Моя мечта

Я не могу уснуть от слова совсем…

      Тяжко вздохнув, перевернулась на спину и сложила руки на животе под одеялом — так сказать, в лучших традициях трупов в гробах. И всё же я скучаю по тому гробу с экскурсии, там так хорошо лежалось…       Хм, если сложить два плюс два, то можно вынести логичное умозаключение, что уснуть я не могу по причине того, что очень сильно стрессую, но снова этого не чувствую и не понимаю — нет, понимаю, конечно, но не до конца. Вместе с тем у меня абсолютно отключены эмоции, холодные кисти и ноги, а также присутствует лёгкий и ненавязчивый тремор рук. Следовательно, мой организм и мозг перешли в «режим выживания», стараясь уменьшить потери до минимума. Конечно, это влечёт за собой свои особенные проблемы, к примеру, полное отключение «внутреннего эмпата», скорую временную потерю контроля над телом и всепоглощающие и разрушающие мысли о том, что я не идеальная версия себя, которой стоило бы умереть ещё в те четырнадцать лет.       Правда, пока я могу контролировать своё совершенно бесполезное тело, всё не так плохо. Было бы крайне неприятно, если бы в какой-то момент у меня просто-напросто онемели руки. Я до сих пор с небольшим ужасом — и огромным отвращением — вспоминаю то, как у меня на парах отказывали конечности без всяких на то причин. Просто писала себе спокойно, а тут тебе бац, и руки уже просто лежат мёртвым грузом на столе или висят по обе стороны от тела. Благо что не ноги, а то с ними и так проблем мне хватает, если они бы перестали двигаться, всë, полный пиздец — хотя и такое уже случалось на моей практике.       Но всё же больше всего «тревоги» у меня вызывает то, что я совсем не ощущаю никаких эмоций. Видимо, мои мысли на тему того, что мозг с телом решили пойти по пути наименьшего разрушения, отключив все мои эмоции и чувства, могут оказаться вполне себе правдивыми. Ни слёз, ни злости, ни капли радости — абсолютное ничего. Хуй или ноль без палочки — кому как больше нравится. Проще говоря, идеальная звенящая пустота, которая будет медленно разъедать мои сердце, душу и тело изнутри до тех пор, пока я просто не достигну апогея этого пиздеца и не впаду в ужасающую тихую истерику. И во время неё даже закричать в голос нельзя будет, ибо люди вокруг. Невозможно будет и вздоха нормально сделать, так как встанет такой ком в горле, что захочется вскрыть его ножом… А после, по обыкновению, у меня включатся все эмоции за раз, из-за чего голова будет раскалываться на части, что также будет приносить много дискомфорта и боли, из-за чего мне придётся сожрать минимум две таблетки обезбола, лишь бы полегчало.       И вроде я люблю эту бесподобную способность, но в то же время пиздец как сильно ненавижу её, ибо она приносит мне кучу проблем и боли во время возвращения в нормальное состояние. И, естественно, больше всего страданий мне приносит именно факт того, что, когда я ничего не чувствую, превращаюсь в ту ещё мудацкую рожу. Из-за того, что в такие моменты, как сейчас, «мозговитый ублюдок» берёт победу над бедным «внутренним эмпатом», я перестаю считывать эмоции с лиц людей, становясь без надобности честной и грубой. И да, я знаю, что делаю больно, ведь меня часто упрекали за мою прямолинейность в такие моменты — не обращая внимания на то, что я ничего не чувствую. Но я не хотела никому делать больно, просто старалась более точно и понятно объяснить то, что чувствую, умещая всё в простом: «Ну, вроде сейчас нет желания выйти в окно». Но я же никогда не договариваю и не договаривала эту фразу, не заканчиваю же её тем, что вместо этого хочу вскрыть себе вены, глотку или живот, перед этим исполосовав в тонких кровавых линиях всё своё тело. Не говорила о том, что у меня есть желание разодрать свою кожу в мясо до самых костей, чтобы полегчало. Умалчивала и о том, что мне бы хотелось раздробить все свои кости, разбить голову о стену или пол, или даже пустить в висок пулю… А потому старалась уменьшить взаимодействие с людьми в надежде, что хоть так, честная и бездушная, я не сделаю им больно, ведь мне обычно не хочется слышать упрёки в свой адрес и строить из себя глубоко сожалеющего о своих словах человека, который просто сказал часть правды на их просьбу быть честной. Это крайне сильно ебало мне мозг, ведь из меня делали виноватую, которая срать хотела на их чувства… А в итоге из-за этого мне приходилось снова надевать на себя маску совершенно другого человека, снова с подачки родни и других людей.       