Моя мечта

      На постоялом дворе «Семи Морей» царила всё та же атмосфера, что и месяц тому назад. Моё же окончательно выздоровевшее тело сейчас стояло в главном зале, оперевшись на швабру обеими руками, пока задумчивый взгляд был устремлён на Момоко. Наша красотка упорно оттирала какое-то древнее, как тапочки динозавра, пятно на полу, зло фыркая и хмурясь.        — Если бы ты была книгой расходов, то я бы с превеликим удовольствием завела тебя, разложила на столе и заполнила целиком и полностью.        — Хаха, тогда предлагаю прямо счас пойти и расписаться. Будем делить обязанности пополам. Ты жаришь картошечку, а я жарю тебя, — юная особа хитро глянула на меня. — А вообще, лучше бы ты мне помогла, Лисёнок.        — Ну, помочь я могу с чем угодно. Как говорится: «За отлиз — любой каприз», — зевнула и потёрла шею, после чего перехватила свою швабру удобнее и подошла к Момоко. — Ладно, давай я посмотрю, чем эту доисторическую хрень можно оттереть.       А пока мои ручонки старательно отмывали пол, я, пожалуй, расскажу Вам, что творилось со мной последние двадцать шесть дней. Интересно, почему я всегда разговариваю сама с собой в голове? Даже сейчас я словно кому-то объясняю то, что делала моя бренная душонка почти на протяжении месяца… Пора ложиться в белые палаты по ходу дела.       Начнём с того, что мне надавали по голове все кому не лень за то, что я в собачий холод вышла в чём попало на улицу, чтобы вернуться назад. И когда я говорю, что все кому не лень, я это и имею в виду, ибо даже Филимонов с его внучкой пришли ради такого. В кровати я провалялась добрых четыре дня. Два из которых были сопровождены температурой под сорок. А после я уже лежала с головной болью, кашлем и насморком — думаю, не сложно догадаться, что для меня это был полный пиздец. Так что моё лежбище морского котика прошло довольно неприятно и одиноко, хотя Джек круто скрашивал моё времяпровождение в постели. Когда основной ужас спал, начался другой, но не для меня, а для других. Ибо только я могла в почти здравом уме и с не до конца окрепшим телом попытаться отправиться на поиски Ло. Естественно, сделать мне никто этого не дал, но, как говорится: «Попытка не пытка».       Во-вторых напрямую связано с «во-первых». Ну, или если быть точнее, то Виктор Александрович решил познакомить меня с тем человеком, у которого теперь живёт Трафальгар Ло. Этого доброго человека с девизом по жизни «возьми-отдай» зовут Вольф. Он изобретатель и довольно славный дедушка, хотя из-за его вкуса в одежде больше похож на мошенника. Старик этот, конечно, предоставлял мне информацию о том, как себя чувствует Ло, но не за просто фиг. Девиз-то у него говорящий, а потому за любую информацию о мелком мне приходилось платить кровные три тысячи. Душит ли меня жаба? Естественно! Но сильно ли она это делает? Не очень, всё же ей больше чем мне интересно узнать о том, как поживает вредный малец. Да и грех мне жаловаться на этого старика, всё же он заботится о парнишке.       По рассказам Вольф-сана, Трафальгар чувствует себя вполне неплохо физически, но никак не душевно. Ему нередко снятся кошмары, а также он часто мрачнеет, если уходит в свои мысли. По моей просьбе старик старается подмечать те моменты, когда Ло начинает погружаться в себя слишком сильно. В один из таких моментов Вольф-сан увидел что-то странное во взгляде Ло на ясное небо. Что-то среднее между сожалением и жаждой крови. Правда, я немного не понимаю, как это возможно, особенно сейчас, когда эмоций во мне даже таракан не наплакал.       