Сцепленные руки

Если бы Эким вспомнила той ночью, что сказки учат житейской мудрости, то не пошла бы одна через незнакомый темный лес. Но нет, захотелось поиграть в Красную Шапочку, зная, что за ней по пятам следует Серый Волк. Правда, этот Волк очень мастерски умел прикидываться ягненком. Зазывал добрым голосом в свою машину, порывался довезти до дома или хотя бы сопроводить через зловещие лесные заросли. Эким категорически отвергала все его предложения. Потому что до этого Канат, единственный из всех присутствующих на вечеринке, нырнул за ней в бассейн. Спас жизнь. И этот его поступок напугал ее так, что больше не хотелось ни садиться к нему в машину, ни просто идти с ним рядом. Зачем Канат это сделал? Почему он все время оказывается связан с ней чем-то? «А кто еще должен быть?» — в свою очередь размышляла Эким. Не нарциссичному же Озану было прыгать за ней, и не тихоне Азизу. Нелегко, конечно, принять тот факт, что на твою жизнь, по сути, всем этим людям просто наплевать. Но не менее сложно осознать, что на нее не наплевать Канату… А почему? Почему? Мокрая, дрожащая Красная Шапочка свернула с дороги в лесную чащу. Волк не отставал. Он взывал к ее благоразумию, говорил, что она замерзнет, заболеет и тогда, вероятно, есть ее будет менее приятно. Что значит его забота, Эким не понимала. Какой прок ему находится рядом с ней? Это объяснялось только тем, что она никак не могла успокоиться с этой маской, ясно же! Почему еще? Темнота — твой друг, только если ты не предательски светлым пятном, прижимая руки к груди, идешь сквозь деревья, безуспешно пытаясь укрыться в этой самой темноте. За спиной раздавались настойчивые уговоры Каната остановиться, не убегать от него. Смешно — словно охотник просит свою добычу немного замедлиться. Действительно, почему нет? — Эким! Эким! Рано или поздно ты сдашься! Вот! Вот чего хочет господин Волк! Чтобы она сдалась, чтобы приняла, наконец, условия их игры. Они — сила в этом мире, а сопротивляться силе — просто безумие. Только полные идиоты будут барахтаться из последних сил посреди океана, другие же смиренно и безропотно покорятся стихии. Но Эким не собиралась покоряться, тем более Канату. Пока у нее есть желание и силы бороться, она будет барахтаться. Будет барахтаться посреди этого океана, будет бороться с его холодными, лишающими воли волнами, будет сопротивляться до последнего вздоха. — Эким! Канат вскрикнул и замолчал. Очередная игра. Ее била крупная дрожь, от холода и страха, что он все же оставил ее в покое, как она много раз просила. Что он бросил ее. Почему так страшно? Разве она не хотела остаться одной посреди ночного леса, разве не этого добивалась? Нет, Эким струсила, как маленькая, и уже спустя минуту громко выкрикивала его имя, желая только одного — чтобы он откликнулся. Он молчал, молчал долго. Пугал ее и наказывал за упрямство, а когда появился сзади внезапно — буквально подкрался к ней — то получил пару увесистых ударов в грудь. Канат тоже весь вымок — влажная рубашка остыла на ночном воздухе но, несмотря на это, его кожа была горячей. Обжигающе горячей. Выкрикивая ругательства, Эким била по нему кулаками, а он, хоть и перехватил ее руки, не смог остановить сразу. А когда остановил — сжал ее ладони в своих руках, и Эким потерялась. Никакая она не Красная Шапочка — обычная глупая бабочка-однодневка. Увидела яркий красивый огонь и, изо всех сил напрягая свои слабые крылышки, бросилась к нему, завороженная. Такой большой, горячий… Как же, наверное, хорошо он ее согреет. Как ей будет радостно плясать в свете языков его пламени. Канат тяжело дышал, смотрел на нее неотрывно, гипнотизировал взглядом, держа за руки. Эким не отстранилась. Даже на миллиметр не отодвинулась от него. Только смотрела в его горящие глаза, не понимая, как она может иди прямо в огонь, прекрасно зная, что сгорит? В следующие секунды Эким даже не поняла, что произошло. Значит, вот он какой, поцелуй... Ее первый поцелуй в жизни — и с кем? Влажные требовательные губы Каната завладели ее губами и целовали, целовали, целовали. Она растерянно хлопала глазами, пытаясь вписать эту новую, неизведанную гамму чувств в свой мир, а потом сдалась и тоже закрыла глаза. Она отдалась этим чувствам с головой — будь что будет. Разве не может быть такого, что бабочка своими крыльями немного затушит сильное пламя? Разве не может быть такого?