Исцеление

В комнатной тьме ярко горит экран телевизора. Хезер, подперев подбородок рукой, со скучающим лицом смотрит на мельтешащие картинки. –Смотри что принесла, — с ведром мороженного в комнату вваливается женская фигурка с вороными волосами. Она неловко пинает ногами дверь и, убедившись, что та благополучно захлопнулась, приземляется на диван. Она расслаблено ложится, вытягивает свои ноги и кладёт на колени подруги. — Будешь? — Не… — Хезер смотрит с непонятным выражением лица на оголённые щиколотки, что покоятся на ней, а потом поднимает голову и, добавляя тону уверенности, повторяет, — Нет. — Как хочешь. Обычная ночь кино с подругой, ничего особого. Но ведь Хезер Чендлер никогда не занимается такими вещами: это было не в её компетенции. Как та, что держит в страхе всю старшую школу, может сидеть в милой пижамке и смотреть девчачьи сопливые киношки? Это удел слабых дурнушек. Почему она тут? И почему она так напряглась после того, как пару ножек оказались на ней? Может, дело в том, кому эти ножки принадлежат? Но её подруга лежала с абсолютно спокойным видом, смотрела кино и ела мороженное. Будто так и должно быть. Будто Хезер действительно место тут. В этом доме, в этой комнате, на этом диване, у этих ног, что принадлежат самой Веронике Сойер! Боясь нарушить святость момента, Хезер даже не шелохнулась. Она не понимала, (да и не особо хотела понимать) что происходит на выпуклом экране телевизора: эмоции внутри рассеивали всё её внимание. –Ужасный фильм, — этот краткий комментарий означал, что всё закончено, — Тебе как? Задумавшаяся Хезер подняла взгляд и увидела лицо Вероники близко-близко. Нет, ничего и не думало заканчиваться. — Думаю, дерьмо, — она убрала пару тёмных прядей с её лица, едва задевая кожу. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Вероника забралась на неё уже не одними ногами, а всем телом. С молчаливого согласия Хезер она безобидно поцеловала её. Вероника начала было отстранятся, как вдруг Хезер заключила её лицо в руки, притянула к себе и вцепилась в губы. Что-то не так. Так не бывает. Всё такое хрупкое, будто сейчас растворится в воздухе. Но всё было в порядке. Вероника поборола пуговицы на розоватой одежде и стала трогать грудь подруги. Хезер простонала ей в губы и подалась навстречу. Ей определённо нравилось, к чему это всё идёт. Как давно она грезила об этом: запомнить её запах, зарыться носом в чёрные волосы, чувствовать тепло кожи, прижаться к груди и слушать биение юного сердечка. «Что за дешёвые духи она использует? Надо подарить другие» Топик пижамы даже не старался прикрыть белые плечи. И как же резко выделялись на их фоне слегка загорелые руки с красными ногтями, что впились в кожу и оттолкнули — Вероника упала на спину. «Одежда не синего цвета. Даже непривычно» — глаза дьявольски сверкнули, оценивая открывшийся вид. Но весь напор тут же растворился, стоило взору упасть на добрую и нежную улыбку. Что-то подсказывало, что она не заслужила этого, что эта ласковая улыбка фальшивая, что Хезер силой держит бедняжку возле себя, что Вероника скоро не выдержит и убежит от неё сломя голову. Хезер нависла над ней и взяла за запястья, прижав к дивану. Затем жгучий поцелуй в шею. Почему жгучий? Из-за горячего дыхания, согревающего кожу. А потом ещё поцелуй и ещё. Это всё вернуло прежнюю уверенность, и страхи вылетели из головы. То ли случайно, то ли специально кудрявая блондинка поставила колено у подруги между ног. В ответ Вероника издала неопределённый звук, похожий на «ммм!..» и обняла, прижавшись своей грудью к её. Хезер ненадолго прервалась, чтобы снять пижамную рубашку. И тут ей пришла в голову презабавная идея. Она опустилась к поясу, стянула шорты, и, не обращая внимания на кружевные трусы, прикоснулась ртом, как бы сказали Рэм и Курт, к «Самому Интересному Месту». (Будем честны, они бы назвали эту часть тела более неприличными