Недетский разговор

      Шикамару очень надеется, что хотя бы ночь будет спокойной.              Надежды не оправдались.              Идеальными были только первые пятнадцать минут его дежурства. Только звуки ночного леса и потрескивание небольшое костра. Никаких криков, разговоров, восклицаний, ругани и возмущений. Провести так все два часа дежурства — о таком можно лишь мечтать. Постовой блаженно потянулся, погружаясь в свои мысли и отрешаясь от реальности. А потом Дейдара несколько раз перевернулся с одного бока на другой, недовольно засопел и, сев на своём футоне и спросонья щурясь, не вылезая из палатки, посмотрел на Шикамару.              — Я хочу пить, — мальчик потёр сонные глаза. Не увидев реакции со стороны взрослого, добавил: — Принеси воды.              Шикамару отправил клона за необходимым, недовольно смотря на ребёнка, который даже «пожалуйста» не соизволил сказать. Дейдара, совсем не заметив недовольства, выпил полный стакан воды и спокойно лёг спать, обнимая край лёгкого одеяла. Постовой подкинул пару веток в едва тлеющий костёр и посмотрел по сторонам. Не мешало бы найти занятие, чтобы скоротать время дежурства и не уснуть.              Мысли прервало очередное копошение из палатки. Теперь уже Кисаме, слепо глядя во тьму, на ощупь полез к выходу. Мальчик наступил на ногу рядом лежащего Хидана и чуть не упал на Какузу.              — Ты куда? — Шикамару придержал ребёнка за плечо, когда тот целенаправленно собирался пройти мимо.              — Пить, — Кисаме широко зевнул.              — Стой здесь — сейчас принесу, — снова клон отправился за жидкостью. В этот раз предусмотрительно было принесено на запас несколько фляг. Шикамару подавил заразительное желание так же зевнуть и налил воды в стакан. Выпив содержимое, Кисаме попросил добавки. И снова выпил до дна. После этого благополучно добрался до своего спального места и уснул.              Теперь Шикамару, уже с некоторым недовольным интересом, ждал, кто же следующий проснётся. Втайне он надеялся, что это прекратится, но здравый пессимизм твердил об обратном. Ещё ставки были поставлены на количество выпитой воды. Сначала один стакан, потом два. Неужели следующий ребёнок осилит три? Это было уже маловероятно, но вдруг? Надо развлечь себя хотя бы такими дурацкими ставками.              Верной оказалась лишь догадка о том, что на Кисаме процессия страдающих от жажды во сне не закончится. И что они только ели на ужин? Ведь то же самое, что и взрослые, но никто из шиноби не выходил из палаток за водой. А если предположить, что у них фляги в палатках? Но не слышно было ни одного постороннего звука ни от кого. Вряд ли кто-то сейчас заморочился бы о том, чтобы скрывать сей факт. И, в конце концов, сам Шикамару вообще не хотел пить. Так что тогда не так с детьми? Долго рассуждать на эту тему не вышло, потому что в анатомии он был не очень силён. Различия взрослого и детского организма знал лишь в общих чертах.              После того, как свою порцию воды получили все, Шикамару вздохнул с облегчением. Он наивно предполагал, что больше его не потревожат. Справедливо было думать, что прошедшие пятьдесят две минуты сегодняшнего дежурства были самыми насыщенными. Но в эту ночь о справедливости не было и речи.              Хидан переполз через Какузу и, надев первую попавшуюся ему возле палатки обувь, уже взял курс в одном известном ему направлении.              — Куда собрался? — Шикамару был уверен, что ударится головой об дерево, если они начнут просыпаться из-за «попить» по второму кругу. Но нет.              — Поссать, — мальчик едва не наступил на оставленное кем-то на земле яблоко.              Шиноби вздохнул, в который раз создал клона и повёл Хидана во временно оборудованный туалет. Однако сам ребёнок похоже не собирался идти далеко, а предпочёл уже пристроиться за ближайшим от лагеря деревом. Клон взял его за шкирку и потащил дальше, несмотря на протесты. После почти в той же очереди, что и за водой, просыпались другие дети. Шикамару уже даже не развеивал клона. Он мрачно смотрел то на палатку, то на звёзды, не забывая поддерживать небольшой костёр, и гадал, что дальше будет в цепочке «попить-туалет-?». А ведь прошла только девяносто одна минута. Что же дальше?              