Эш

17 июля, 1855 (заключительная часть)

Нью-Йорк встретил нас солнечной, но ветреной погодой, хотя это не помешало нам ехать в открытом экипаже. Я никак не могла насладиться видом новой местности сполна: во-первых, моя летняя широкополая шляпа в качестве завязок имела скользкую ленту, и потому мне совершенно не поддавалась, решительно не хотев завязываться. Из-за этого шляпа постоянно норовила улететь с головы, и приходилось постоянно заботиться о том, чтобы ветер не подхватил её в самый неподходящий момент. Во-вторых, мама постоянно дëргала, и верно сказать, что без причин, меня за руку, точно я маленький шумный мальчик, что каждую минуту обдумывает план погрома. Настроение было испорчено. Хотя как могло быть иначе? Пока я была с родителями, оставалось только терпеть. Отец молчал, мрачно возвышаясь над нами с мамой, словно грозный надзиратель. По внешнему виду поместье Н. можно было бы сравнить с теми игроками в покер, которые с совершенно невозмутимым видом садятся за стол, никак не привлекая к себе внимания, во время игры говорят только по делу, никак не реагируют на свой, в большинстве случаев, огромный выигрыш, после чего сухо прощаются со всеми и забирают с собой деньги всех остальных игроков. Убранство их фрака никогда не покажется чрезмерно вычурным, но по одной его аккуратности и опрятности можно сделать вывод, что живут они совсем не бедно. Также было и с поместьем. Построенный в стиле позднего классицизма, прохожим он не давал достаточно времени рассмотреть весь его декор, но обязательно привлекал внимание тёмным синим цветом и яркой светлой отделкой из мрамора. Я невольно застыла, выйдя из экипажа. Не скажу, что поместье Бенджаминов меня слишком впечатлило. В своей жизни я видела множество домов, построенных и с бóльшим лоском, но в Н. однозначно чувствовалось присутствие хорошего вкуса, пускай и было заметно, что вкус скорее мужской, чем женский. Хороший парк возле поместья — вот что я люблю больше всего. Даже самый прекрасный дом выглядит убого, если вокруг нет ни единого живого листочка, благо у Н. такой проблемы не наблюдалось. Мне не удалось толком рассмотреть парк, но та небольшая часть сада, которую мне удалось увидеть, мне понравился – летом во всю цветёт гортензия, и теперь тёмный дом утопал в белоснежно-белых и розовых цветах. Очень красиво. Думаю, только из-за гортензии я бы простила самую безобразную постройку. А если в Н.-ском парке есть и озеро, то какая разница, как хороши обои в гостиной? Появление гостей (нас, то есть) словно не вызвало совершенно никакой суматохи, однако, если приглядеться, в окнах можно было заметить мелкие пробегающие силуэты. Только дверь экипажа открылась, как из дома, в какой-то взволнованной спешке, вышла пара, как нельзя лучше подходящая под звание хозяев дома.  Взять хотя бы их одежду: на женщине было летнее лиловое платье, и я даже сперва подумала, что передо мной не Лизбет Бенджамин, а другая леди, ведь я не представляла, что на женщинах её возраста лёгкий муслин может смотреться так красиво. Дуальности супругам добавляла и цветовая гамма нарядов, что говорило о том, что в семье уделяют внимание внешнему виду, пусть это и не сразу бросалось в глаза. Я стояла в стороне, пережидая первую, самую бурную вспышку приветствия. – Как вы доехали? Адам хорошо позаботился о вас? – с невероятно тёплой улыбкой поинтересовалась миссис Бенджамин, заправляя выбившуюся прядь чёрных волос. Она вообще имела некую схожесть с фарфоровой куклой, но несмотря на привычную для таких кукол хрупкость, никто бы не осмелился утверждать, что и ей требуется бережное отношение. Меня невольно поразила красота её лица: мягкий овал, высокие скулы и квадратный подбородок гармонично сочетались в ней. Такие лица долго не стареют. Голубые глаза миссис Бенджамин смотрели на меня с простодушной добротой, словно солнечный луч озарил её лицо. Затем она глянула на слугу сына и кивнула ему, приветствуя. - Что за чудо я вижу! – Маркус Бенджамин*, высокий мужчина, чьи зачёсанные назад волосы уже были тронуты сединой на висках, приблизился ко мне и нарочито-галантно поцеловал мою руку. – Мисс де Бонье, как вам Новый Свет? — Очень многообещающе, правда, – как бы ни старалась я улыбнуться, у меня не получилось. Неужели мистер Бенджамин обратился ко мне, как к ребёнку? Всё говорило об этом: и заискивающий, снисходительный тон, и это дурацкое восклицание "Что за чудо я вижу!". Возможно восемнадцатилетним девушкам, которые не так далеко отошли от детства, будет приятно такое слышать, но меня это обидело. Мне двадцать шесть лет! Почему нельзя