Омежий маг

Они с Люцианом аккуратно положили омегу на диван, рассматривая и возбуждённо водя носами. Доктор тяжело дышал; из его задницы ещё тонкой струйкой выливались остатки клизмы, а в интересных серо-бутылочных глазах застыло желание действовать. И он поддался ему — внезапно вскочил, когда альфы отвернулись, собираясь раздеться. Сильно толкнул дёрнувшуюся к нему Кейт и бросился вперёд, видимо, сам не понимая, куда именно. Запахи сбивали его с толку, превращали тело в желе, требовали беспрекословного подчинения… Но голова решала иначе. Судя по всему, Доктор был слишком реалистом, чтобы позволять голове помолчать. Что ж, хоть Кецилий и ожидал этого, всё-равно не успел среагировать. Рыча, он прыжком оказался возле двери, блокируя проход. Доктор замер у стены. Он вскинул ладони, шипя на них и грозясь использовать магию. Рискованно, но Кецилий всё же не послушал его и принялся подходить, злобно сияя глазами. — Нет… не подходи!.. — Доктор был почти в истерике. Его руки дрожали так, будто у него был ревматизм, а взгляд — беззащитный, как у ребёнка — перебегал с одного оскаленного лица на другой. Он вытянул вперёд ладони и резко кастанул заклинание. Точнее, попытался кастануть. Замершие было зелоты медленно расслабились и, переглянувшись, зловеще ухмыльнулись. — Боги! — выдохнула Кейт, копаясь в большой кожаной сумке. — А он действительно глупый мальчишка! — Что?.. Но… но почему?! — Доктор так прекрасен в своей растерянности, что его даже наказывать не хотелось. Он смотрел на свои руки, как на предателей. Недоумение и обида так явственно выражались на лице, что Кецилий не выдержал и расхохотался. — Глупый омега! — рыкнул он, в два шага преодолевая разделявшее их расстояние и хватая задрожавшего от ужаса Доктора за горло. — Течка блокирует вашу магию! Если бы вы внимательно слушали меня, то давно бы это осознали. Именно поэтому в Камар-Тадже не держат омег, они слишком несовершенны для того, чтобы обучаться магии! — Я… — Доктор вспотел так сильно, что Кецилий почувствовал это. Его пот потёк по его рукам, смешиваясь с особыми феромонами, что выделяли течные омеги, и всех альф в комнате словно ударило чем-то тяжёлым по их и без того задетым инстинктами мозгам. — Я не знал… — Доктор всхлипнул почти в истерике, его конечности судорожно дёрнулись. Запах феромонов стал ещё сильнее, и Кецилий, прикрыв глаза, тонко прорычал: — Ке-е-ейт… — Сейчас! — Альфа появилась перед лицом Доктора так резко, что он отшатнулся с воплем. Что она ещё от него хотела? Укусить? Разорвать глотку? Оральные контрацептивы. Доктор явно не ожидал подобной заботы — его рот приоткрылся от удивления, чем и воспользовалась Кейт, пальцами буквально втолкнув таблетки в глотку. Доктор поперхнулся. — Глотай, сука, ты же не хочешь вынашивать наших щенков? — шипела Кейт, грубо массируя ему горло. После непроизвольного сглатывания она вновь вторгла пальцы в его рот и убедилась, что всё готово. — Отлично. Паршивец будет стерилен в ближайшее время. — Чудно, — оскалился Кецилий и разжал руки, болезненно толкнув пленника в спину. Опрокинутый на ковёр, Доктор весь съёжился, но никуда не пополз. Видимо, понял, что это бесполезно. Окружённый пятью агрессивно возбуждёнными альфами, он обречённо замер, сложившись чуть ли не в позу эмбриона. Кецилий злобно усмехнулся. — Интересная поза, — хохотнул он. — Дырочка вся на виду. Спохватившись, Доктор выгнулся, закрываясь, но было поздно. Кецилий сел на колени, подтянув к себе упирающегося омегу, и вновь насильно скрутил его в комок, властно вцепившись ногтями в загривок. Обхватив ягодицу, он отвёл её, разглядывая вход в тело омеги. Дырка была розовой и слегка припухшей после двух клизм. Смазка, смытая было водой, вновь каплями выступала по ободку сфинктера, размягчая анус и облегчая проникновение внутрь. Безо всяких слов и прелюдий Кецилий слегка приспустил штаны