Иллюзия свободы

Я проснулась от пробивающихся сквозь занавески лучей утреннего солнца. Сладко потянувшись, я зевнула, улыбнулась и открыла глаза. На удивление, я чувствовала себя просто превосходно, и даже знала почему. Все дело было в милой рыженькой Максин Мэйфилд, и в вечернем разговоре с ней. Эта девочка глубоко запала мне в душу, что-то в ней есть такое, что привлекло меня. Иначе я бы к ней не подошла, не начала с ней диалог. Все таки все это странно. Но надеюсь, у нее все хорошо. Свесив ноги с кровати, я еще раз оглядела комнату, и не спеша подойдя к окну, отдернула занавески, открывая прекрасный обзор на соседский дом. Я подняла створку окна вверх и вдохнула прохладный ветерок, дующий мне в лицо и кажется, уже полностью обволакивающий. Думаю, сие чудесное утро не испортит музыка из магнитофона. Раз вчера сумасшедший брат Макс врубил этот орущий бред на всю улицу, то почему бы мне не ответить ему тем же? Как любитель тяжелого рока, вряд ли он любит французскую музыку. Вероятно, он ее просто не понимает, по крайней мере я всей своей душой надеюсь на это. И как я знаю, есть люди, которых французский весьма, и весьма раздражает. Ну ничего, мы еще передадим ему привет из Франции — страны любви, где сбываются мечты. Этой мысли я нагленько ухмыльнулась, а в моих глазах заплясали дьяволята. Вытащив из коробки касету с маркерной подписью «Besoin de rien, envie de toi»., я вставила ее в кассетоприемник и поставила играющий на всю мощь магнитофон на постель у окна, уходя чистить зубы. — Доброе утро, моя дорогая, — лучезарно произнесла Летти, выкладывая на тарелки вафли. — Шарль еще в душе, поэтому повремени пока. Садись, поешь что ли? У меня уже все готово. — Ну хорошо, сегодня я сначала поем, а потом почищу зубы, — показав тете язык, ответила я, садясь за стол. — Конечно, ты сама говорила, что это вредно, но… — Это конечно основные и самые простые правила, милая, но они созданы чтобы их нарушать, — встала в позу Летти и с улыбкой пригрозила мне пальцем. — Ну, как настроение? Хорошее. Слышу по твоей музыке в комнате. — Ты права. Настроение просто снос башки! Но, это я так мщу соседу. Ты ведь слышала, какой-то идиот врубил рок вчера вечером, — я приступила к вафлям. — А вот и наш водяной герой. Садись вот рядом, — протирая волосы полотенцем, Шарль сел на стул рядом со мной. — Доброе утро, — все еще сонно, произнес он. — Доброе, — отпивая из чашки кофе, пробубнила Летти. — Кстати, дети, глядите что я нашла в нашем почтовом ящике. Ей год, — тетя протянула газету, и я охотно приняла ее в руки, пробегаясь по строчкам «Известий Хоукинса». — Еще один повод задуматься, что с этим городом что-то явно не то, — уже прочитав заголовок, как бы невзначай бросил Шарль, закидывая в рот очередную вафлю в шоколадном соусе.

«После посиделок с друзьями, Уилл Байерс как обычно попрощался со всеми, сел на велосипед, и отъехав от жилища Уилеров, пропал неподалеку от своего дома, почти что в лесу. Его велосипед нашли у подступа в лес Хоукинса, правда когда спохватились, по утру. Начались поиски, но они ни к чему не привели. Вскоре к берегу озера прибило тело ребенка, предположительно младшего Байерса. Состоялись похороны. Но мать Уилла, Джойс Байерс, никак не могла поверить в смерть мальчика и отказывалась признавать похороны действительными; никто не верил ей, однако, вскоре, Уилл был найден, а найденное тело конечно же не принадлежало пропавшему Уиллу. Его поместили в реанимацию, и вскоре он пошел на поправку. Сейчас Уилл Байерс…»