обратиться ко мне, как к взрослому человеку? – К сожалению, Александра сейчас нет дома, - миссис Бенджамин сцепила ладони без перчаток в своеобразный замок, - он в городе, думаю, придёт после обеда, именно тогда и сядем за стол, хорошо? А сейчас мы проведём вас в ваши комнаты, вам нужно хорошенько отдохнуть с дороги. Мы оказались внутри дома. В интерьерах я особенно придаю значение мелочам: знаю, многие над этим не задумываются, но именно обои с узором создают больше уюта, чем крашеные стены; минимализм в интерьерах у меня невольно ассоциируется с бедностью, хотя и нагромождённые разномастной ерундой комнаты выглядят захламлёнными, нужно соблюдать баланс. В Н. соблюдался баланс. Мне помогла устроиться милая молодая служанка, почти девочка. Её звали Бетси. Она была несколько рассеянна, но я, подумав, что ухаживание за мной – её первая работа, старалась быть к ней доброй и снисходительной. С моего прибытия прошло уже несколько часов, когда меня позвали к столу. Бетси вызвалась накрутить мне локоны, но делала она это неумело и долго, так что я даже не прилегла. Адам обедал вместе с нами. Я старалась меньше смотреть в его сторону, чтобы не выдать своего удивления – дом не мой и не мне критиковать порядки здесь. Но разве прислуга может садиться за господский стол? Видимо, он значил в этой семье гораздо больше, чем я предполагала изначально. Он как раз хотел сесть за стол, когда в дверном проёме показалась мужская фигура. Увидев сидящую компанию, молодой человек замер буквально на долю секунды, но быстро сориентировался и выдал усмешку краем тонких губ. Он был модно одет (чего стоил только крой фрака, щеголеватость воротника), но не рисовался фатом. – Господин, – первым отреагировал Адам и тут же отвесил поклон. Глаза Александра Бенджамина устремились на него. - Адам, друг мой! – он резво подошёл к нему. Молодые люди обменялись рукопожатиями, и было в этом их жесте что-то настолько братское, что я удивилась второй раз за обед. – Доброго дня, папа, мама, - так просто поприветствовал он родителей, отойдя от Адама. – Ты как раз вовремя, Алекс, на тебя ставили набор, - совершенно невозмутимо ответил ему мистер Бенджамин, указывая рукой на свободное место. Познакомившись с моими родителями, Александр рассыпался в комплиментах. Я даже не смогла не улыбнуться: понимают ли все остальные, что это откровенная лесть? Теперь сто раз обдумаю его слова, если он решит похвалить мой наряд. На мне, однако, запас его обходительности иссяк. Сначала он ничего не сказал. Было заметно, как напряглись его скулы. Александр молча смотрел на меня. Может быть, он пытался прочесть по моему лицу, что я за человек? Смутить меня? Что ж, смущалась я редко: обычно причиной моей расстерянности служили чувства совсем иные. – Добрый день, — решила сказать я, сопровождая свои слова кивком. – Добрый день, мисс де Бонье... – он тоже легко поклонился мне, но не попросил моей руки для поцелуя. – Надеюсь, Нью-Йорк вас не разочаровал? – Не знаю. Город ещё не успел ни порадовать меня, ни разочаровать. Едва я видела хоть малую часть того, что было бы мне интересно. Не сводя друг с друга взгляда, мы молча сели. Почему-то меня позлила доля дерзости в этом знакомстве: при моих родителях он не постеснялся держать зрительный контакт столь откровенно долго. И я ответила ему тем же открытым взглядом. Я могла сто раз подумать про Александра Бенджамина, представлять какой он человек и каким будет мужем, но когда передо мной оказался он собственной персоной, справедливо сказать, что я растерялась и не сумела вспомнить ни одного своего смелого предположения. Впрочем, они всё равно все были неверны. Я не смогла предугадать того, кого увидела: это был молодой мужчина, едва старше меня. Он вёл себя со мной так, как и привык вести себя за обедом, не натягивая никаких масок. Он не стремился заверить меня в моём превосходном внешнем виде, как делали это все мои кавалеры, заинтересованные во мне, но при этом его смелый взгляд не оставил сомнений: Александр не настоен ко мне категорично. Только наше дальнейшее знакомство всё определит. Я чувствовала себя не в своей тарелке, а когда в обществе я встревожена или чем-то обижена,  демонстрирую спокойность, граничащую с грубостью и безразличием. Этот раз не был исключением. Не знаю, заметил ли кто-то моё нетипичное поведение. Я не участвовала в диалоге, который разворачивался. – Вивьен очень увлекается географией! — воскликнула моя мама, а я даже не взглянула в её сторону. — если бы не человеческие нужды, мне кажется, она смогла бы днями и ночами напролёт читать атласы и выписать