и прислонил головку члена к дырочке. Вонзив зубы в надплечье, он одним слитным движением вошёл в тело, срывая с губ Доктора давно подавляемые крики. — Да, вот так, умница, — шипел он, двигая тазом и потираясь носом об враз вспотевший загривок Доктора. Доктор выл от невыносимого жжения в анусе. Вцепившись скрюченными пальцами в ковёр, он пытался выбраться из-под навалившегося на него Кецилия, брыкался, подёргивал ногами, будто пытался лягнуть. Без толку. Жжение всё усиливалось, пока что-то внутри тела омеги не разорвалось с влажным хлюпаньем. После этого жжение превратилось в боль, смешанную с невыносимым удовольствием. Альфы зарычали, почувствовав враз изменившийся запах омеги. К лёгкой дымке возбуждения, томления, с которой Доктор подзывал к себе готовых покрыть его самцов, присоединился тягучий мускусный аромат. Кецилий вышел из дырки, удерживая Доктора за бёдра, и с восторгом посмотрел на сфинктер, из которого потоками пульсации выбрызгивалась смазка. — Сучка загуляла! — восторженно прошептал Грэм, его зелёные глаза опасно замерцали. Кецилий оскалился, и зелот отступил на шаг, вскидывая ладони. Другие демонстрировали больше выдержки, но было видно, что это давалось им с большим трудом. Он постоянно облизывали пересохшие губы и не отрывали от омеги жадного взгляда. Что ж, сегодня на всех хватит. Доктор покорно встал на колени. Отклячив худосочную задницу, он развёл руками ягодицы, открывая взглядам дырку, из которой постоянно текло. Альфы довольно заворчали. — Вот видите, Доктор, совсем не страшно, — прохрипел Кецилий, надавливая пленнику на лопатки и заставляя лечь грудью на ковёр, прогнуться ещё сильнее. Его перевитый венами член легко вошёл внутрь, и Доктор томно застонал. Гормоны ударили в голову, мешая разуму. Внезапно он почувствовал себя так хорошо, будто бы был там, где и должен быть всегда — на своём месте. Всё так и было. Он был течной сукой, и его ебали — это всё, что на данный момент жизни волновало скулящего Доктора. Дрожа, он вскидывал задницу, всасывая член в себя с жадным хлюпанием. Сок тёк по ягодицам и животу, и ворс ковра под ним давно превратился в невнятную мокро-липкую массу. — Да, вот так, Доктор! — Кецилий замер, скрючившись перед ним, и с удовольствием наблюдал за тем, как неудовлетворённый омега, хныча, пытался насадиться сильнее. — М-м, какая дырка! — Он спустил в задницу ещё немного спермы и сыто отодвинулся. — Грэм, зацени. Зелот заменил его и тотчас, с ходу, засадил Доктору по самые помидоры. Омега плакал и стенал, и Кецилий подумал, что гормоны действовали на него как-то слишком сильно. Он даже не представлял, в каком эмоциональном раздрае будет Доктор, когда очнётся. Возможно даже, захочет покончить с собой, чтобы избавиться от позора. Что ж, дальнейшая судьба Доктора не особо его интересовала — после чудесного траха этой омежьей дырочки Кецилий собирался уничтожить пленника окончательно, и для этого ему не нужно было знать, в каких эмоциях тот придёт в себя. Он и жив лишь потому, что имеет течную дырку между своих ног. Грэм кончил, его место тотчас занял Люциан. В заднице Доктора уже хлюпало от нацеженной спермы. В голове Кецилия вспыхнула довольно странная, я бы даже сказала, извращённая идея — его член с удовольствием отреагировал на это, и он решил, что для полного унижения пленника это была неплохая, в общем-то, идея. — Люциан, заткни ему дырку пальцем, когда будешь выходить, — прошипел он, поглаживая пах. Тот покорно выполнил порученное. Вскоре Доктор задышал ещё тяжелее. Наполненный тяжёлой густой альфовской спермой, он широко раздвинул ноги, чтобы не приносить дискомфорта надутому животу. Кецилий склонился и погладил бледную натянутую кожу, слыша сбоку протяжное сопение. Тёмно-карие глаза Кецилия обозрели комнату, прежде чем наткнулись на вожделеющий взгляд. Кейт не принимала участие в спаривании. Её никогда