— Поверить не могу, что все это произошло в том самом Хоукинсе, куда мы переехали. Оказывается, этот город совсем не тихенький и спокойный, как нам представила его Миссис Смит. Впрочем, у меня еще вагон времени это проверить, и может, познакомиться с этим Уиллом Байерсом, если конечно, после его возвращения, он не стал местной знаменитостью. Признаться честно, публичность я не очень люблю, — горячо высказалась я. — Боже правый, говоришь, как самый настоящий детектив. Кажется я знаю, кем ты будешь в будущем, — в ответ я едко улыбнулась брату. — Вообще, Элис можно понять. Город маленький, сюда не часто переезжают люди. А значит, их агенство от этого страдает. Знаешь ли, милая, что такое банкротство? — я кивнула. — Под масть на счет публичности, Лора. Мы новенькие, а значит, к нам как всегда будет приковано внимание школьников, — умно заключил рядом сидящий паренек, вскинув руки. — Будто раньше такого не было. — Какой ты умный, черт тебя дери! — съязвила я, подперев рукой щеку. — Именно такой я и есть, — довольно, как кот после трапезы свежей аппетитной рыбкой пролепетал Шарль. — Достаточно. Если вы уже оба доели, можете выйти из-за стола. И, я конечно вас не выгоняю, но сейчас я начну генеральную уборку, а вы явно будете мешать. Поэтому, лучше вам, дети, прогуляться где нибудь, — мы с Шарлем оживленно переглянулись, и ретиво закивали. — Серьезно? — А почему нет? Мы переехали за два дня до Хэллоуина. Завтра праздник, а у нас ничего не украшено, и даже не куплено. К тому же, мне нужны новые кассеты с музыкой. Старые уже приелись, — я посмотрела на брата, и тот согласно кивнул. — Отлично. Я дам вам деньги, и этого с лихвой хватит на все ваши траты сегодня. Можете не торопиться, — Летти вытащила из кармана пятидесяти долларовую купюру и положила перед нами. — Разрешаю вам взять машину. — Спасибо мам, — Шарль стянул со стола деньги. — Спасибо, Летти, но тебе точно не нужна помощь? — Ни в коем случае. Придете, еще увидите — тут все будет блестеть! Как пятки твоего отца, Шарль, когда он свинтил из дома к чертовой бабушке!

