Моя мечта

      Прошёл год, а я всё так же ненавижу этот проклятый мирок. Если кто-то думает, что это шутка, то я Вас разочарую — это не так. Мне не нравится это место так сильно, что я предпочла бы вернуться назад и «страдать» от однообразия существования, нежели жить тут насыщенной и «прекрасной» жизнью.       Я обычный человек, среднестатистический и ничем не отличающийся от остальных. До того, как я оказалась тут, сдохнув в своём мире, я была чертовски скучным человеком, который смотрел аниме, читал мангу, проёбывал время в геншине чуть ли не сутками напролёт. И мне сложно не скучать по одинаковой манхве о мире магии, где были герцоги, шикарные главные героини, что вызывали во мне бисексуальную панику, и грёбаные дворцовые интриги. Я скучаю по своим друзьям, скучаю по своим двум маленьким собакенам, я скучаю по музыке моего мира, по своему родному городу, по шуму машин.       

Но больше всего я скучаю по чёртовой китайской гаче.

             Вероятнее всего, я бы показалась многим из моего мира странной и отчасти пришибленной на голову, ибо оказаться в мире любимого аниме — мечта чуть ли не каждого анимешника. Но вот в чём дело. Многие из них не осознают то, насколько это страшно на самом деле. В фанфиках про попаданцев не показывается всего того ужаса неопределённости, что творится в голове и душе. Да даже я в одной из своих работ не стала показывать истинных страхов и переживаний своей героини, от чего, вероятно, многие думали, что ей всё равно. Но неважно… Конечно, это не значит, что не существовало таких работ, в которых не были показаны переживания и страхи по поводу подобных перемещений, но лично я видела таких не много, и посему могу перечислить их по пальцам одной руки.       По очерёдности моргнув глазами, немного более устало выдохнула, чем планировала изначально, и оторвалась от созерцания хлопьев снега, что медленно валили за окном.       Так вот, дамы и господа, Вы все можете соснуть хуйца. В том, что я оказалась тут, нет ничего хорошего. И давайте по порядку.       Ты что-то знаешь об этом мире и его устройстве? Что ж, это не так. Все знают только общеизвестные факты, но дело в том, что в манге и аниме не могут показать прям всё устройство мира, к тому же оно может быть и не продумано до конца, а этот мир реален, и у него есть свои приколы. И даже если тебе кажется, что ты всё знаешь — перекрестись, ты ничего не знаешь. Серьёзно, я не шучу. Я до сих пор не знаю и не понимаю, как работает часть вещей тут, а я тут долго… Среди социума, правда, не сказать, что много, но неважно.       Думаешь у тебя получится защитить хотя бы себя? Ну, если ты до этого был мастером драк, фехтования или стрельбы, то можно сказать, что твои шансы на выживание выше, чем у остальных. Но, и то, это может тебе не помочь.       Мне просто несказанно повезло оказаться на вымершем острове, ибо таким образом у меня появился шанс свыкнуться с мыслью, что я не знаю, где я и как мне жить дальше. Я успела привыкнуть к страху. Мне повезло и с тем, что разрушенный город был полон разных полезных вещей, как пример — моя пищаль. Хорошо, что в детстве меня дед учил стрелять и водил в «детский» тир, где ты просто стреляешь по банкам, очень доходчиво объясняя то, как держать винтовку, чтобы в любом положении было удобно. И спасибо отцу, который несколько раз водил меня и младшего брата в тир. Конечно, в десяточку я ни разу не попала, но всё же хоть чему-то дай и научилась. Да и о чём речь, когда мне воробей время от времени подсказывает, как стрелять?       А ещё… Этот мир опасен. И тебе так или иначе придётся научиться убивать, хочешь ты того или нет. И это совсем не просто. Это страшно. Настолько, что потом постоянно снятся кошмары, что ты убиваешь их снова и снова или что убивают тебя. Спрашивают, за что ты так с ними поступил, и ты будто оказываешься в вечном круговороте ужаса, страха и боли. Ты боишься и того, что другие узнают, а даже если и нет, то обязательно снится, что все вокруг знают о том, что ты совершил. И кошмары могут на этом не закончиться. В них ты будешь вроде спокойно жить, даже оказаться дома рядом с семьёй, которая сначала будет тебе рада, но после… После ты увидишь лица отвращения или их истерзанные трупы, и в голове появится звон голосов, что будет тебя обвинять. Чувство вины сожрёт тебя изнутри, от чего можно и собственной тени шарахаться…       Этот мир даже не манга или аниме. Он реален. Он страшен. Он доводит до сумасшествия. И для таких, как я, Филимонов или Марфа-сан, этот мир ещё страшнее.       