Тяжко вздохнув, закрыла глаза сгибом руки и стала прислушиваться к звукам снаружи, что через пару минут начали смешиваться меж собой, вызывая противный писк в ушах. Скинула одеяло, села на край койки и провела ладонью по лицу, чувствуя невообразимую усталость, как физическую, так и эмоциональную.       Втянув воздух через нос, я встала с кровати и чуть было не уебалась своим хлебалом в пол из-за слабости в ногах. Мне пришлось снова сесть — точнее, просто упасть на кровать повторно, дополнительно ударившись башкой о стенку. Пробормотала себе под нос залюбленное мной до дыр «Как меня всё заебало» и со всей своей силы, которой было не так уж и много в данный момент, ударила себя по бёдрам кулаками. Грёбаная слабость в ногах никуда не делась, но я всё равно встала с места и, пошатываясь подобно алкашу со стажем, переместилась к столу, где одиноко и слабо горела керосиновая лампа. Приземлив свой зад на стул, сложила руки на прохладной поверхности и разместила сверху голову.       Столько лет училась контролировать это бесполезное тело во всех возможных стрессовых ситуациях, чтобы в итоге почти успешная попытка убийства и куча шокирующей информации выбили из этих бесполезных ног все силы. Хотя, если подумать, больше всего меня явно шокировало то, что я снова убила человека. Несомненно, они являлись теми ещё мудозвонами и несли за собой опасность для жизни Ло… Но зачем мне понадобилось их убивать? Они же были точно такими же людьми, как и я.        — Они были правы… Я самое настоящее чудовище… Дай мне волю и достаточно свободы, и от убийств людей меня не сдержит даже закон, — откинувшись на спинку стула, уставилась в потолок. — Охо-хо-хо… Я совсем не хочу становиться тем чудовищем из своих снов — это будет неправильно с точки зрения морали «нормальных» людей. Конечно, то, что было там — моё второе сокровенное желание, но всё же мне бы не хотелось становится тварью из тех снов без всякой на то причины.       Тихо хмыкнув, потёрла глаза и встала со стула. Слабость, конечно, всё ещё была, как и тяжесть в теле — хотя они, наверное, одно и то же — но так как я всё ещё могу двигаться, то могу и наплевать на это. Пока не валюсь с ног на пол, всё хорошо.        — Всё всегда хорошо, — вдохнув полной грудью, медленно выдохнула. — Всё всегда было и будет хорошо…       Моё бренное тело переместилось к стене у окна, где аккуратно стояли рюкзак и пищаль. Виктор Александрович вернул все мои вещи, чтобы я чувствовала себя более спокойно у них дома, что бесспорно очень мило с их стороны… Надо будет отблагодарить его с внучкой за проявленные доброту и помощь. Взяв ружьё в руки, подняла его и осмотрела приклад критическим взглядом, оценивая ущерб от того «отвлекающего» трюка. На тёмной древесине виднелись мелкие царапинки и пара небольших вмятин.        — Прости, что я так с тобой поступила, дорогая… Я правда очень и очень сожалею о своих действиях, — погладив приклад пальцами, чуть улыбнулась. — Я обещаю больше так не делать, а ты, пожалуйста, продолжай служить мне верой и правдой дальше, хорошо? Я правда буду более аккуратной, моя милая, — мои губы снова расслабились и выпрямились в практически идеальную линию. — Прости, что сейчас совсем не могу искренне порадоваться тому, что мы снова вместе и ты почти полностью цела… Обещаю, что в скором времени мне станет лучше, я найду способ убрать твои повреждения.       