странные звуки за пределами комнаты. Они заставляют его испугаться. Но злость быстро проходит. Он понимает, что кто-то пытается пробраться к нему в комнату, значит, скоро сможет удовлетворить своё любопытство и узнать, как выглядят прислужники ада. Вместе с этим появляется предвкушение, а с ним и страх: что если они настолько уродливы, что смотреть на них будет невозможно? Тэхён, эстет, всегда требует окружать себя красивыми вещами, интерьерами и людьми. Души у этих существ уродливы, но хотя бы их нельзя увидеть – они скрыты хитроумными замками. — Очнулся? — слышится злобный голос одного из двух демонов, медленно приближающихся к нему. Хорошо, что они говорят по-корейски. Тэхён хмурит брови и разочарованно вздыхает: ни рогов, ни крыльев, ни хвоста, ни красной кожи. Они выглядят как обычные люди. Может, демоны маскируются, чтобы не пугать? Это возмущает Тэхёна. Он обязательно уговорит их показать свои настоящие лица. — Если Чимин тоже умер, я смогу с ним встретиться? — голос становится чуть увереннее. Тэхёну хочется увидеть кого-то знакомого. Организм испытывает стресс от смерти и важно немного успокоиться. Ещё он беспокоится о Намджуне. Хосок рядом точно поддерживает, но всю боль альфы не заберёт. — А Ёну? Он тоже здесь? — внезапно вспоминает любимого. Если он мёртв, то теперь ничто не мешает увидеть его. — Чего? — хмурится один из демонов. Тэхён пытается разглядеть лица, но пока не видит деталей. — Кажется, он бредит, — говорит второй, и демоны отступают, услышав шаги за спиной. Чонгук. Даже в аду он не оставляет покоя. Тэхён чувствует к нему злобу и отвращение, будто этот демон, который принял подобру врага, – его настоящий кошмар. Но он старается расслабиться, чуть приподнять голову. Мысли прерываются резким движением: чужие руки хватают его за футболку и резко тянут вверх. Тэхёну приходится сесть, ощущая жгучую боль в теле. Чонгук, который схватил его, даже не моргает и не проявляет заботы о состоянии подопечного. Кажется, он хочет, чтобы Тэхён умер ещё раз. Намджун учил быть бдительным, но в этой ситуации сопротивляться бессмысленно. «Чонгук» заглядывает ему в глаза. Взгляд пылает ненавистью, дыхание учащённое и слегка неприятно пахнет, но терпимо. Тэхён даже интересуется, пользуются ли демоны зубной пастой. На мгновение возникает желание прикоснуться пальцами к его губам и проверить зубы. Он сдерживает себя: первая встреча не должна начинаться с такого. Но внезапно Чонгук наносит удар. Тэхён резко откидывается на кровать, чувствуя жгучую боль и в спине. Нос принимает основной удар, брызжет кровь. Ким прикрывает нос руками. Только настоящий Чонгук мог сделать такое. Тэхён не умер. Альфа после того, как он потерял сознание, привёз его сюда. Теперь остаётся другой вопрос: будут ли пытать ради информации о Намджуне? Намджун… Тэхёну стыдно перед ним. Но уже не из-за собственной смерти, а за то, что он позволил себя поймать, подставив брата. Всё, что они строили, перечеркнуто одним глупым и эгоистичным поступком. Тэхён ничего не выдаст, но сможет ли Намджун не поддаться врагам, чтобы спасти брата? Тэхён готов умереть, но Намджун вряд ли хочет потерять его. — Ты жив только потому, что мне это выгодно. Иначе я прикончил бы тебя на месте, не раздумывая, — цедит сквозь зубы Чонгук. Альфе нужно выпустить злость. Правило «не бить омег» здесь не работает. Такие твари не заслуживают жалости. Через несколько секунд Чонгук отталкивается от кровати и покидает комнату, успокаиваясь. Всё закончилось. Он спас сестру и взял в заложники брата Намджуна. Теперь сможет вертеть им по желанию. — Отправьте к нему врача. Перевяжите раны и залечите нос. Он нужен нам живой, — приказывает Чонгук, сжимая челюсти сильнее, чем нужно. Губы скривились. Но он не жалеет о том, что ударил Тэхёна: тот заслужил наказание. Остальным приказал