Я умерла. Два раза за всю свою жизнь. Первый раз в своём мире, а во второй уже тут. Я умерла, понимаете? А если бы Марфа была так ранена?.. Она бы просто умерла. Только из-за того, что я сдохла в родном мире — я до сих пор жива! Регенерация — это буквально грёбаное проклятие для тех, кто уже умирал! Сколько бы раз тебя ни убивали, пока рядом не будет свидетеля достаточно долго — ты не умрёшь. Просто не сможешь. Прошло много времени, а я так и не отошла от того, что жива! Я чувствовала то, как умираю! Я помню всю ту боль, как жгло лёгкие от нехватки кислорода, как мне прострелили живот!.. Я всё прекрасно помню, и я, блять, жива.       Как мне может не хотеться назад? Пусть все в этом и в другом мире будут думать, что я трусиха, что я никчёмная, или что я всё преувеличиваю. Пускай думают, что их блядской душе угодно!.. Я боюсь, ясно? Я настолько боюсь этого мира, чувства неопределённости, незнания, что будет дальше, опасностей, ответственности за детей, которых впервые вижу! Я просто человек! И любой бы на моём месте чувствовал тот же страх и ужас. А те, кто и не обосрался бы от этого, скорее всего психопаты какие-нибудь. Ибо невозможно не бояться того, что ты оказался хер пойми где, один, без информации, связей и возможно даже знаний языка.       Склонив голову над столом, прикусила губу и взялась за голову, сжимая волосы.       Вот если хорошо подумать, то всё пошло не так из-за института и моих проблем со сном… А после из-за того, что кое-кто очень умный решил, что помочь Ло — лучший план в его никчёмной житухе, и вообще, ему всё равно заняться нечем. Угадали, кто это? Даю три попытки… Правильно, это я! Правда, в итоге получилось так, что я сделала только хуже. Может быть, если бы я не помогла, у него бы психика сейчас малёк целее была. И кошмаров бы поменьше снилось…       Так противно осознавать, что, вероятно, из-за меня и моей смерти Трафальгара мучают кошмары немного чаще, чем хотелось. Если бы я не умерла — всё было бы хорошо. Но ещё лучше — не попади я в этот прекрасный мир. А, в идеале, если бы просто не родилась.       Но самое отвратительно то, что я не смогла должным образом защитить его своими силами, ведь, если бы не револьвер Марфы-сан, который она любезно одолжила мне, с мальцом могло случиться нечто столь ужасное, о чём я даже думать не хочу. А, учитывая, что я при любом раскладе остаюсь живой — я бы себе до самой смерти не простила этого. Это моя ошибка, что я не способна предотвратить опасность хотя бы для ещё одного человека.       Слишком слабая. Слишком бесполезная… Тупоголовая сука, которая ставит чужие жизни под угрозу из-за своей невнимательности. Если бы я тогда заметила их раньше, если бы была чуточку осторожнее и предусмотрительнее, то сейчас с Ло всё было хорошо. Почему я не могу хотя бы его обезопасить? Я недостаточно стараюсь? Может, стоит ещё больше тренироваться? Попросить ужесточить тренировки и не бояться ломать мне кости? Всё равно потом само восстановится, так что нет ничего страшного в том, что мне сломают пару-тройку костей, да? Я же по-любому буду в полном порядке. К тому же это пойдёт мне только на пользу. Тогда я точно смогу защитить остальных, даже если в итоге умру… Ведь никто от этого не будет в проигрыше.       Встрепенувшись от прикосновения к своему плечу, резко обернулась на стоящего позади меня человека. Чего я не ожидала, так это того, что этим человеком окажется Вольф.       — Там эти двое уже проснулись. Пошли.       