Освежитель воздуха

      Мозг туго обрабатывал информацию, невидящие глаза смотрели в опустевший дверной проем. Никто не знал, как правильно реагировать, а Фауст, самый объективный и здравомыслящий во всем, что касается тела, отказался от ужина и отдыхал в спальне. Йо подумал, что очень не вовремя.       - Рен! – очнувшись от шокового забвения, три альфы одновременно подорвались со своих мест, но кинуться в погоню за морально раздавленным другом не суждено было никому.       - Успокойся, - Асакуру тут же осадила Анна, дернув его вниз за шкирку. – Ты сейчас будешь только мешать.       - Вот именно, - Пирика положила руку на плечо брату, толкая его обратно на дзабутон. – Сейчас вы для него в первую очередь альфы, а не друзья. И вообще, что за реакция такая, братик? Думаете, ему самому приятно?       - Ничего мы не думаем, Пирика!.. Просто... ну... это же...– непослушными губами мямлил Хорохоро, уворачиваясь от подзатыльника младшей сестры.       Непроизвольно додумав фразу, которую так и не смог произнести, он зарделся еще сильнее. «Ну это же Рен».       - Да уж, - сложив руки на груди, сердито вздохнула девушка, выказывая своим видом полное понимание ситуации. – Чтобы вас двоих в доме еще пару часов не было. – обведя строгим взглядом оставшихся участников команды «Рен» и напоследок пригрозив брату кулачком, она поспешила покинуть компанию.       - К-куда это она? - Рю, до сих пор стоявший озадаченным столбом, медленно опустился на место.       - Не твоего ума дело, - цокнул языком Хорохоро, одной рукой зажимая нос, а второй агрессивно заполняя пустой стакан газировкой. – Откройте уже окно, а то этот тут... навонял.       Наперекор словам в штанах до сих пор стояло колом, как будто и не на друга вовсе. Не на самопровозглашенного капитана их команды. Не на заносчивого, грубого, вспыльчивого, властного и эгоистичного засранца по имени Тао Рен. И этот чертов запах до сих пор был здесь. Чертов запах чертового Тао Рена. Вот дерьмо. С чего бы этому козлу вообще так пахнуть? Надо же, персики. Кто бы мог подумать.       Айну молил богов, чтобы в ближайшее время никуда вставать не пришлось: нынешняя поза очень удачно скрывала от лишних глаз большой и твердый казус среди складок свободных шорт. Но поймав себя на недоверии к шутнице-судьбе, парень засунул-таки руку в карман и прижал член к телу резинкой трусов. На всякий случай.       - Эй!.. – хотел было ответить на выпад в свою сторону Рю, но осекся, стушевавшись под взглядом итако, и бурча, поплелся открывать окно. – Чего так завелся-то? Я же просто спросил.       - Думаю, Пирика знает, как помочь ему, Рю, - озвучил оптимистичную мысль Йо, с задумчивым спокойствием возвращаясь к лапше.       Манта кивнул, выражая немое согласие. По его мнению, сестра Хорохоро среди них единственная достаточно решительная омега, способная полезть к Рену со своей помощью сейчас. А помощь ему, похоже, очень и очень не помешает.       - Может, он просто растаял от нашей компании? – весело раздалось с другого конца стола.       К несчастью Чоколава, больше всех шутка не понравилась Анне.