Поставила ружьё обратно и, сев на корточки, открыла рюкзак. Взгляд тут же наткнулся на свитер, свёрнутый внутри. Взяв его, невольно приподняла брови и вытащила его наружу, положив на пол. Мои руки осторожно развернули его, из-за чего в нос ударил немного неприятный запах. Посмотрев на кровавые пятна, а также на испачканные клинок и револьвер, невольно вздохнула.       Ну, теперь хотя бы ясно, почему оно так воняет… Надеюсь, я смогу его отстирать и зашить, мне бы не хотелось потерять то, к чему привыкла. Хоть мне всегда и твердили, что консерватизм это плохо, я нахожу в подобном умиротворение. Для меня куда спокойнее находиться в вечном дне сурка. Повторяющиеся изо дня в день события не заставляют меня испытывать то баснословное количество эмоций, которые испытывают другие в обычное время. Я слишком быстро выдыхаюсь из-за эмоций и чувств… Следовательно, они огромная проблема — как я всегда и думала.        — Но всё же от этого запаха надо как-то избавиться, он довольно неприятен, — встав, открыла окно и зажмурилась, когда в лицо подул холодный ветер. — Вау, на улице и вправду сильно подморозило за эти два дня… Хм, как там Ло? Надеюсь, он не заболел снова и не приносит неудобств тому человеку, что помог ему.       Было бы очень славно, будь Ло жив, цел и здоров. Мне бы не хотелось в будущем отдуваться за то, что он не встретит Луффи. И уж тем более мне бы не хотелось видеть его бездыханное тело… Уж очень они с ним схожи…       Вздохнув, зачесала волосы назад и посмотрела на небо. Оно, как и всегда, было прекрасным и чистым, виднелась полная луна и звёзды. Столь прекрасная картина… Так непривычно смотреть на это. В родном мире небо почти всегда затянуто облаками по ночам, а потому звёзд почти не видно. К тому же вечно горящие фонари тоже делали своё дело, из-за чего созерцание столь невероятных картин было очень сложным делом.       Ах, точно, свитер… Опустив взгляд себе под ноги, уставилась на свитер и два оружия, спасших Ло. А ведь если бы не пищаль, нож и револьвер Марфы-сан, всё бы сложилось совершенно иначе. Получается, что я без хоть какого-либо оружия совершенно бесполезна. Я не смогла бы защитить Трафальгара голыми руками, и он бы непременно пострадал. Мои кошмары — это меньшая цена за то, что он жив… Слишком ничтожная плата для его жизни. Я могу пережить постоянные кошмары, но смерть Ло сильно пошатнёт этот мир.        — Не то что моя… Моя же, наоборот, пойдёт на пользу остальным. Как и всегда, будет лучше для всех, если я умру.       Хотелось бы умереть поскорее. Да вот только теперь мне не умереть спокойной и одинокой смертью где-то вдали от людей. Если хочу умереть, мне нужен как минимум один свидетель, который будет со мной до самой смерти… Звучит довольно двусмысленно, если рассуждать с точки зрения нормальных людей. Обычно так говорят о тех, кого очень любят. Ну, точнее, так вроде бы говорят, если я ничего не путаю. Но в моём случае, получается, данная фраза имеет в виду именно то, что сказано. Хотя, стоит уточнить, что этот человек должен быть со мной до самой моей смерти, а то иначе получается, что я не сдохну.       Видимо, шутка про то, что Бог верит в меня больше, чем я в него, уже ни хрена не шутка. Правда, больше похоже на издёвку, нежели на веру. Даже бесит в какой-то степени… Хм, получилось как-то лицемерно с моей стороны говорить «бесит», когда я ничего не чувствую… Хотя я уже к этому привыкла, зря что ли столько лет жила только с тремя базовыми эмоциями? Хотя, наверное, их всё же четыре… Страх ведь тоже эмоция. Но, так как он проявляется нечасто, я, видимо, никогда его и не считала.       Шмыгнув носом, подошла ближе к окну и опёрлась локтями о подоконник.        — И всё же… Какое же небо прекрасное, — еле слышно прошептала себе под нос, прикрывая глаза. — Я очень сильно скучаю по вам. Мой океан и звёздное небо и моя милая леди. Я так сильно скучаю по вам. Жаль, что мы не сможем больше увидеться… И ведь мой милый океан и звёздное небо никогда не узнает о том, что я умерла. Наверное, оно и к лучшему. Пусть лучше ненавидит меня за то, что я ей перестала отвечать, нежели узнает о моей смерти. Так ей будет менее больно…       

Если вообще будет.