его не трогать. — Я домой, — сообщает Чон, получив кивок помощника, и спешит к выходу. Сев за руль, Чон устало потирает виски. Голова болит. На работе он привык полностью контролировать тело, чтобы ничего не мешало, но сейчас, когда можно немного расслабиться, понимает, что не спал больше суток и провёл всё это время на ногах. Мышцы болят, веки тяжелеют. Нужно скорее добраться до дома, где его ждут мама, Джиан и сестра, которая наконец в безопасности. Чон резко мотает головой, отгоняя сон, и заводит машину. Остался последний рывок. За время, что он живёт в этой квартире, Чон никогда не замечал, насколько приятен запах домашней выпечки. Он любит мамину стряпню и старается баловать себя её едой, но обычно приезжал в гости, стараясь не засветить здесь Тиён. Теперь скрывать бессмысленно: защита, которую он долго выстраивал, трещит по швам из-за братьев Ким, которые узнали о сестре. В душе скребут кошки, но Чон отгоняет эти мысли, обещая подумать о них позже. Возможно, поделится с Джианом, своим омегой, который всегда поймёт. Воспоминания о нём перетекают в позитив, и альфа наконец делает шаг в сторону кухни, где, судя по запахам, уже собрались все. С таким настроением он присоединяется к ним. — Привет, — говорит Чон, удивляясь: на кухне не трое, а четверо. Пока он задерживался на работе, пытаясь разобраться с Кимом, сюда пробралась Хвиин. Джиан явно рассказал сестре о случившемся. Чон хотел, чтобы о пропаже Тиён знали как можно меньше людей, но понимает омегу. Тиён тут же подбегает к нему и обвивает руками талию. Обычно это сопровождается громкими криками «Урааа, Чонгук приехал!», от чего маме приходится шутливо ругать её. Сейчас девочка молчалива и ищет в Чоне защиты и подтверждения того, что теперь в безопасности. Её испуг понятен, хотя она не догадывается, что на её жизнь покушались. — Привет, сынок. Мы тут готовим твой любимый торт, решили побаловать себя сладким, — говорит женщина, пока Чон прижимает сестру и гладит её по голове. Вот почему так сладко пахнет шоколадом. Обычно сладкое здесь едят редко: Тиён, потому что маленькая, мама – за компанию, Хвиин не поклонница сладостей, а Джиан следит за фигурой. Только Чон не любит отказывать себе. Мама всегда ругается, видя его с десертом. В памяти всплывают шутки о том, что Тиён так любит обниматься, потому что Чон пахнет ганашем с торта. Запах необычен для альфы, но он выделяет его среди других и дарит чувство уюта. Джиан иногда бурчит из-за этого, потому что запах Чонгука будто с ним дразнится, а Чон смеётся. — Как ты? — спрашивает Чон, не отпуская Тиён. — Не знаю. Тебя не было, и мамы тоже. Было страшно. А ещё болит голова. Больше не оставляй меня с чужими дядями, ладно? — девочка наконец отстраняется, и Чон приседает, чтобы оказаться на её уровне. — Тиён, такого больше не повторится, я обещаю. Теперь я или мама всегда рядом, и никому тебя не отдадим, — говорит Чон, испытывая стыд, но не может открыто извиниться. Он никогда не расскажет, что это были не временные меры ради её безопасности, а покушение на жизнь. Тиён легко отделалась, а откровенный рассказ только всё испортил бы. Главное, что Тэхён, несмотря ни на что, сделал всё правильно – девочка отключилась и избежала психологической травмы. Тиён улыбается, обнимает Чонгука за шею, а он целует её ладони, ощущая шершавость царапин, которые появились, когда Ким оттолкнул её. — А ты как? — спрашивает Хвиин, смотря на него с заботой. Вскоре на Чона устремляются ещё три пары глаз. — В норме. Сначала схожу в душ, пока вы готовите, — Чон поднимается, стараясь выглядеть непринуждённо. На самом деле чувство вины возвращается снова. Он винит себя за случившееся и опасается повторения. Он видит понимание в глазах всех вокруг. Каждый знает, что Чон должен казаться сильным для Тиён, чтобы она чувствовала