      ***

      В коридоре Рен прихватил какое-то полотенце. Большое, банное и спасительно повязанное сейчас на поясе разъяренного наследника дома Тао. Вопросы атаковали голову с новой силой.       Что за цирк устраивает его тело? Почему Чоколав не среагировал на запах, который, очевидно, есть? Как, черт побери, он не почувствовал необъятное мокрое пятно на собственных штанах?       Первые две минуты пути Басон пытался выпросить объяснений, но юный господин был непреклонен и неумолим, а от его ужасного настроения воздух вокруг, казалось, почернел, и дух принял как факт, что произошло нечто весьма неприятное. Иногда хранитель чувствовал себя чересчур переживательной нянькой, но исправиться был не в силах: юный господин на то и юный, чтобы за него переживать. Так что Басон обязательно узнает о произошедшем позже. Может, от господина, может, от Амидамару или других духов, с которыми их шаманы все-таки многое обсуждают. А может, полотенце, прикрывающее бедра, уже натолкнуло его на нужную мысль.        Стремительно рассекая воздух, Рен двигался напролом через лес, чтобы как можно быстрее оказаться дома. Дальше - тщательно обдумать произошедшее.       Ему хорошо бы к Фаусту. Потому что об устройстве организма омег он знал только самую примитивную информацию вроде факта наличия у них возможности забеременеть и, соответственно, течки в противовес гону у альф. Хотя чаще второе исходит из первого, ведь гон провоцируют как раз контакты с течной омегой. Но коль теперь он в этой великолепной роли, то под ударом все три участника команды – живя в одном доме, не избежать тесных контактов – и еще выходит, что тесты не лгали, а вот запах...       «А вот запах подвел,» - нехотя признал Рен.       И эта мысль мучила сильнее других, потому что учуй он Чоколава или Чоколав его, остался бы дома, выпнув нерадивых сокомандников, выиграл бы время и справился со всем... этим. Если бы он только сразу все понял, ничего бы не было.       Не было бы того, что медленно и мерзко стекало по ногам, не было бы пятна на штанах, не было бы до безобразного сильно обескураженных друзей. Особенно Хорохоро. Произошедшее не кололо бы грудь так остро, вскочи он, заори и спровоцируй на оплеуху как обычно, но нет.       Сидел, вытянувшись по струнке, краснее любого вареного рака с глазами, распахнутыми на пол-лица, и кривым дрожащим ртом, будто в самом деле увидел последнее, что вообще ожидал. Рен искренне на него разозлился. Впрочем, идиот действительно не мог ожидать, как, если честно, и сам Тао. Поэтому требовать хладнокровия или менее возмутительной реакции у других людей было бы глупо с его стороны, тем более, если у этих «других» мозгов как у Хорохоро. То есть, нет или крайне мало.       Да и все эти «если бы» для слабаков, неспособных принять реальность: что произошло, того не изменишь, и для того, чтобы жить дальше нужна сила. Сила в здравом рассудке, принятии и уверенности, а все эти «если бы» оставьте... омегам.       Распахнув дверь чуть не с ноги, Рен широкими гулкими шагами поднялся на второй этаж. В комнате все было абсолютно так же, как и когда он уходил. Взгляд сразу метнулся на футон в углу - к черту этих придурков, теперь они спят внизу.       Парень решительно подошел к футону и заметил лежащий прямо в центре... тест? На самом деле Тао так и не посчитал пластиковых уродцев в рюкзаке, чтобы удостовериться в том, что собрал все: было очень уж не до этого. А вот жизнь как будто решила смеяться над ним до конца: «ха-ха, смотри, ты омега». Дергающийся глаз оттенили нервно растянувшиеся губы. Очень смешно.       Дернув футон с пола, он изо всех сил вышвырнул его из комнаты, не обращая никакого внимания на жалобный пластиковый щелчок и грузный «пуф» где-то в коридоре. Футон Чоколава полетел следом и упал примерно там же, но... Рен замер. Показалось?       Быстрыми шагами парень достиг башни из двух футонов и, опустившись на колени рядом, ткнулся носом в верхний – ничего. Это был футон Чоколава, из шкафа и без белья. Отодвинул. Приподнял нижний и неуверенно ткнулся носом в него, усердно и глубоко вдыхая – освежитель воздуха. Слабо, но достаточно, чтобы узнать. Футон Хорохоро, с прилипшей на честном слове простынью. Может...       В животе снова кольнуло, но Рен, не обращая на это внимания, подлетел к шкафу, распахнул его и вытащил постельное белье Чоколава с полки. Наволочка. Наволочка должна пахнуть. Трясущимися руками шаман поднес подушку к лицу и вжался в нее носом.       Ничего.       - Проблема была не в запахе, - отчаянно прошептал он в пустоту.       Руки безвольно повисли вдоль тела, пальцы правой сжимали и разжимали уголок подушки - он простоял так с минуту или две. Это была его ошибка. Запах Чоколава не чувствуется даже сейчас, когда, очевидно, должен бы, а значит, он просто не альфа, и никогда не был, но почему-то Рен даже мысли об этом не допускал.       Почему-то Рен был полон уверенности в том, что знает, хотя никогда напрямую не спрашивал и даже косвенно не слышал подтверждения своего мнения. Просто Макдэниэл сильный и ведет себя, как альфа, но он не альфа. Наверняка бета. Или Хорохоро крупно не повезло, хотя это вряд ли, ведь... Ой, да кого обманывать: Тао тоже сильный и ведет себя, как самый настоящий альфа, но он не альфа и даже не бета, он...       Напоследок сжав подушку в руке, кинул ее к футонам, одеяло вылетело вдогонку. Сами унесут все вниз. Взгляд скользнул по призывно белой подушке Хорохоро на полу – наверняка пахнет – а руки сами к ней потянулись. И правда... пахнет...       - Да что за черт! – вскипел Рен и, яростно размахнувшись, вдарил подушкой по полу.       Он вспомнил запах. Тот самый, который появился в комнате вместе с Хорохоро, пришедшим клянчить благовония, и тот самый, на котором паникующий Рен не заострил внимания в нужный момент. Ведь Хорохоро на самом деле приперся не за благовониями, а за ним. Он шел на запах. Они почувствовали друг друга. У Рена были все чертовы шансы понять происходящее еще тогда, но мозг был слишком поглощен паникой. Он просто не смог заставить себя успокоиться. Это его чертова ошибка.       Обругивая то ли себя, то ли подушку, Рен как будто поставил цель проломить пол – ну оставить хотя бы вмятину – и спустя несколько ударов несчастная, не выдержав издевательств, с глухим треском разошлась по шву, выпуская внутренности. Белый пух разлетелся в воздухе и повалил на пол бесконтрольной кучей.       Потеряв интерес к более непригодной подушке, Рен брезгливо скинул уголок, который держал в руке, на пол. Тао все еще был зол. Не найдя взглядом больше вещей, которые можно было бы кинуть успокоения ради, он с размаху пнул треснувшую белую мерзость на полу в стену, и она-таки разлетелась - целым остался только индикатор. Теперь не только пух по всей комнате, но и эта дрянь. Отлично.       Он крепко сжал кулаки и подошел к стене, чтобы ударить, а потом, войдя в раж, бить снова и снова, пока на ней не останется красных следов от костяшек. Эмоциям нужен выход. И когда ладонь проскользила по шершавому дереву вниз от тусклых кровавых разводов, в голове зазвенела приятная тишина.       - Ю-юный господин!.. – обеспокоенно раздалось сзади.       Отвернувшись от стены, шаман, стараясь не замечать беспорядка вокруг, снял с пояса полотенце и, сложив его втрое, кинул на пол. Вздохнув, аккуратно сел на махровый квадрат.       - Басон.       - Да?..       - Расскажи мне все, что знаешь об омегах.