Поток негативных мыслей был, к счастью, прерван единственной хорошей новостью за прошедшую неделю. Старик ушёл, а моя же тушка с тяжким вздохом поднялась со стула и потёрла шею. Ладненько, стоит переключить мозг на нечто более полезное, чем самобичевание и самосожаление. Дойдя до гостиной, осмотрела мелких по очереди. Шачи и Пенгвин сидели на диване, Хирург Смерти же расположился перед ними на стуле, пока Бепо крутился вокруг своего капитана, подобно пчёлке вокруг цветка.       Изучая данную картину, хмыкнула и встала рядом с Вольфом, складывая руки на груди и нервно постукивая пальцами по плечу.       Эта чудо парочка проснулась спустя долгих четыре дня, что совсем не удивительно. Серьёзные ранения, операция, скорее всего и наличие фонового стресса в жизни — всё это сложилось и повлияло на столь долгое бессознательное состояние парней. Я, конечно, не знаю, сколько люди могут проваляться без сознания после пережитого, но четыре дня это как-то многовато, нет?.. Кстати, эти два брата-акробата небось сейчас пребывают в шоковом состоянии, ведь скорее всего думали, что помрут, а в итоге живы. И их можно понять — знаем-плавали. Сама через такое прошла, к тому же аж два раза…       — Пф, так и привыкнуть можно будет, — тихо усмехнулась и потёрла загривок.       — Пингвинья шапка, я сниму бинты, — Ло поднялся с места, подходя к одному из своих будущих накам. — Я хочу удостовериться, что ты сможешь двигать своей рукой, — а-а, теперь ясно, зачем ему это.       — Х-хорошо.       Пенгвин пребывал в некой растерянности от происходящего. Вся наша гоп-компания с замиранием сердца и дыхания наблюдали за тем, как маленький хирург аккуратно снимает бинты. Ладонь Вольфа легла мне на плечо, в то время как сам мужчина смотрел на одного из братьев с беспокойством. Поджав губы, чуть нахмурилась.       — Можешь не торопиться. Чтобы проверить, есть ли чувствительность, попробуй легонько пошевелить чем-нибудь. Пальцами, к примеру, — Ло может с виду и выглядел спокойно, но на деле очень сильно переживал за этих двоих.       — Угу… — пациент Трафальгара скосил полный подозрения взгляд на свою руку. Возможно, он до конца жизни будет двигать ей с трудом, если вообще сможет…       Мы все молча наблюдали за ним, ожидая хоть самого маленького движения.       

Дёрг.

             Его мизинец слегка дёрнулся, от чего юноша втянул воздух полной грудью и широко раскрытыми глазами смотрел на свою ладонь. Ещё одно движение мизинца, а после по порядку: безымянный, средний, указательный и большой. Божечки, он может двигать ими!.. Пенгвин осторожно приподнял руку от локтя, из-за чего мы все замерли на месте. Вольф сжал моё плечо с силой, пока я немного прикусила собственный язык.       Глаза Ло буквально сияли от счастья. Видать, он сильно рад, что его первый пациент в полном порядке.       — Уо-о-о! Я так рад! Я так ра-а-ад! — разволновавшийся минк подскочил к Пенгвину с объятьями, проливая крокодильи слёзы. Ох, у него слишком доброе и мягкое сердце для этого мира. А ведь всего месяц тому назад они его побили, но, кажись, он совсем об этом позабыл и простил их.       Рвано вздохнув, потёрла слегка влажные глаза. Тебе нельзя показывать другим людям свои слёзы, идиотка. Даже если они от облегчения и радости… Это слабость, так что спрячь её.       Ладонь старика переместилась с плеча на мою головёшку и слегка погладила.       Раздалось шмыганье и плач, а посему я вздёрнула голову и уставилась на трогательную картину. Шачи и Пенгвин рыдали, как малые дети, обмазываясь слезами, соплями и слюнями. Зрелище, кончено, хоть и выглядело немного непривычно для меня, всё же являлось очень трогательным. Снисходительно усмехнувшись, убрала руки в карманы штанов, наблюдая за ними.       — Я думал, что умру… Я так испугался… Но благодаря Вам я жив! — рыжик всё ещё не до конца твёрдо стоял на ногах, от чего те дрожали, да и к тому же выражение его лица по-прежнему достаточно потрёпанное, если так можно сказать.       — Ничего особенного, просто мне захотелось это сделать, — ровно ответил ему Ло и повернулся ко всем спиной. И что-то мне подсказывает, что наш серьёзный и холодный Хирург Смерти просто стесняется показать всем здесь присутствующим свою улыбку.