уверенность. Когда девочка ляжет спать, он поделится своими эмоциями. Пока же идёт в ванную, чтобы смыть с себя усталость, грязь и стресс последних дней, почувствовать свежесть и избавиться от негатива рядом с Тиён. Приняв душ и почистив зубы, Чон чувствует облегчение. Поспать пока не получится. Ему хочется провести время с родными. Донгсуна нет, он слишком занят, но Чон доволен и этим: он смог взять два выходных ради Тиён. Работа важна, но похищение сестры выбило его из колеи. Чон сильный и привык к стрессу, но родные – это другое, тут любой даст трещину. — Ну как, торт уже готов? — улыбается Чон, заходя на кухню. Он решил отпустить весь негатив хотя бы на время, чтобы Тиён смогла хоть ненадолго забыть о случившемся. — Почти. Но сначала нормальная еда. Ты, наверное, голодный, — подходит Джиан, приобнимает Чона за талию, и Чон кладёт руку на его плечо, притягивая к себе. Он слушает умиротворяющий стук сердца и вдыхает сладкий аромат альфы, чувствуя, как успокаивается. — Если честно, ужасно. С этой работой даже перекусить не успел, — говорит Чон. При слове «еда» рот наполняется слюной, рецепторы будто чувствуют вкус. Он чмокает Джиана в макушку и спешит сесть за стол, где уже разместились все, кроме Хвиин. Пока Чон был в душе, она предложила помощь и взяла на себя обслуживание всех, учитывая усталость остальных. Хвиин бодра, ведь узнала о пропаже Ти позже всех, потому что находилась на борту самолёта – работала. — Я не хочу кушать. Можно сразу торт? — дует губы Тиён, когда перед ней ставят тарелку с любимым раменом, чтобы побаловать её любимой едой. — Малыш, нужно съесть хотя бы немного, чтобы и сил прибавилось, и спалось лучше. Давай, хотя бы чуть-чуть, — говорит Джиан, придвинувшись ближе и ласково поглаживая её по голове. Девочка кажется бледнее обычного, а голос теряет привычные звонкие ноты, но все надеются, что это лишь усталость и скоро всё вернётся на круги своя. Ти тяжело вздыхает и берёт палочки, пытаясь хотя бы немного съесть лапши. И, к удивлению всех, она справляется почти полностью, оставив немного места для любимого торта. Не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. В награду Ти получает самый большой кусок. Мама, поддавшись на уговоры Чона, разрешает это без особых усилий – она и так знает, что дочка не съест всё. — Всё, я наелась, — тяжело вздыхает Тиён и откидывается на спинку стула, забавно выглядывая с шоколадными крошками в уголках рта. — Ты молодец, — тихо говорит миссис Чон, довольная тем, что девочка поела и постепенно приходит в норму. — Хочу спать, но сначала посмотреть немного мультики. Можно? — поднимает большие умоляющие глаза Тиён. Мама соглашается. Сегодня малышке можно почти всё. Они обе встают из-за стола, прощаясь с остальными, потому что миссис Чон понимает: она сама уснёт рядом с дочкой, не выдержав. Тиён убегает в комнату Чонгука, которую тот уступил им на сегодня, ведь там просторная кровать, на которой девочка обожает валяться. Женщина подходит к сыну, крепко обнимает и целует его в макушку, шепча слова благодарности за то, что он вернул Тиён домой. — Эй, не нужно благодарить, — мягко отвечает Чонгук, обнимая её в ответ, а после она идёт вслед за малышкой. — Мне, наверное, тоже пора. Уже довольно поздно, а дома ещё остались незаконченные дела, — говорит Хвиин и поднимается. Джиан и Чонгук пытаются уговорить её остаться, ведь в такие моменты хочется, чтобы все близкие были рядом, но она уже заказала такси и обещает завтра попытаться освободиться раньше и снова навестить их вечером. — Ты, наверное, ужасно не выспался. Пойдём ляжем? — спрашивает Джиан, проводив Хвиин. Хон застилает диван в гостиной, чтобы они могли прилечь и ещё немного поговорить. Чонгуку, видимо, нужно выговориться, а Джиану глаза уже тяжелеют, но он старается бодриться, понимая важность этого для