      ***

      Пирика, рассерженная неподобающим поведением альф, активно вымещала недовольство на растениях в ступке. Что в самом деле они возомнили о себе? Ладно, горожане, у них другие порядки, но брат!       Омега перетирала сухие листья в подобие порошка с особым усердием, представляя на их месте лицо нерадивого родственника: вспомнила, как он среагировал на ее первую течку. Конечно, альфам этого не понять. Но можно было бы и поменьше краснеть и не дергаться, как током ушибленный, когда к ней кто-нибудь подходил. Вот же...       - Хм, - помотала головой девушка, отгоняя ненужные мысли, и взяла в руки еще один засушенный цветок из небольшого тканевого мешочка. – Побольше добавить, что ли?       Решила добавить. У мужчин-омег все немного сложнее, и, может быть, течка тоже. Пирика, если честно, не знала: мужчин-омег довольно мало, а в их небольшой деревне таких давно не было, по крайней мере, со дня ее рождения точно. Но одно она знала наверняка – травы помогают всем.       Когда девушка подошла к дому, в котором расположилась команда ее старшего брата, стучаться необходимости не возникло, хотя она и не собиралась: дверь была открыта настежь. Рен, видимо, спешил. Омега тихо прошла на кухню, и поставила на стол небольшую кастрюльку, которую принесла с собой. Достала кружку, заполнила ее отваром почти до краев. Тяжело вздохнула:       - Давай, Пирика, это ради братика.       Подумала, что Рен, конечно, будет возмущаться и с этим ничего не поделать, так что нужно быть просто морально готовой. Он совсем почти как ее брат: ничего ему не надо, со всем справится сам, и вообще он не маленький, чтобы за ним приглядывать. Только вот братцу легче прописать леща, а к Тао придется подступаться окольными путями. Ох уж эти мальчишки. Но Пирика упорная и ни за что не уйдет, пока не выльет ему в глотку этот отвар, пусть даже насильно. Точно.       Неспеша поднимаясь по лестнице, она прислушалась: голос, но не Рена. О чем-то беседует с духом. Никаких сомнительных или громких возгласов не последовало, только приглушенные расстоянием фразы, и девушка, преисполнившись решительности, зашагала наверх. Радует, что он не громит все вокруг и не швыряет вещи по комнате в приступе ярости, хотя мог бы.       А, нет. Швыряет.       Пирика сочувственно осмотрела небрежно сваленные в кучу футоны вперемешку с бельем и, понимая, что отступать уже некуда – чуткий слух воина не обмануть – ступила в сторону отодвинутой седзи. Как она и думала, парень выжидающе грозно смотрел в проем, восседая среди плодов собственной эмоциональности. Словно дикий северный зверь, охраняющий логово. Басон явно был в замешательстве.       - Рен, - лишь на секунду замявшись в проходе, девушка подошла к шаману и, уперев одну руку в бок, протянула кружку с зеленоватой жидкостью, напоминающей травяной чай. – Тебе нужно пить этот отвар три раза в день. Течку это не прекратит, но временно облегчит симптомы и...       - Пф, что мне твое «временно»? – снисходительно усмехнулся Тао. - Сама выпей свой чай, а мне нужно прекратить этот бред окончательно, так что я лучше схожу к Фаусту. Жалость твоя ни к чему. И передай своему брату, что он теперь спит внизу.       Язвительный тон отравлял воздух, но Пирика не планировала отступать. Словесному газу – словесный противогаз.       - Если не выпьешь, спокойно до него не дойдешь. Тем более, братик говорил, что ты принципиально не пьешь таблетки, - она поджала губы, сверкнув глазами. – И вот еще, - достала из сумки и кинула рядом с новоявленной омегой связку специальных тканевых прокладок ручной работы. – Используй это, если не хочешь постоянно мочить штаны. Они совсем новые, только сделала. Стирать нужно каждый день, менять по мере необходимости.       Тао замер. Он ошарашенно уставился на плотные куски ткани у своих ног, медленно, но верно краснея и свирепея. Басон выглядел так, будто вот-вот окочурится во второй раз.       «Да что она себе позволяет?!» - пронеслось в голове, пока парень усиленно пытался осадить самого себя: перед ним кинули явно нужную вещь, но вот принять ее тяжко, как никогда. Окстись, жизнь, прояви терпение, он только начал путь смирения с собственной природой.       - Ю-юный господин... – дух подумал, что если ткнуть сейчас в господина палочкой, то он непременно взорвется сам и разнесет весь остров в придачу. – Не стоит так нервничать...       - Ну надо же, и правда совсем, как брат, - Пирика покачала головой и довольно улыбнулась. Разговаривать с Тао по правилам Тао ей нравилось все больше и больше.       - Не смей сравнивать меня с ним!