Будучи настроенным очень пессимистично, Шикамару хмуро ухмыльнулся, когда спустя шесть минут тишины снова заворочался Сасори. Однако мальчик не просыпался, продолжая перекатываться с одного бока на другой. Потом начал что-то неразборчиво бормотать, дёргая руками-ногами, будто отпихивая что-то или кого-то от себя. В результате несколько раз толкнул Итачи. Пока подопечный Саске не проснулся, чтобы отодвинуть Сасори на своё место, Шикамару аккуратно забрался в палатку. Только приблизившись, он понял, что всё дело в ночном кошмаре. Ребёнок часто и поверхностно дышал, лоб покрывала испарила, но при этом ладонь, что шиноби перехватил, избегая удара, была очень холодной.       — Сасори, проснись, — Шикамару тряс ребёнка за плечи. — Сасори.              Рядом лежащий Итачи недовольно зашевелился. Чтобы не перебудить остальных, постовой подхватил Сасори на руки, вынося из палатки. Ещё активнее потряс за плечи. Из-за этого действия и прохладного свежего воздуха, ребёнок наконец открыл глаза, все ещё находясь в своём кошмаре.              — Сасори, это я — Шикамару. Слышишь меня?              Карие глаза, что в темноте ночи казались чёрными, начали фокусироваться на лице взрослого. Мальчик тяжело дышал, не осознавая, что происходит. Потом испуганно завертел головой.              — Сакура, — Сасори едва не вырвался из рук шиноби, что ещё придерживал его за плечи. — Где Сакура?              — Она спит в своей палатке, — внимательный анализирующий взгляд. Нет, эти эмоции точно не могут быть поддельными.              — Мне надо к Сакуре, — настойчиво вырывается, потому что захлёстывает паника.              — Нельзя. Она спит. С ней всё хорошо. Ты просто её разбудишь, — Шикамару громко шептал, пытаясь вразумить.              Но никакие уговоры на Сасори не действовали. Он судорожно пытался вырваться из захвата, чуть ли не тащил шиноби за собой в сторону палатки Сакуры. Пришлось принимать решение — разбудить того, кого требовали или от детского высокого голоса, становящегося всё громче, проснутся все. Шикамару бы очень не хотел прерывать сон девушки, тем более что её очередь дежурить почти самая последняя. Ещё он видел, сколько всего было сделано ею за день. Каким-то образом вышло, что львиная доля забот опустилась на плечи Сакуры и Ино. Они помогали обустраивать лагерь, почти сами приготовили обед и ужин, параллельно следили едва ли не за всеми детьми, помогая то одному, то другому, успели подлечить нескольких подопечных. Ино ещё вечером помогла ему утихомирить истерику Хидана. Вечером оба ирьёнина с трудом дотащились до палаток. Шикамару хотел помочь им. Хоть не в делах, в которых особо и не компетентен, но обеспечить полноценный отдых. Именно по этой причине он и планировал снова отдежурить пару часов за сокомандницу.              Но сейчас он терпит крах. Сасори, что весь день был самым идеальным ребёнком наравне с Итачи, в этой ситуации будто с цепи сорвался. И Шикамару с тяжёлым сердцем принял решение разбудить Сакуру. Он надеялся, что тогда мальчишка успокоится, и все снова погрузятся в спокойный сон. Кроме него, конечно.              — Что у вас случилось? — встревоженная Ино высунулась из палатки. Она проснулась, зная, что скоро подойдёт время её дежурства и услышала голоса.              — Я хочу увидеть Сакуру, — Сасори продолжал твердить своё. Карие глаза подозрительно ярко блестели в свете костра.              Шикамару в двух словах объяснил, что произошло.              — Пойдём, — Ино тут же поняла ситуацию, протягивая к мальчику руку и кивая Шикамару. — Только давай договоримся, что мы не будем будить Сакуру. Ты только посмотришь на неё, хорошо? — ласково проговорила девушка, направляясь к палатке подруги.              