Сцепленные руки

Возможно ли разглядеть ночью в лесу тонкий девчачий браслет, лежащий на земле? Конечно же, нет. Канат почувствовал, как в его ладони осталось что-то после того, как в очередной раз схватил Эким за запястья. Почувствовал, но виду не подал. Он сразу понял, что это, и спрятал браслет в карман брюк. Бедняжка была слишком ошарашена поцелуем, чтобы что-то заметить. А он… Канат не был ошарашен. Конечно же, нет. "Волшебный браслет"! Дурацкая веревка с побрякушками, которая постоянно связывала их, цепляла друг за друга, выводила из себя и умиротворяла одновременно. Нравилось ли Канату умиротворение? Человеку, привыкшему вести себя со всем миром с позиции силы. Человеку, привыкшему считать себя на порядок выше остальных. Человеку, скрывающему, что в его собственном доме творится форменный ад. Разве такому человеку вообще может нравится умиротворение? Конечно же, нет. Браслет пригодится Канату для небольшого плана. Для его очередной маленькой игры. На самом деле, Канат любил играть, а уж играть с Эким в последнее время ему нравилось куда больше всех остальных развлечений. Ведь главное в игре что? Твой визави. Играть против слабого противника скучно и предсказуемо. Никакого удовольствия, только пустая трата времени и сил. Иное дело достойный соперник! О, неспешная, логически выстроенная партия против умного, расчетливого, а главное — смелого противника дорогого стоит. В том, что Эким была смелой девушкой, у Каната не было никаких сомнений. Ее смелость подпитывала и его тоже. Она заставляла поверить, что демоны еще не окончательно овладели его разумом и чувствами. Душа Каната звонкими струнами отзывалась в каждом отважном поступке Эким. Душа жаждала доброты, милосердия, самопожертвования… Среди каждодневных унижений и издевательств она зачерствела, и с радостью наполнялась тем хорошим, что давала ей их связь. Канат не боялся впустить в себя ростки чего-то лучшего, чем то, что процветало у него внутри, объясняя это вынужденной мерой. Так надо. Все ради игры. Эти ростки все равно завянут под напором той тьмы, что царит в его сердце. Они не выживут, так что плевать! Ему было плевать на все: положение в обществе, социальный статус, богатство, власть... Это все не было плодом его трудов, это все досталось ему только потому, что он являлся сыном Рызы Гюная. Этого приятного, немного строгого, но справедливого человека, каким его видело большинство из его окружения. Этого монстра, недочеловека, создания хуже зверя, каким его хорошо знала собственная семья. А раз все это досталось Канату только благодаря отцу, разве стоило дорожить этим? Конечно же, нет. Самое смешное, он знал, что никто не посмеет лишить его всего перечисленного, даже отец. Господин Рыза, несмотря на все, что творил с женой и младшим сыном, побаивался старшего. Побаивался и уважал. Потому что когда-то давно не смог им стать. Не сумел. Это уже во взрослой жизни отец надел маску жестокости, а в детстве был забитым, нелюбимым, несчастным существом. На самом деле, все люди носят маски. Все играют в игры. Интересно, какую маску носит Эким? Канат не чувствовал, что эта отчаянная смелость в ней — напускная. Нет, Эким и вправду была отважной маленькой птичкой. Храбрым воробушком. А разве может храбрый воробушек обойтись без крыльев? Конечно же, нет. Он будет рядом, будет изображать заинтересованного, понимающего, добросердечного. Он привык притворятся тем, кем его хотели видеть: отец, Мелиса, школьные педагоги, друзья... Для всех он был разным. И для Эким тоже станет другим. Но не собой. Конечно же, нет. Она так обрадовалась найденному браслету. Глупышка. Чуть не бросилась Канату на шею. Даже улыбнулась ему по-настоящему, наверное, впервые за все время их знакомства. Позволила, хоть и с трудом, завязать браслет на запястье. Еще раз дотронуться до своей кожи. Стать еще капельку ближе. Да, определенно ему нравилась эта игра. Все ради того, чтобы она выкинула из головы мысли о человеке в маске и впустила в свое сердце его, Каната. Разве разбитое сердце одной маленькой птички стоит жизней трех человек? Конечно же, нет. Придется пожертвовать им ради всеобщего блага, и Канат добровольно избрал себе роль жреца. Именно он отнесет на жертвенный алтарь трепыхающееся, истекающее кровью сердечко Эким. Пострадает ли при этом его сердце? Нет. Конечно же, нет.