      ***

      После ухода сестры Хорохоро Рен не мог дождаться возможности набить этому обалдую лицо. Просто так. Потому что очень уж Пирика на него похожа своей непомерной наглостью - взяла, ворвалась, кинула тканевыми обрубками и заставила травиться зеленой байдой не абы кого, а наследника великого клана Тао. Возмутительно. Даже Джун, его старшая сестра, не позволяла себе такого. Ну, может, только иногда.       Парень вздохнул. Хорошо, допустим, байда оказалась не такой уж плохой на вкус, хоть и выглядела отвратно. Пирика протараторила что-то про оставленную внизу кастрюлю, мол, хватит этого на два дня, а потом она принесет еще, и если обрубки будут неудобные, то нужно сразу сказать, чтобы подправила – все-таки шила под себя.       Рен поблагодарил ее тихо и сухо, но искренне. В глубине души он умел быть благодарным и сейчас ловил себя на том, что оформлять эту глубину словами постепенно становится легче, как и многое становилось легче после встречи с Йо. Но ни с какими переделками, ни к кому лезть парень не собирался. Вот еще, снова проходить это унижение. Как-нибудь справится, и не такое терпелось.       Тем более, в ее словах было нечто куда более занимательное, и это нечто заставляло омегу задумчиво сверлить взглядом тонкую седзи, за которой лежали футоны изгнанных из спальни. Уходя, Пирика притормозила в коридоре и, как будто вспомнив что-то, бросила через плечо: «Не нужно избегать братика, он тебя не тронет. У нас другие порядки.»       Рен хотел было уточнить, что за порядки такие, но девушка поспешно задвинула седзи, предчувствуя неудобный вопрос. И вот, он грузным любопытством повис над головой.

