Гвардия Тейвата

Дилюк ощущал себя в отпуске. В таком долгожданном и одновременно неожиданном. Во владения Клиффордов он прибыл раным-рано, решив выехать от своего поместья в полночь и отоспаться в карете. Разбудили его дозорные, осматривавшие карету и громко отдавшие честь. В полудрёме и со слипающимися глазами Рагнвиндр ответил тем же. Он уже позабыл о том, что когда-то Аксель дал ему звание капитана, чему в рядах Алой Гвардии не особо противились. Господина и его выбор они уважали, а Дилюк частенько бился рядом с ним спина к спине, рука к руке. Да и в конце концов, сложно не заслужить уважение у потомственных воинов, когда он с парой сломанных рёбер, выбитым глазом и подкашивающимися от изнурения и усталости ногами притаскивал Клиффорда в госпиталь, пока тот лежал на его спине со открытым переломом руки и городил всякий бред: «Два-ноль. Теперь я… Должен тебя дважды вытаскивать из задницы. Я бы… мог закрыть долг разом, но тебя тогда придётся разрезать надвое…» — В тот день после этих слов Клиффорд банально вырубился, оставив Дилюка в глубоких раздумьях о всяком после очередного побоища. Тогда Рагнвиндр думал о том, насколько хорошо в таком больном бреде раскрывается паттерн мышления его товарища. Вернее, хаотичность мыслей оного. Разум Акселя цеплялся за всё подряд, подчёркивая иногда чепуху и лишние вещи. Однако из-за этого же он мог быстро раскусить мысли своего собеседника или быстро надавить на больные точки узника на допросе. Одним словом, что внешне, что внутри человек-огонь. — Здесь всё за последние два года. — Алона со вздохом ставит на стол массивную кипу документов. — Если начнём сейчас, то успеем до того, как проснутся дети. Да и после дел невпроворот, сразу у троих совершеннолетие и все будут вступать в Алую Гвардию. Захарий снова будет целый час говорить про важность чести среди тех, кто хочет связать свою жизнь с путём воина. — Разве это плохо? Мне нравится мировоззрение Захария в этом плане. — Дилюк кладёт локти на стол и складывает руки в замок. — Да и я не против, но слушать это в сотый раз утомляет. Брат умел его ловко прервать и провести церемонию живее. Я бы и сама рада так сделать, но красноречия во мне так же мало, как и ораторского искусства. — вздыхает Алона, садится за стол и вешает плащ на стул. Глаз Дилюка невольно цепляется за оголённые руки Алоны, что оказались внезапно мощными и с выраженным рельефом. Где-то в голове вместе с этим начали всплывать пьяные разговоры посетителей таверны о ней. В сколько то ни было романтических связях эта, без сомнений, красавица замечена не была, а гардероб её был нейтрален и сдержан на зло всем любителям попускать слюни на красивое и недоступное им женское тело. Плащ во всю длину тела, рубашки, блузки и ни одного миллиметра открытого тела там, где это не несёт практической пользы. Но даже так природные параметры Алоны было сложно скрыть. На почве всего этого ползла масса сплетней. Самой любимой среди людей была версия о половой связи Алоны со своим братом. А главным аргументом было то, что кроме неё, он водился чаще только с Эолой, но с Лоуренс он точно не мог делить кровать, ведь его предки надрали зад её предкам. В разгаре споров насчёт этого также рождалась мерзкая версия о том, что Лоуренс обязана раздвигать свои ноги перед Клиффордом за то, что фамилия того в истории ассоциируется с героями, а её — со злодеями. Однажды весь этот ворох пьяных похабных мыслей был подслушан Акселем, что сидел и с Алоной, и с Эолой этажом выше. Плюнув на все возможные выговоры и последствия, он пересчитал зубы троим из четверых. Чтобы оттащить его от последнего любителя потрепать языком, девушкам понадобилась помощь Дилюка и ведро ледяной воды. После этого уже Алона была зла на своего брата и не выбирала слов, знатно пристыдив порыв слепого, хоть и справедливого, гнева Акселя. Эоле же Дилюк тогда предложил бокал вина за счёт заведения. Просто потому что подобных сцен в их жизни могло больше не произойти. И чёрт ведь угадаешь кто по итогу более опасный из них двоих: вечно холодная сестрица, что знает около 50 способов сломать каждую косточку