Почему девушки убивают

      Как когда-то давно говорила Мире ее бабушка: «Если в жизни что-то идет не так, просто попробуй кардинально сменить обстановку». Женщина она была довольно умная, прожженная жизнью и, несмотря на свой возраст, хорошо понимавшая проблемы молодежи. В этом даже родители Миры значительно уступали ей, зачастую будучи совершенно неспособными найти с дочерью общий язык.       Сейчас в жизни Мирославы Солодниковой все шло не то чтобы совсем не так. Но кардинально сменить обстановку было все равно необходимо.       После того двойного убийства в Тарабриске Мила впервые с начала деятельности их тройки ощутила страх, противной змеей ползший у нее между лопаток. «Я знаю эту суку, — сказал тогда Брюс Черри, глядя в мертвое лицо носатой девчонки, что застукала их на месте преступления. — Она из Камераты. Должно быть, выследила нас, тварь!» К ЯМБ-у (коттеджу, снимаемому ими в складчину, название было составлено из первых букв имен троицы) они мчались со всех ног, почти что наперегонки. Мира вновь несла в руках туфли, и от боли в расцарапанных об асфальт ступнях ей хотелось плакать.       После этого она целых два дня не выходила из ЯМБ-а, вздрагивая от каждого постороннего звука. Но в городке все было более-менее тихо. Конечно, двойное убийство потрясло всех, но никаких улик не было, и где искать пресловутую «Загаражную Няшку», никто не знал. Самой Загаражной Няшке, состоявшей из двух девушек и одного парня, это было только на руку. — Слава Мбаке, нас так активно не ищут, — произнес на это Негр, смотря по телевизору очередной выпуск местных новостей. — Должно быть, эта носатая стерва действовала в одиночку. Или же просто не успела никому о нас сообщить. — Ты-то откуда ее знал? — с ехидной усмешкой спросила Мира. — Говоришь о ней так, словно это твоя бывшая! — Да если бы, — презрительно оттопырил верхнюю губу Брюс. — Она у нас на лингфаке училась, а выпускной они как раз в моем клубе отмечали. Все как на подбор напыщенные, заученные, аж смотреть тошно! И эта дура ко мне, значит, в разгар веселья подходит и начинает лопотать на какой-то тарабарщине, вроде лумумбского, но этот язык я очень хорошо знаю, а ее никак понять не могу. Лингвисты — они такие, все на этой теме повернуты. Я развожу руками: простите, мол, мисс, я из Абиссинии, у нас там по-другому говорят. А она: «О, Абиссиния — это очень здорово! А вы как площадь зала рассчитываете — в наших метрах или ваших ярдах? Я вот никогда не понимала, зачем тащить повсюду эти ваши единицы, словно со своим уставом в чужой монастырь пускают!» Я аж пина-коладой поперхнулся — в первый раз мне такую претензию предъявили. А она продолжает как ни в чем не бывало: «Я тут, кстати, писательством на досуге увлекаюсь, вы не желали бы почитать? Нестандартные сюжет и герои, невероятно увлекательный психологический триллер!» Как будто бы у нее в голове маленький нансенок скачет по кнопкам с рандомными темами. От ответа меня спасло только то, что ее подруга в этот момент позвала, она обо мне словно тут же и забыла. К счастью, после этого мы больше не встречались… до того самого дня. Ох, чую, неспроста все это…       Янина все это время сидела в углу молча, закутавшись в шерстяной плед и посасывая мятный леденец. Мира видела, как сильно ее подруга нервничает — дрожь тела так и прорывалась сквозь плед наружу и была заметна даже из другого угла комнаты. Самой Мире до ужаса хотелось закурить, но все сигареты, как назло, кончились, а выходить из дома за новыми она боялась.       Когда по новостям перестали показывать сюжеты о Загаражной Няшке, Брюс объявил, что пришло время кончать с таким опасным развлечением. Напоследок они задушили какого-то парня на пустыре на окраине Тарабриска, а после этого сдали коттедж арендатору и навсегда покинули город. Загаражная Няшка окончательно перестала существовать.       Но что делать дальше, Мира не знала. Брюс с Яниной отправились в Монтэг, чтобы там продолжить жить мирной жизнью. Один с головой ушел в бизнес, другая — в политику. Мире же было попросту некуда деваться. В ее бывшей квартире в Тарабриске теперь проживали совсем чужие люди, а искать гостиницу или съемное жилье в окрестностях Монтэга и Кольца было слишком дорого. И вот тогда-то Мира, вспомнив бабушкин совет, решила кардинально поменять свою жизнь. Уехать куда-нибудь далеко, заодно и скрывшись от возможных преследователей. И, не имея ни гроша в кармане и за душой, начать все с чистого листа. Интересно, в какие дебри или же наоборот, роскошные апартаменты, ее это приведет?       Не зная, куда именно отправиться, Мира поступила способом, опять же когда-то подсказанным ей бабушкой. Купила карту Земель, расстелила ее на столе и с закрытыми глазами ткнула пальцем в случайное место. Затем открыла глаза и тут же недовольно сморщила длинный, искусственно увеличенный нос. Палец упирался в окрестности Романсбурга, маленького городка где-то посреди тундры. Туда, в холод и грязь, Мира точно не стала бы отправляться. Решив забить на бабушкин способ, она повела взглядом по карте влево. Глаз зацепился за название «Сарквама», находившееся точно в центре карты. «Туда и направлюсь», — решила Мира.