альфы. — Что ты на самом деле чувствуешь? — спрашивает омега, устроившись головой на груди Чонгука и поглаживая его оголённый торс. Это первый раз, когда они спят вместе, поэтому момент особенный. Джиан чувствует лёгкое волнение, не до конца понимая его причину – ведь это Чонгук, которого он знает с детства. Но новые, более глубокие чувства заставляют их теперь немного иначе смотреть друг на друга. — Страх. До сих пор не могу избавиться от него. Когда я зашёл в одно помещение и увидел, как он держал пистолет возле головы Тиён, на мгновение мелькнула трусливая мысль, что это конец. Я был растерян и не знал, что делать, но пришлось действовать быстро, иначе она бы погибла. В его глазах я увидел такой же страх. Может, он боялся, что я не выдержу и пристрелю его. И это дало мне надежду, что он уязвим. Когда Ти оказалась в моих объятиях, я готов был разрыдаться от облегчения, — вспоминает Чонгук, всё ещё переживая произошедшее, надеясь, что сон поможет прогнать тревогу. — Это ужасно, — Джиан крепче прижимается к Чонгуку, — Когда ты привёз Ти и уехал, мы растерялись. Не знали, что с ней делать, боялись подойти. Когда она очнулась благодаря врачу, ей было страшно что-либо сказать. Сначала она не могла вымолвить ни слова, а голова сильно болела. Уже ближе к твоему приезду стало легче. Мы даже не могли представить, что её могли попытаться убить. — Мне хотели отомстить. Однажды я убил родного человека того, кто всё это устроил, и ему захотелось отплатить, — говорит Чонгук, вспоминая Тэхёна. Злость просыпается, но он старается сдержаться. Даже не замечает, как признаётся в том, что стал убийцей. Джиан не реагирует, ведь догадывался. Он знает, что Чонгук добр и не причинит боли близким. Всё, что он делает на работе – защита семьи и страны. — Ты убил этого человека? — спрашивает Джиан, сердце сжимается от мысли, что кто-то может вновь угрожать Тиён. — Нет. Этот омега ещё пригодится нам. Но он под строгим надзором. На свободу не выберется, — отвечает Чонгук, осознавая, что разоткровенничался. Обычно он держит всё в тайне, но теперь речь идёт о семье. — Он ещё и омега, — тихо говорит Джиан, думая о том, как легко омега может причинить вред ребёнку. Он не понимает, как тот сможет жить с этим. — Жаль, что пришлось пожертвовать состоянием Тиён, но я рад, что такой монстр под твоим надзором. Они не должны жить, как нормальные люди, — говорит Джиан, закинув ногу на Чонгука. Ему так не хватало тепла последних часов. Чонгук лишь крепче прижимает омегу к себе. — Я постараюсь, чтобы по улицам Сеула ходило как можно меньше таких людей, — говорит Чонгук, глубоко вдыхая аромат волос омеги, чувствуя, как усталость берёт своё. Мышцы расслабляются, плохие мысли уходят на второй план, сознание позволяет полностью отдохнуть, и Чон погружается в сон. — Думаешь, у мистера Ли получится сделать Корею лучше? — Джиан тихо спрашивает, стараясь не уснуть раньше Чонгука. Он хочет, чтобы альфа не остался один с пугающими мыслями. Джиан терпеливо ждёт ответа, но тот, похоже, уже спит. Чонгук выглядит расслабленным, дыхание ровное, лицо спокойно. Джиан аккуратно приподнимается, чтобы не разбудить его, и целует в щёку. Чон облизывает губы, словно намекая на ещё один поцелуй, и омега нежно припадает к его губам, слегка задерживаясь. Затем кладёт голову на грудь альфы. Улыбка не сходит с лица Джиана – день завершён. Пусть впереди будут испытания, но сейчас они вместе, и для счастья этого достаточно.***