***

Сегодня мой выбор пал на синие джинсы с толстым черным ремнем, и на белую рубашку, которую на этот раз я решила одолжить у Шарля. Волосы были слегка накручены и расчесаны расческой, чтобы кудри слабо выражались; почти всегда я делала себе такую прическу лишь потому, что мама делала себе такую каждый день — затем учила меня, делала мне ее на праздники. С макияжем я решила не заморачиваться: замазала синяки под глазами, слегка припудрила, нанесла румяна и накрасила ресницы; и чуть не забыла накрасить губы блеском. Шарль никогда не понимал моих долгих сборов. Двадцать минут проторчать в ванной, еще двадцать на выбор одежды и косметику. Правда, чего я удивляюсь, ведь он парень, поэтому никогда этого не поймет. — Да красивая ты, красивая, — успокаивал меня братец. — Может еще полчаса на выбор обуви? «О мой Бог, что мне одеть?! Галоши, сапоги, туфли или кроссовки?!», — изобразил меня Шарль, активно жестикулируя. Я закатила глаза, и помахала перед ним черными лакированными туфлями на каблуках. — Бинго, черт возьми! Но я все еще не понимаю, Лора. — Это мой первый выход на публику в Хоукинсе. Нужно красиво преподнести себя всем. И вообще, сама себе я намного больше нравлюсь накрашенной, — уверила я его, одев обувь и накидывая на себя песочного цвета плащ. — Пошли. Ключи? — Взял, — выйдя на подъездную дорожку, я повернулась к Анри и твердо сказала: — Я поведу машину. — Ты уверена? — широко раскрыл глаза он. — Что? — возмущенно спросила я, вскинув брови. — Да, давай, Шарль. Садись на пассажирское, — я взяла из его рук ключи от машины и разблокировала Рено. — Или ты мне не доверяешь? — приоткрыв дверь авто, я враждебно сузила взгляд, с раздражением глядя на него. Шарль покачал головой и прикрыв глаза, сел в машину. Я за ним. Конечно, я понимала его опасения. Автокатастрофа, моя эмоциональная нестабильность, недавний припадок случившийся прямо при нем… В последнее время меня часто посещают панические атаки. А после трагедии я стала бояться машин и любого транспорта. Только спустя пол года терапии с психологом я приняла неизбежность поездок на машинах и прочих транспортах. И все же, без предварительных тренировок вождения, все, что я сейчас задумала — оставалось опасным. С момента трагедии, я ни разу не села за водительское кресло, но почему то именно сейчас я захотела перебороть в себе свой страх. Быть может это связано с переездом, новой страницей в моей истории, с желанием забыть все горе, что я пережила. Одновременно, я возненавидела себя за то, что не выпила таблетки перед тем как сесть в машину и ехать далеко, в Хоукинс. Мне было бы плевать на все, а на что более мне было плевать, так это на вред этих таблеток, которых мне не выписывали. Я всего лишь каждый раз высыпала выписанные мне таблетки из баночки, и засыпала туда сильные психотропы, о которых я узнала от подруги, пережившей более ужасные события, и которой выписали намного более сильные психотропы, чем мне. И ни смотря ни на что, они помогали мне. Помогали забыть, помогали успокоиться, помогали уйти в небытие. Я завела мотор, и отъехав от дома, слишком резко повернула на дорогу и ударила по газам — это я увидела по испуганному лицу Шарля. А я всего лишь хотела вновь сбежать от мыслей о своей зависимости. Как самая настоящая трусиха. Я ненавижу себя — ненавижу себя за это. — Я так от непривычки. Не волнуйся, правила я не забыла, и если что, штраф за вождение без прав небольшой, — успокоила его я. — И ни слова тете! Иначе нам обоим достанется, — он молчал, и я повернулась к Шарлю, настырно ожидая заветного «Да». — Понял, — ответил как отрезал брат. — Только пожалуйста, смотри на дорогу! Ты права, если мы просто попадемся копам, и они захотят проверить наши документы, которые имеются только у меня и только на себя, нас ждет штраф. Но если мы попадем в аварию… — я отвернулась, от горьких воспоминаний крепко сжав руль. — Прости. Я не хотел. — Все в порядке, — соврала я. И теперь явно не в настроении. — Вот это да, — удивленно произнес Шарль, когда мы заехали в центр города. — Народу… Определенно больше, чем вчера, — люди ходили по магазинам, покупали еду и украшения к празднику. Все это выглядело так, будто мы вторгаемся в чье-то общество, будучи абсолютно не теми, кого бы тут были рады видеть — во многом это было правдой. — Шарль? — Что? — Тебе не кажется, что на нас все оборачиваются? — в недоумении спросила я, бегло поглядывая в боковое зеркало. — Возможно. Быть может из-за того, что у нас европейский номер. Такие тут редко увидишь, а увидишь разве что когда путешествуешь, — закуривая сигарету, сказал он. — Вот мы уже и в центре внимания. А что будет в школе… — А что в ней будет? — в мгновение взволновавшись, спросила я. Как же я не люблю излишнее внимание… — Ну знаешь, мы живем на окраине города, школа в центре, а это далеко. Иногда будем ездить на машине, и ставить ее мы тоже будем у школы, на парковке, где порой людей больше, чем тут днем. Естественно, рано или поздно номер машины заметят и там, и мы станем главными героями в местных слухах. Город маленький, — рассудительно ответил Шарль, похоже, в предвкушении своего дебюта в школе. Подумать только, сексуальный француз в американской школе! Да все девки потекут — а Шарль это обожает, когда по нему тащаться. — Господи, в какой раз я удивляюсь тому, какой ты, Шарль! — Тот радиомагазин. Заедем? — я безразлично пожала плечами, готовая поехать куда угодно, лишь бы не сидеть дома пленницей как во время реабилитации. — И вот в тот магазин-прокат VHS кассет на углу. — Заедем. Почему нет? Мы припарковались у радиомагазина, и выходя, огляделись вокруг. Выбора в центре города немало, однако, как мы поняли, из того что нам было нужно, были лишь две возможной точки. Ну что-ж, пусть так. Хоть что нибудь. За стойкой продавца сидел добрый на вид, толстоватый мужчина сорока лет, о чем то оживленно разговаривая по телефону. Я улыбнулась этому, сразу же почувствуя милую и комфортную энергетику от незнакомого мне человека. Порой я так чувствительна к людям. По мере приближения к нему, я улавливала частицы разговора… — Джойс, я… Джойс? Джойс, ты тут? Джойс? — мужчина потух и повесил трубку, от чего мне стало так жаль его… Но увидев нас, на его лице вновь засияла искренняя радость и улыбка во все тридцать два зуба. — Здравствуйте, добро пожаловать! Меня зовут Боб Ньюби, я менеджер в радиомагазине Хоукинса, чем могу помочь? — Здравствуйте! Меня зовут Лорен, очень приятно, — с улыбкой ответила я, облокотившись о стойку. — Простите, раньше я не видел вас в городе. — Мы только переехали, — я обернулась на Шарля, и тот кивнул. А Боб Ньюби кажется еще шире улыбнулся. — Тогда, добро пожаловать в Хоукинс! Мы всегда всем рады, — странно, что не узнал меня, хотя, мне было шесть, а сейчас мне шестнадцать и я явно отличаюсь от себя шестилетней, на данный момент. Да и я его не помню, и кажется, даже не знаю. — Знаете, нам бы касет с музыкой. Хоть какой, лишь бы нравилась, и была классной. Под магнитофон, — Ньюби учтиво поднес руку ко рту и задумчиво потупил взгляд вниз. — Угу… — встав из-за стойки, Боб подошел к коробкам с кассетами и выставил их перед нами. — Сегодня утром был завоз. Пару штучек я уже купил для сыновей моей возлюбленной, и советую вам эти, — менеджер указал на вторую коробку. — Неплохая музыка, если захотите, можете проверить. Вот магнитофон. Вставляете — и слушаете. — Хорошо. Спасибо! — и я почти нырнула в коробки с кассетами. — Извините, а вы не знаете, где можно круто оторваться? Просто о городе я ничего не знаю, подходить на улице и спрашивать как то неудобно, а с вами у нас уже установился контакт, — обратился Шарль. — Напротив старшей школы есть зал с игровыми автоматами «Аркада». Если ты еще не вышел из возраста игр, то пожалуйста. И если не знаешь город, советую прогуляться пешком — узнаешь. Тут у нас не Нью-Йорк, и не Чикаго, — посмеялся Ньюби. — Благодарю, — Шарль подошел ко мне. — Съездим в зал игровых автоматов? — Вместе? Сейчас? — Да. — Нет, Шарль, ты же знаешь, все это мне не интересно. А ты как всегда пытаешься затащить меня в свои детские игрушки, — возмутилась я, уже отобрав парочку кассет. — Тогда предлагай — что делать будем? — Ну, иди один. Мне еще нужно сделать покупки к Хэллоуину, — на одном дыхании произнесла я, готовясь к отказу брата. — Что ты так смотришь? — я сморщилась от его тяжелого взгляда. — Знаешь, Лора, я тоже человек, и я тоже волнуюсь. — Шарль, я понимаю! Но… Нужно же когда то восстанавливать доверие ко мне, ведь так? — он кивнул. — Ну вот. Все будет хорошо, обещаю. Иди, — я смотрела в его глаза, видя замешательство и страх. Страх за меня. Это был тяжелый взгляд, от него мне стало откровенно не по себе — и это явно отразилось на моем лице. Его взгляд ужасно давил на меня, будто сейчас я не разговаривала с братом, а была под натиском плиты весом в тонну. Мало того, я могла прочитать во взгляде Шарля все, что сейчас он не мог мне сказать. Его взгляд был чертовски красноречив. — Ладно. Увидимся дома, вечером, — я выдохнула, будто горы свалились с моих хрупких плеч. Такое чувство, будто за все время моего проживания с ним, он прирос ко мне всей кожей с мясом, а сейчас я просто отрываю себя от него. И это… Волнительно, и больно? Это ужасное чувство, которое сложно описать. — Уже выбрали? — отвлекаясь от работы, спросил Ньюби, подняв на меня глаза. Где то сзади захлопнулась входная дверь, и меня пробила волнительная дрожь. Я впервые одна, да еще и на машине, лишь бы ничего не натворить… — Да. Сколько с меня? — я положила перед ним с десяток кассет, и неловко ему улыбнулась.