не привлекали задницы мужчин, даже течных омег, которых сам Кецилий за мужчин не считал. Она стояла, прижавшись спиной к креслу, и терпеливо ждала своего часа. И дождалась. — Давай, Кейт, раздери ему глотку, — прохрипел Кецилий, вновь складываясь в оргазме и выпуская в ладонь редкую, почти бесцветную жидкость. В следующее мгновение Доктор протяжно закричал, когда подскочившая женщина с наслаждением впилась клыками в нежную кожу. Разорвав её в паре мест, она приникла к кровавым подтёкам, зализывая их языком, до боли и неприятного жжения. А сзади его продолжали иметь в уже не девственную задницу, из-за чего голова Доктора буквально взрывалась от противоречивых ощущений. Последний зелот вывалился из омежьей задницы и отодвинулся, по-собачьи высунув язык. Толстый палец плотно закупорил текущий задний проход. — Зачем это тебе?.. — тяжело отдуваясь, пропыхтел Люциан, и Кецилий мотнул головой. — Сейчас. Дотянусь до стола… На столе его ждала удача в виде графина, из которого они часто жадно пили, когда было лень тащиться на кухню. Как, например, сейчас — альфы, поскуливая, как псы, вылакали драгоценную жидкость, после чего Кецилий приставил графин к заднице Доктора и хрипло приказал: — Убирай палец. Из пленника тотчас хлынула тягучая перламутровая жидкость. Кецилий с нажимом погладил его живот, выцеживая остатки. Кейт рычаще заскулила и сложилась пополам, наконец-то тоже придя к финишу. — Сладкий… сладкий омежка!.. — проскулила она на вдохе, судорожно дёргая крыльями носа. С губ её капала кровь. Грэм перевернул Доктора на бок, и тот без сил завалился на ковёр. Тяжело дыша, он, по-видимому, ещё не до конца осознавал, где он. Кецилий прижал палец к его болезненно твёрдому омежьему члену и ухмыльнулся. — Должно быть, вы хотите пить, — с притворным сочувствуем цокнул он языком. — Грэм, приподними его. Он не должен потерять ни капли. — Ты… ты хочешь, чтобы он… — Люциан задохнулся, когда Кецилий молча подсел к Доктору, посаженному Грэмом на его колени, и надавил на губы кончиком пальца. Не осознавая, что делает, Доктор мягко разомкнул уста, и Кецилий, убрав палец, приставил к ним горлышко графина. Альфы плотнее столпились вокруг, их глаза были распахнуты в шоке. Впервые на их памяти омега поглощал сперму альф и собственный сок добровольно — как правило, подобным занимались лишь в публичных домах и только самые извращённые омеги. Домашних омег не принуждали к питью спермы — это считалось довольно грубым признаком доминации и не поощрялось в добровольных отношениях. — Пейте, пейте… — голос Кецилия упал до интимного шёпота, от которого у Доктора встали волоски. Он прикрыл стеклянные глаза и слегка покачнулся, послушно поглощая то, что ему давали. — Ну и шлюха! — с восхищённо-брезгливым лицом выдохнула Кейт, чувствуя вновь разгорающийся жар. — Если бы его друзья могли видеть его сейчас!.. Кецилий отбросил графин в сторону и пробежался пальцами по израненному горлу, чувствуя движение кадыка под мягкими подушечками. — Он просто создан для подобного, — прошептал он, спускаясь ниже и обхватывая в ладонь хрупкий член омеги. — Давайте, Доктор, улетайте в космос. И обязательно делайте это с открытым ртом, — добавил он хрипло, и Доктор, резко сжав колени, сипло закричал, наконец-то получив долгожданное избавление. Они ещё раз кончили ему в рот, вынуждая сглатывать, после чего устало расползлись кто куда. На смену безудержному спариванию пришла усталость — да такая резкая, что никто из них не добрался до кресла или дивана. Уже через несколько минут гостиная погрузилась в слепящую тишину — шесть человек в лице пяти альф и одного омеги мирно дрыхли, измазанные в собственных выделениях, но безудержно счастливые, как и задумала природа. Багряные ленты Ситторака забыто лежали в углу — Кецилий так и не успел воспользоваться ими, чтобы заставить омегу стоять. Да и нужно ли было?