Моя мечта

На что вы готовы ради своей семьи?

Что бы вы сделали, если бы кто-то тронул ваших родных?

…

Что ж, я знаю и понимаю, что у Всех разные семьи и, собственно, отношения к этой самой «семье».

Так что бы сделали лично вы?

Отомстили бы за них или, может, просто проигнорировали?

…

Хо-о, ясно… Довольно интересно.

…

Хм? Снова интересно, что сделала бы я? Уверены, что вам так сильно хочется это знать?

…

Что ж хорошо, но вы сами спросили, то при возможности и достаточной силе…

      

Дайте мне время, и я с превеликим удовольствием превращу их жизни в сущий ад.

Око за око — так пусть весь мир ослепнет в одночасье.

      

~***~

             Когда-нибудь… Когда-нибудь я перестану просыпаться в этом мире — или для начала в этой треклятой комнатушке — но не в данный момент… В данный момент я снова тут! С Вами Ваш любимый ведущий рубрики «Пиздец, или почему я родился?!» и на повестке дня моё очередное восстание из мёртвых!       Подъём был сопровождён несколькими вещами — завершением очередного кошмара, мутным зрением, тахикардией, ледяным потом и затруднённым дыханием — стандартный набор «Утренняя свежесть». Но стоит признать, что я, кажется, задыхаюсь. Очень не охуенно, когда каждая твоя ебучая попытка успокоиться превращается в блядский квест, в котором тебя нагибают, как течную суку. Я ещё и не могу из-за этого стресса никак вспомнить, что идёт после трёх — вот тебе и пять лет математического класса, два инженерного и полгода в институте на факультете электроники и нано-электроники… Буду думать, что пять — сомнительно, конечно, но окей. Вот это и называется старость, не помню последовательность циферок. Есть вероятность, что я, умирая с каждым разом, иду по лестнице прогресса вниз, то бишь скатываюсь по пути развития на самое дно к братьям нашим меньшим — приматам, а может и амёбам, если это продолжится. А это продолжится…       Первый нормальный вдох получился трудным, да и выдохнуть получилось не сразу. Честно, у меня хрюкнуть и пукнуть-то не получится.       В не самом здравом уме прошлась взглядом по комнате, а когда совсем близко ко мне с правого бока послышалось тихое знакомое откашливание, то я чуть было на месте не подарила этому миру три отрыжки природы, являясь девственно чистой от осквернения кем бы то ни было. Уверена, что и Богу этого мира не понятно то, как я могла не заметить этого старого пердуна. Резко повернув голову, во время чего всю мою тушу повело в ту же сторону, я начала вслед за ней по инерции заваливаться вперёд — точно где-то в глубине своей души было странное желание узнать, какого это — целоваться, и посему чудесный дубовый паркет показался мне идеальным кандидатом.       — Что я могу сказать? — старик вернул меня на место и таки соизволил избавить морду моего лица от своей здоровенной культи.       «Желательно ничего», — подумалось мне, но я в тупую пялилась на него. Было ощущение, что моргаю я по очерёдности, как тот самый тупой персонаж из мультика, у которого в добавок ещё и глаза работают по плану: один рулит, второй караулит.       — Мы смогли продвинуться ещё немного к желаемой цели. Конечно, это не час сокращённого времени, но четырнадцать минут тоже результат, — я не вижу вашего блядского ликования, господин Филимонов. Где восторг за мои мучения достижения? — Но и это успеется со временем. Спешить есть куда, и к чему стремиться тоже, но не будем слишком сильно гнать лошадей, чтобы беды не приключилось, — я между его этими милипиздрическими паузами ни то что бы слова сказать не успеваю. Ни хрюкнуть, ни пукнуть не могу. Ужас и беспредел! — Надо по максимуму сократить время на восстановление, дабы пределом было пять часов.       Это что за время такое? Мне кем, по мнению старика, надо быть? Иисусом? Тот мужик и сам этого не смог!.. Правда, для Филимонова это звучит как самое обычное дело, он небось и за меньшее время восстанавливался. На его фоне я лох педальный, который ничего нормально не может.       Взглянув на пострадавшую во время тренировки руку, скривилась от вида аккуратно, но туго затянутого бинта, что располагался немного ниже локтя. Даже лёгкое прикосновение к данной области отдавалось слабой — и вероятно фантомной — болью, правда, кажись, что больше чешется. Но это так, информация не шибко важная — главное, что я могу двигать своей бедненькой грабелькой.       — Вы мне как бы руку отрубили, — и ни капли возмущения, ибо я слишком устала от всего этого. Да и смысла в этом нет, это так или иначе ничего не изменит.       — Зато каков прогресс, — усмешка Филимонова прям-таки вызывала в моём теле острую неприязнь. — Да и ты сама подписала контракт, дорогуша. Тебя никто не заставлял.       Секунда, искра, безумие… И перед моим лицом оказалась эта бумажка. Контракт с Дьяволом. Но стоит заметить, что зрение моё даже не сфокусировалось на ней с первого раза.       

