Омежий маг

Пробуждение было не из лёгких. Кецилий приоткрыл глаза, осоловело моргая глазами; его голова была тяжёлой, а мысли неповоротливыми. Стандартный набор альфовского изнеможения, который наступал обычно после плодотворных случек. Воспоминания пришли — медленно, но всё же явились в голове Кецилия, и он довольно заворчал, приподнимаясь на локтях. Доктор был идеальной сучкой — послушной и похотливой, готовой раздвигать свои дырки, как только с них потекло. И это был личный ученик Древней! Кецилий жалел, что не сфотографировал его таким — жаждущим и грязным, чтобы после, когда всё закончится, отослать Древней картины грехопадения её нового питомца. Интересно, что она сделает, узнав, что всё это время воспитывала никчёмную омегу? Под рукой оказалась какая-то лента, и Кецилий поднял её на уровень глаз, разглядывая. В следующий миг он вскочил так быстро, как позволяли ему дрожащие ноги. — Подъём! — рявкнул он, размахивая багряными лентами Ситторака, зажатыми в кулак. — Омега исчез! Зелоты подскочили от его громоподобного рыка и принялись вяло оглядываться, потирая глаза и зевая. — Почему ты не сковал его? — проворчала Кейт. Кецилий кинул на неё раздражённый взгляд. — Какого чёрта вы все отрубились? — зашипел он. — Весьма непрофессионально! — Ты тоже отрубился! — ощетинился Люциан, не любивший, когда его в чём-то обвиняли. — Мы все отрубились, — примирительно заметила Кейт, чувствуя разлившееся в воздухе напряжение. Только драки им не хватало! — Это предосторожность организма. Никто не виноват. Кецилий хотел было резко ответить ей, как вдруг замолчал. Нос его волнительно затрепетал, а до слуха, острого, как и всегда в момент гона, долетел странный звук с кухни. И не только до его ушей — все альфы, разбредшиеся было по комнате в поисках омеги, замерли, тщательно вслушиваясь. — Кто это? — одними губами произнёс Люциан. В глазах Кейт зажёгся опасный огонёк. Приподняв губу, он медленно двинулась вперёд. Кецилий догнал её уже в коридоре. Грубовато оттолкнув плечом, он крепко сжал багряные ленты Ситторака и напитал тело магией. Сзади он слышал настороженное дыхание зелотов и потрескивающую магию, возникшую мановениями их рук. Хорошо, что только омеги страдали от магического истощения во время течек. Кецилий резко дёрнул дверь и влетел в комнату. И тотчас дрогнул, ещё крепче сжав багряные ленты Ситторака, когда наткнулся на знакомые серо-бутылочные глаза. — Ну и мастера вы спать! — возведя глаза к потолку, заявил Доктор собственной персоной. Кецилий отступил на шаг и подозрительно посмотрел на него, выискивая признаки магической ловушки. Нет, всё чисто — от омеги исходил ровный волшебный фон, но тухлый и приглушенный. Запахи течки тоже не выступали, а омежий взгляд был чист и вполне разумен. — Какого чёрта вы здесь? — выйдя из ступора, прошипел Кецилий. Остальные альфы замерли на пороге, во все глаза таращась на омегу. Ещё бы — тот, одетый только в банное полотенце, с небрежно зачёсанными влажными волосами, был весьма горяч. Доктор пожал плечом. — Я проголодался, — нахально произнёс он, снова отвернувшись к плите. Кецилий задохнулся от подобной наглости, да так, что не сразу заметил сковороду, полную жареных яиц, и стоящий на столе поднос с тостами. Зелоты настороженно принюхивались, вытянув шеи, а Доктор, как ни в чём не бывало, продолжил, снимая сковороду с конфорки. — Вы все спали, и я не мог спросить, где тут у вас можно поесть. Поэтому пришлось немного самоуправствовать. — Вместо того, чтобы сбежать, вы… отправились жрать? — недоверчиво уточнил Кецилий, не понимая логики этой ненормальной омеги. Во рту непроизвольно выступила слюна, и организм потребовал белков для продолжения гона, но альфа не спешил поддаваться соблазну, хмуро глядя на спину Доктора. — Да, — спокойно отозвался Доктор — таким тоном, будто это было очевидно. — Какого чёрта ты не сбежал, сука? — оттаяла Кейт. Кецилий кинул на неё косой взгляд, и зелотка чуть смутилась, но упрямо приподняла подбородок, не желая брать слова назад. Да и в самом деле, кем для альф были омеги? Именно что течными шавками, суками, готовыми на всё, лишь бы их оттрахали. По крайней мере, именно в таком свете видел омежью природу Кецилий, и его люди, его альфы вполне разделяли его точку зрения. — А куда мне бежать? — ровно произнёс Доктор, и в его голосе зазвучала неприкрытая грусть. — Сами же говорили — в Камар-Тадже не терпят омег. Куда я пойду, да ещё и во время течного цикла? Без магии? Ну уж нет, раз уж вы начали это всё, то сделайте милость — закончите уж. Кецилий едва слышно зарычал. Эта омега слишком многое себе позволяла! Нахально говорила, не оборачиваясь, смела ещё раздавать указания… Доктор обернулся на это рычание. Некоторое время они буравили друг друга взглядами. А потом Доктор дрогнул. Не сводя с альфы взгляда, он медленно опустился на колени и вздохнул. — Пожалуйста, — произнёс он почти покорно — как