             Открыв глаза, снова уставилась на небо. Я недолго изучала все звёзды на нём глазами, после чего направила взор именно на луну.       Эх, если вспомнить, то астрономия в школе оказалась той ещё бесполезной фигнёй. Так ещё и училка была невероятной стервой — наверное, лучше сказать занозой в жопе — из-за чего её ненавидели все классы, в которых она преподавала. Так ещё она учила физике моего старшего брата, и в его школе, в целом, такая же история. Он даже сказал, что куда бы она ни пришла, её везде будут ненавидеть ученики. Хм, а кто-нибудь пытался навести на неё порчу на понос? Хотя, собственно, какая мне разница, если я уже не в том мире?        — Стоит лечь спать.       Даже если я не могу уснуть, попытаться стоит хотя бы приличия ради. Перешагнув через свитер вслепую, переместилась к кровати и завалилась на неё, поджимая к себе ноги и заворачиваясь в одеяло, как в кокон. Засыпать и вправду было очень трудно, ведь рядом нет Джека и… Ло…       

~***~

             Блять, я всё равно не могу уснуть… Интересно, сколько я пролежала? Сев, отыскала на стене часы и тихо хмыкнула.        — Эх, на дворе всего четыре утра, провалялась я два часа… А по ощущениям прошло не больше двадцати минут, — с уст моих в который раз за эту ночь слетел старческий вздох. — Эх, жизнь моя жестянка… Может, в болоте утопиться?       Шмыгнув носом, завернулась в одеяло и встала с кровати. Из-за того, что я оставила окно открытым нараспашку, в комнате прилично так похолодало. К тому же теперь подоконник и пол тоже оказались в снегу… Правда, на полу, по большей степени, вода, но да ладно.       Почесав затылок, села на корточки. Подмяв одеяло таким образом, чтобы оно не мешало обзору и не намокало, аккуратно стряхнула слегка покрасневший снег с оружия. Аккуратно взяв револьвер, смахнула с него небольшое количество влаги и отложила в сторону на сухой пол. Следом взяла нож и вытерла с него подсохшую кровь рукавом свитера, но она так до конца и не исчезла. Взяв немного снега, потёрла им грязное лезвие, а уже после повторила действие с рукавом свитера.       Сжав и разжав заледеневшие пальцы, тихо хмыкнула и посмотрела вверх, прямо в окно, на прекрасную луну. Втянув подтекающие сопли ещё раз, подтащила одеяло к голове и сжала холодные ладони подмышками. Созерцая прекрасную картину того, как медленно летят хлопья снега и как луна чуть ли не сияет, немного прикрыла глаза. Я чувствовала такое прекрасное умиротворение от столь волшебной картины, что в груди аж появилось жгучее желание найти что-то, что могло бы мне помочь увековечить данную невообразимую красоту.       

«Небо ужасно», — сказал однажды один глупец. «Небо ужасно», — вторя ему, говорили люди. А я смотрю наверх и вижу своё счастье. Небо — символ свободы. Небо — символ ярких эмоций. Оно чище людей, чище мира вокруг. Оно вечно спокойно и вечно свободно от мирских забот. «Небо ужасно», — повторяли люди вокруг, «Небо прекрасно», — возразил я им, Но люди настаивали на своём. Да и я не сдавался… «Небо превосходно», — сказал один старик мне с улыбкой на лице, «Да, оно такое», — улыбнулся я ему в ответ. Не все люди видят красоту в чём-то простом… А маленький мальчик и старик напротив…

              — Моя любовь к небу… Куда сильнее, чем остальным может показаться, — еле слышно прошептала себе под нос и поднялась на свои две, сбрасывая одеяло на пол. — Больше не могу находиться тут, мне надо уйти. Сил моих нет сидеть в этой комнате до утра.       Подняв с пола револьвер и нож, кинула их в рюкзак, из него же следом достала шарф и обмотала им шею и плечи. Далее была вытащена шапка, которую я натянула на голову. Осмотрев комнату в поисках своих зимних кед, почесала затылок и села на корточки, заглядывая то под стол, то под кровать — естественно, моя туша ползала по комнате гуськом. Отыскав их под кроватью, достала из полный тьмы в более светлое пространство и быстро натянула, застёгивая и проверяя узелки на шнурках. Потерев лицо руками, встала и подхватила свои рюкзак и пищаль.       Лис через двери не уйдёт, Лис через окно отсюда ускользнёт… В рифму, ёпта.       