Освежитель воздуха

      Он устал. Чертовски устал. Эта ночь забрала последние силы, позволив разгуляться воображению, и, как следствие, рукам, хотя прошло всего ничего – два дня.       И самодовольная рожа Рена ни капли не делала лучше.       Он столкнулся с ней утром, когда принес завтрак наверх и решил оставить у порога, как в прошлый раз, но Рен, видимо, решил по-другому. Хорохоро не чуял подвоха, пока резко отодвинутая седзи не стукнулась о стену, а он не замер перед омегой оцепенелый и беспощадно краснеющий с унизительно выделяющейся на носу прищепкой. Молчание склизким комом осело в горле. Ухмыльнувшись, омега окинул альфу взглядом таким, как будто и этого было много, чтобы видеть его насквозь, и, взяв с подноса пакет молока, прошел мимо, едва коснувшись его футболки своим обнаженным плечом.       Хорохоро не смог посмотреть в эти глаза.       Полу-бессонной ночью и даже утром это казалось чем-то более-менее легким, чем-то, с чем Хорохоро вполне может справиться. Или так его заставило думать поведение Чоколава. Бета не подавал виду, что произошло нечто, из ряда вон выходящее: не устраивал допрос, не подкалывал и не отпускал особенно глупых шуток на эту тему, что было весьма и весьма удивительно. С другой стороны, он все утро только и делал, что тарахтел с Пирикой.       Шальная мысль о том, что Рен на месте Чоколава не упустил бы шанса поязвить и назвать Хорохоро псиной еще с десяток миллионов раз, заставила поморщиться. Хотя, как показала практика, Тао прекрасно справлялся без повода.       - Тебе особое приглашение? – поняв, что Хорохоро не расцепенел, Рен остановился на лестнице и фыркнул, - Или, может, команду?       Хорохоро обернулся на голос. И поймал этот взгляд. Прямо такой же, как когда у него во рту оказался персик.       Когда Рен скрылся внизу, Хорохоро машинально переставил ноги и медленно двинулся за ним, задаваясь единственным вопросом.       Что сказал Рен?       После он, конечно, понял: в сущности, все равно, что конкретно говорил Рен, пока он говорил, потому что Хорохоро все сильнее убеждался в схожести реального Тао со своей влажной ночной фантазией. Потому что этот голос позволял убеждаться. Эти слова. Эти повадки. Все то, что заставило Хорохоро впервые задуматься о том, насколько хорошо он знал Рена.       Насколько хорошо его мозг воспроизводил голос и взгляды Рена или конструировал его поведение и фразы, подбирал интонации? Насколько хорошо он знал рельеф его тела или то, как ощущается эта кожа под пальцами?       Смог бы то же самое провернуть Чоколав?       Йо?..       Рен аккуратно ел, как и всегда, отламывая маленькие куски омлета палочками, медленно засовывая их в рот и смакуя. Хорохоро вообще не ждал его на завтраке, если честно. Он пытался полноценно приступить к собственной еде, но выходило так себе - Рен выглядел гораздо интереснее омлета в тарелке.       А если бы он узнал?..       Хорохоро, наверное, сгорел бы со стыда в адском пламени.