Намджун, как и предвидел, так и не смог уснуть всю ночь. Даже несмотря на то, что Хосок настоял на том, чтобы разойтись по комнатам и хотя бы попытаться задремать, Ким чувствует себя полностью разбитым. Будто это он сейчас в плену, а не Тэхён, и при этом его жестоко пытают. В какой-то степени это правда: все мысли Намджуна сейчас с Тэхёном, а вина за то, что не уберёг брата, мучает настолько сильно, что за ночь в душе успели прогрызтись несколько глубоких чёрных ран, которые теперь придётся скрывать под кожей. С трудом разлепив глаза, альфа пытается понять, спал ли хоть немного. Все воспоминания из ночи слились в одно грязное пятно, как яркие краски, перемешанные в непонятное коричневое месиво. Многие яркие цвета появляются именно смешением основных, но этот – не тот, что требуется художнику. Обычная грязь, недостойная оказаться на холсте. В голове Намджуна то же самое: просто грязь, которую очень трудно превратить во что-то стоящее. И всё же, когда ему удаётся прогнать остатки сна на другую половину кровати, Намджун наконец может воспринимать происходящее вокруг. На самом деле он почти не спал, лишь изредка проваливаясь в лёгкую дрёму, из которой быстро вырывали неизвестные и тревожные ощущения. Будто монстр, умеющий ходить по потолку, целую ночь караулил над его кроватью, свисая головой вниз. Каждый раз, когда альфе удавалось хоть ненадолго забыться, этот монстр хватал его за воротник белой рубашки и встряхивал со всей силы, не оставляя ни секунды покоя. Намджун опустил ноги на мягкий ворсистый ковёр, купленный, чтобы после тёплой кровати ноги не мёрзли. Он позволил себе полежать на полчаса дольше обычного, потому что сил подняться раньше не было, и смысла тоже. Сегодня не рабочий день. Документы могут немного подождать. Мысли Намджуна заняты лишь Тэхёном, а после придётся уделить внимание Чимину – вряд ли тот быстро придёт в себя после операции, и разговор будет долгим. Ким уже морально готовится к этому: он не любит, когда кто-то мямлит, тратя впустую его время. Альфа начинает привычную утреннюю рутину, почти ничем не отличающуюся от действий обычного человека, будь то бос мафиозной группировки или уборщик на заправке. Сначала чистит зубы: вчера вечером он даже не думал об этом, хотя гигиене уделяет внимание строго. После алкоголя на утро во рту остаётся ужасный привкус, и зубная щётка с мятной пастой становится настоящим спасением. Далее бодрящий душ, выбор костюма, почти как вчерашний, лёгкая причёска, и столовая, где накрыт завтрак. Витает аромат свежесваренного кофе, Хосок уже допивает свою чашку. Намджуну кажется, что Чон никогда не устаёт. Сверхчеловек. Кажется, ничего не изменилось. Сейчас должен выйти заспанный Тэхён, ещё в пижаме, недовольный запахом кофе. Или же опоздает на завтрак, а мисс Кито, привыкшая к этому, быстро положит ему еду на тарелку. Но ни Тэхён, ни мисс Кито не появляются. Вместо женщины сегодня за столом молодой омега. Видимо, он заменяет её, пока она отдыхает в комнате. Намджун знает, как тяжело ей принять новости о Тэхёне, и понимает: вечером она снова будет искать себе занятие, чтобы отвлечься. Надо не забыть попросить омегу приглядывать за ней. — Я уже думал тебя будить. Доктор звонил: Чимин начинает понемногу просыпаться. Лететь к нему пока не стоит, можем спокойно позавтракать и не спеша выдвинуться, — говорит Хосок. Намджун хмурится: иногда кажется, что именно Хосок больше похож на главу, чем он сам. Но тот не пытается посягнуть на место альфы, а лишь преданно служит ему. Сейчас он вовсе подставляет плечо, как друг. Хосок имеет самый сильный характер из всех, кого Ким встречал, включая себя. Намджун никогда не считал себя слабым, но порой невольно восхищается Чоном. Тот стал одним из самых близких людей, и Ким испытывает к нему не зависть, а искреннюю благодарность. — Ты выглядишь бодрым. Хорошо поспал? — спрашивает Намджун, чувствуя лёгкую зависть. Ему тоже хотелось бы хоть немного отдохнуть перед сложным днём. — Если честно, я сразу отрубился, когда коснулся подушки. А вот судя по твоему виду, тебе весело ночью не было, — отвечает Хосок, оглядывая Кима. Намджун выглядит неплохо, но в другие дни он бодрее и