Сасори активно закивал, доверительно сжимая тёплую ладонь. Они быстро преодолели нужное расстояние. Ино как можно тише постаралась справиться с замком и приподняла непромокаемую ткань. Мальчик нетерпеливо заглянул внутрь и облегченно выдохнул. Потом повернул голову к девушке и потупил взгляд, явно не решаясь что-то спросить.              — Можно я послушаю, дышит ли она? — всё же выдавил из себя.              — Да. Но только постарайся не разбудить, — едва слышный шёпот. — Ты ведь знаешь, что она очень устала.              Сасори быстро кивнул и, затаив дыхание, приблизился к Сакуре. Она повернула голову в сторону, будто замечая чужое присутствие, но не проснулась. Потом перевернулась на другой бок, лицом к ребёнку, и подтянула к себе, скомкавшееся одеяло. Сасори тут же развернулся и вылетел из палатки. Ино всё так же тихо закрыла молнию и поспешила за мальчиком. Тот остановился в нерешительности, пройдя половину пути.              — Расскажи, что тебе снилось, — ирьёнин присела на корточки, протягивая к ребёнку ладони подсвеченные зелёной чакрой. — А я пока согрею твои руки.              Ино знала, что для того, чтобы вернуть конечностям нормальную температуру, медицинские техники не требовались. Но она ожидала, что это вызовет ассоциацию с Сакурой и немного успокоит. Так и вышло. К ней протянули маленькие ладони и начали рассказывать.              — Мне приснился кошмар. Что я дрался с Сакурой, — Сасори зажмурился. — Я был взрослым и очень сильным. Я хотел убить её, — едва заметно вздрогнул. — Но нет, не то чтобы я именно убить хотел, просто это был бой, в котором мы были врагами. Я ранил Сакуру много раз. И она тоже сражалась в полную силу. И смотрела на меня, будто я ужасный человек, — мальчик замотал головой. — Но я не хотел бы… Я знаю… Я бы не смог…              — Посмотри на меня, — Ино встряхнула Сасори, заставляя поднять голову. — Это был сон. Только и всего. Бывает так, что наши страхи, которые мы пытаемся подавить, прорываются в сны, когда мы наиболее уязвимы. Но эти сны ничего не значат, — девушка говорила очень серьёзно, как со взрослым. — Ты ведь боишься потерять Сакуру? Боишься сделать ей больно? — на её вопросы утвердительно кивнули. — Тогда твои кошмары не имеют ничего общего с жизнью. Пообещай мне, что не расскажешь Сакуре о своём сне, ладно? А сейчас ложись спать. Всё будет хорошо, — Ино улыбнулась и отвела ребёнка на своё место.              Устроившись поудобнее, Сасори быстро заснул, положив под щёку ладонь. Шикамару устало покачал головой, потом потянулся, разминая мышцы. Его дежурство уже подходило к концу. Он всё ещё планировал отдежурить за Ино, но уже понимал, что ничего не выйдет. Упрямая и принципиальная подруга точно прогонит его спать. В этом он не сомневался.              — Какая морока. Второй раз за день ты меня спасаешь, — шиноби широко зевнул, когда девушка опустилась рядом на небольшую, наспех сколоченную лавочку.              — Будешь должен, — Ино по-доброму улыбнулась, глядя на измученного друга. — Иди спать. Моё дежурство вот-вот начнётся.              — Давай я за тебя подежурю, — вялая попытка.              — Отдыхай уже, — негромкий смешок. — Думаешь, Хидан тебе так быстро забудет твою оплошность?              — Самое обидное, что я ведь и не обещал ему ничего, — снова зевает, понимая, что больше и не попробует сопротивляться. — Никогда не заведу детей. Это же такая морока.              — Я запомню твои слова, — Ино усмехнулась, припоминая недвусмысленные взгляды между Шикамару и Темари. И их «деловые» прогулки. Ах да, и частые командировки этих двоих между Конохой и Суной. Конечно, не заведёт он никогда детей.              Шикамару, даже не пытаясь спорить, пожелал девушке удачного дежурства и пошёл к своей палатке. Каким же блаженством было растянуться на жёстком футоне, укрыться лёгким одеялом, опуская голову на непривычно тонкую подушку, и заснуть наконец-то блаженным сном.              