Договор.

Я, Лис, даю своё согласие на ужесточение тренировок с Филимоновым Виктором Александровичем. Обязуюсь не жаловаться на методы Филимонова В. А.

В случае серьёзных повреждений и травм своей подопечной я, Филимонов В. А., обязуюсь предоставить время на регенерацию, мед. осмотр, который проведёт моя внучка Филимонова Алиса, а также отдельную комнату, предназначенную для безопасного восстановления подопечной.

Дата: 11.03.1512

Подпись, расшифровка: Lis — Лис

Подпись, расшифровка: В.Фил — Филимонов В. А.

             Так быстро моё лицо ещё не морщилось, но вид этого контракта с Дьяволом дедом-пердедом сделал из моей рожи сморщенную сливу. Какой из чертил на моём плече или таракан в голове толкнул меня на то, чтобы я подписала вот эту вот парашу, а? Богом вам Вашим клянусь, что меня бес попутал в тот момент. И причин, по которым мне так сильно не нравится именно этот проклятый кусок целлюлозы, просто дохуя. Во-первых, в прошлый раз он мне из моего животика сделал дуршлаг для макарошек. Во-вторых, в позапрошлый раз кинул мне в спину топор! А это до сей поры наводит меня на мысли о том, что я для роли бабки процентщицы слишком молода, да и Виктор для Раскольникова чрезмерно стар, так что нестыковочка выходит. Да и кто он, если не дьявольское отродье, с такими-то контрактами, а? Вот именно, что альтернатив нет… Хотя Дорочка была ангелом, который прятал под юбкой свои контракты.       От пробежавшейся по телу дрожи коснулась шеи, чтобы потереть её, но вместо кожи наткнулась на ещё один бинт. Озадаченно нахмурившись, погладила пальцами тонкую марлю, ощущая тот же лёгкий зуд.       Я. Откуда это? Я этого не помню…       В голове промелькнул ряд картинок.       Тёмный переулок. Поворот. Вокруг ни души, ведь мне нельзя попасться, если я хочу восстановится без последствий. Перед глазами всё плывёт от слёз и количества потерянной крови, что оставляет за мной след. Приходится прижимать отрубленную руку, чтобы она хоть немного, хоть капельку срослась, пока я бегу. Мне страшно, больно и есть желание стать акулой всего на мгновение, чтобы выплюнуть свой желудок в целях того, чтобы прочистить его таким образом. Я не вижу, куда иду, вероятно полагаясь исключительно на интуицию, ведь слёзы мешают… Да… Да, я ревела, как сука, потому что больно… Стыдно, больно, и так по кругу, так ещё хочется, чтобы это прекратилось, чтобы я просто умерла и не чувствовала этой жуткой боли. А кто бы не заплакал, а? Мне отрубили руку с фразой: «У тебя пять минут — беги».       Кто-нибудь бы спросил, я уверена: «А почему ты вообще убегаешь?». Как сказал мой мучитель: «Сначала научим тебя убегать и прятаться, дабы, когда тебя ранит сильный противник, у тебя был шанс скрыться и дать своему телу время на восстановление. А то подохнешь, как шавка у забора». И спорить с ним сложно. Лучше позорно сбежать, чем потом стрессовать и чувствовать вину за то, что люди наблюдают за твоим самочувствием и состоянием. Да и более того, когда на меня смотрят, моё тело не восстанавливается в ускоренном режиме. Посему лучше пропасть два дня, чем потом мучиться от боли и медленного исцеления.       Но почему у меня бинт на шее? Откуда он?.. Разве. Разве я не умерла от потери крови? Разве не это причина моей смерти?       Пред глазами встала последняя пара кадров.       Ощущение острой боли с правой стороны шеи. Глаза вниз, виден кончик меча. Секунда, вторая… Голова падает с плеч… Он…       