      ***

      Чоколав Макдэниэл никогда не отличался умением подбирать нужные слова к нужным моментам – выходило как-то хаотично и с толикой присущего комедианту творческого видения – и, наверное, поэтому Хорохоро наотрез отказывался вступать в диалог. Только изредка что-то ворчал в ответ.       - Интересно, а дом-то еще стоит? А то вдруг нам больше и спать негде! Не сладко Рену пришлось бы жить с «Фунбари онсэн»! Там целых два альфы, а ты у нас один!       «Не одному Рену,» - мысленно ответил Хоро.       Ему было не до разговоров. Они вертелись около гостиницы, выжидая обозначенное Пирикой время, и если Чоколав бесперебойно силился заполнить собой все пространство вокруг, то Хорохоро хотелось раствориться в воздухе, провалиться под землю или на худой конец застрять где-нибудь, лишь бы не возвращаться к дому. Но Усуи знал, что если сейчас стушуется, позволит себе нахаживать круги хотя бы до полуночи, то придет-таки спать не домой, а к «Фунбари онсэн» - чем дольше тянешь, тем тяжелее. Надо действовать сейчас, пока осталась решимость передвигать ноги. В доме омега, за которую... за которого – черт бы его побрал - Хорохоро теперь несет ответственность. Как настоящий альфа племени айну.       Чертов Рен. И почему он молчал?       Хорохоро заподозрил неладное давно, кажется, в самом начале путешествия по Америке: от Рена всегда почти невесомо, но вкусно пахло. Сравнить было не с чем, аромат слишком легкий, но по-особенному приятный. Нежный. Ласкающий податливые рецепторы.       После парочки безуспешных перепалок с Тао, вызванных интересом к данному феномену, домыслы быстро свелись к наверняка традиционным китайским маслам. Такими он еще и раны обрабатывал. Дезинфицирующие пахли травами, в основном хорошенько растертым клевером, а массажные, расслабляющие, цветами и сладостями, и в небольшой концентрации вполне походили на тот самый «Реновский» аромат. Собственно, вот почему Хорохоро ни с кем это не обсуждал. Зря.       - Ладно уже, пошли, - шаркнув ногой по дороге, альфа хмуро двинулся в сторону дома. – Хватит с него.       Чоколав, ни капли не омраченный случившемся, задорно зашагал рядом, продолжая трещать обо всем на свете в попытке вытянуть сокомандника из трясины тяжелых мыслей. На такого загруженного Хорохоро смотреть очень уж не хотелось, товарищ, как-никак.       - Братик! – легко размахивая рукой, к ним навстречу спешила Пирика.       Макдэниэл заметил, что выглядит она удивительно радостной для человека, который... а что она там делала с Тао, кстати говоря?..       - Братик, все в порядке, можете идти! – добежав, выдохнула девушка и сразу же приняла боевую стойку воспитательницы непутевого старшего брата. – Только веди себя, как подобает альфе в такой ситуации! Первая течка – это не самое приятное и...       - И бывает болезненной, - буркнул он, обходя сестру. – Ага, знаю, Пирика. Спасибо.       Второму шаману шестое чувство подсказало оставаться на месте и оказалось право: нахмурив брови, Пирика схватила активно протестующего Хорохоро за шкирку и вернула ровно на место перед собой. Северные женщины, они такие, подумал Чоколав, кого угодно на лопатки положат.       - Ну уж нет! С этого дня твоему ребячеству пришел конец! Если собираешься стать Королем-шаманом, нужно позаботиться о потомстве заранее!       На секунду время остановилось. Смысл слов явно гордой собственной идеей Пирики медленно, но верно просачивался в умы.       - What’s? – первым высказался Чоколав.       Хорохоро от заявления младшей сестры оторопел. Он покраснел, побелел, покрылся холодным потом и, когда в обескураженно распахнутых голубых глазах отразилось осознание произошедшего, завопил:       - Да что с тобой, Пирика?! О каком еще потомстве?! Ты с ума сошла?!       Она метнула резкий пронзительный взгляд на Макдэниэла - последний чуть не поседел - и решила продолжить невероятно важный по ее мнению разговор уже так, как здесь сможет понять только брат, на айнском:       - А чему это ты удивляешься? Или хочешь, как наш отец, без омеги остаться?!       - Д-да нет же! Но... но именно сейчас-то чего, а?! Как будто вещей поважнее нет! И!.. И вообще, это не твое дело, ясно?! – от волнения во рту пересохло, и нужные слова находились с неподдельным трудом.       Хорохоро точно знал, что, если Пирика вбила себе в голову что-то, что, по ее мнению, должно сделать жизнь брата лучше – пиши пропало. Черта с два отвертишься. При чем неважно, насколько сам брат хочет этого, упрямство – вот она, их семейная черта. И, кажется, у Пирики его даже больше.       - Еще как мое, я твоя сестра! Это касается всей нашей семьи, всего нашего народа! Айны... – ее голос задрожал, а на глазах выступили слезы, и эта картина стала для Хорохоро неприятным, больным уколом совести: он прекрасно знал, что Пирика собирается сказать. - Айны вымирают, если ты не забыл! А ты!.. Тебе как будто сама судьба сунула подходящую омегу под нос! – ее по-детски большие голубые глаза смотрели на него с настоящей взрослой укоризной.       