***

             Дела в лаборатории обстояли не совсем гладко. Ожидания Цунаде вернуть всё в исходное положение в короткие сроки — не оправдалось. Из-за техники, что на какое-то время исказила реальность, пришлось делать уборку и переучёт. Лаборатория была не в порядке: некоторые вещества попусту исчезли вместе с пробирками, не хватало некоторых свитков или тетрадей с записями. И дело будет стоять на месте, пока они не проведут инвентаризацию и не восполнят утраченное.        Несмотря на некоторые изменения в теле, Орочимару пребывал в своей стихии. Он с готовностью взялся за поставленные им самим же задачи. Однако некоторые трудности, чуть замедляющие работу, всё же возникали. Заключались они в том, что абсолютно у каждого шкафа или же стола стояло по стулу или табуретке. Где тянуться приходилось особо высоко — даже по две. Иногда Саннина просто подсаживали, что его самого ни капли не смущало. Но Изумо и Котецу испытывали очень разнообразные эмоции из-за периодически возникающих ситуаций: от банальной неловкости и смущения до едва удерживаемого смеха с желанием пошутить. Всё приходилось держать в себе, потому что навлекать на себя гнев Хокаге, особенно когда она не в духе, смерти подобно. Но разок парни всё же прокололись.       Цунаде подошла к столу для того, чтобы заполнить бумаги и услышала разговор рядом стоящих Изумо и Котецу. Они отвлеклись, явно что-то обсуждая очень тихим шёпотом. Женщина не стала даже прислушиваться, потому что это явно не стоило её внимания. На некоторое время шиноби угомонились и воцарилось относительное молчание. А потом она услышала очень тихое, но вполне разборчивое:              — Интересно, а если его пнуть, насколько далеко он улетит? Твои ставки, — сказал один из парней.       — Интересно, а сколько времени понадобится огромной змее, чтобы переварить пару взрослых среднестатистических мужчин? — к разговору меланхолично подключилась Пятая. Проговорила без эмоций, не поднимая головы от бумаг.              Шиноби сконфузились и решили при ней совсем ничего не говорить. А то мало ли, оставит их здесь помощниками насовсем. А ведь Орочимару не всегда будет таким беззащитным. И тогда находиться здесь с ним будет совсем невесело. Пусть лучше они будут присматривать за ним и помогать только, когда он почти безобидный ребёнок.       Пару раз уже было такое, что Орочимару, спускаясь со стула, запутывался в большеватых штанах и едва не падал. На помощь поспевал чаще всего Изумо. Пока не понял, что Котецу в принципе не планировал двигаться с места. Заточив зуб на приятеля, Изумо выжидал благоприятного часа, делая вид, что не раскусил его.              Сложности в связи с телосложением возникали иногда и просто в общении. Один раз во время разговора с Цунаде, Орочимару неожиданно посреди фразы отошёл на пару шагов назад, продолжая внимательно слушать. Однако, не понимая причины данного действия, Хокаге замолчала, выгнув бровь и вопросительно взирая сверху вниз.              — Из-за груди я не видел половины твоего лица с этого ракурса, — невозмутимо ответил, ожидая продолжения разговора.              — Да что ты говоришь, — Цунаде почувствовала, как ушедшее недавно раздражение вернулось в мгновение ока. — Кто же виноват, что ты своими экспериментами натворил глупостей и сам стал таким беспомощным и мелким? — Пятая поняла, что до передачи своей должности будет следить за Орочимару не меньше, чем следят за самыми опасными преступниками в их тюрьмах. Даже будучи не просто взрослым, а в уже очень солидном возрасте снова доставляет немало проблем в погоне за новыми техниками.              — Будь добра, не трать время на лишние разговоры. Думаешь, мне приятно работать в подобных условиях? — парировал Орочимару. Затем спокойно пошёл к шкафу с пробирками, едва не напевая себе под нос мелодию. И вновь, чтобы взять нужное ему, пришлось подняться на одну из табуреток.              