презентабельнее, даже если не спал. Лучше бы время в кровати он потратил на документы: попытки уснуть истощили его сильнее, чем работа. — Это была худшая ночь в моей жизни, — тихо говорит Ким. Хосок не расспрашивает — и так всё понятно. По взгляду видно, насколько устал альфа. За завтраком они почти не разговаривают. Хосок листает телефон, Намджун ест, стараясь проглотить завтрак, несмотря на тошноту, вызванную вчерашним алкоголем и бессонницей. Благо порции лёгкие, и после еды становится легче. — Выдвигаемся? — спрашивает Чон, когда Намджун делает последний глоток кофе. — Да, — отвечает Ким, поднимаясь, и Хосок повторяет за ним. Чон едет осторожно. Движение плотное, а спешить некуда – Чимин только отходит от операции. В машине оба молчат, но уже нет напряжения вчерашней ночи. Беспокойство остаётся, но теперь оно мягче. В клинике, как и в машине, атмосфера легче. Доктор слегка улыбается, отмечая бодрость Намджуна. Их отношения рабочие, но искренние: беспокойство за альфу не наиграно. — Уже можно заглянуть к Чимину? — спрашивает Намджун после обмена приветствиями. — Да, если дело действительно срочное. Но прошу – будьте с ним осторожны. Он ещё очень слаб, и ему необходим покой, — врач изменился. Гостеприимное, улыбающееся лицо стало слегка недовольным. Все понимают причину: мистер Сон ненавидит, когда здоровье пациента и его отдых ставят ниже чьих‑то собственных интересов. Но возражений он не высказывал, потому что работает на Намджуна и в какой‑то мере подчиняется ему. Зайдя в палату, они увидели Чимина: он лежит на кровати с нарушенным дыханием и пытается здоровой рукой унять боль в ране. Если бы ситуация не была срочной, Намджун дал бы Паку время отдохнуть. Но теперь каждая минута на счету. Вдруг Тэхёна пытают? А если он не выдержит? Намджун отгонял такие мысли, чтобы не растеряться. Чимин, видимо, тоже это понимает – он чуть приподнялся, пытаясь сесть, готовый говорить даже сквозь боль. — Я беспокоюсь о твоём состоянии, но думаю, ты понимаешь: нам важно узнать, что случилось с Тэхёном. Давай перейдём сразу к делу, а любезности – потом, — спокойно сказал Намджун. Он не боится показаться грубым. Пак, наверняка, понимает всю серьёзность ситуации. Сам Пак не ощущал в этом особого дискомфорта – в этом он был похож на Намджуна: для них жизнь младшего из братьев была важнее собственной. Он усмехнулся скорее от мысли о том, как плохо выполнил свои обязанности, раз допустил, чтобы Тэхён воплотил план мести. Разум Тэхёна мучился желанием наконец почувствовать облегчение: убийца его истинного альфы был жив и жил, по мнению Тэхёна, вообще не испытывая угрызений совести. Голова Чимина оставалась хладнокровной: он понимал, что всё это ни к чему хорошему не приведёт. Но видя одержимость младшего Кима местью и понимая, что это делает его счастливым, Чимин не смог переубедить его. Он мог бы свергнуть нынешнюю корейскую власть, лишив Чонгука всего, но вместо этого поклялся помочь и пытался сделать всё, что в его силах, хотя на самом деле не сумел защитить Тэхёна. Возможно, его суждения всё же были затуманены чувствами к младшему. — Тэхён хотел мести. Это известно всем. Но когда вы отвергли его, он не успокоился, как многие думали: он вынашивал план, — с трудом произнёс Чимин. Причина была не в боли – она пронзала всё тело – а в стыде за самого себя. Если бы была его воля, он спрятал бы воспоминания как можно глубже, чтобы никто, даже он сам, не смог до них добраться. Но без этого Тэхёна не вернуть, и он продолжил рассказ в надежде, что после его слов Намджун может выхватить пистолет и остановить всё одним выстрелом. — Спустя долгое время нам удалось найти слабое место Чонгука. Это оказалась его восьмилетняя сестра, Тиён. Мы схватили её с намерением убить. Тэхёну хотелось, чтобы Чонгук прочувствовал ту же боль, что и он