Пирика любила взвалить на себя ответственности и тащить ее, как взрослая. Но теперь она требовала этого от старшего брата, которому взрослеть ой как не хотелось – у Пирики этой взрослости и тяги к ответственности хватит на двоих, он всегда так думал.       - Как это «подходящую»?! Это еще почему?! – но вот это ее выражение показалось ему гораздо более возмутительным, чем даже сама идея ухаживать за Реном. Хвала богам, Чоколав их не понимает.       Макдэниэл в свою очередь следил за словесной перепалкой на незнакомом ему языке, как за игрой в бильярд – в бильярде он тоже ни черта не смыслил. Но у Пирики в арсенале средств давления на брата, очевидно, было больше.       - Потому что Рена наверняка тоже заботит этот вопрос! Он тоже пришел за титулом короля, если ты не забыл, и!.. – начала было Пирика, но была бессовестно перебита.       - А мне по боку, что его там заботит! Угомони свою фантазию, Пирика! Вокруг полно омег, не собираюсь я бегать за этим!.. Этим заносчивым островолосым придурком!       Да, Рен значил много для Хорохоро, но... Но. Все это «значил» и «много» упиралось в самого Рена, для которого Хорохоро значил, наверное, чуть больше одной из трех ежедневных бутылочек молока, а может и до ее половины не дотягивал.       Конечно, как бы то ни было, альфа знал: придется соответствовать классу, подаренному природой. Ухаживать за омегой в таком состоянии, защищать его, а после притвориться, что это все не из-за завываний его собственной совести, а в угоду идее Пирики. Мол, смотри, я ухаживал, а он отказал. Какая жалость. Как будто с самого начала понятно не было.       - Ах так?! – то, что брат воспринял предложение в штыки и отказывался осмыслить веские доводы в его пользу, окончательно разозлило девушку, и, сложив руки на груди, она решила давить на больное. - Омег полно, говоришь? И что-то ни одна на тебя не посмотрит, почему же?       - А то ты... сама не знаешь. – внезапно Хорохоро помрачнел, и опустив взгляд под ноги дергано почесал затылок.       Пирика осеклась. Она не думала, что неосторожная фраза приведет к этому. Все лицо девушки выражало обеспокоенность и растерянность, как будто она совершенно не знала, что сказать дальше, чтобы не закапывать глубже ни себя, ни брата. Эту тему не поднимали уже давно.       Опустив голову, Пирика поджала губы и тихо сказала то, что очень хотела и одновременно боялась:       - У тебя не получится страдать вечно. Настал момент взять себя в руки и вырасти наконец.       Воздух между северными детьми выстыл. Пирика ждала хоть какой-то реакции брата, испуганная тем, что только что столкнула с собственного языка. Она очень любила Хорохоро и не хотела причинять боль, но...       Ответом ей стали медленные шаги и тихое шуршание гальки под ногами.       - Глупый старший брат. – процедила омега, пытаясь сдержать накатившие слезы.       Хорохоро ушел, напрочь забыв про оставшегося рядом с его сестрой сокомандника. Чоколав же, все время стоявший рядом, понял одно – родственники поссорились. Пирика стояла напротив, сжав маленькие девичьи кулачки, мелко дрожала и жмурила глаза, из которых тонкими ручейками текли слезы. Хорохоро чем-то сильно обидел ее, и вот, самообладание расстроенной девушки сдавало позиции.       - Э-эй... ты чего, Пирика? – начал шаман как можно более беззаботно, проклиная тугую голову, не способную сгенерировать ничего стоящего в такой важный момент.       Хуже, чем шутить, у Чоколава получалось только одно – успокаивать плачущих девушек.       - Я!.. Я ведь!.. Просто хочу, чтобы он был счастливы-ы-ы-ым! – уже захлебываясь в слезах протянула Пирика. – Мой старший брат – балбе-е-ес!       - С березы слез! – не придумав ничего лучше, Чоколав съехал вниз по стволу ближайшего дерева.       На удивление – сработало.       Сначала омега недоуменно разглядывала обнимающего дерево шамана, растирая слезы ладошками по красным щекам и легко шмыгая носом, а затем тихо и удивленно пробормотала:       - С березы... слез...        Макдэниэл уж было подумал, пусть хотя бы так. Но...       - Но это же не!.. Это же не бе!.. хахаха! береза!.. хахахаха! – минуту спустя Пирика заливалась смехом, да так, что одной рукой ей пришлось схватиться за живот.       От этой реакции у Чоколава в груди стало необычно тепло, а щеки слегка загорелись – еще никто из его новоиспеченных друзей-шаманов не смеялся над подобными шутками. Тем более, так. Громко, заливисто. Нужно признать, у Пирики очень приятный смех, и парень теперь очень надеялся, что сможет еще раз пошутить как-нибудь хорошо, как ей понравится. Вдруг она сейчас слишком эмоциональна, вот и смеется, м?       - Ну, хах, что было... – поднимаясь с земли, усмехнулся Чоколав.