У Цунаде возникло гаденькое желание стукнуть приятеля за его невозмутимость. Но сначала придётся подождать, пока он вернёт всё на круги своя. И уже тогда можно не сдерживаться. Потом она передаст свой пост и рванёт на отдых. Куда-нибудь на источники сначала, а дальше уже по памятным местам. Неплохо было бы проверить, как поживают её любимые игорные дома и бары. Ох, сколько всего прекрасного впереди её ещё ждёт. Может в этом путешествии Шизуне не будет такой ворчливой, воздавая должное её упорному труду и ответственности на посту Хокаге. Да и плюс пережитая война всех их потрепала в той или иной степени. Нет, теперь Шизуне точно не сможет ворчать по поводу и без, и можно будет расслабиться.       — Цунаде, — женщину отвлекли от прекрасных радужных мыслей об отдыхе. — Подойди сюда, мне нужна чакра, — Орочимару указал пальцем на какое-то лабораторное приспособление. — Да, вот здесь.              — Ты совсем не можешь использовать чакру? — Пятая расслабилась и отвечала более добродушно. Сейчас в ней больше говорил профессиональный интерес.              — Могу, — саннин что-то сверял в своих бумагах, — но очень посредственно. А здесь мне нужно точное количество. Вот до этой отметки наполни.              Женщина выполнила все манипуляции. Далее Орочимару сортировал свои записи и свитки вместе с Изумо и Котецу, недовольно покачивая головой. Видимо сбой повредил одни из ценных его записей. Самое главное, чтобы это были не те, что нужны им в данной ситуации. Несмотря на то, что произошедшее сейчас по своим масштабам и вероятным проблемам меркнет в сравнении с недавней войной, всё равно нужно постоянно быть на чеку. В своих шиноби Хокаге не сомневалась, но случайность никто не отменял.              — Я устал. Спать хочу, — Орочимару зевнул и совсем по-детски потёр кулачками глаза. По его виду точно прослеживалось, что он не лжёт: сонные глаза, опустившиеся плечи и вялость. Не зная, каким он вырос человеком, можно было бы ошибочно полагать, что видишь перед собой безобидного ребёнка, что не сможет причинить вреда. И этот его взгляд спокойный, в большей степени даже флегматичный, никак не соотносится с безумным учёным, проводившим эксперименты над людьми и погубившим огромное количество детей, не давая им даже шанса вырасти.              — Что? — Пятая даже растерялась сначала. — Орочимару, какой спать? Время к обеду только подходит. Продолжаем работу, — Цунаде не знала, что бывает так сложно с детьми. Несмотря на то, что мозг работает как у взрослого, тело Орочимару вероятнее всего функционирует по законам детского организма. Даже не так, как функционировало у него на самом деле в этом возрасте. В этом они уже успели убедиться. Однако силу воли никто не отменял. И раз мозг не затронут, то значит, есть возможность контролировать тело. — У нас нет времени на полуденный сон.              — Ладно, потом посплю, — саннин ещё раз зевнул и вернулся к своим делам. Его движения стали более медленными и вялыми. Приходилось время от времени часто моргать и смотреть в стену, чтобы взгляд фокусировался. Выпитая прохладная вода приносила бодрость лишь на короткое время. — Мне надо сходить за реагентами в хранилище. Котецу, Изумо, приготовьте чистый свиток и освободите вон тот стенд. На нём только мусор. Его нужно выбросить. Я сейчас приду.              Шиноби пошли выполнять указания, подумывая о том, что уже неплохо было бы перекусить. Странно, что об обеде пока никто не говорит. Цунаде продолжила заниматься делами. Она разбирала свитки, думая о том, что конца и края нет этим записям и что среднего на вид размера лаборатория, сейчас кажется не просто большой, а исполинской. Погрузившись в работу, Хокаге и не заметила даже, что товарищ уже достаточно долго отсутствовал. Нужно было проверить, мало ли что в таком состоянии с Орочимару могло случиться. Даже обычное падение с этих табуреток будет чревато для него травмами. Ещё он мог разлить на себя кислоту, щёлочь или непонятно что ещё здесь может найтись. Чувствуя тревогу, Цунаде ускорилась и, подойдя к хранилищу, спешно распахнула дверь. Но такую картину она явно не ожидала увидеть.              