Подойдя к окну, смахнула снег наружу и аккуратно забралась на подоконник. Эх, жаль, что меня положили на втором этаже, от этого так много проблем. Правда, у меня теперь было два варианта развития событий: или прыгнуть на соседнюю крышу, но маловероятно, что я смогу вообще до неё допрыгнуть; или спрыгнуть вниз, но не факт что я удачно приземлюсь на ноги… А они ещё и до сих пор довольно слабые, так что я имею огромные шансы переломать себе всё. Но вот если прыгну на крышу, то могу не долететь или уебаться животом или мордой в стену, а это тоже неприятно. Но, опять же, если прыгать вниз, то я нахрен имею возможность переломать себе ноги.        — Как сложно… Хотя мне так или иначе потом придётся вниз спрыгивать, — пробубнила себе под нос. — Ладно, вниз так вниз, главное, правильно приземлиться.       Слегка приподнявшись, выпрыгнула в окно. Кстати, на улице так пиздецки холодно. Блять, я так могу и заболеть к чёртовой бабке, но что-то как-то немного-много до пизды. Так сказать, кристаллически похуй и алмазно поебать… Хотя я вот только что задумалась, а зачем я, собственно, решила уйти? Ну, потому что мне уже надоело пытаться уснуть, да и в той комнате больше не было сил сидеть… Хм, что-то мне подсказывает, что причина кроется немного в другом.        — Гхм… Может, я просто соскучилась по Джеку?.. Да, скорее всего, так оно и есть.       Шмыгнув носом, потёрла ноющие после прыжка ноги и поправила лямки рюкзака, после чего перехватила винтовку чуть удобнее и побежала в сторону освещённой улицы. Надо вернуться назад в постоялый двор. Чем дольше я шла, тем больше привыкала к тому, что кожа болит от низкой температуры, а пальцы рук почти полностью одубели. Будет забавно, если я нахрен отморожу их… Интересно, а что будет, если мне отрубить конечность? Отрастёт новая, как у Дэдпула? Или придётся взять эту же и держать её прижатой к срезу, чтобы она приросла обратно? Как много вопросов, и ни одного ответа.       И всё же не улице жуткий мороз. С моей стороны было невероятной тупостью уходить из дома Виктора Александровича, но я просто больше не могу там находиться. Я не чувствую там себя в безопасности. Даже если он и его внучка на вид кажутся хорошими людьми — мне очень хочется верить, что это так — я просто не могу себя чувствовать спокойно у них. У меня было такое ощущение, словно за мной следит каждый миллиметр той комнаты.       Может, это из-за того, что раньше он был дозорным? Почему я не могу доверять дозорному, разве обычно люди не доверяют различным хранителям порядка?.. Хотя в России последние годы моей жизни встречались только такие истории про ментов, когда есть огромное желание пойти самому в ментуру, попытавшись не прогнуться под коррупционной системой… Нет, конечно, так было не везде, но сколько случаев подобных я слышала. Даже изредка страшно становилось, какие именно люди защищают нашу страну. Да и мне запомнились такие дозорные, что хочется вырвать себе глаза. Конечно, некоторые хоть и кажутся злодеями в глазах поначалу, но если посмотреть на мир их глазами, то можно понять, почему некоторые из них так жестоки. Вот взять того же Сакадзуки. Я его определённо ненавижу, из-за того, что он убил Эйса. Но в тоже время я прекрасно понимаю то, почему он так жесток, как к пиратам, так и к тем, что служит в Морском Дозоре. Пираты не являются такими уж белыми и пушистыми, как показано в манге и аниме, так что естественно то, что он, пытаясь защитить мирных людей, желает смерти отпрыску Короля Пиратов и другим. К тому же у фанатов есть предположение, что в детстве великий Акаину лишился семьи из-за пиратов — хотя, может, так считала только я, чёрт его знает.       Короче, всё и всегда неоднозначно. Не существует одного единственного решения или взгляда на какую-то ситуацию. Людям стоит научиться понимать, что окружающие имеют собственное мнение и взгляды на жизнь… Хотя я и сама не всегда понимаю определённые действия, мнения, поведение и мысли людей, но это не значит, что я не уважаю их или их устои жизни. У меня тоже есть свои определённые «бзики» в голове, которые я изредка раньше хотела навязать другим, но в итоге это стало казаться чем-то бессмысленным. Людям по натуре своей плевать, какие мысли в голове других. Если что-то кажется им неправильным, то они будут пытаться вбить это в голову всем, что, естественно, является малоприятным, но, как говорится: «Не мы такие — жизнь такая».       