и полагалось хорошей омеге. Кецилий прошёл вглубь кухни, настороженно посматривая на кулинарные изыски Доктора и вертя в руках багряные ленты Ситторака. — Правильная сука не просит, Доктор, — поучительно заметил он, — она действует. С чего вы взяли, что мы захотим проводить с вами весь цикл? Вы были послушной девочкой на ночь, Доктор, не более. Хотите милости — докажите, что достойны этого. Доктор вопросительно глянул на него. Кецилий примерился, намечая, что сковать первым — и опустил руку, увидев выражение страха на красивом лице. — Вы не хотите, чтобы вас сковали, — понимающе ухмыльнулся он. — Боитесь, что конечности вновь утратят подвижность, да, Доктор? — Омега вздрогнул всем телом и затравленно сжался, во все глаза глядя на багряные ленты Ситторака. — Да. Прошу вас… — О, вот такой голос ему больше подходил! Мгновенно сбросив с себя спесь, омега чуть ли не расстелился на полу, просяще глядя на него снизу вверх. Кецилий кинул косой взгляд на своих зелотов и с удовлетворением прищурился, когда заметил, что те проверили еду с помощью магии, прежде чем взять по тосту. — Хотите моей милости, Доктор, — он злобно осклабился, — тогда поработайте своей узенькой глоткой. Не размениваясь на мелочи, он развалился на стуле, слегка раздвинув ноги, и насмешливо взирал на мистера Доктора сверху вниз, моментально подметив, как растерянность на молодом лице омеги сменилась отвращением и ужасом. Конечно же, Доктор был умным мальчиком и догадался, на что ему грязно намекали. И вот тут было самое интересное. — Ну же, Доктор, — Кецилий добавил в голос больше яда. Он обхватил свой член рукой, ничуть не стесняясь наготы — перед кем тут краснеть, другими такими же обнажёнными альфами? — и медленно повёл сжатыми пальцами вверх, концентрируя смазку на влажной головке. Серо-бутылочные глаза глаза слегка остекленели и как-то по особенному заблестели. В следующее мгновение Доктор, вздохнув, подполз к нему и как-то по-собачьи трогательно коснулся носом колена. Кецилий схватил его за подбородок и навёл свой член на пухлые губы. Смотреть, как орган медленно прошёл сквозь них и пропал в жаркой влажности, было волнительно, но ещё больший трепет вызывал у Кецилия тот факт, что личный ученик Древней добровольно открыл перед ним свой рот, готовясь ублажить им его чресла. Древняя явно выжила из ума, если посчитала, что эта текущая сучка могла стать хорошим учеником. — Вот так, мой милый Доктор, — сипло пробормотал Кецилий, слыша сбоку жующих и с интересом наблюдающих за ними зелотов. — Вы впервые ублажаете альфу? Неаккуратные зубки… — Доктор, спохватившись, чуть шире раскрыл рот, не зная, как исправить оплошность, и Кецилий тихо хмыкнул. — Скройте их губой, что же вы такой неумеха… Он схватился за влажные кудряшки, жёстко сжимая их меж пальцев, и размеренно задвигал тазом, вгоняя себя в добровольно открытый рот. К его удивлению, Доктор не вырывался. Столь глубокое проникновение в девственный рот давалось ему тяжко — на серо-бутылочных глазах выступили слёзы, делая их растерянными и блестящими, а глотка сжималась в рвотных спазмах всякий раз, как Кецилий, издеваясь, с силой вводил член за язычок, наслаждаясь его мучениями и пытаясь выбить из омеги непокорность. Но её отчего-то не было. — Бросьте, Доктор, — холодно заметил Кецилий, когда, спустив в горло тёплый поток спермы, вытащил свой орган наружу. — Думаете, я поверю в то, что за одну ночь вы резко помудрели? Непослушная необученная псина стала резко покорной сукой? Доктор не смотрел на него. Он уткнул взгляд в пол и беспрестанно облизывал явно пересохшие губы. Его мутило, но Кецилий не собирался никак облегчать эти муки. Откинувшись на спинку стула, он хмуро глядел на съёженную омегу и раздумывал, как быть дальше. Весьма заманчиво звучало использовать Доктора до конца его цикла, но что-то останавливало его от принятия окончательного решения. — И всё же, Доктор, как вам удалось обмануть саму Древнюю? — протянул он, коснувшись омеги ногой. Доктор моргнул и медленно, словно опасаясь удара, приподнял взгляд. — Я просто… промолчал, — хрипло прошептал он, и Кецилий ухмыльнулся, когда слушавшие их всё время зелоты громогласно захохотали. — Старуха совсем сдала, — презрительно скривилась Кейт, — раз уж прокололась на такой мелочи! Зелоты согласно заворчали, а Кецилий с удивлением заметил, что Доктор тоже выглядел несколько согласным с ними. Неужели и правда, лёжа в ванне, подумал над тем, о чём ему рассказали? Тогда он был не безнадёжен. Впрочем, моментально доверять ему Кецилий всё-равно не стал. — Поели? — уточнил он. Получив утвердительные кивки в ответ, мотнул головой в сторону Доктора. — Займитесь им. Хочу, чтобы он рыдал от боли и унижения. Ладно, так и быть. Если уж и начинать цикл, то на своих условиях. Так, как он сам решит. И раз Доктор оказался столь неосмотрительным и остался, хотя мог сбежать, следовало проучить его за эту глупость.