словами) Она предельно ощутимо надавила на лобок пальцами и потянула кожу вверх, сжала и разжала губы, а потом коснулась языком. Тёплый язык прекрасно чувствовался через тонкую ткань. Вероника стала тяжело дышать и схватила золотистые кудри, что переводилось как «заканчивай с увертюрой и переходи к основной части!» Поняв намёк, Хезер отодвинула резинку трусов и методичными, чёткими движениями языка стала доводить её до экстаза. Громкие стоны Сойер поднимали щекочущий огонёк внутри. Движимая нахлынувшими ощущениями, Вероника стала хвататься за диван, покрывало, изо всех сил сжимая кулаки. Казалось, что девушка сейчас разорвётся на части. Но этого не случилось. По ее телу прокатилась дрожащая волна расслабления. Хезер вернулась к её лицу, нежно провела пальцем по линии подбородка и оставила долгий поцелуй. Оторвавшись от губ, она принялась окроплять её плечи невесомыми поцелуями. — Это было прекрасно, — прошептала Вероника и погладила по голове, нечаянно запутавшись пальцами в пшеничных волосах. — Давай сделаем это ещё прекраснее. После этих слов на пол полетели нежно-розовые домашние брюки, топик, трусы и ещё одни трусы. Вероника умоляюще стиснула бедрами Хезер, которая опустилась на локти, касаясь своим телом её. От соприкосновения где-то в животе стянулся комочек тягучего напряжения. Появившееся на талии руки сработали для Хезер как спусковой крючок, и она стала резко двигаться, дотрагиваясь своим телом Вероники. С каждым рывком руки на талии прижимали к себе всё ближе. Вот они стонут в унисон и уже на пороге оргазма, как… …Она проснулась. Крепко схватив золотые кудри, она жмурит глаза. Горькое разочарование поднялось где-то в груди, острым комком застряло в горле и прыснуло слезами из глаз. Это был всего лишь сон. «Срань! Срань!» — подушка ударилась об стену, — «Я позволила себе слишком многое» Силясь не плакать, Хезер вонзила себе ногти в ладони. Каким-то чудом это помогло. От шкафа шоколадного цвета она пропорхнула к туалетному столику, держа в руках одежду. Расчесывая волосы, она смотрела на своё отражение, а потом подняла глаза чуть выше. Над зеркалом висела фотография, на которой были запечатлены она сама, а рядом стояла до боли знакомая девушка. «Что со мной происходит?» — задала она вопрос улыбающийся особе с фото. Не дождавшись ответа, Хезер сорвала изображение и спрятала в тумбочку. Среди кучи безделушек улыбка с фотографии всё ещё продолжала надоедливо сиять. Узнать ответ на вопрос было слишком страшно, поэтому ящик моментально захлопнулся. День обещал быть великолепным. Особенно вечер. И нужно было соответствовать этому.

*****

Университетская тусовка. Одно слово, а сколько ассоциаций: алкоголь, много алкоголя, секс и даже иногда наркотики. Но если ты привлекательная девушка, то больше всего тут ценят твоё тело. От этой мысли внутри всё выворачивалось. Несмотря на это, Хезер продолжала молчаливо вести машину, а на соседнем сидении молча сидела Вероника. Очевидно, пассажирка не горела энтузиазмом побывать на вечеринке, но выглядела вполне сдержанно. Она смотрела на убегающие дома за стеклом, а ночные огни города пробегались по её лицу в ответ. Сонный Вестербург продолжал мелькать за окнами авто. Жилые дома настолько разные и уникальные, что глаз уставал их запоминать, оттого все они казались серыми и одинаковыми. Некоторое время они ехали в комфортной тишине, но с пассажирского места раздался вопрос: — А как давно ты встречаешься с этим… с Дэвидом? Дэвид как раз-таки был одним из студентов университета, с которыми им предстояло провести сегодняшнюю ночь. И он был бойфрендом Хезер. По-крайней мере, она так всем говорила. — Не считала. Полгода, может быть. Замигала неоновая вывеска магазина. Машина, принадлежавшая на самом деле мамаше Чендлер, затормозила рядом. — Ронни, иди купи мне орешков, — Ронни прекрасно знала, что ласковая просьба может превратиться в приказ, поэтому