Орочимару спал, облокотившись о тумбу, в которой до этого что-то искал. Мальчик сидел на полу, положив голову на скрещенные руки. Рядом, на этой же тумбе прямо возле головы, лежал листок со списком реактивов и уже стояло несколько склянок. Вероятно, сон сморил саннина неожиданно для него самого. Да, выглядело это умилительно, но дела снова остановятся. Цунаде чертыхнулась. Просто так организм не обманешь, конечно. Придётся сделать перерыв.              Хокаге вернулась в лабораторию, рассказав положение дел шиноби и дав указание, перенести Орочимару в его комнату. На что был проявлен слабый, но все же протест.              — Цунаде-сама, вы знаете, что мы и жизнь готовы отдать ради вас и деревни. И доказывали это много раз, — проговорил Котецу. — Но носить на руках самого Змеиного Саннина… Какая-то щекотливая и неловкая ситуация.              — Давайте тянуть жребий втроём, — предложил тут же Изумо, видя как всё недовольнее становиться лицо Хокаге, — и тогда уже кому выпадет, тот исполнит это поручение.              Жеребьёвку решили провести с помощью старых добрых палочек. Две длинные и одна короткая. Проводить сие мероприятие пришлось Цунаде, как более уважаемому и старшему человеку. Длинные палочки по очереди вытащили Изумо и Котецу. Пятая недовольно хмыкнула и пошла в хранилище. Проходя мимо лаборатории вместе с Орочимару на руках, женщина заметила косые взгляды подчинённых, которые тут же отвернулись, едва их заметили. Они ничем себя не выдавали, сохраняя серьёзность без тени улыбок на лицах. Но Цунаде чувствовала нутром, что в любой момент эти двое готовы кататься по полу со смеху от этой абсурдной ситуации.              — Расскажете кому-либо, я вас убью.                     

***

             Шёл третий день миссии. Импровизированный лагерь в лесу уже жил по примерно одному распорядку. Ситуаций из ряда вон выходящих почти не случалось. В основном это были небольшие потасовки между детьми или их незапланированные полёты с деревьев, которые к счастью заканчивались всегда удачно. В объятьях взрослого, приглядывающего за этим ребёнком.              Но со временем для некоторых шиноби проблем прибавилось уже вовсе не от детей. Как-то странно вели себя Майто Гай и Рок Ли, постоянно исчезая из поля зрения и словно изучая эту местность. Они обязательно брали с собой Кисаме, который не против был тренироваться. К досаде самого любимого ученика Зелёного зверя Конохи. Когда Ино попыталась их расспросить, куда они всё время исчезают, то в ответ получала звенящую тишину.              — У вас точно всё под контролем? — Ино буквально нависала над троицей, в которой самым адекватным ей казался Кисаме. — Ничего не случилось? Ничего не произошло?              — Всё в полном порядке, Ино-сан, — Рок Ли вытягивался в струнку, стараясь не смотреть в бирюзовые глаза и начиная краснеть. — У нас проходят тренировки в условиях дикой природы.              В конце концов, девушка плюнула на эту затею. Пока действия этих бровастиков не доставляли проблем — можно закрывать на них глаза. И без них забот было выше крыши.              