      ***

      В этот раз на тренировку они пошли все вместе после того, как Рен, демонстративно глядя в глаза Хорохоро, закинул таблетку в рот и запил молоком. Это, конечно, должно было успокоить или, в крайнем случае, обнадежить альфу, но возымело прямо противоположный эффект, потому что у Хорохоро встал, и снова пришлось изворачиваться, чтобы бугор на шортах не выделялся, но предпочтительнее было бы вообще в подобные ситуации не попадать. Хотя сейчас это казалось чем-то на грани фантастики.       Поджав губы, он отвел взгляд от растягивающегося напротив Рена, как всегда неописуемо гибкого. Омега запросто закидывал ногу за голову и проводил в таком положении несколько минут, прежде чем закинуть другую и повторить процесс. И растяжка в шпагате, когда он наклонялся сначала к одной ноге, прижимая к ней грудь, потом к другой, а потом всем корпусом подавался вперед, ложась на землю, означала совсем скорый переход к медитации. Он должен был закончить совсем-совсем скоро.       Хорохоро быстро облизнул губы.       Из-за этой самой гибкости каждое движение Рена было одновременно плавным и точным, а каждый бой больше напоминал танец, и наблюдать за ним было все равно, что смотреть классный фильм про боевые искусства.       Из-за этой самой гибкости его походка была такой тихой и изящной, как будто он держал под контролем каждую мельчайшую мышцу своего тела.       Из-за этой самой гибкости он так легко выгибался в...       Альфа качнул головой.       Единственное, что имело значение прямо сейчас – то, что из-за гибкости Рена он перестал считать отжимания и пропустил несколько хлопков. Омега двигался нарочито медленно, а его распаренное потное тело слегка блестело под лучами солнца, и Усуи безумно хотелось попробовать на вкус этот наверняка персиковый пот.       Камуи, это было чистое извращенство.       Да, Рен принял подавители у него на глазах, но это, кажется, не улучшило ситуацию. Хотя Фауст предупредил их о накопительном эффекте, и Хорохоро все равно собирался проходить с прищепкой на носу пару ближайших дней, это раздражало. Он кинул взгляд на сложившегося пополам в вертикальном положении Тао и вновь задумался о том, почему он так чертовски спокоен.       Рен же ловил каждый новый его взгляд в свою сторону с большим интересом, чем предыдущий. Он знал, что Хорохоро смотрит, и это знание приятно щекотало нервы и поглаживало эго ледяными искорками в глазах, потому что альфа смотрел непозволительно много для обычного.       Но это не было даже отдаленно похоже на что-то обычное.       Рен думал, что его выдержка поразительна. Хорохоро раздражал тем, насколько быстро его голова в абсолютный противовес способностям становилась горячей, и гнала его к спонтанным сражениям или заставляла вытворять что-то исключительно глупое, что-то, что всякий раз было глупее и глупее.       Но то, как он контролировал себя было невероятно.       Рен плохо знал, как устроен организм омег, и разбирался с этим сейчас, путем практического познания, зато биология альф не была для него загадкой. Хорохоро физически не мог чувствовать его и не хотеть. А это значит, что его самообладание уходит далеко за отметку среднестатистического, и этот факт пробудил в Рене неконтролируемый интерес. Возбуждение дрожало в венах, разгоняя адреналин и заставляя кровь бурлить, всякий раз, когда омега чувствовал на себе взгляд и точно знал, чей он. И какой.       Длинные пальцы цепляли застежки алого топа одну за другой, чтобы затем отлепить влажную ткань от горячей кожи, открывая вид на набухшие мышцы и розовые, затвердевшие от разницы температур соски.       Рен точно знал, что Хорохоро все еще его чувствовал.       И это знание пьянило его.

      ***

      - Ты ведь совсем ничего не делаешь! Ни-че-го!       Вчера Пирика возмущалась довольно долго и громко, и Хорохоро никак не мог прекратить это. Каждый его аргумент был разбит в пух и прах, но он совершенно не понимал, чего конкретно хочет сестра, которая к своим возмущениям даже успела притянуть Чоколава и его «экспертное мнение со стороны». К слову, Чоколав не выдал ничего, кроме неразборчивого мычания и сочувственного качания головой.       - Да я ему завтраки ношу, это, по-твоему, не романтично?! – взвыл Хорохоро, в отчаянии стукнувшись лицом о столешницу.       - Этого недостаточно! – отрезала она.       И вот поэтому Хорохоро битый час выбирал самые красивые цветы на поляне, благодарил богов природы и невольно практиковал икебану.       Подари ему, говорит, цветы. Ему, говорит, понравится.       Ага.       Альфа поджал губы, покрутив ромашку в руке.       По крайней мере, он просто старается быть милым.       Последние четыре дня казались полным сумасшествием, потому что подавители не собирались работать, а Рен по совершенно непонятной причине постоянно был рядом. Постоянно крутился перед ним и смотрел. Дразнился. Касался. Норовил остаться наедине.       И Хорохоро был бы рад принять это за чистую монету, за приглашение, но Рен никогда и ничего не делал просто, особенно так. Хорохоро не мог объяснить, но он видел это. Совершенно четко. То, как в глазах Рена мелькают искры, а его зрачки возбужденно расширяются, и он становится похожим на хищника во время охоты. А Хорохоро замирает перед ним, как испуганная мышь.       Все должно быть наоборот.       Каким-то образом Рен и здесь занял доминирующее положение, как будто и правда он должен был быть альфой, как будто его нынешний класс – просто ошибка природы. Но природа не ошибается.       И этот факт делал ситуацию полным дерьмом.