Отрубил мне голову?

             Я чувствую, как задыхаюсь от одной только мысли об этом.       

Он отрубил мне голову…

             Моя голова была отрублена! Уставившись в ужасе на мужчину перед собой, я отодвинулась к стене, чувствуя липкие щупальца ужаса, что начали сковывать тело и сдавливать горло. От паники пальцы сильнее впились в перебинтованную шею, причиняя боль. Мне страшно… Страшно.       Филимонов заметил мою реакцию и безучастно хмыкнул.       — Это было в целях тренировки.       — В-в-вы отрубили мне голову… — я не узнаю свой голос. Он дрожит, он тихий, он сиплый и полный ужаса.       — Ты дала своё согласие, — этот человек развёл руками, будто в этом нет ничего такого. Будто это обычное дело — отрубать головёшки людям. Из меня вырвался смешок, а потом ещё и ещё… Уже через несколько недолгих секунд я не имела ни понятия, ни возможности сдержать тихий смех, в то время как пальцы настойчиво пытались содрать бинты и, кажется, кожу… А желательно и плоть. — Да и ты только подумай, какой прорыв мы сделали! Всего за четыре раза время сократилось на целых два часа!.. Правда, я бы всё же сказал, что всего-то на жалких два часа, но для тебя это прекрасный результат.       Закрыв лицо руками, я не могла перестать смеяться. Меня трясёт, и, кажется, я сейчас блевану. Мне страшно. Я его боюсь… Что если в следующий раз будет хуже? Он не мог подождать? Зачем срубать мне голову? За что? Почему я вообще тут? Почему я жива? Я не хочу. Мне страшно! Страшно!       

СТРАШНО!!!