~***~

      Столь незамысловатым образом прошла неделя, во время которой Шачи и Пенгвин имели шанс спокойно восстанавливаться и набираться сил. Правда, каюсь, грешна — дома у Вольфа я почти не появлялась, из-за чего старик злился. Цитирую: «Я в няньки это малолетней шпане не нанимался! Вот твой шкет их притащил, так будь добра — приходи и помогай!» Но как бы сильно он ни ворчал — детей не выгонял. Да и я не приходила не из-за того, что не хотела помочь — но это не точно — а потому что знала наверняка, что буду только мешать их прекрасной мужской компании — хотя я бы могла в неё вписаться, ведь меня с парнем только так путают. Да и в городе своих дел выше крыши, начиная с работы, заканчивая злоебучими тренировками. А ещё им и без меня неплохо. У них тут своя сугубо мужская компашка, состоящая из двух ворчунов, двух пострадавших и одной сладкой и очень пушистой булочки.       И вот сегодня я наконец-таки почтила их своим присутствием, а заодно и продуктов принесла. Ко всему прочему Джек также решил составить мне компанию, а потому скучно мне не было от слова совсем. Так что можно не переживать! Сегодня я не говорила сама с собой и не слушала музыку из своей головушки — звучит, как хорошая причина посетить психиатра и надеть смирительную рубашку.       Первое, что услышала моя персона с порога: «Этим двум оболтусам стало лучше. Их состояние полностью стабильно». На такую новость нельзя было не улыбнуться. Джек же полетел в гостиную, где, по-видимому, и были остальные, чтобы узнать, о ком Вольф вообще говорит.       Пропустив старика первым в комнату, облокотилась на дверной косяк. Мой любимый компаньон, что до этого сидел на шапке у Ло, перелетел на мою голову, и это не осталось без внимания братьев-акробатов. Улыбнувшись, помахала им рукой, что вызвало у детей лёгкие и неловкие улыбки. Трафальгар без промедления повернулся в мою сторону. Глянув ещё раз на ребят, он уставился на меня. Стоило его наимилейшему личику приобрести хмурый вид, как мои брови невольно взлетели вверх. Что я опять сделала не так, раз на меня пала его немилость?       — Мелюзга! Вы хотя бы для начала представьтесь! Меня, вот, Вольфом величать. Гениальный изобретатель Вольф-сама! Произносите именно так и побольше уважения! — да уж, гордости этому человеку не занимать… Хочу быть такой же, мне по душе его уверенность в себе.       — Ох, можете не слушать, что говорит этот старик, — фыркнул малец, от чего я еле сдержала смешок. — На самом деле он всего лишь изобретает всякое барахло.       — Ло, ты надоел! Не перебивай, когда я говорю! — лицо старика покраснело то ли от злости, то ли от смущения.       — Лады! — как быстро согласился, даже удивительно.       Оба мальчика молча смотрели сначала на небольшую перепалку между этими двумя, потом на меня.       — Йои, моё имя Лис, — улыбнулась им ещё раз. Подняв руку, указала на воробья на своей голове. — А этот воробей — мой верный компаньон Джек. Не смотрите на то, что он очаровательный воробушек, на самом деле он невероятно умный и может выклевать ваши глаза, — птах тут же подлетел, гордо чирикая. Правда, я единственная в комнате, кто понимала его горделивые «слова».       