***

Перед тем как уехать из центра города, я зашла еще в парочку магазинов — взяла на прокат несколько кассет с фильмами на вечер, купила украшения для дома к Хэллоуину, и сладости для детей в продуктовом. Я любила колядовать на Хэллоуин, но со временем, как только я резко повзрослела моя любовь к этому куда то просто испарилась, и я чувствовала вину по этому поводу. Наверное поэтому я накупила много дорогого шоколада, и хоть меня вероятно и не будет дома в тот вечер, ибо возможно кто-то из старших устроит вечеринку и я обязательно попаду туда, тогда пусть Летти порадует детей вместо меня. Ну, а если вечеринка все-таки не состоится, то этот город окончательно станет для меня воплощением сплошного зашквара и скукоты. Ведь как развлекаются подростки во Франции… «Культурная Европа?», — усмехнулась я. «Ни в коем случае». Было бы интересно сравнить. Мое наконец спокойное эмоциональное состояние нарушил мощно рявкнувший мотор машины сзади. Я обескураженно посмотрела в боковые стекла — синий Шевроле Камаро второго поколения, раритет в этом гиблом месте, шикарнейшая машина, буквально летела в меня! От шока я застыла прямо в сидении, но быстро очнувшись, вжала ногу в газ и рванула вперед, продолжая следить за лихачем, дорогой, и боковой встречкой. Черт возьми! Из его машины полилась сумасшедшая «Wango Tango» — TED NUGENT. И кажется, я поняла, что за брат Макс включил свой ужас на всю улицу. С большей вероятностью, это он! Шевроле поравнялся со мной и не смотря на едущую впереди машину по встречке, обогнал меня и теперь ехал прямо передо мной. Да он нарушил правила дорожного движения, при чем настолько быстро, что я и моргнуть не успела! «Из-за него я могла попасть в аварию!», — эта мысль окончательно вывела меня из себя, и я вспомнила слова отца, когда то давно сказанные мне в подобной ситуации на дороге…