не стала сопротивляться и, приняв деньги, отправилась в магазин. Стеклянные двери Seven/Eleven не скрывали голубовато-белый свет и показывали всё, что было внутри: полки с продуктами, автомат с коктейлями, морозильники, касса и стойка рядом, где разложены искусители всех малышей — конфетки, леденцы и шоколадки. Хезер лениво переключала радио. Не найдя подходящей волны, она оставила его просто играть и легла на руль. — Вчера было совершено громкое убийство двух девушек: Ребекка Уайт и Клаудия Бреннер были застрелены Стивеном Роем Карром во время кемпинга вдоль Аппалачской тропы, –Хезер подняла глаза, вслушиваясь в голос диктора, — Следствие выяснило, что убийца наблюдал за ними с расстояния восьмидесяти двух футов и в подходящий момент совершил восемь выстрелов. На суде он заявил, что пришёл в ярость от лесбиянства пары: две женщины издевались над ним, занимаясь сексом у него на глазах. Адвокат сказал, что подсудимый подвергался сексуальному насилию в детстве и… Радиоприёмник злобно ударили, заставив диктора замолкнуть. Злые слёзы вновь подступали, но усилием воли удалось их сдержать. Быстро моргая, Хезер посмотрела перед собой. Тем временем Вероника мило болтала с каким-то придурком на байке. «Какой знакомый чёрный плащ…»

Этим придурком был Джейсон Дин, который несколько дней назад в столовой строил глазки Сойер. И продолжает это делать прямо сейчас. Раздался раздражающий сигнал машины. Хезер со всей дури долбила по кнопке на руле и пронзительно крикнула: — Вероника! Она уже собиралась уходить, но он что-то шепнул и Сойер хихикнула в ответ. — Вероника, твою мать! Когда Вероника обернулась, её улыбка вмиг сменилась смиренной кислой физиономией. — Что ты так долго с ним обсуждала? — стоило захлопнуться двери машины, как Хезер почти выдернула у неё из рук орешки. — Да так, мелочи… Знаешь, ДжейДи такой милый, — лицо Вероники засияло и губы расплылись в улыбке. — Он устроил стрельбу в школе несколько дней назад. — Да ладно тебе, он стрелял холостыми. Просто припугнул Рэма и Курта. — Очнись! Он. Стрелял. В. Людей! — отчеканила Хезер и в конце лопнула пакет с орешками, — Он непредсказуем. — Мы, кажется, уже обсуждали это во время крокета. — И до тебя никак не дошло! — Хезер, что ты так взъелась? У тебя месячные что ли? — в самом деле, с чего это она так интересуется её личной жизнью? Хезер так резко нажала на педаль газа, что Веронику неплохо тряхануло и откинуло на сидение, отчего она ударилась головой. Вероника тяжело вздохнула, ничего не ответив. Она была одной из немногих, кто мог в открытую противоречить Хезер. И в последнее время это стало повторятся всё чаще. Не страшно ли маленькой Сойер играть с огнём? Похоже, всё-таки страшно, раз она прикусывала свой язычок и не доводила споры до конца, а только тяжело вздыхала, как сейчас. В эти минуты Вероника была похожа на святую мученицу. В продолжение поездки казалось, что воздуха в машине чертовски мало. И лишь когда они остановились перед общежитием и оказались снаружи, обе смогли вздохнуть полной грудью. В коридоре общежития было полно людей и раздавался звон пивных кружек. В душном воздухе смешивались самые разнообразные запахи дезодорантов, духов и даже иногда пота. — О, киса, — сказал кто-то за спиной, — я уже думал, ты не придёшь. Хезер повернулась и натянула улыбку. — Привет, Дэйв, — «киса» будто бы проигнорировала приветствие, — Я сегодня, как и обещала, не одна. Знакомься, это Вероника. Вероника, и без того не до конца понимающая, где она находится, стала выглядеть ещё более поражённой. Она пожала руку Дэйву, но при этом смотрела в глаза Хезер, посылая немой вопрос: «Это Дэвид? Ты серьёзно?». К ним подошёл знакомый Дэвида и угостил девушек пивом. Он стал самым нелепым образом клеиться к Веронике. Пока одноклассница отвлекалась на тупые подкаты, Хезер крепко схватили за руку и повели в другую комнату. Как только