сам. Мы отвезли девочку на заброшенный завод – идеальное место, казалось бы – но каким‑то чудом Чонгук узнал, где мы, и успел вовремя. Он спас сестру и забрал Тэхёна. Тот был без сознания, но жив. Я пытался хоть что‑то сделать, но, попробовав подняться, потерял сознание. Время от времени я приходил в себя, потом снова отключался. В одном из таких моментов мне удалось написать Вам, — Чимин говорил сквозь силу, задыхаясь и делая длинные паузы. Никто не перебивал его: видели, как ему больно. Даже Намджун, жаждущий выудить из Пака информацию, слушал внимательно и неподвижно, лишь лицо слегка менялось по ходу рассказа: это совсем не то, что он представлял себе раньше. — Он хотел убить ребёнка? — Намджун провёл рукой по волосам, не желая в это верить. Даже такие, как они, подчиняются правилам; одно из главных – не трогать невинных, особенно детей. Намджун злится не столько из‑за нарушения правил, сколько потому, что его брат оказался настолько бесчеловечным. Мысль о том, что Тэхён заслужил похищение, мелькнула в голове и тут же исчезла: они всё ещё братья, и Намджун очень дорожит этим. — Он бы не смог. Я видел, как ему тяжело, как он метался, но ненависть к Чонгуку и вина перед Ёну за то, что убийца до сих пор жив, так его грызли, что он просто не мог не попытаться. Но девочку он бы не убил, в этом я уверен. Если бы Вы видели, в каком он был состоянии перед местью, Вы поняли бы, что я прав, — Чимин поджал губы и пытался чётко сформулировать мысли, потому что мир вокруг уже начинал плыть перед глазами. Он хотел успокоить Намджуна и Хосока, потому что видел, как боль пронзила их души, и был уверен в правдивости своих слов: девочка в любом случае осталась бы жива, Тэхён не взял бы на душу такой грех. — Почему ты тогда не остановил его? — спросил Намджун хрипло, сразу поверив словам Пака; трудно было думать плохо о близком человеке. — Я хотел, чтобы он понял: месть таким путём ничего не даст. Я не знал, что Тэхён окажется в руках правительства. Если бы мог предугадать, не позволил бы ему этого, — до этих слов Чимин казался отстранённым, но теперь лицо его менялось: между бровей появилась складка, взгляд потемнел, руки сжались в кулаки. Раньше он хорошо скрывал эмоции, теперь эта ноша стала непосильной. Он винит себя в похищении Тэхёна. Должен был защитить его любой ценой. И даже если бы Тэхён решился на убийство Тиён и почувствовал облегчение, Чимин всё равно остался бы на его стороне. Теперь единственный аргумент Пака, если бы омега задал вопрос: «Почему ты считаешь, что я должен быть с тобой?», оказался несостоятельным и канул в лету, потому что раньше на это он бы ответил: «Потому что ты за мной, как за каменной стеной. Защищу тебя, несмотря ни на что». И пускай Чимин и до сих пор готов пожертвовать своей жизнью и здоровьем ради Тэхёна, но какой в этом смысл, если это не помогло? Даже такой, казалось бы, большой жертвой, он не смог обеспечить ему безопасность. Сейчас он это понимает и безумно злится на самого же себя. Не такая участь должна быть уготовлена Тэхёну. Каждый, кто хоть как-то связан с родом деятельности всех присутствующих в комнате, понимает, что с такой работой никто и никому не сможет обеспечить полную безопасность, но Тэхён тот человек, который уже столько выстрадал, что Вселенная, кажется, теперь виновата перед ним за своё бессмысленное развлечение. — Я понял. Спасибо. Отдыхай, — сказал Намджун и, не глядя на Чимина, вышел из палаты. Ему срочно нужно было на свежий воздух. Злость на Тэхёна не проходила: именно он виноват в случившемся. Нужно было быть осмотрительнее – этому их учил отец, а затем и Намджун постоянно повторял. Но разочарование исчезло. Возможно, Тэхёну и правда нужно было дойти до края: приставить пистолет к маленькой голове, чтобы понять, что он ещё не лишён человечности и что от