      ***

      По дороге до дома Хорохоро испинал, наверное, все камни. Он злился на Пирику. Понимал, что она хочет ему добра, как бы это желание ни выражалось, но все равно злился.       А еще он злился на Рена. Что, сложно было сказать? Или так не хотелось портить впечатление о собственном легендарном Таовском величии? О своей королевской всемогущей заднице? Конечно не хотелось, у горожан-то все по-другому!       Горожане не ценят омег, считают их мусором и целенаправленно избегают браков с ними, чтобы не допустить или свести к минимум появления в роду. Беты для них – стандарт. То ли дело альфы – высшая ступень эволюции! Вот он и доигрался, придурок.       - Куру? – перед его носом мельтешил листик.       - Прости, Короро, все в порядке, - улыбнулся шаман своему хранителю. – Я просто не в настроении.       - Куру-куру.       - Да, ты права. Я должен проявить к нему терпение, просто это... – вздохнул Хорохоро. – С ним это тяжело, понимаешь?       Короро понимала. Короро все всегда понимала. Кивнув, она прохладно прижалась к его щеке.       - Не волнуйся, я просто заберу свои вещи вниз.       Полегчало, но ненамного. По крайней мере, злость чуточку отпустила. Короро права – Рену тяжело и неприятно, ему нужна поддержка, и поэтому Хорохоро как настоящий друг и достойный альфа должен проявить терпение и уважение к природному процессу, который...       Да он за всю неделю к нему столько терпения уже проявил! Пусть подавится омега китайская!       Хорохоро насупился в тон своим мыслям.       Несколько часов назад он грезил тем, как посмеется с неловкости во всем идеального Тао Рена, который от романтических отношений был дальше, чем Чоколав от хорошего юмора, но сейчас, наяву, ему было ни капельки не смешно от собственной неловкости в таких делах. Хорохоро обтер вспотевшие ладони о шорты и спустил повязку чуть ниже на глаза – предстоящая встреча сильно смущала, он решительно не знал, как себя вести...       ...и дело, конечно, не в том, что ему, может, немного, чуточку, совсем-совсем капельку нравился Тао Рен.

      ***

      - Нет, ну с Реном ты, конечно, погорячилась, - вздохнул Чоколав. – Они же как кошка с собакой, вечно что-нибудь не поделят. Сцепятся, а Хорохоро потом по макушке огребает.       - Это только со стороны так кажется.       По набережной гуляли двое. Она – потому что хотела проветриться, он – потому что не смог заставить себя уйти, решив, что здесь и сейчас ветер смеха гораздо нужнее, чем где бы то ни было еще. Тем более, Пирика посмеялась уже над тремя его шутками, а это тянет на годовой рекорд.       - Думаешь?       - Я же вижу, какой он сразу счастливый рядом с ним, как впервые влюбился. Весь аж светится, – изящно пнув камешек розовым ботинком, Пирика пробубнела это быстро, не задумываясь, над тем, какой ответ вообще ожидал услышать собеседник, учитывая странный предмет обсуждения.       Ну, по мнению Макдэниэла, странный.       Секунду спустя, поняв, что ляпнула лишнего, Пирика на пятках развернулась к Чоколаву, захлопнула рот маленькими ладошками и испуганно вытаращила и без того огромные голубые глаза. Последнего ее действия и умилили и заставили напрячься одновременно.       - Ты чего? – удивился он.       - Я не... Я не должна была... – на краешках ее глаз выступили слезы и Чоколав готов был поклясться, что в скорости смены эмоций сестра Хорохоро ничем не уступает ему самому. Вторая подмеченная семейная черта.       - Ааа! – протянул шаман, выставив руку с поднятым вверх большим пальцем. - Не переживай об этом, я не проболтаюсь, окей? Эта голова умеет не только классные шутки хранить, но и секреты тоже!       Рядом согласно мяукнул Мик.       - Угу. – шмыгнув носом, Пирика кивнула.       Они продолжили путь, окутанные флером общей тайны. Чоколав умел собирать информацию, и хранить ее тоже умел, это правда, но вот, что делать с деликатным секретом Пирики, ума приложить не мог. Или это правильнее назвать секретом Хорохоро?       - Так он, думаешь...- вместо того, чтобы маять себя догадками, Макдэниэл попробовал уточнить. - Влюблен в Рена?       - Угу. – Пирика опять кивнула, на этот раз слегка смущенно.       - Что ж! Это!.. Не сильно упрощает ситуацию...       Чоколав все еще ума приложить не мог, что и как теперь с этим делать.