Ну, и на закуску я оставила нечто, что побуждает в моём безэмоциональном теле желание убивать. Виктор Александрович, решив за меня, что жизнь моя слишком скучна, дал мне выбор, которого буквально нет. Что-то вроде договора с Дьяволом, но там меня не совсем наебали, а скорее дали по носу реальностью. Так вот о том, где я теперь проёбываю примерно семьдесят процентов свободного времени, можно сказать коротко и ясно — меня пиздят деревянной палкой. Точнее, мечом, но этот момент можно и упустить. Почему это произошло? Ну, этот старик решил, что ножик мой туфта собачья, сама я — не стоящий на красотку хуй, а навыки мои — пробитое днище. И вообще, если я хочу жить, то надо быть готовой ко всему. Правда, я не помню, чтобы существовала пословица: «Любишь и хочешь жить — люби и по голове палкой получать». Да и вообще, не помню тех моментов, когда говорила, что хочу жить… Так что теперь у меня есть синяки не только фиг откуда взявшиеся, но и дополнительные от того, что меня один старик пиздит на тренировке. И именно «пиздит», ибо иначе это избиение младенца в фехтовании и не назовёшь. Да и к тому же внучку ему свою жаль, а тут я есть… Почему бы, собственно, не взять под своё насильственное крыло?       И вот можно задаться вопросом: «А нафига ты тогда, идиота кусок, согласилась на это?»… Ну, там иного пути не было. Я ему или тварью лживой казалась, так ещё и с примесью слабачки бесхребетной, или молодцом-удальцом на гармошке дудцом и с хуем братцом. Если говорить коротко и по делу, то он просто использовал Ло как предлог. Надавил на мою личную болевую точку, указав на неспособность защитить человека, который успел мне стать дорог, но мне просто не хочется этого признавать… Да я и без эмоций мыслю по принципу: «Тебе и так на себя насрать, так что насри ещё больше и сломай себя окончательно, хоть это и будет тебя бесить после».        — Ты меня слушаешь?!       Вздрогнув от громкого голоса, повернула голову. Момоко стояла почти впритык ко мне и хмурилась, видимо, злясь на меня. Разогнувшись, села на колени, смотря на девушку снизу вверх.        — Ты что-то говорила?        — Представь себе, да, я говорила с тобой! — не понимаю… Она зла на меня или нет?        — Прости… Можешь повторить?       Девушка некоторое время смотрела на меня, поджав губы, после чего тяжко выдохнула.        — Так и быть… — её тонкий палец указал в сторону. Повернув голову, прошлась взглядом по стене и наткнулась на настенные часы. — Уже четыре вечера. Тебе через полчаса надо быть дома у того старика, — я снова уставилась на неё. — К тому же ты уже давно оттёрла пятно с пола…       Приподняв брови и чуть приоткрыв рот, опустила глаза вниз. И вправду, пятна уже не было… Блять, я так когда-нибудь уйду в себя и больше не вернусь.        — Неприятненько получается, — тихо прошептала на выдохе.       Встав с колен, кинула тряпку в ведро, которое следом подняла и потащила на улицу.        — Эй, я и сама могу с этим разобраться, — блондинка направилась вслед за мной.        — Нечего тебе ведро таскать самой, когда есть я. Девушки не должны таскать тяжести.        — Ты же сама девушка.       А… А ведь точно… Хотя какая мне, собственно, разница, какого я пола? Бессмысленно вести себя как девушка, когда не ощущаешь себя даже человеком.       Тихо вздохнула, достала тряпки и вылила воду. Когда с помощью нашей блондинки было покончено, я быстро оделась, взяла рюкзак и пошла нахуй… Хотелось бы мне так сказать, но, к сожалению или счастью, мой путь лежал прямиком в дом Филимонова. Пока моё тело шло в нужную сторону, я просто лупила глаза в мировой потолок под названием небо. И вот вроде мне становится лучше при виде него, но в то же время не хватает присутствия…       

Трафальгара Д. Ватер Ло.