этого способа мести нужно отказаться. Самым лучшим способом было бы лишить Чонгука должности – то, что они обязательно сделают, когда разберутся с нынешним президентом Донгсуном. Чонгук потеряет прежнюю жизнь; в Корее его сочтут предателем и лишат всего. Разве не это лучший вариант? Жаль только, что Тэхён не понял этого вовремя. — Всё в порядке? — Хосок выбежал следом за Намджуном, опасаясь, что тот на эмоциях неправильно воспримет рассказ Чимина. Самому ему тоже потребовалось время, чтобы осмыслить всё происходящее и понять для себя: злодей ли Тэхён в этой ситуации или жертва собственных чувств, с которыми не сумел справиться. Хосок раньше видел в нём это, поэтому порой не допускал Тэхёна к работе. Тут нужна абсолютная хладнокровность и умение мгновенно отключать эмоции. Но кем он был, чтобы указывать? На самом деле Намджун недалеко ушёл от младшего: в нём кипела та же кровь, что и в Тэхёне. Видимо, от матери-колумбийки – в Латинской Америке у них все такие. Но старшему удавалось сдерживать себя, редко показывая эмоции, если не требовала ситуация. Хосока это восхищало. Бороться с генетически заложенным характером сложно. Это делало Намджуна достойным лидером, и поэтому Хосок оставался с ним. Тэхён же, вероятно, не мог сдерживать вспыльчивость, потому что никто не учил его важности самоконтроля. Намджуна воспитывал отец, Ким рассказывал Хосоку, насколько они были близки и как сильно отец посвятил его в тонкости криминального мира. Когда Тэхён подрос, отца уже не стало, а рядом был только Намджун, который не мог уделять ему должного внимания, потому что сам начинал жизнь с нуля. В этой ситуации виноватых нет – так сложилась жизнь. — Нет, конечно же нет. Мой брат хуй знает где, а теперь мне ещё придётся готовить для него воспитательную речь, когда вернём его. А я всей душой ненавижу это, — хмыкнул Намджун и спрятал руки в карманы брюк. — Я помогу. У меня уже есть парочка отличных фраз, — заметил Хосок, видя, что Намджун шутит. Лёгкий юмор был лучше, чем уныние. Диалог на этом закончился: Намджуну нужно было время, чтобы окончательно переварить произошедшее. Хосок тяжело вздохнул – стоять без дела он не привык. Трудоголик, он не терпел пустую трату времени. Поэтому решил хотя бы закурить: так руки будут заняты, а мысли смогут ненадолго расслабиться. Хосок курил редко, пачки хватало на месяц. Среди троих заядлым курильщиком был только Тэхён, что Намджуну не нравилось, но омега уже взрослый, пусть сам разбирается с привычками. — Поделись, — тихо сказал Намджун. Хосок сначала не понял, о чём речь, но, увидев взгляд друга, устремлённый на сигарету, зажатую между пальцами, понял. Он протянул её, доставая себе другую и зажигая обе зажигалкой. — Она с какими-то добавками? — хмуро спросил Намджун. Хосок не удержался от смеха: Чон забыл, что Ким предпочитает обычные сигареты. Сейчас же из-за отсутствия выбора ему пришлось затянуться снова, игнорируя личные предпочтения. — Да, мятная. Тэхён подсадил, — снова разговор свёлся к младшему брату. Его нехватка ощущалась особенно остро, каждое воспоминание резало сердце. — Он курит черничные, разве нет? — спросил Намджун. Он отлично помнит привычки Тэхёна: тот разбрасывает сигареты по дому. Сегодня в гостиной была пачка с одной невыкуренной. — Сейчас да. Раньше предпочитал мятные, и мне с ними больше нравится, — спокойно ответил Хосок, делая затяжку. Ким кивнул – пропустил эту информацию. Но неудивительно: Намджун интересовался более важными вещами, а сигареты Тэхён обсуждал с Хосоком. Они даже ходили вместе на перекуры, оставляя Намджуна одного в кабинете, что его раздражало. — Докуривай и поехали. Стоя здесь, я чувствую, что мы теряем драгоценные минуты, — сказал Намджун, не докуривая сигарету: со всякими вкусами и ароматами ему явно не нравилось, нужен был чистый никотин.