— Прости меня за мои плохие слова в его сторону. Возможно мне не стоило при тебе так его называть. Если ты когда нибудь столкнешься на дороге с подобным индивидуумом, и если не боишься и хочешь проучить… Когда по встречке никого нет, ты перестраиваешься и обгоняешь его, затем отъехав подальше резко останавливаешься и…

Убедившись, что по встречке никто не едет, я перестроилась и вжалась в водительское сидение, нажав на газ. В каком же разрыве шаблона пребывает моя французская старушка Рено! Думаю никто и никогда не ездил на ней на такой дичайшей для нее скорости. Я резко повернула и теперь ехала перед лихачем, смеясь над тем как он видимо испугался и чуть не вырулил в разные стороны. Но это еще не конец. Я резко остановилась, и видимо перестаралась, чуть не врезавшись в лобовое стекло лицом, что даже ремень безопастности бы не помог. Меня оглушил громкий свист шин, и я зажмурилась от страха и нахлынувшего на меня цунами адреналина. Но столкновения не произошло. Я широко раскрыла глаза и вновь посмотрела в боковое зеркало — Шевроле остановился казалось в миллиметрах от моего автомобиля. Он вовремя затормозил. С адреналином пришло и дикое желание накинуться на этого урода с обвинениями. Я отстегнулась и вышла из машины, когда тот разъяренно шагал навстречу мне. Иронично, что музыка в его машине уже не играла. Мы остановились в полуметре от друг друга, гневно глядя друг другу в глаза. Сейчас я видела только его глаза, горящие огнем гнева и желанием убить меня. — Что ты творишь?! — заорал он, схватив меня за локоть. — Ты хоть понимаешь, что чуть не натворила?! — его жевалки на ярко выраженных скулах заходили, а крылья его носа раздувались ввиду его сбившегося дыхания. — Проучить меня решила? Думаешь, что самая смелая и бесстрашная? Тогда я тебя разочарую… — Я всего лишь преподала тебе урок правил дорожного движения. Вспомнил, надеюсь?! — я приблизилась к его лицу настолько близко, что почувствовала его жар. Попытавшись вырвать свою руку из его хватки, я была лишь встряхнута им и приближена к нему еще ближе. — Не перебивай меня, и не перегибай палку, ты поняла меня? Что бы ты получила своей провокацией, если бы я въехал в тебя? Что? Сотрясение, разбитое лицо и сломанный нос? Думаешь я бы почувствовал за это вину? — парень истерично пугающе рассмеялся. — Я могу это обечпечить каждому. Любому, поняла меня? Любой. — Больной ублюдок. Отпусти меня! — я брыкалась, но он все еще не отпускал меня, вцепившись в мой локоть мертвой хваткой. — Значит поняла. А теперь ты садишься в свою машину, и уезжаешь домой, пока я не сделал то о чем говорил. Сегодня я более добрый, чем когда либо. Или просто не хочу бить малолетних шлюх, желающих хоть как то получить мое внимание. Ты поняла меня? Скажи, что поняла, — я смотрела в его глаза, когда адреналин постепенно отступал, и приходил страх. Страх за себя. За то, что он действительно может сделать со мной. Так говорили его глаза. И я смотрела в них, желая откопать хоть что то. Но что? Я и сама не понимала, что. — Скажи это! — проорал он мне в лицо, и я вздрогнула, вновь предприняв попытку вырвать свою руку, которая затекла и казалось, уже стала частью его тела. Он отпустил мой локоть и я отшатнулась на пару метров назад. — Урод, — сдавленно произнесла я севшим голосом, пятясь назад. В какой то момент я развернулась, затем оказалась в машине, и ехала по дороге с дикой скоростью не осмеливаясь посмотреть в зеркала. Боковым зрением я видела, что он ехал за мной, и это еще больше пугало меня. Сейчас мне больше всего хотелось провалиться сквозь землю, но не от стыда, а от страха. Хотелось оставить машину и проскользнуть в дом, оставшись незамеченной. Но самая настоящая беда будет в том, если он действительно окажется моим соседом…