что-то себе в тетрадку. Пожалуй, я ещё не встречала других столь начитанных молодых девушек. Хвалит, а как прячет книги! Миссис Бенджамин подняла брови: — Правда? Так хорошо, когда молодёжь тянется к серьёзному чтению. Я в ответ только кивнула, не желая отвечать развёрнуто. Мама, сидящая рядом, коснулась меня своей ногой, молча упрекая. В таком случае нужно было срочно заговорить, мне не хотелось потом выслушивать тирады от неё о том, какая же я неблагодарная и невоспитанная. — Да, именно. К сожалению мои знания весьма неорганизованны и, боюсь, в повседневной жизни не представляют никакой ценности вообще. Но это ничего: всему своё предназначение, а моё просто не в географии. Надеюсь, обоих моих родителей устроил такой ответ. По крайней мере, под столом меня больше никто не пинал. Мне было ужасно унизительно в тот момент говорить о своих интересах и увлечениях, особенно перед Александром Бенджамином: видя реализованных в любимой отрасли людей, я чувствовала зависть и стыд за себя. Мои догадки о его крайнем успехе подтвердила миссис Бенджамин, она молча выжидала, когда же ей можно рассказать о своëм единственном сыне. Внешнего нетерпения она не выражала, но по тому, как отложила она столовые приборы, я поняла что к чему. — Нехорошо так отвечать, я знаю, — её губы дрогнули в улыбке. — Мне просто нетерпится сообщить, что Александр уже давно нашёл свое предназначение. Она молча глянула на сына, я тоже невольно перевела свой взгляд на него. Было в Александре что-то такое, из-за чего я ждала, когда же он всё-таки заговорит. Его галантные и естественные манеры располагали к себе. Вот бы и мне уметь так же держать себя! – Да, я отучился в Гарвардском университете. После его окончания я поступил под покровительство Нейтана Джонса, весьма выдающегося юриста. Поначалу я перенимал его практику, потом проводил заседания под его наблюдением и, в итоге, начал работать самостоятельно, – серьёзность этих слов как-то совсем не гармонировала с ленивостью речи и его внешним видом, но у меня не осталось сомнений в его успехе. – У Александра ведь совсем недавно было первое крупное дело, - увлечённо проговорила Лизбет Бенджамин, будто сама была участницей тех событий. – Это было так захватывающе! – Мне очень долгое время попадались лишь разделы имущества, мелкие кражи и личные конфликты – такого добра хватает всегда. А тут – юноши до пятнадцати лет, одного за другим находят в подворотнях, – он сделал паузу, покрутив вино по стенкам бокала, проверяя реакцию окружающих. – Их всех прирезал один мужчина, как выяснилось, мужелюб. Ужасно жестокий человек, было крайне тяжело его слушать, но, признаюсь, до ужаса интересно защищать, – тут он встрепенулся, будто сказал какую-то глупость. – Вы не подумайте, я никак не оправдываю его, но сложно не посчитать его дело личным достижением, когда вместо виселицы по моему убеждению его отправили в сумасшедший дом. Я смотрела за блеском огоньков в отражении столового хрусталя, особо не задумываясь над тем, как выгляжу со стороны. Он мог так открыто говорить о таких вещах, а люди в ответ только улыбались. У меня свело горло от зависти. — Молодой человек крайне вдохновлён своей карьерой, – мистер Бенджамин усмехнулся и откинулся на спинку стула. Пара темнокожих служанок подхватили пустые тарелки со стола — настало время десерта. – У меня чудесная идея, Маркус, — как ни в чем не бывало защебетала миссис Бенджамин. – Вивьен, я думаю, вам будет интересно посмотреть Нью-Йорк. Завтра Александр может вам его показать. Он целыми днями пропадает в городе и знает как свои пять пальцев! Конечно же, если вы сами и ваши родители не будете против. – Конечно, не против, — живо согласилась я, немного погорячившись, а Александр только кивнул. Мне было очень интересно узнать его без посредников. Присутствие родителей всё портило, потому что сковывало меня, не давало говорить и спрашивать открыто. Александр показался разговорчивым, только сегодня миссис Бенджамин превзошла его в этом деле: конечно она говорила преимущественно о нём, но мне хотелось услышать его слово, его рассказ. Для меня очень важно самостоятельно составить его портрет, не прибегая к чужим рассказам и впечатлениям, которые зачастую очень предвзяты. Мама, если кто-то задевает интересные ей темы, может говорить без умолку очень долго. Лизбет Бенджамин была того же склада, я сразу поняла: даже когда мы все поели и обед пришёл к логическому завершению, она всё говорила. С моей мамой она осталась в гостиной, приглашая меня посидеть с ними, но я не могла, настолько сильно мне хотелось сделать эту запись.