Подойдя ко входу таверны, с трудом нажала на ручку двери и толкнула её плечом, буквально вваливаясь в помещение. Ибо туша моя тут же стремительно полетела на пол, из-за чего я ударилась замёрзшей насмерть рукой о твёрдую деревянную поверхность. Болезненно прошипев, перевернулась на спину и уставилась в потолок.       Бля, в глазах темнеет пиздец… Сука, я не умру на полу. Эту прогулку даже попыткой суицида сложно назвать, что уж говорить о том, что я просто не могу сдохнуть именно тут. Здесь находятся хорошие люди, не хочу обременять их своей смертью. Особенно Сандо-сана, он стал мне как дедушка… Он ещё и очень похож на него. Не хочу делать ему больно своей смертью.        — Кто тут?! — послышался хриплый низкий голос.       Хм, что-то я совсем плохо слышу, но, кажется, я знаю, кто это. Человек медленно подошёл ко мне. Мой слегка мутноватый взгляд уставился на лицо знакомого пожилого, но молодо выглядящего для своих лет мужчину.        — Лис? — тихо и возможно неверяще прошептал он, вызывая у меня лёгкую, но кривую от мороза улыбку. Я лишь хотела показать, что со мной всё хорошо и переживать не стоит.        — О, Сандо-сан… Я скучала, — дрожащим от температур снаружи голосом прошептала я, чувствуя, как в глазах темнеет.       Отставить обморок! Я не хочу второй раз за неделю отключиться из-за какой-то фигни. Правда, я и двигаться не могу.       Стоило мне только подумать о том, что моя нынешняя неспособность приводить своё тело в движение крайне не удобна, как меня подняли с пола и понесли в сторону комнат работников. Боже, блять, как же я не люблю, когда меня поднимают на руки — спасибо, моему отцу, который сажал меня к себе на плечи и начинал прыгать ради веселья — но иного выбора нет… Хотя Сандо-сан вполне мог взять меня за ногу и потащить по полу.        — И зачем ты только в такой холод вышла в домашнем? Совсем что ли с дубу рухнула? — он слегка тёр одно моё плечо ладонью, вызывая боль в руке.       Такое ощущение, словно на меня кастрюлю горячего масла вылили. Блять, это пиздец больно. Я всегда недолюбливала это чувство, когда кожа начинает болеть от холода. Ещё хуже становится, если полить на неё тёплой водой. Всё, пиздец, это ничуть не хуже пыток. Я не шучу. Кудзан просто обязан сначала морозить людей, а после поливать их слегка горячеватой водой. Гарантии не дам, но, как по мне, многие бы выдали все тайны мира ему. А если ещё прям кипятком полить, то пиздец будет.       Меня занесли в ванную комнату и посадили на пол в душевой. Сандо-сан с присущей ему осторожностью снял с меня шапку, шарф и рюкзак. Попытка забрать из моих рук пищаль не увенчалась успехом, она просто примёрзла к металлическому дулу, из-за чего в итоге мужчина плюнул на это дело и начал настраивать воду. Где-то через минуту молчания мне на ладонь полилась, как казалось лично мне на данный момент, вполне себе тёплая вода. Повар, убедившись, что мне не больно от настроенной температуры, начал постепенно поливать всё моё тело в одежде.        — Ты вроде умный ребёнок, но сейчас поступила очень и очень глупо.        — Не могу не согласиться… Но я очень хотела вернуться, — слабо прошептала ему в ответ, а после болезненно прошипела, когда он слегка прибавил температуры.        — Потерпи, скоро станет легче, — меня погладили по волосам, и я устало прикрыла глаза.        — Я знаю… Спасибо.        — Не за что, Лис.       Дальше мы отогревали меня молча. Через несколько минут Сандо-сан всё же смог отогреть мою ладонь настолько, что можно было убрать пищаль. После к нам присоединилась ещё и Момоко, что изначально планировала сходить в туалет. Я слушала их короткий диалог вполуха, но поняла, что наш повар пошёл на кухню, чтобы сделать мне чай, и попросил Момоко посидеть со мной и отогревать меня. Так что теперь надо мной стояла наша писаная красавица, что поливала меня с ног до головы уже лишь чуть тёплой водой.        — Дура, лучше бы ты там осталась, а завтра мы бы тебя забрали! — ругалась на меня крашенная в блонд девушка.        — Моко-чан, я тоже рада тебя видеть, — ох, что-то мне прям совсем хуёво.       Блять, главное в итоге не заболеть, я ненавижу болеть. Это отвратительно, особенно насморк. Вот меня ничто так не ебёт в моей жизни, как насморк. Клянусь чужим Богом, он для меня даже хуже, чем ротавирусная инфекция. Даже то, что я могу просидеть в обнимку с белым другом, так меня не пугает и не бесит, как сопли. Я не шучу. Насморк — это не шутка. Это пиздец!              

To be continued…