Ещё Наруто, как маленький, стал канючить, что ему уже скучно здесь, что он хочет на нормальную боевую миссию. И к тому же он, чуть ли не плача, жаловался, что хочет поесть в Ичираку Рамен и что его запасы быстрозавариваемой лапши уже почти на нуле. Сакура, если была в тот момент рядом, обязательно била его по голове. Наруто обижался и говорил, что она с ним слишком жестока, но из раза в раз ныл именно рядом с ученицей Цунаде, словно нарочно нарываясь на её кулаки. Чаще всего в таких ситуациях на выручку приходил Сасори. На выручку Сакуре, конечно. Он отвлекал её от заскучавшего шиноби, вынужденного сидеть на одном месте. Тренироваться полноценно в данных условиях Наруто не представлялось возможным. А чтобы отрабатывать те техники, что он сейчас хотел, — нужен как минимум тренировочный полигон.              Взаимоотношения с Какузу у него были очень своеобразные. С одной стороны, мальчик даже слушать не хотел, чтобы уйти под опеку другого взрослого, с другой — ему почти неинтересны были тренировки Наруто, общение с ним и вообще какое-либо взаимодействие. Держался он достаточно отстранённо, время от времени поучая и наставляя. Или порицая за что-то сделанное не так или невовремя. Такое бывало нечасто, но всё равно вызывало недовольство.              — Наруто, эта твоя техника полная чушь, — Какузу смотрел недовольно. Он не понимал, как такие простые истины не доходят до взрослого.              — Не говори так, — джинчурики воспылал негодованием. — Техника Соблазнения выручала меня много раз.              — Но в настоящем бою, не на жизнь, а на смерть, на сильном противнике, она не сработает, — мальчик упрямо доказывал своё.              — Ага, — Наруто чуть ли не засиял, уже готовясь отразить этот выпад и победить в словесной перепалке. — Моя техника подействовала на Ка… — парень не договорил, словив подзатыльник от Сакуры. Он уже хотел возмутиться, но понял, что чуть не сказал лишнего. Кагуя ведь могла вызвать много вопросов. Наруто недовольно засопел, видя, что Какузу снисходительно улыбается, чувствуя себя победителем. А потом сам противненько ухмыльнулся. Что ж, он найдёт момент, когда можно будет упомянуть, что эта техника тогда и на Сакуре сработала. Он видел её носокровь тогда. А что насчёт Какузу, то тот из-за возраста пока не понимает всей прелести этой техники, что кажется глупой на первый взгляд. Ну, ничего. Вдобавок имеются у него в арсенале несколько способов наладить дружеский контакт.              Шиноби снова предпринял несколько попыток подружиться со своим подопечным, но ничего не изменилось ровным счётом. Однако Наруто был рад и этому, не собираясь падать духом по данному поводу. Всё лучше, чем у Шикамару, которого в покое почти не оставляют, донимая спорами и непослушанием, или у Саске, которого Дейдара время от времени будто нарочно пытается выводить. Внешне кажется, что попытки мальчика безуспешны, но многие понимали, что это вовсе не так.              В такие моменты важную роль играл Итачи. Он достаточно мягко отчитывал Дейдару, который в свою очередь хоть и начинал ругаться на обоих братьев, непременно говоря, что они ужасно его раздражают, но быстро успокаивался. Хоть и ходил обиженный ещё минут пятнадцать, демонстративно ни с кем не разговаривая. Саске тогда с благодарностью смотрел на Итачи, с горечью понимая, что с каждым днём он привязывается к нему сильнее. Хочет он того или нет. Если бы только знать, что брат никуда не исчезнет с отменой техники, быть уверенным в том, что у него есть шанс подарить ему нормальную жизнь. Но ложных иллюзий не было — у него нет даже надежды на шанс. В указании к миссии всё было сказано очень точно и категорично. И никаких «но» не допускается.              Пусть всё будет так, как есть. Саске и дальше намерен держать дистанцию. Ведь в конечном итоге он останется наедине со своими чувствами, а эта копия брата уйдёт в небытие, словно никогда и не существовала. Такая линия поведения является самой честной по отношению к нему. Хоть иногда бывает сложно держать маску, глядя на искренне улыбающегося Итачи, с такой радостью показывающего ему свои успехи. Интересно, так ли себя чувствовал тогда старший брат на их редких тренировках? Радовался искренне его успехам? Было бы неплохо, если б его предположения оказались верными.              