      ***

      Тао пришлось долго думать об этом, чтобы прийти к очевидному выводу: ему никогда не были интересны те, кто слабее. Они не будоражили, не заводили, не притягивали. Но Хорохоро, внезапно, оказался гораздо сильнее, чем ожидал Рен.       Он держался. Наверняка из последних сил, убиваясь тренировками и скрипя зубами, с этой дурацкой бесполезной прищепкой на носу, позволяя себе лишь маленькие поощрения в виде ночных посиделок у комнаты омеги, наполненной манящим запахом персиков. Рен дразнил его, изводил, проверял, провоцировал - бестолку. Хорохоро только смотрел на него с чистым, необузданным желанием в глазах, откровенно наполненный вожделением, которое не перебивала даже усталость.       Это было умопомрачительно. Рен мог получить его всего в собственное распоряжение за считанные секунды, если бы захотел, потому что Хорохоро был невероятно податлив.       Если бы захотел.       Но он хотел не этого.       Тело альфы откликалось на каждую маленькую провокацию. Дошло до того, что Тао почти физически ощущал власть над поведением Хорохоро и понимал, что единственное, что сдерживает альфу – отсутствие прямого согласия. Рена пожирали гормоны и интерес, насколько далеко все может зайти с эдаким-то упрямцем. Омега жаждал реакции, взрыва, всплеска, ярости, той, которая прошибла их обоих на первой тренировке, жаждал момента, когда Хорохоро не выдержит и сорвется с невидимого поводка, а его реакция была не совсем... такая. Или скорее, совсем не такая.       Это раздражало, конечно, но, с другой стороны, только повышало ставки.       Один Великий дух знал, как Рену тяжело держать спину ровно, а ноги вместе рядом с этим запахом. Он ведь тоже его чувствовал. Позавчера это привело к нарушению табу на мастурбацию.       Не то, чтобы он дрочил на Хорохоро. Скорее, просто выводил лишний адреналин из организма. Расслаблялся. Выпускал пар.       И было тяжело признавать, но Тао второй раз в жизни хотелось одновременно выиграть и проиграть это немое сражение, потому что азарт и необъяснимая эйфория от ощущения того, что рядом есть кто-то достаточно сильный, чтобы противостоять ему хотя бы таким неожиданным образом, никак не могли поделить голову.       Последняя же неумолимо пухла. И, честно говоря, туманилась, когда запах освежителя воздуха был совсем близко.       Рен потянулся. Он ждал свой завтрак в постель.       К этому проявлению заботы от Хорохоро было легко привыкнуть. И к множеству других тоже. Рен вообще не думал, что альфы так ведут себя с омегами - это полностью выходило за рамки его воспитания, тем более, было непривычно ощущать подобное по отношению к самому себе. Тем более, от Хорохоро. С каждым днем это становилось все комичнее.       Идиот. Интересно, что он там надумывает себе.