             Мне не хватает его присутствия рядом… Из-за того, что он был первым человеком, с которым я смогла полноценно общаться — это явно отложилось в моей голове. Всë-таки мы прожили вместе немного больше месяца. Да и моё желание узнать о нём побольше, как о человеке, тоже сыграло свою роль, как и тот факт, что вместе с этим мелким я пережила достаточно событий… Если бы всё заканчивалось на интересе к его личности, то всё бы было хорошо, ведь спустя время он бы пропал. Но, так как я начала нести за него ответственность, вижу в нём сходство с братом, и, повторюсь, пережила кучу всякого — его присутствие стало для меня чем-то нормальным. К тому же куда приятнее не спать от вида его милой моськи, нежели от чего-то другого.       Я слишком расслабилась… Даже если я доверчивая идиотка, которая сама часто лжёт другим, это не значит, что мне надо доверять всем подряд. И как бы я ни утверждала, что не доверяю другим, практика показывает обратное… Я могу довериться любому незнакомцу, но не семье. И это проблема. Ведь так можно и умереть — хотя семья не вселяла в меня чувство безопасности, как другие… А я хочу умереть от суицида, а не от чьих-то рук. Получится совсем не интересно, если меня убьёт кто-то другой, а не я сама.        — Джек, — тихо позвало воробья, что всё время сидел у меня на голове.       Мой компаньон почти сразу отозвался, громко чирикнув.        — Можешь и сегодня поискать Ло? — птах легко согласился на эту авантюру уже в шестой раз за две недели и улетел.       Надеюсь, что в этот раз Джеку удастся найти Трафальгара. Я всерьёз могу продолжать врать себе и другим насчёт того, что меня вообще не волнует, как он там, но это уже в натуре глупо. Вон мой дорогой друг по моей просьбе ищет его, ищет, всё никак не сыщет. Может я и думала, что было бы круто быть его ступенью в развитии, но, сука… Мне чё-т даже так немного стыдно. Я умерла у него на глазах, как и другие… Мне его определённо будет жалко потом, когда мне подключат старую опцию «Emotions». К тому же я не могу найти себе места из-за того, что этого пиздюка нет рядом.       Шмыгнув, почесала нос. Что-то зимы на Сваллоу куда более противные, чем на Мионе. Если там было вечно холодно и мороз такой душевный, то тут какая-то странная температура. Вроде холодно, но при этом не очень, но пробирает до костей, хоть и не минус тридцать. Короче говоря, противный минус. Ну, главное, что лужи замерзают и без слякоти обошлось… Хотя нет, всё же про ссаную скользкую корку я погорячилась — я уже поскользнулась пару раз и отбила себе и жопу, и затылок. Я была бы не против всей этой ледяной сказки, но мой блядский инстинкт самосохранения не распространяется на падения. Я, если падаю лицом вниз, выставляю руки в самый последний момент — и то не всегда.       Тяжко вздохнув, не то от того, что не спала три дня подряд, не то от заебавшей меня жизни, потёрла лицо ладонью и посмотрела на знакомое до тошноты трёхэтажное здание, в котором безопасности так же мало, как во мне желания быть тут. Открыв дверь, первым делом увидела Алису, что расставляла пакетики с травами на полках. Девушка даже не посмотрела в мою сторону, мне же лучше.        — Здравствуйте, — правда, поздороваться ради приличия всё же стоит.       Не успела я и шагу сделать вглубь дома, как дверь позади снова открылась, и меня резко дёрнули за шкирку, подняв над полом, как помойного котёнка.        — Наконец-то ты пришла! А я уж было начал думать, что ты решила прогулять, мелочь! — смех такой неприятный.       Вот кстати… Почему я боюсь, когда меня просто поднимают на руки или сажают на плечи, но при этом, когда вот так хватают и держат над землёй — ни грамма страха? Может, потому что движение моих рук и ног не ограничено, и я просто подсознательно понимаю, что в случае падения смогу спокойно приземлиться?.. Хм… Чёрт, его знает.        — Ага, ещё бы я могла от вас сбежать, — равнодушно ответила ему.       Старик поставил меня на пол и наклонился, посмотрев в глаза.        — А ты всё ещё в режиме «дохлой рыбы»? — и почему он привёл именно такое сравнение?        — А что? Вас это как-то волнует?        — Нет. С чего бы мне переживать за тебя? — и почему же я не удивлена? — Пора приступать к тренировке.        — Ага.       