Братья чуть кивнули в ответ, в то время как я снова ощутила на себе чей-то недовольный взгляд, который просто проигнорировала. Спустя несколько мгновений они тоже представились. Конечно, я не без того знала их имена, но слегка удивилась, когда узнала, что Шачи зовут Сяти… Получается, что Шакки зовут на самом деле Сякки? Мне всегда в аниме слышалось Шакки и Шачи, и это так странно… Я бы даже сказала, что непривычно. Надеюсь, он не будет злиться на то, что я произношу его имя чутка иначе. Их представление было столь робким, что складывалось ощущение, будто эти двое побаиваются нас. Правда, возможно, мне так только кажется…       — Сяти и Пенгвин? — да уж, Вольф походу пытался переварить то, что их буквально зовут, как пингвин и касатка. Но он быстро собрался с мыслями и откашлялся. — Итак, не расскажете для начала об обстоятельствах, при которых вы были ранены? — его голос звучал более мягко и спокойно, чем обычно.       Они слегка помолчали, и только через несколько минут молчания рассказ начал Пенгвин.       — Мы с Сяти построили в лесу хижину, в которой жили месяца два.       — Мы охотились как умели, к тому же даже зимой на деревьях растут плоды, — они про шишки что ли? — Так что в еде трудностей мы не испытывали, — хах, не долго говорил Касатик, как уже за живот схватился.       — В тот день мы пожарили и захотели съесть пойманную птицу, но её запах привлёк дикого кабана, который внезапно появился перед нами… — Пенгвин замолчал на пару долгих мгновений, потирая кожу запястья своей травмированной руки. — Всё произошло слишком быстро, поэтому мы растерялись… Кабан ринулся на нас и проткнул Сяти живот…       Будто бы сильно устав, мальчишка сделал глубокий вдох.       — Можешь не торопиться, времени у нас много, — произнёс Вольф и предложил ему стакан воды. Я же слегка нахмурилась, подумывая о том, что им можно будет приготовить, чтобы это не вызвало тяжести в желудке.       Мальчишка осушил стакан в считанное мгновение. Его предплечья легли на колени, от чего спина согнулась, как у креветки. Пенгвин крутил предмет в ладонях, смотря в пол.       — Кабан сразу же нацелился на меня. Я мог бы легко убежать, но не хотел бросать Сяти, поэтому достал из хижины бомбу, чтобы кинуть её в кабана. Она взорвалась практически у меня в руках…       — Хм… Значит именно так вы и были ранены? — мальчишка глянул на меня и стыдливо кивнул. Снисходительно хмыкнув, оттолкнулась от косяка и подошла ближе. — Хорошо, а откуда у таких детей, как вы, в хижине могла лежать бомба? — ну, теперь хотя бы ясно, что это был за взрыв в тот день.       — Мы украли её в городе, — ему взаправду очень за это стыдно. — Подумали, что она может пригодиться, если вдруг в лесу возникнет какая-нибудь опасная ситуация, — да уж, а в итоге именно это бомба и вызвала опасную ситуацию.       — Ясно, — Вольф задумчиво погладил бороду, после выпил остаток чёрного чая, с которым пришёл с кухни. Теперь мне тоже хочется чая. — Красть, конечно, благородное занятие, но против дикого зверя имело смысл воспользоваться бомбой.       Эх, жаль, конечно, этих добряков, но в то же время сами слегка виноваты. Взрывчатка детям не игрушка. Глянув на лица других, осознала, что возможно они заметили один неясный моментик в их истории. Правда, мне уже известна эта маленькая деталь.       — А что с вашими родителями? — хорошо, что Ло не любит ходить вокруг да около и часто спрашивает в лоб.       — Родители Сяти, как и мои, погибли полгода назад, — ответил Пенгвин.       Только его будущий капитан хотел что-то сказать, как собрат пингвинов продолжил:       — Мы вместе с нашими родителями устроили барбекю и купались, расположившись на самом красивом пляже острова Сваллоу. Никто из нас не замечал, что с морем творится что-то неладное… И то, что надвигаются высокие волны, мы тоже не понимали. Они были огромными, хотя и не настолько, чтобы накрыть собой весь остров. Мы с Сяти, отдалившись от пляжа, развлекались лазаньем по деревьям, что нас и спасло. А маму и папу… Наших родителей… Смыли эти волны… — Пенгвин замолчал.       