Да, что тут думать и размышлять, если будучи ребёнком, младше на много лет, Итачи всё равно заботится о нём. Как и раньше. Словно ничего не изменилось. Неизвестно совсем, почему именно так подействовала эта техника, но определённые линии поведения проглядывались у всех Акацуки. Зависело ли это от их настоящей жизни, отношения к шиноби, что их убили, каких-то кусочков памяти, что проявлялись так или иначе, Саске было непонятно. Если его взаимоотношения с подопечными подаются объяснению, то, например, с Сакурой и Сасори всё максимально неправильно. Саске не располагал большим количеством информации о миссии по спасению Казекаге. От Наруто узнал только, что старейшина Чиё сыграла большую роль и в устранении собственного внука, и в воскрешении Гаары. В отличие от отставной куноичи Суны, Сакура не знала Сасори лично до дня его смерти. Их связывал только бой, который стал последним для отступника. Что же во время него произошло, что сейчас, будучи мальчишкой, этот Акацуки ходит по пятам за своей убийцей, да ещё и частенько пытается оградить её от других, перетягивая на себя внимание?              Трудно было не заметить, что Сасори попросту ревновал, сам того не понимая. Он абсолютно никак не реагировал на близкое к Сакуре присутствие Шикамару, с которым было сугубо деловое общение, Гая, что был рядом разве что по случайности, и Ино, естественно. Но стоило близко появиться Наруто или Року Ли, что не скрывали своей симпатии, как мальчишка сразу же придумывал весомый повод увести девушку от назойливых собеседников. Аналогично он реагировал и на него. Хотя сам Саске активности как таковой вообще не проявлял. Может, дело в чувствах Сакуры? Так это ли нет, но проверить было бы весьма занятно. Как и пощекотать нервы Сасори.              — Сакура, — несколько шагов к ней, и Саске садится рядом на покрывале, где проходит ревизия аптечки, — меня снова тревожат глаза.              Ирьёнин кивает, легко улыбается ему и приступает к работе. Как и ожидалось, Сасори сразу же косится в их сторону, хотя до этого внимательно следил за спором Какузу и Хидана. Саске закрывает глаза, послушно поворачивает голову влево и вправо, как того просит Сакура. Ему даже не пришлось что-то придумывать. Глаза на самом деле давали о себе знать. Может, дело ещё и в том, что пересадку делал Обито, который медиком не являлся и мог не соблюсти некоторые тонкости. И только сейчас Саске осенила простая истина. На этого Итачи он смотрит его же глазами. Как же это всё абсурдно.              — Саске-кун, мне нужно уточнить, — Сакура позволила ему открыть глаза, — ты точно не использовал Шаринган с момента последнего осмотра?              Шиноби отрицательно качает головой, замечая, что Сасори подобрался ещё ближе и сверлит его недовольным взглядом. Он не встревает сейчас, зная, что медик просто делает свою работу. А ещё он в курсе, что Саске надолго не задержится и скоро отойдёт. Так было всегда. До этого момента. Сейчас всё будет иначе. Во-первых, очень уж хочется до конца утвердится в своих наблюдениях, во-вторых, пощекотать нервы мальчишки, что водит других за нос, «невзначай» отваживая шиноби от Сакуры.              — Всё. В этих условиях я не могу сделать больше, — ирьёнин виновато развела руками. — Но хотя бы на пару дней боль отступит.              В возникшей паузе Саске заметил, как непонимающе смотрят на него с одной стороны и недовольно с другой. Ну что ж… Пришло время.              — Сакура, я уверен, что ты можешь сделать лучше. У нас есть время. Проведи полный осмотр, не спеша, — боковым зрением шиноби уже уловил удивление на лице мальчишки, которое вскоре сменилось плохо прикрытым раздражением.              Но от следующего действия Саске у Сасори из-за негодования едва дым из ушей не повалил.