~***~

             Грёбаный снег…       Втянув сопли обратно в нос, вытерла влажную дорожку рукавом куртки и зевнула. Туша моя медленно, но верно, передвигалась по заснеженной дороге, которую нехило так замело. Это, конечно, не сугроб с меня ростом, но всё же уровень снега достаёт мне аж до колена, а потому я немного подзаебалась ходить. Так ещё и тренировка прошла на славу — сил и живых мест на теле как не было. Чувствую, описание меня как «бесхребетная» имеет уже прямой смысл… К тому же моим суставам пришлось несладко, особенно бедренным. Они и так были не очень, но сейчас… Сейчас они болят пиздец как сильно, словно меня целое поселение небольшого городка выебало. Да и сами бёдра тоже горят, а это как бы неприятно… Даже не знаю, нормально ли это, ведь по факту руки должны болеть сильнее — хотя в моём случае, всё же, лопатки и запястья.       Это всё потому что я старею… Я, конечно, не СССР, но тоже имею способности к разваливанию. Ну, а ещё я совсем не спортивная. Не могу поспорить с тем, что за время жизни на Миньоне я неплохо так сбросила и натренировалась, но я всё равно слаба и бесполезна. Да, я теперь могу бегать быстрее и мне уже не так сильно страшна высота, да, выносливость стала лучше… Но я всё такая же слабачка не только физически, но и внутренне.        — Джек, долго ещё идти? — глянула на воробья, что летал вокруг меня, как спутник вокруг планеты.        — Чирик!        — Ясно… Это хорошо.       Когда мы вошли в лес, то слой снега стал немного меньше, но от этого он не перестал меня раздражать… Хм, я начала раздражаться, значит, в скором времени и эмоции вернутся.       Может, зря я затеяла эту встречу?.. Мне бы не хотелось, чтобы Ло видел мою слабость и безэмоциональность. Он, наверное, будет злиться и ненавидеть меня… И он имеет на это полное право, ведь я, как и другие, умерла у него на глазах, хоть и прихожу к нему спустя месяц. Наверное, с моей стороны это крайне нагло, ведь я больше переживаю за себя с эмоциями, нежели за Трафальгара.       Тихо вздохнув, в который раз шмыгнула носом и поправила ворот водолазки, натянув его на подбородок и губы. Идя вслед за Джеком, что улетел вперёд и дожидался меня, сидя на нижних ветках деревьев, то и дело осматривалась по сторонам. Может, я и не запомню дороги назад, мой верный друг мне после поможет вернуться, но попытаться всё же стоит. Моя неспособность запоминать дорогу в незнакомых местах достаточно большая проблема, чтобы я испытывала за это вину.       Посмотрев вверх, тихо вздохнула. Ворот водолазки, что прикрывал мой подбородок, сполз, а глаза чуть прикрылись из-за усталости.       Тут так красиво… Аж дыхание спирает от столь невероятных пейзажей. В этом мире в принципе куда красивее, чем в моём родном, но сейчас… Сейчас это особенно прекрасно. Это великолепное ночное небо — хоть сейчас и не больше восьми часов — усыпанное сотнями и тысячами звёзд. Чудесный зимний лес, столь бережно укрытый снежным одеялом. И медленно подающие хлопья снега… Тут так прекрасно и спокойно, словно в какой-то сказке. Так и хочется сказать, что не может ни в одном из миров существовать настолько волшебных мест. Не может существовать таких же мест, как и это, где душа и тело наполняются таким спокойствием, словно ты становишься единым целым с природой.        — Чирик!        — Ага, иду, — открыла глаза и, повторно натянув ворот до носа, пошла дальше за воробьём.       