      ***

      Хорохоро ума приложить не мог, что и как теперь делать с собой.       Он зарекся не думать о Рене в таком ключе еще бог знает когда, а именно в день их первой встречи. На экранчике комнаты для болельщиков Рен то вычурно выделялся своей надменностью, то заходился криком и терялся во вспышках фурёку, но после, уже на церемонии открытия, стало понятно: знакомиться с Тао непременно нужно лично. Вот тогда все и началось. Хорохоро почувствовал смачный провал в сердцебиении, и будь он чуть более романтичной натурой, назвал бы это любовью с первого взгляда.       Он слышал о том, что парни тоже бывают омегами, только их почему-то гораздо меньше, чем омег-женщин. В деревне Хорохоро, вот, совсем не было. Да и Рен впечатление производил самого настоящего альфы. Йо, например, по сравнению с ним выглядел тюфяком, и поэтому Усуи задушил глупую надежду на чудеса в зачатке. Ну не может же так повезти, думал он.       Как оказалось, может. Только вот повезло ему или остерегаться своих желаний хотя бы на время «Битвы шаманов» было правильным выбором, Хорохоро наверняка не знал. Зато наверняка он знал, что Рен – самый настоящий козел. Альфа мерил взглядом скинутые в небольшую творческую горку футоны в коридоре и, понимая замысел автора, злился сильнее и сильнее. Хоть бы все тогда сюда выкинул.       - Вот говнюк, - прошипел парень, косясь на седзи.       Ладно, подушка Чоколава, вроде, лежит. Но где его? Маленькая, удобная, обслюнявленная со всех сторон. Та, которую Хорохоро облюбовал сразу, как они заселились в гостевой домик. Где его чертова подушка?       Хорохоро не стал ждать ответа от пустоты. С громким хлопком отодвинув седзи, он возник на пороге комнаты грозовой тучей. Рядом с Реном эмоции сдерживать не получается, хоть убей, но пока выходило неплохо - сквозь плотно сжатые губы не вылетело ничего, даже воздуха. Даже несмотря на то, что это, кажется, именно его подушка валяется безбожно выпотрошенная по всему полу. Хорохоро сделал глубокий вдох во имя успокоения. И тут же пожалел об этом. Тао сидел у стены гневным изваянием и сверлил альфу неодобрительно-заинтересованным взглядом, встретившись с которым Хорохоро потупился и зарделся.       Глаза у него змеиные, в глубине их плещется завораживающе холодная ярость, а пахнет теплом и летом. И персиками.        Хорохоро очень нравился этот запах, но ощущения подсказывали, что останься он в комнате, непременно сойдет с ума. Ему нельзя нюхать Рена. Нельзя даже смотреть на него. Он дал себе обещание не думать о Рене так, но почему-то думает уже почти половину гребаного дня, и никак, никак не может прекратить это безобразие. Черт.       Рен наблюдал внимательно, даже слишком. За тем, как Хорохоро помялся на пороге, а потом дергано протопал к шкафу, за тем, как открыл его и, порывшись, чуть не задохнулся возмущением, обнаружив там только одну подушку и полное отсутствие запасных, за тем, как аккуратно скосил глаза, надеясь не быть застуканным, и испуганно вернул взгляд обратно к шкафу, зажав нос рукой.       - Пф, так я и знал. – усмехнулся Рен спустя секунду душного молчания. - Псина.       - Че? – Хорохоро повернулся к нему и вопросительно повел бровью, но, видимо, с такой силой зажимал нос, что даже «че» вышло по-смешному гнусаво.       - Псина. Безвольное похотливое животное.       Рен смотрел прямо туда – на руку. Проследив его взгляд Хорохоро, с недюжинным усердием осаждавший себя последние несколько минут, вскипел, притом не понятно, от чего больше – от самодовольного насмехательства Рена над ситуацией, в которой Хорохоро героически себя контролирует во всех смыслах, или от того, что он сам не заметил, как зажал-таки нос, не выдержав обилия феромонов. Тумблер переключился, блокиратор не сработал.       - Знаешь, что, Рен!.. – завопил доведенный до точки кипения альфа, вложив в шаг, сделанный к омеге, чуть ли не всю агрессию, старательно скопленную внутри и направленную теперь непосредственно на причину всего, что могло и пошло не так. Но сегодняшний день был полон неприятных сюрпризов, и один из них угодил парню глубоко в пятку. - Аааааа! Да что это за хрень! Черт! Черт! – взревел Хорохоро, прыгая по татами на одной ноге.       Рен молчал. Он прекрасно знал, что это за хрень.