      ***

      Ну, увидев неаккуратно собранный букет, в основном из ромашек, Рен в принципе понял, что Хорохоро себе надумывает, и это заставило его глаз дергаться. Омега даже разбираться не стал, на что именно так разозлился.       В самом деле, кем этот придурок считает Рена?..       - Хорохоро, тебе прищепка мозг передавила?! Я что, похож на твою девчонку?!       В недоумевающее и все еще сонное лицо Хорохоро прилетели ромашки, когда Рен фурией ворвался на кухню.       Альфа знал, что это не закончится ничем хорошим, но попытка не пытка. Вдруг Рену будет приятно, думал он. Как выяснилось только что, Хорохоро был полностью прав - приятно омеге не было, но это не походило на повод швыряться плодами чужих трудов.       - Ты че кидаешься?! Я, между прочим, все утро цветы собирал для твоих королевских покоев! Мог бы обойтись и простым «спасибо», Рен! – вскипел альфа, вскакивая со стула.       Надо сказать, кричать с зажатым прищепкой носом у него получалось довольно смешно, и даже несмотря на это Чоколав и Пирика за столом старались не подавать признаков жизни. Цветы не были идеей Хорохоро, но осведомлять об этом Тао не очень хотелось.       - Какое к черту "спасибо"?! Засунь свои цветы себе в задницу и заруби на носу, что я не твоя омега и, тем более, не твоя девушка! - Хорохоро явно вкладывал во все происходящее больше смысла, чем оно того заслуживало, и Рен твердо вознамерился обозначить никудышному альфе его место.       Конечно, изначально было понятно, что вся эта «забота» не больше, чем просто сыр в мышеловке.       - А чья?! – но Хорохоро был тем еще идиотом.       - Ничья, идиот!       - И вообще цветы - это универсальный знак внимания! - вспомнил альфа аргумент сестры. - Они красивые и приятно пахнут для всех, а не только для девчонок! Ясно тебе?!       О, если бы Хорохоро был чуть менее тугодумом он бы понял, что Рен имел в виду, но объяснять ему что-то в очередной раз, как маленькому ребенку, совсем не хотелось. Пусть этим занимается какой-нибудь Чоколав.       - Завались уже! Слышать тебя не хочу! – Рен решил запить свое раздражение стаканом холодной воды.       - Сам завались! Истеричка! – и этот же стакан спустя секунду ударился о лоб Хорохоро. - Ай! Больно вообще-то!       - Так и должно быть, – отрезал Рен, возвращаясь наверх.       - Козел... – пробубнил альфа, потирая ушибленное место.       Пирика прижала маленькие ладошки ко рту от удивления и чего-то еще, что заставило ее взволнованно покраснеть, а затем метнулась к холодильнику и, достав кусок замороженного мяса, заботливо приложила ко лбу брата.       - Милые бранятся, - рассмеялся Чоколав. – только тешатся.

      ***

      Когда Рен спустился вниз с подносом, полным пустых тарелок, на кухне сидел Чоколав и крутил в руках одну из разбросанных по полу и столу ромашек. Пирики и Хорохоро в доме не было.       - По-японски значит «честность» и «верность», - хмыкнул он, когда Рен прошел мимо. – «Нежность». «Невинность». «Искренность».       - И что с того? - Рен сполоснул тарелки и отряхнул поднос. Выкинул пакетики молока в мусорку.       - Прибрался давно, - Чоколав стоял перед ним с совершенно серьезным лицом, выставив руку с вытянутым большим пальцем вперед, как будто не он только что пошутил, наверное, самую ужасную шутку на свете.       Надо ли сказать, что он немедленно получил за это?..       - Но мне всегда говорили, что человек, который дарит ромашки, хочет сказать «могу лишь надеяться на твою любовь», - продолжил Макдэниэл, потирая свежую шишку и глядя на Рена, проходящего мимо, снизу вверх.       Омега в ответ лишь фыркнул. Чего таким поведением добивался Чоколав?       «Честность» и «верность».       Поднявшись к себе, Рен подобрал с татами единственную оставшуюся в комнате ромашку и покрутил в руках. Достал небольшое зеркало и аккуратно вставил ромашку в волосы над правым ухом, придирчиво оглядывая себя.       Вышло... неплохо.       Что-то упало в груди, и пришлось сглотнуть ком в горле.       «Могу лишь надеяться на твою любовь».