дверь за спиной закрылась, она почувствовала горячее дыхание на своей шее. — Давай вернёмся к остальным? — жалостливо-просящий тон. Хезер Чендлер никогда ни о чем не просит, а берёт всё, что захочет. Но не сегодня. Студент прервался и сел в кресло. Радостное облегчение блеснуло в девичьих глазах. — Прости, ты сегодня такая горячая, — он раздвинул ноги и приглашающе взмахнул руками, — Я не могу удержаться. Хезер вновь фальшиво улыбнулась и встала перед ним на колени. Чужая рука грубо схватила за затылок, подталкивая вниз. Она провела по внутренней части бедра, постепенно добираясь до пуговицы и щелкнув ей, расстегнула ширинку. — Не тормози! — нетерпеливо бормотал парень, вываливая из штанов своё естество. Хезер научилась, что если не смотреть туда, то будет не так мерзко. Сначала она прикоснулась одними губами к головке члена, но мужская рука надавила на шею, заставляя брать глубже. «Как часто он моется?» — то ли от этого вопроса, то ли от того что ей глубоко толкали в глотку у Хезер сработал рвотный рефлекс, который, к счастью, удалось подавить. Несколько мучительных минут девушка делала соответствующие движения головой туда-сюда. Наконец, послышался удовлетворённый вздох и паренёк блаженно растянулся на кресле. Когда всë закончилось, она поднялась с колен и тут же отправилась в ванную, взяв стакан, который случайно оказался поблизости. Она повернула кран умывальника, набрала воды и хлебнула. С минуту она смотрела в зеркало, отдавшись мыслям. По ту сторону стекла на неё смотрела девушка с золотыми кудрями чуть ниже плеч, в кровавом платье и бусами на шее. А ведь ласкать Веронику во сне ей понравилось куда больше, чем сосать у этого придурка. «Неужели я лесбиянка?» — Хезер тут же выплюнула воду, которой полоскала рот, в собственное отражение. Она поставила стакан на раковину: «Лесбиянка» звучит как «обезьянка» Нужно было всего лишь поправить пару прядей, чтобы вернуться в прежнее русло и найти в себе силы перешагнуть порог ванной. Стоило оказаться в коридоре, как кто-то снова притянул её за талию и прошептал на ухо: –Твоя подружка не поладила с моим другом. Может, пойдёшь объяснишь ей, как надо себя вести? Где-то под сердцем скопился сгусток тупой боли и злобы. Хезер освободилась от объятий бойфренда (не без облегчения) и цокая каблуками твёрдо зашагала в сторону «провинившейся». — Мне плохо… Поехали домой… — пробормотала Вероника, пока её за локоть волочили на улицу. — Что с тобой не так?! — Это что с тобой не так?! Зачем мы приехали в этот блядушник? Здесь всех интересует только то, что у нас в трусах! — Послушай, милая моя… — как всегда воспользовавшись высокомерно-игривым тоном, сказала Хезер, но тут же поймала себя на мысли, что ей слишком нравится, как это звучит, и покрылась румянцем. — Нет, послушай ты! — Сойер была слишком пьяна, чтобы заметить метания девушки, — Ты сама не видишь? Как ты позволяешь так унижать себя? Ради чего всё… Вдруг она резко изогнулась, и ее стошнило прямо на платье Хезер. — Без меня ты была никем! Ты была серой мышью! Тенью! Ты стрелки даже ровно рисовать не умела! И вот моя благодарность, — она указала руками на испачканный рвотой подол платья. — Вылижи это, детка, — Вероника выпрямила спину, поправила чёрные волосы и блеснула полными решимости карими глазами. Небольшая пауза дала прочувствовать то, насколько разогрелся воздух между ними. — Завтра ты станешь историей. Над тобой будет насмехаться не только весь Вестербург, но и все за его пределами. Куда бы ты ни пошла, все будут считать тебя позорищем — ровным и твёрдым голосом произнесла Хезер. Слегка качаясь, Вероника ушла прочь. Вот она реальность. Жестокая и совсем далекая от того, что хочется. Хотя казалось, что нужно всего-то протянуть руку, и ты можешь дотронуться до самой желанной щеки на свете. Но просто протянуть руку и дотронуться недостаточно, для того чтобы не быть отвергнутой.