Было видно невооружённым взглядом, что он изо всех сил старался не заплакать, как и его брат. Через некоторое время он вновь возобновил свой неспешный рассказ о том, что произошло в тот злосчастный день. И вот как раз последующая часть истории была настолько омерзительной, что мне с трудом удалось сдержать злость. Сжимая левой ладонью своё плечо с такой силой, что только боль от этого отрезвляла меня от необдуманных действий, вместе с остальными слушала продолжение их истории.       После того, как братья потеряли своих родителей, родственники с обеих сторон приняли решение отправить их жить к общим дяде и тёте. И, Морской Дьявол их подери, то ли этих людей не волновало будущее детей, то ли они просто идиоты, которым не было известно о том, что творят их родные. Естественно, в этой семье оба мальчика не были желанными детьми, но при этом стали самыми удобными «инструментами». Они занимались абсолютно разной грязной и чёрной работой… Может показаться, что я говорю о бытовом труде, который включает в себя какое-нибудь мытьё толчков или чего-то подобного. Но как бы не так. Незаконная контрабанда оружия, ограбление ювелирных магазинов, а оплатой был хлеб да вода — в тюрьме лучше кормят, чем у них. К тому же Шачи честно признался, что слышал о том, как их дядя проводил переговоры насчёт то ли покупки, то ли продажи наркотиков.       Чем дольше я слушала Пенгвина, тем сильнее хмурилась от уже неадекватного уровня отвращения, возникшего в теле. При мысли о том, что где-то тут есть такие «прекрасные взрослые», что превращают жизни детей, которые совсем недавно потеряли родителей, из полного хаоса в сущий ад, моя ярость достигла своего пика.       — Мы не пересекались с порядочными людьми. Для всех них мы с Сяти были всего лишь рабами!       Печаль со временем перерастает в обиду, обида в злость, а злость в полное равнодушие к человеку, что причинил тебе боль. И в итоге от этого можно стать очень жестоким по отношению к нему. Хотя если ещё пострадала и психика, то человек будет испытывать страх перед своим обидчиком… И у этих двоих скорее второй вариант развитий — они не смогут сами наказать этот мусор.       — Поэтому мы сбежали из дома. Однако у нас не было места, где мы могли бы жить, и мы не имели денег, поэтому решили построить хижину в лесу.       Я не могу просто оставить этих людей в покое. Если я расскажу об этом Виктору Александровичу, он меня поддержит? Будет славно, если он прикроет глаза на моё первое, и я надеюсь последнее — убийство тех двоих не в счёт, это была самозащита — правонарушение тут. Я бы не назвала наши отношения чем-то хорошим и не хочу использовать его некую власть в своих ужасных целях, но сейчас единственное, чего я желаю — это убить «опекунов» этих двоих.       — Тем не менее, даже так наша жизнь не стала честной… Я даже не знаю, в чём смысл в моей жизни! — Пенгвин опустив взгляд в пол, роняя крокодильи слёзы. Шачи, что до этого плакал лёжа на диване, теперь поднялся и сел рядом со своим братом, приобнимая его за плечи.       — Не спаси вы нас — мы бы уже были мертвы… — Шачи смотрел на нас с болезненным выражением лица. — Спасибо вам за это!       Нелёгкая у этих детей житуха… Надо будет избавиться от тех непорядочных личностей тихо и незаметно.