      ***

      Хорохоро всегда думал, что Рен в целом красив и статен. Одним словом - аристократ. Голубая кровь или как оно там зовется.       Но теперь его чертова точеная элегантность просто не давала покоя - и вот Хорохоро искоса завороженно наблюдал за тем, как Тао пьет молоко. Как длинные пальцы сжимают толстое стекло стакана, как ритмично вздрагивает белая шея на каждом глотке, и как, когда он чувствует оставшиеся над верхней губой молочные усы, плавно проходится острым язычком, собирая.       Его глаза удовлетворено прикрыты, и Хоро благодарен за это всем богам, которых знает. Потому что сейчас он, кажется, откровенно пялится. И если бы Рен заметил...       Альфа попытался набрать в легкие побольше воздуха, и прищепка с протестующим щелчком неуклюже соскочила с носа, приземлившись прямо около руки Рена.       Хорохоро сглотнул.       Приоткрыв глаза, Рен скосил взгляд на прищепку и поставил стакан с остатками молока на стол. Встал. Его пальцы проскользили вдоль столешницы, цепляя прищепку, и он выгнулся вперед, чтобы придвинуть ее вплотную к руке альфы.       - Дополнительная тренировка, - твердо сказал омега. - Сейчас.       Хорохоро готов был поклясться, что видел это.       Как пальцы Рена, тонкие и белые, очертили полукруг по его костяшкам. Хорохоро готов был поклясться, что и сам Рен стал касаться его гораздо, гораздо чаще. Это сводило с ума.       -Ам... Рен... – и Хорохоро окликнул его гораздо раньше, чем, столкнувшись со спокойным, оценивающим взглядом и вскинутой бровью, осознал свое действие.       Почесав затылок, он выдохнул. Рен не стал бы ждать долго.       - Просто пойдем, ладно? – в конце концов, Хорохоро схватил его за руку, сжимая горячую ладонь и потащил из дома вперед по лесной тропинке.       Вербально Рен был сильно и громко не согласен с происходящим. Вербально, но не физически.       Его пальцы переплелись с пальцами Хорохоро, и он отчетливо чувствовал, как быстро потели обе ладони. Альфа сжал ладонь сильнее, и сердце забилось чересчур быстро, а щеки предательски загорелись. Рен смотрел на этот клубок пота, жара и холода. Румянец на его щеках становился темнее.       Он не хотел, но видел что-то странно правильное в том, на что смотрел, и его руки, как и тело, блаженно обмякали, позволяя увлекать себя вперед. Он не хотел, но чувствовал, как все его естество пылает внутри от того, как крепко сцеплены их руки.       Когда Хорохоро наконец притащил его туда, куда хотел, и отпустил похолодевшую ладонь, Рена кольнуло странное, нелепое чувство опустошения, которого не должно было быть. Альфа лег на траву, закинув руки за голову. Его голубые волосы сильно выделялись на фоне ярких прожилок зелени и россыпи белых ромашек.       Рен оглядел поляну.       Они ни разу не были здесь, когда он ее нашел?..       В любом случае, место было красивым: здесь цвели не только ромашки, но именно они заполонили собой почти все зеленое пространство, и если бы не маленькие пучки травы меж цветов, казалось бы, что Хорохоро лежит на белом в желтую крапинку облаке. Рен посмотрел наверх. В светлом небе клубились пушистые облака, проплывая тенями по их лицам.       Он сел на траву рядом с Хорохоро.       Так они провели какое-то время, молча, думая каждый о своем, пока Рен, поняв что-то для себя, не сказал:       - Подавители не работают.       Твердо. Решительно. Это не был вопрос, на который он ждал ответ. Это была констатация.       - Угу, - Хорохоро едва заметно кивнул.       - Пошли, - омега поднялся и направился в знакомую сторону.       Дополнительная тренировка отменилась.