человека, или братец, который приобретал в гневе садистский огонёк в глазах и пугал своей непредсказуемостью последующих действий. — Всё ещё спите, господин Дилюк? — Алона вырывает мужчину из внезапных мыслей о прошлом. — Может, вам кофе? — Нет, лучше потом отосплюсь. Какой смысл переводить посуду и продукты на это бесполезное плацебо? — культа утреннего кофе для ободрения Дилюк не понимал с самой первой чашки в своей жизни. — Уважаю. — Ухмыляется Алона, снимает верхнюю папку с кипы бумаг и надевает очки. — Начнём с Постоялого двора «Ваншу». Следующие 4 часа перед глазами Дилюка танцевали суммы самых разных масштабов. Порой Рагнвиндр забывал о реальных размерах своего бизнеса и популярности его продукта. В некоторые моменты монотонных бухгалтерских сводок из уст Алоны хотелось сказать: «Давай просто поднимем цены в полтора раза и забудем про эту волокиту, к которой мы себя принуждаем». Однако позже приходило осознание того, что за этот огромный поток моры кормится не только Мондштадт из кармана самого Дилюка, но и все владения Клиффордов вместе с Алой Гвардией и единственным вменяемым детским приютом во всех владениях Анемо Архонта. Порой Дилюк удивлялся тому, как неожиданно хорошо соседствует детский приют и поселение потомственных воинов. Гвардейцы частенько брали сирот в свои семьи, а в самом учреждении за детьми присматривали действительно достойные учителя и воспитатели. При Акселе штат стал действительно образцовым, пусть в какие-то моменты рук и не хватало и сами Клиффорды помогали менять пелёнки. Детям это подавало невероятный пример и вдохновляло быть такими же отзывчивыми и не смотреть на титулы, когда речь идёт о помощи ближнему. Дядюшка Аксель и правда что-то знал о секрете взращивания будущего поколения. — Кажется, это всё. — Алона сладко тянется на стуле, похрустывая всем телом. — И даже остался час на то, чтобы вас проводить. — Действительно всё? Обычно это тянулось пару дней по 8 часов работы с перерывом на обед. — Дилюк следует примеру Клиффорд и разминает тело, не отказывает себе в хорошем зевке, после чего ставит последнюю галочку в своём списке накладных. — Я просто подготовилась к вашему приезду и привела документы в порядок. У меня, как и у вас, вряд ли много времени на безделье. — Алона накидывает на себя плащ слишком тёплый для уже вставшего и прогревшего землю утреннего солнца. — Либо мы его просто не умеем замечать. К чему, кстати, такая честь провожать меня? — Внутри Дилюк уже догадался о причине, но хотел услышать её сам. — Поговорить о вчерашнем. Вернее, извиниться за мой пыл. — Известное умение Алоны рубить с плеча во всей своей красе. Пару секунд Дилюк смотрит в глаза Клиффорд, что сложила руки в карманы плаща. — Честно говоря, я сам с двоякими эмоциями после вчерашнего. — Сложил руки в замок Дилюк, а внутри у него был противоречивый комок эмоций. — Я не могу сказать, что был обижен. Я в целом ничем не могу это прокомментировать. Но точно я знаю одно: Аксель был хорошим человеком и всем нам его не хватает. Возможно, нам пора идти дальше. Всем. — Последнее мужчина произносит с горечью и решимостью. — Нет смысла вести распри, основанные на нашем горе. Алона смотрит куда-то сквозь него после последних слов. Немного тупит взгляд и снова заглядывает в глаза Рагнвиндра. — Кроме как: «Он бы сказал так же» на ум ничего не приходит, — в маленьком смешке Клиффорд чувствуется концентрированная грусть. — Давайте пройдёмся. Я хочу посмотреть на округу и увидеть, как мы держимся без него. — Буду честен, вы справляетесь отлично. Птички поют, луга цветут, дети счастливы. — Возможно, это и так. Первое время после исчезновения брата мораль всех людей сильно упала. Но вместе с этим общее горе заставило каждого выкладываться на свой максимум. Почти тысяча человек трудилась и трудится ради того, чтобы эти земли процветали. — Алона останавливается вместе с Дилюком, чтобы отдать честь небольшому отряду Алых, которые шли строем с ночного дозора. В солдатах читалась усталость и сонливость, но громкое и чёткое «Госпожа! Капитан!» заставляло думать о том, что они готовы тут же ринуться в бой, стоит