~***~

      На кухне был лёгкий полумрак. Молчание между мной и Вольфом затянулось на неприлично долгое время, и тому была весомая причина. Я сидела за столом, скрестив пальцы в замок и разместив на них голову, в то время как старик сидел напротив меня, сложив руки на животе и потирая свою бороду. Мы оба пребывали в смешанных эмоциях, в которых в основном преобладал негатив, а причина тому одна — история жизни Шачи и Пенгвина, услышанная нами сегодня.       Уж что-что, а такого я точно не ожидала. Я помнила, что они проживали со своими дядей и тётей, от чего житуха была больше похожа на существование, но вот чтобы всё было прям настолько плохо — никогда. Они всего лишь дети, а им пришлось пережить то, чего не пожелаешь даже врагу. Но их опекуны мне не враги, они даже не люди в моих глазах. Сотворить подобное с детьми было крайне опрометчивым действием с их стороны. У любого ребёнка должно быть нормальное детство…       Получается, что эти двое на самом деле опасались не нашего с Ло и Бепо присутствия, а просто того, что рядом был Вольф. Мне стоило быть внимательнее и заметить куда раньше то, как они погладывали на старика, когда проснулись ещё неделю тому назад. Блять, из-за того, что я редко тут бываю, я даже не обратила внимания на то, как сильно их пугает то, что рядом взрослый человек. Чёрт, это моя оплошность, мне надо быть внимательнее и полагаться не только на навыки внутреннего эмпата, но и на свой мозг. Стоит чаще наблюдать за выражениями лиц людей и их голосами…       Тихо вздохнув, устало потёрла лицо ладонями, а следом их самих между собой и чуть сжала, подперев подбородок.       Даже не знаю, как на это всё реагировать… Хотя внутри прям хочется избить этих «взрослых». Засыпать им в глотку чего-нибудь такого, что обожжëт гортань и пищевод почти в считанные минуты, а следом загнать иголок под ногти, после чего вырвать, можно даже с пальцами. Ох, а ещё было бы славно выжечь на их лбах по метке рабов и продать за пару сотен белли, чтобы показать то, сколько стоят их никчёмные жизни…       

Хотя я бы, наверное, с удовольствием убила такой никчёмный мусор.

             Медленно и мучительно, как и подобает избавляться от тех, кто думает, что им позволено больше, чем это есть на самом деле. Хотя и не так жестоко, чтобы у врат Рая им сказали, что они достаточно настрадались за свои грехи. Такие «люди» как они должны гореть в самых глубинах Ада… Ладно, мне так или иначе не известно о том, существуют ли эти два места или нет. Но всё же лучшим наказанием для них будет оказаться на месте своих племянников, которых они использовали в качестве рабов. Интересно, если им предварительно ноги и пальцы рук сломать, у меня точно получится каждого за горстку белли продать?       — Лис, что ты думаешь насчёт всего? — да уж, лицо у него, конечно, мрачнее тучи, так ещё и взгляд такой грозный, словно он служил с Филимоновым.       Кстати, а ведь они оба знакомы, так ещё и довольно известны на острове. Виктор Александрович никогда не называет его «другом», обходясь обычным «хороший знакомый» или «старый знакомый», а Вольф же никогда не упоминает его в разговорах. Довольно интересно, мне бы хотелось узнать, почему они так немногословны на тему друг друга, правда это совсем не моё дело.       — Руки чешутся… — подняв на него немигающий взгляд, молча смотрела несколько секунд в глаза, после отвела взгляд в сторону. — Как хочется медленно, но верно, разрушить все их труды прямо у них на глазах, а после превратить их жизнь в сущий ад, от которого им придётся самолично закончить свою жизнь.       Вольф молчал некоторое время, но стыдиться своих слов я не собираюсь. Эти люди — если их вообще так можно назвать — заслуживают именно этого.       — А с виду кажешься такой правильной и доброй, — его насмешливый голос стал веской причиной, чтобы посмотреть на него вновь. Вот только, когда его лицо резко стало серьёзным, мне уже было ясно, что он скажет дальше. — Но я полностью с тобой согласен. Мы не можем просто так отпустить их безнаказанными, особенно из-за того, как они относились к этим детям.       — И что Вы предлагаете?       — Скоро узнаешь.              

To be continued…