***

      Город Сарквама показался Мире очень похожим на родную Камерату. Причем не столько внешним видом, — домами, улицами или людьми, — сколько какой-то особой, неосязаемой атмосферой. Когда-то давно Мире пришлось надолго уехать из Камераты, а потом, когда она вернулась, была поражена тем, что никогда не чувствовала этот особенный воздух города, этот его необычный убаюкивающий ритм. В Тарабриске да и, пожалуй, во всех других городах, где ей довелось побывать, все было совсем не так: шум, гам, суета. Сарквама же, как и Камерата, успокаивала и расслабляла. Словно бы в воздухе над городом кто-то распылил некий сильнодействующий, но при этом полностью легальный наркотик.       Жилье Мире пришлось на первое время снимать в неком подобии гаража, пусть и довольно просторного, а главное — кроме нее там никто больше не жил. Но вот с бытовыми удобствами все было туго — для набора воды приходилось идти к колонке метрах в ста позади гаража, а отопление, кажется, не предусматривалось в принципе. Впрочем, Мира надеялась, что первое время она будет занята исключительно поиском работы, а затем и самой работой, поэтому «дома» будет бывать редко.       Однако начать она решила все-таки с изменения внешности. Нужно было перестраховаться на случай, если ее станут искать и здесь. Пошарив в Сети на предмет местных парикмахеров-универсалов, которые работали в частном порядке и с большей вероятностью не стали бы раскрывать тайн клиентов, Мира наткнулась на имя «Влада Маст». Имя (или же это был псевдоним?) так понравилось ей, что она сразу же набрала номер парикмахерши.       К Владе Маст (как выяснилось, имя было настоящим) на сеанс она поехала следующим же вечером. Студия у молодой, на пять лет моложе Миры, стилистки оказалась небольшой, но уютной и красиво обставленной. Сама Влада была дружелюбной и очень приятной в общении девушкой. Мира нашла с ней общий язык прямо-таки мгновенно.       Безо всяких прелюдий Влада высветлила новой клиентке волосы, при этом сделав корни угольно-черными, и завила их мелкими кольцами. На большее у Миры денег пока что не было. Но результатом она осталась очень довольна.       Все время процедуры обе девушки без устали болтали обо всем подряд. Мира, впрочем, старалась как можно осторожнее говорить о своем прошлом и чаще выбирала отвлеченные темы. А вот Влада рассказывала о себе прямо-таки бесконечно. Хотя Мирослава заметила, что при попытке свести беседу к политике стилистка как-то резко менялась в лице и с едва заметной дрожью в голосе переводила разговор на другую тему. Определенно, у нее на этом поприще имелись какие-то свои тайны. А значит, им с Мирой точно было по пути.       Как только Влада закончила с волосами, Мира извлекла пачку сигарет. Но потом заметила на стене знак «Курение запрещено» и лишь вздохнула про себя. Пожалуй, в этом плане Сарквама все-таки неприятно отличалась от Камераты.       Через минуту они с Владой уже стояли на улице, возле крыльца здания студии. Мира затягивалась сигаретой, Влада же присасывалась к вейпу. — Слушай, — заговорила вдруг стилистка после очередной глицериновой затяжки, осматривая лицо клиентки пристально-профессиональным взглядом, — а ты не хочешь случайно брови подкрасить и нарастить? А что, тебе бы очень пошло! Я просто и диплом визажиста тоже имею, могу изменить тебя, как захочешь!       