только отдать приказ. Алона смотрит вслед солдатам, которые прибавили выправки и шагу, а после скрылись за холмом. — Честно говоря, титул госпожи мне никогда не нравился. — Вздыхает Алона и кладёт руки в карманы плаща. — Я никогда не ощущала себя созданной для власти и лидерства. — Захарий однажды говорил мне о том, что власть — это не то, что выбираешь ты. Это зов тех, кто выбрал тебя. — Дилюк встаёт близь Клиффорд и смотрит вдаль вместе с ней. Лето окрашивало луга в этих землях в особенно красивые краски. Было заметно, что здешние люди заботятся о природе около себя. Небольшие лавки, фонтанчики, тропинки из гальки. Всё это незаметно укутывали в себя растения, цветы и деревья. Первые жители уже проснулись и мирно прогуливались. Вдали было видно, как просыпается приют. Няньки развешивали сушиться бельё, дети крутились рядом и пытались помогать в меру своих сил. В один момент Дилюку захотелось присоединиться к этой гармонии. Быть может, он мог бы стать хорошим отцом? Быть может, гулял бы под руку с любимой женой так же каждое утро? Какой бы была его жизнь в таком простом и спокойном русле? Стоило задуматься глубже, и он понимал, что такая жизнь не создана для него. Он просто не может отказаться от вечной борьбы и защиты тех, кто может и будет жить тихо и мирно. Всё-таки в этой жизни есть два типа людей: те, кто сражается ради живущих и те, кто живёт ради сражающихся в благодарность за их подвиги. — Мы этого никогда не просили, но эти люди решили, что мы для них достойные покровители. Или, по крайней мере, те, кто не даст сбиться с верного пути и защитит их мирную и беззаботную жизнь. — Всегда задавалась вопросом что есть верный путь. Правильный по законам, правильный по желаниям людей, правильный по собственным убеждениям? Ответа я так и не нашла. — Вздыхает Алона. — Но мы наслаждаемся этим видом, а значит, правитель из меня, как бы я ни хотела нести эту ношу, получился неплохой. — Я бы сказал, прекрасный и образцовый. — Легко улыбается Дилюк. — Управлять такими землями непростая задача, а это я ещё не затронул тему проживающей на этих землях отдельной касты Алой Гвардии. — Захарий отличный и уважаемый лидер среди Алых. Его уважают за мудрость и сдержанность. Я уважаю его дипломатичность, как лидера военного формирования. Не стоит списывать его вклад со счетов. — Алона складывает руки на груди. — И всё же не принижайте и себя. Честно сказать, меня огорчает, когда достойные люди не ценят свои заслуги подобающим образом. — Дилюк радушно улыбается и кладёт ладонь на солнечное сплетение. — Будет грехом, если я не прислушаюсь к такому человеку, как вы. Сильно сомневаюсь, что в Мондштадте кто-то получал от вас и половину таких лестных комментариев. — Алона улыбается уголками рта. — Может, нам тогда и на ты перейти? Если честно, ощущаю некоторую натянутость, когда в дружеском диалоге общаются на вы. — Я не против, но в моей голове, увы, я могу назвать тебя только Мастером Дилюком. — Усмехается Клиффорд. — Не ты первая, кто в кругу моих друзей меня так называет. — Дилюк усмехается вслед за девушкой. — Кажется, дети и Захарий будут не особо рады, если ты задержишься. — Рагнвиндр открывается свои часы, на них без десяти десять. — Как же дружеские беседы усыпляют чувство времени. — Вздыхает Алона и протягивает руку Дилюку. — До встречи, Мастер Дилюк. Возможно, у меня ещё есть, что с вами… Тобой обсудить вне деловых вопросов. — Передавайте… Передавай привет Захарию и то, что я жду нашего с ним спарринга. — Дилюк жмёт руку в ответ. Хватка Алоны в ответ оказывается куда крепче, чем он ожидал. Она удаляется гордым, быстрым, но в то же время не слишком спешащим шагом. Дилюк же смотрел ей в спину и переваривал эмоции. Последнее, чего он сегодня ждал — простой дружеский диалог с Алоной. Чувства всё же есть у всех. Даже у с виду самых холодных и отстранённых людей. Быть может, ей сложно найти равных себе? Быть может, она не пробовала? А быть может, она просто интроверт. Дилюк начал задаваться массой вопросов о своей свежеиспечённой подруге, но оборвался поток мыслей на простой истине: Лучше спросить напрямую.