Джек стал поторапливать меня, говоря о том, что мы уже близко. Правда, когда он свернул с дороги на небольшую тропинку, которую я даже не заметила из-за слоя снега, меня начали одолевать сомнения. Я верю в то, что у моего дорогого друга с ориентацией в пространстве и местности лучше, чем у меня, но всё же… Хотя, делать всё равно нечего, так или иначе он меня назад поведёт — я так и не запомнила дорогу.       Свернув на тропу, пошла вперёд, в то время как Джек, видимо уже прилично замёрзший, залез ко мне за ворот куртки и пригрелся сбоку шеи, продолжая следить за тем, куда я иду. В какой-то момент я увидела слабый тёплый свет вдалеке, а потому слегка ускорила шаг, правда, и идти теперь стала более тихо.       Выйдя к дому, осмотрелась вокруг. Небольшая опушка в лесу, которую, видимо, постоянно расчищают, дом в два этажа и большая теплица рядом с ним. Точно, а ведь Вольф-сан продаёт овощи и свои изобретения в городе. Ну, теперь мне хотя бы понятно, откуда этот старик берёт такие свежие товары. Просто поразительно.       Стоя на крыльце перед входной дверью, задумчиво смотрела на неё.       Что-то мне перехотелось становиться снова частью жизни Ло. Я всё ещё недостаточно сильна, чтобы суметь его самостоятельно защитить. Моих знаний и умений не хватит, чтобы обезопасить его жизнь… Я уже один раз не смогла ему помочь как следует, что если это снова произойдёт? Что если я снова умру у него на глазах? Я не смогу повторно так появиться перед ним… Это будет по меньшей мере странно, а по большей…       

Он тоже посчитает меня чудовищем…

             Поведя плечом, потёрла шею холодной рукой. Взгляд плавно скользнул с двери в сторону леса.       Какая же я трусиха… От самой себя тошно. Сама хотела его найти, ведь знаю, что потом буду жалеть его и то, что не появилась перед ним снова. Но мне просто страшно… Я всегда была трусихой, когда дело касалось восстановления общения. Я искренне считаю, что все люди, с которыми я общалась и общаюсь, испытывают жалость ко мне, а потому продолжают говорить со мной. И я… И я не знаю, что думает обо мне Ло. Я провела с ним всего месяц, и то первое время он был настроен ко мне враждебно… Что если он вообще меня видеть не хочет?       Прикусив нижнюю губу, спустилась на ступеньку ниже и села на крыльцо, обняв себя за ноги.        — Чирк? — в мою щёку уткнулся маленький клювик.        — Я не знаю, Джек… Может, зря это я? Вдруг он не хочет меня видеть? — я глянула на воробья, что всё ещё сидел внутри моего капюшона, правда, теперь он прижимался к моей щеке. — Вдруг он уже ненавидит меня?        — Чирик!        — Ну, не знаю… Мне бы не хотелось, что бы он ненавидел меня… Просто… А вдруг он разозлится? Ты же знаешь, как сильно я начинаю переживать из-за чужой злости, — я тихо вздохнула и чуть нахмурилась, уставившись на усыпанные снегом ели. — Даже в безэмоциональном состоянии я всё равно боюсь чужого гнева.        — Чирик.        — Ну, да… Я и своего боюсь, но чужой гнев всё же тоже меня пугает, — шмыгнув носом, почесала щёку. — А вдруг ему всё ещё не очень хорошо? Вдруг он разозлится из-за меня, а после ему станет плохо? — воробей потёрся головой о мою щёку, прося успокоиться. — Я знаю, что я себя накручиваю… Так ведь я всегда ищу подвоха и жду только самого худшего исхода событий.       Воробей посмотрел на меня как на умалишённую и клюнул в щёку. Вздрогнув от малоприятного ощущения, потёрла место, куда воткнулся маленький клювик и чуть нахмурилась. Джек ещё некоторое время ругался на меня, после чего решил, что терять мне всё равно нечего.        — Ты прав… Даже если меня будут ненавидеть, всё равно уже не привыкать, — встала и снова подошла к двери.       Вдохнув полной грудью, занесла руку и с небольшой заминкой стукнула пару раз костяшками по двери. От волнения у меня в ушах запищало, и я прикусила губу, чувствуя себя крайне странно и неприятно… Блин, а ведь я только с тренировки, и от меня воняет небось знатно. Может, стоит убежать, пока есть время? Кажется я и вправду всё это зря затеяла.       Не успела свалить прочь от двери, как та открылась с тихим скрипом. Я зажмурилась и вжала головёшку свою в плечи от неожиданно накатившихся на меня чувств страха и безысходности. Все эмоции резко и ярко заискрились, сплетаясь в тугой и сложный узел, вызывая странные ощущения в теле. В груди сначала запорхали бабочки, что щекотали своими крылышками лёгкие и рёбра, а затем появилось тяжёлое сдавливающее чувство, будто на грудную клетку положили булыжник. Вслед за этим заболела голова, да и руки задрожали от холода и нервов, не хуже чем у алкаша со стажем во время очередного запоя. Стало так… Противно от себя самой. Ещё сильнее стало ненавистно это проклятое слабое тело, чёртова слабохарактерность… Как же мерзко от себя такой…       Тело непроизвольно вздрогнуло, когда на плечо легла большая ладонь. Неуверенно разлепив веки, посмотрела на того, кто стоял передо мной. Вольф-сан чуть хмурился, словно злился или переживал. Мужчина глянул себе за спину, что-то проворчал и похлопал по голове, как ребёнка.        — Всё будет хорошо.       Он говорил столь уверено, что я даже возразить не смогла вслух, лишь рот открыла, а после неуверенно отвела взгляд в сторону, кусая нижнюю губу. Так и хотелось спросить: «Почему Вы так думаете? Почему думаете, что всё будет хорошо? Почему Вы так уверены?». Джек снова потёрся о мою щёку, давая понять, что он переживает за меня, но не теряет этой веры в такую слабачку, как я. Так странно, когда в тебя верят больше, чем ты сам…        — Будешь заходить?        — Угу… — чуть кивнула, смотря себе под ноги.       Мужчина хмыкнул и отошёл, пропуская меня. Подняв взгляд на предбанник, несколько секунд ещё смотрела, после чего перешагнула порог дома. Дверь за мной закрылась.        — Ботинки сними и оставь на ковре. А куртку давай мне, — стоило мне только расстегнуть молнию, как верхнюю одежду с меня тут же стянули вместе с рюкзаком. Перепугавшийся Джек еле успел взлететь и сел на солнцезащитный козырёк Вольф-сана, клюнув его в макушку, после чего переместился ко мне на голову. — Он в гостиной… А я пойду чайник поставлю, — было мне тихим шёпотом на прощание, когда кеды уже аккуратно стояли на краю коврика.       Мой верный друг, что уже прошёл со мной огонь, воду и медные трубы, чирикнул что-то подбадривающее. Вздохнув полной грудью, неуверенными шагами ватных ног пошла в сторону приоткрытой двери, откуда даже с глухим писком в ушах я слышала шелест страниц. Замерев около неё, тихонько заглянула внутрь и быстро нашла глазами Ло.       Он сидел, сгорбившись на полу среди книг. Его выражение лица было как обычно хмурым из-за того, что он внимательно и вдумчиво вчитывался в текст. Его тонкие пальцы то и дело перелистывали несколько странниц туда-сюда, пока он, видимо, пытался что-то понять.       У меня спёрло дыхание. Моя вечная подруга — паника — начала с большим энтузиазмом накатывать на меня метровыми волнами. Было ощущение, что из лёгких выбили весь воздух, а после сдавили шею удавкой, чтобы понаблюдать за тем, как я беспомощно задыхаюсь.       