Мира так и вздрогнула. С чего это вдруг Влада заговорила об изменениях? Неужели подозревала, что с ее клиенткой что-то да нечисто? Или у Миры была паранойя, и Влада просто подходила тут с профессиональной точки зрения? — А знаешь, давай, — согласилась вдруг она. — Ты права, перемены мне сейчас и правда не помешают. — Тогда могу записать тебя только на следующее воскресенье, — с деловым видом продолжила Влада. — До этого все время у меня занято, извини.       «Ждать больше недели?» — с тоской подумала Мира. И всю эту неделю провести в унылой рутине, с беганием по всевозможным адресам объявлений о работе? Мира чувствовала, что, не расскажи она кому-нибудь о своем прошлом в ближайшую неделю, ее прямо-таки разорвет изнутри. Просто уж так она привыкла — с кем-нибудь да делиться секретами. А кому рассказать? Никого, кроме Влады, она в Саркваме еще не знала так хорошо.       «А-а, плевать на все! — решила она. — Живем только один раз!» И, пока сигарета не закончилась, она рассказала Владе про Загаражную Няшку и про то, как она с друзьями убивала совершенно незнакомых людей, душа их с помощью чулок и колготок. Рассказала без утайки про все, с того самого дня, как случайно умер Дэймон Черри, а его старший брат стал главным покровителем Миры. Влада слушала, и глаза ее все больше округлялись от удивления. — Ну вот, — вздохнула под конец рассказа Мира, швырнув сгоревший окурок в урну и как всегда промазав. — Теперь ты наверняка меня сдашь. В полицию или еще куда похуже. — А знаешь, пожалуй, нет, — произнесла Влада после секундной паузы. Затем вдруг хитро улыбнулась и подмигнула Мире: — Просто у каждой девочки должны быть какие-то свои тайны.       «Ну да, ну да, — подумала на это Мира. — Наверняка у тебя самой есть тайны куда темнее, чем у меня. И я, если что, смогу тебя держать на крючке. А возможно, ты и сама это понимаешь». — А потом, ты же сама говорила, что для вас с друзьями это было вроде как развлечение, фетиш, — продолжила Влада. — А разве можно осуждать развлечение только потому что оно незаконное? А что, вон когда-то, во времена Империи, даже курение было незаконным! А в Винландии до сих пор наркотики легально употребляют! Не удивлюсь, если есть какая-нибудь страна, где и убийства спокойно разрешены! Все в этом мире относительно, верно? — Как я рада, что ты меня поняла, — так и расплылась в улыбке Мира, почувствовав, как словно бы камень свалился у нее с души. — Ну ладно, я пойду, наверное. Поздно уже, а мне завтра вставать нужно рано, на собеседования идти. — Ага, ну давай, — улыбнулась в ответ Влада. — Я еще на полчасика здесь задержусь. Прибраться нужно да студию закрыть.       Распрощавшись со стилисткой, Мира направилась в свое неприветливое жилище. Денег на такси у нее, к сожалению, не было, поэтому пришлось идти пешком до остановки автобуса. Сарквамская ночь дышала вокруг приятным теплом, и в воздухе разливался какой-то неповторимый аромат, до боли напоминавший Мире родные края. Почему-то только сейчас она впервые задумалась о том, как прекрасна могла быть ночная атмосфера. Этот приятный сумрак и выглядывавшие из него огни… Янина вроде когда-то рассказывала Мире об одной из таких камератских ночей, проведенных в компании Дэймона Черри, но там фишка была совсем в другом… «К черту этих парней, — внезапно подумала Мира, резко тряхнув теперь уже кудрявой головой. — Одни только проблемы от них». Спустя час, когда Мира уже крепко спала в своем гараже, ее внезапно разбудил звонок смартфона. — Мира, это Влада! — Голос стилистки в трубке был до предела взволнованным. — Мне срочно нужна твоя помощь!..