***

Кипа писем на столе будто никогда не становилась меньше. Любимым занятием Дилюка перед вскрытием был просмотр адресов и отправителей. Начало работы с распаковки корреспонденции от новых или неожиданных людей будто бы заряжало силами и желанием разобраться с горой бумаг. Случалось такое, правда, нечасто, и интерес переходил к простой волоките, когда в адресатах оказывались постоянные покупатели вина или информаторы Гильдии. И сегодня Рагнвиндр был близок к тому, чтобы потерять надежду на хоть что-то интересное в пачке корреспонденции. Он уже собирается зевнуть, как глаз цепляется за зеленоватый край конверта в тугой пачке белых писем. Интересное извещение аккуратно извлекается и глаз быстро выискивает адресата занятного письма.

Академия Сумеру, исполняющий обязанности великого мудреца Аль-Хайтам.

Мондштадт, Винокурня «Рассвет», Дилюк Рагнвиндр.

«Неужели Лиза выслала рекомендацию меня на позицию ректора кафедры одиноких богачей? Или от моего лица написала научное исследование «Неэффективная модель работы рыцарей Фавония?» В мужчине разыгрывается интерес, письмо вскрывается лёгким и аккуратными движением, из конверта вырывается аромат неизвестных Дилюку растений вперемешку со специями и чем-то, что заставляет ощущать важность послания. Глаза Рагнвиндра читают письмо медленно, не забегая вперёд чтением через строчку. Приветствую, господин Дилюк. Мы никогда не были знакомы, однако ваше имя было упомянуто в качестве надёжного получателя этого послания. В ходе кадровых перестановок верхушки нашей власти и изменения политики, нашими силовыми структурами была проведена зачистка исследовательских центров и подпольных лабораторий Фатуи, что успели прочно обосноваться на нашей территории. В одном из таких убежищ, глубоко в пустыни, был найден человек, утверждающий, что его имя Аксель Клиффорд. У Дилюка перехватывает дыхание на этой строке. Он подносит бумагу ближе к глазам и вчитывается в два слова ещё несколько раз. Аксель Клиффорд. Аксель Клиффорд. Аксель Клиффорд. Аксель Клиффорд. Три года? Когда вся надежда потеряна, внутри всё готово отпустить, он объявляется? Где-то глубоко в пустыне в лаборатории Фатуи? Получив информацию о том, что он родом из Мондштадта и 3 года назад должен был прибыть с дипломатической миссией, мы навели справки и такой визит действительно был запланирован, но его успешность была задокументирована ненадлежащим образом. Как главный секретарь Академии в то время, я могу спокойно заявить, что успешность визита вашего земляка была задокументирована в обход меня, что нарушает сразу ряд протоколов. Беря в расчёт серьёзную коррумпированность Академии на тот момент времени и манипулирования со стороны такого члена Предвестников Фатуи, как Доктор, мы предполагаем, что цель похищения вашего человека состояла в потребности Фатуи в человеческих материалах для экспериментов. Наш медицинский анализ выявил следы исключительно физического изнурения. Также мы отправляем Клиффорда в ваши владения в сопровождении лесного стража Авидьи и учёного-ботаника Тигнари и его ученицы Коллеи. По нашим расчётам, конвой прибудет к вам через 5 дней с даты отправки письма. По просьбе Акселя, письмо было направлено на личное вручение только вам и его сестре, Алоне Клиффорд.

С уважением, исполняющий обязанности Верховного мудреца Аль-Хайтам.