Отвратительно… Мерзко… Противно…

             Скорее всего он бы и не заметил меня, стоящую в дверях и смотрящую на него, если бы воробей на моей голове громко не чирикнул. Когда от странного звука его хмурый и немного непонимающий взор поднялся на меня, я скрепила пальцы в плотный замок, стараясь заставить свои руки не трястись, а также причиняя себе отрезвляющую боль. В его серых глазах появилась целая гамма эмоций, которые я даже при всём желании не смогла разобрать. Зажмурившись, укусила свою губу так, что аж содрала тонкий слой кожи, из-за чего во рту появился лёгкий привкус крови.        — Лис…       Я стояла так, наверное, лишь пару-тройку коротких мгновений, правда, они казались несколькими десятками мучительных минут, если не часами. Хотелось убежать и спрятаться. Спрятаться так, чтобы меня не нашли, чтобы я успокоилась окончательно, и никто не видел моей слабости, что я так старательно прятала все эти годы где-то глубоко внутри.        — Лис!       Я не услышала то, как Ло скинул книгу с колен и подскочил на свои две. Не заметила и то, как он быстро преодолел расстояние между нами. Не обратила внимание и на то, как Джек быстро ретировался прочь. Лишь когда его руки вцепились в меня мёртвой хваткой, сжимая кофту и кожу на спине, а сам он нечаянно сбил меня с ног, из-за чего мы оба оказались на полу… Лишь тогда поняла, что всё хорошо, и тихо заскулила, как побитая бродяжка, от сковывающей боли внутри.        — Лис! Лис! Лис!       Ло рыдал навзрыд, обнимал всё крепче и крепче и прижимался ближе. Повторял моё имя и говорил что-то ещё, но я особо не понимала, что именно. Всхлипнув, сжала зубы до боли и рассоединила ладони, тут же обнимая его и прижимая ещё ближе к себе. Сморгнув слёзы, криво, но всё же улыбнулась ему.        — Всё хорошо… Я рядом… Прости меня, Ло…       Когда он посмотрел на меня, то потянулся руками к моему лицу. Его тёплые ладони так нежно легли на щёки, а лбом он прислонился к моему. Глаза у него закрыты, и он всё ещё плачет.        — Лис… Моя Лис… — его голос дрожал, а крупные капли солёной влаги падали мне на щёки. — Не бросай меня… Я больше не хочу быть один… умоляю, не оставляй меня одного, — тихо шептал он, гладя меня по щекам.       От прикосновений к ним мне было как и всегда очень и очень неприятно, но терпимо… Я всегда могу и потерпеть это, ничего страшного.        — Не брошу, обещаю, Ло… Я тебя не брошу, Солнышко, — обняв его так крепко, как позволяли мои руки, прижала к себе, гладя по голове и спине, шептала что-то, чтобы успокоить и его, и себя.       Мы лежали так, наверное, не больше десяти минут. Малец вцепился в меня мёртвой хваткой, что-то несвязно бормотал, всхлипывая, и тёрся носом о кожу на шее, слегка щекоча её. Его цепкие пальцы сжимали кожу через одежду, изредка перемещаясь вверх-вниз по спине, словно он всё ещё не верил в мою реальность. Я смотрела в потолок и медленно гладила его, пока из уголков глаз лились слёзы — потом надо будет умыться, а то позже я себе глаза вычешу из глазниц. Когда я попыталась встать, он резко дёрнулся, посмотрел мне в глаза с таким вселенским ужасом и сжал в объятьях до боли в рёбрах.        — Ло, я никуда не уйду… Давай просто сядем на диван, хорошо?       Будущий Хирург Смерти ещё какое-то время рассматривал моё лицо, после чего сел вместе со мной. Да уж, вот это я его довела… Ну что я за идиотка? Тихо вздохнув, подтянула к себе ноги Ло и пропихнула руку под его колени. Вдох-выдох. Шмыгнув носом, встала на колени, а после на корточки. Рывком оторвала мальца от пола и чуть подкинула, прижав его к себе. Ло крепко обнял за шею и посмотрел на меня с лёгким испугом.       Хм, а есть всё же польза от тренировок с Филимоновым.       Переместившись к дивану, аккуратно посадила на него Трафальгара и села рядом. Мальчишка тут же пересел ко мне на колени, вцепился в меня и уткнулся носом в сонную артерию с правой стороны. Хмыкнув, погладила его по спине. Мелкий уже не плакал, лишь бубнил себе что-то под нос вперемешку с моим именем.        — Чай готов, мелкота! — в комнате появился Вольф-сан с сидящим на его козырьке Джеком. Мужчина осмотрел нас и покачал головой, снова уходя.              

To be continued…