Дилюк кладёт письмо на стол, трёт виски и глаза, снова смотрит на бумагу и не понимает своих эмоций. Все его силы верить и надеяться на чудо внезапно активизировались вперемешку с таким же сильным чувством скепсиса и подозрением ловушки. Быстро проверяет дату письма и видит, что по расчётам конвой должен быть у него уже под утро. Через буквально 3 часа. Чувства надежды и предвкушения начинают играть настолько, что у него дрожат руки. — М-мастер Дилюк! К вам срочный посетитель! — Аделинда не успевает договорить, как к нему в кабинет вихрем влетает Алона с бумагой в руке. — Оставь нас и прикажи никому не беспокоить! — Если бы Рагнвиндр владел телекинезом, горничную тут же выкинуло бы за порог от того, насколько сильно он махнул рукой. Однако дверь и без того громко хлопает, и служанка уходит быстрым шагом. — Что ты думаешь?! — Алона показывает ему идентичное письмо из Сумеру. — Я чувствую ловушку и вместе с этим надежду. А ещё я… Я честно не знаю что сказать. — А я чувствую себя слепой дурой! Пустыня! Это же было так очевидно! — Клиффорд бьёт кулаком по столу. — Лучше надо было искать, лучше! — Так, тихо! — Встаёт Дилюк из-за стола. — Мы и без того перевернули всю пустыню вверх дном и нашли лишь дырку от бублика. Тем более ты сама видела упоминания Дотторе. Думаешь, этот псих позволил бы найти свою площадку для своих экспериментов? Алона садится на стул, подпирает свою голову руками. Всё её тело трясёт от нервного напряжения. Дилюк смотрит на свои руки и замечает то же самое. Делает глубокий вдох и выдох. — Лучшее, что мы сейчас можем сделать — ждать. — Рагнвиндр садится обратно за стол. — Мы должны найти ответы в процессе. И мы не впервые находим остатки чудом выживших из брошенных крепостей Фатуи. Алона ответила тихим «угу». Её всё ещё трясло, и Дилюк мог только догадываться о её мыслях сейчас. В голову не лезло ничего, что ещё можно было бы сказать. Язык фактов очень быстро становился ещё более напрягающим ситуацию. Нужно было попытаться отвлечься. — А? — Алона вскакивает из-за стола и показывает в окно позади Дилюка. — Быстро туда! Дилюк оборачивается и видит неестественный пожар на дороге у опушки леса чуть меньше, чем в километре от поместья. Это определённо был конвой, и нужно было двигаться как можно быстрее. Кажется, Рагнвиндр включил сразу и второе, и третье дыхание, поспевая за Алоной, что намораживала себе путь вперёд и ловко скользила по нему будто бы на коньках. Дилюк молился внутри себя, чтобы они не наткнулись на труп Клиффорда, надежда на жизнь которого снова горела внутри него. Прибыв на место, они обнаруживают обломки кареты, разбросанные ящики и несколько трупов. На них была форма Фатуи. Все были обезображены огнём. Даже пиро-мушкетёров будто бы выжгли их же энергией. В шуме пламени Дилюку послышался стон боли и сопение. Откинув один из ближайших обломков он обнаруживает девушку, что жмётся к человеку с ушами, что был без сознания. Его спина обгорела, так, будто он кого-то укрывал во время получения ожога. — Помо-гите… — Девушка еле выговаривает призыв, после чего теряет сознание. Рагнвиндр и Клиффорд быстро убирают завал и оттаскивают пострадавших. Пульс обоих сохранялся, ожоги обоих Алона обрабатывает своим крио, после чего чей-то крик заставляет двинуться их внутрь стены огня. Ледяные клинки, что со свистом вращались вокруг Алоны, позволяют ей пройти. Дилюк же отводит от себя языки пламени глазом Бога, после чего перед его глазами предстаёт нечто. Будто бы живая огненная энергия держала за ворот солдата Фатуи, что верещал от жара и боли. Второй рукой нечто хватает голову своей жертвы и выжигает её, из-за чего фатуец орёт ужасным и бесчеловечным голосом чистой боли. Через несколько секунд агонии его тело падает на землю. Теперь фигура обращает своё внимание на Дилюка и Алону. Клеймор материализуется в руке Рагнвиндра, а Клиффорд принимает боевую стойку и готова за одно лишнее движение неизведанного противника запустить в него волну клинков. Однако нечто не предпринимает никаких действий и просто разглядывает людей перед собой. Огонь вокруг начинает стихать, вместе с этим фигура перестаёт пылать. Через несколько мгновений огонь уходит и под ним оказывается человек. Измождённый на вид, одетый в сумерскую одежду и смотрящий в глаза им обоим попеременно. После чего улыбается. И эту улыбку не спутать ни с какой другой. Это он. Действительно он. Клиффорд не успевает сказать ни слова и падает на землю без сознания. Алона в одно движение оказывается около него, садится на колени и кладёт брата головой на них, судорожно измеряет пульс. — Живой. — выдыхает Клиффорд с дрожью в голосе, после чего медленно поднимает Акселя ближе к себе и крепко жмётся к нему всем своим телом. Огонь утих и теперь единственное, что нарушало тишину ночи, было сдавленным и горьким женским плачем.