             Можно мне обратно в свою мать, чтобы меня перетрахали на что-то более нормальное? К примеру, нечто более смелое и уравновешенное?! Ибо это лютый пиздец. Ещё немного в этом сумасшедшем мире среди людей, и мне надо будет лечь в белые палаты. Я не хочу быть тем чуваком из аниме «Re Zero»! Мне не улыбается возможность умирать раз за разом, а после восставать из пепла, как блядский феникс… И Филимонов сказал, что даже если меня запрут в печи, где я сгорю заживо, то всё равно вернусь. А потому я, блять, буквально могу быть чёртовым фениксом! Я готова поверить в Бога, пойти в монастырь и вести самую праведную жизнь на свете, только верните меня обратно! Я буду как все эти поехавшие христиане, которые срут на других, навязывают Бога всем и вся, пиздят своих детей и в принципе похожи скорее на сбежавших из психбольнички господ, но Бога Вашего ради, верните меня обратно в мою мать!       Зыркнув на чрезмерно оптимистичного старика, уже более отрешённо отвела взгляд.       Ужас. С кем я общаюсь? Почему я решила тренироваться именно у него? За какие грехи мне в учителя достался именно он?.. Уныние, гнев и алчность. Да, за мной точно есть тройка грешков и несколько трупов, но это было ради выживания! К тому же от алчности даже священник на гелике не уйдёт! Ибо, как сказал однажды гугл, и по какой-то волшебной причине запомнил мой мозг: «Алчный человек сосредоточен лишь на благах этого мира и не помышляет о Боге и спасении собственной души.» Так что гореть нам всем в аду, дамы и господа. Но это не точно, я дальше первого ответа гугла не смотрела, да и мне похуй было. К тому же священник на гелике явно не думает о том, как бы спасти свою бедную душеньку после смерти.       — Ладно, мелочь, давай собирай манатки и вали отсюда.       — А вы само гостеприимство, как я погляжу…       — Ага, это моё второе имя. Так что давай, руки в ног… Ноги в руки и иди отсюда. Тебе вроде там с кем-то встретиться надо.       Закрыв глаза и замычав, сжала свои метафорические яйца в кулак, дабы моё бренное тельце не покинул крик. Вдох-выдох, Лис, тебе ещё надо будет встретиться с Вольфом и шпаной у дома родственничков двух господ в кепках. Да и до встречи с ними у меня есть ещё одно небольшое дельце, с которым бы стоило разобраться как можно быстрее.       — Ладно, не хотите, чтобы я тут была, я уйду! — драматично махнув рукой, слезла с койки и направилась к зеркалу, в целях избавления улик своих травм. Уже возле своей цели мною было замечено, что некто очень вредный перекривлял меня. Мне казалось, что мне говорили, что мужики остаются мальчиками до сорока, где-то меня точно наебали, но где?       Собрав себя и все свои вещи, закинула рюкзак за спину — уж извините, но я без него себя голой чувствую — и натянула шапку чуть ли не до глаз. Я что, бессмертная, чтобы в такую холодину по улице без шапки ходить?.. Ладно, возможно теперь немного более живучая, чем многие, так что по крайней мере я не сумасшедшая. Правда, и до пациента белой палаты мне тоже явно не долго осталось. Как сказал один раз персонаж из книги, которую читала моя подруга: «Стоит разок умереть, и приоритеты тут же меняются.» В моём случае вообще всё очень смешно получается. Всё бывает в первый раз: рождение, друг, сломанная нога и смерть. Это у меня было и не один раз — кроме ноги, ногу я ломала лишь раз — но вот секс, поцелуи, отношения, да и в принципе вся эта любовь… Знаете, если у меня гинеколог спросит, веду ли я половую жизнь, я отвечу: «Да… Полы мою раз в три дня.» Я считаю, что из меня вышел бы хороший комик, ну или хотя бы местный шут. Да, шутка старая, но мне всегда смешно. Но если проще о ситуации, не ёбана, не целована, хоть сейчас в монастырь отдавай или приноси в жертву Дьяволу.       Спустившись вниз, заметила Алису и заулыбалась ей, замахав рукой. Блондинка — она всерьёз была довольно похожа на Алису из Страны Чудес — с снисхождением хмыкнула, и уголки её губ чуть приподнялись, что не скрылось от моих глаз.       — Пока-пока, Алиса! Я буду скучать! — девушка тут же устало покачала головой на мои слова.       — Ты каждый день к нам приходишь.       — Это не мешает мне скучать по тебе, — закрыв дверь, поморщилась от холода и вздрогнула.       Постояв так несколько секунд в мыслях о том, куда мне вообще нужно, спустилась со ступенек, спрыгивая на чудесную заснеженную дорогу. Правда, я прыгнула туда, где был лёд, так что в следующее мгновение лежала на земле, смотря на облака. Прикрыв глаза, тихо захрипела, повернулась на бок и схватилась за затылок. Морде холодно, затылку больно, по щеке стекла слеза. Я лежу одна в снегу и думаю о том, чтобы сдохнуть неспеша… Да, я стихоплёт, ёпта.       Кряхтя и попёрдывая, я, кое-как, но всё же встала на свои две. Чувствую себя старой… Было бы забавно, будь это моя вторая или третья жизнь тут, и из-за этого я чувствую себя лет на двадцать-сорок старее, чем раньше.       Фан-факт. Дорочка однажды говорила, что считает, что если бы попаданцы в другие миры и существовали, то это было не перемещение в другой мир, а подобие вспышек воспоминаний. Вероятно, многие слышали о том, что за секунду смерти у человека перед глазами вся жизнь пролетает. Так что по мнению одной из лучших женщин в моей отвратительной жизни — мозг вместо воспоминаний может показать нам целую жизнь в другом мире, если воображения у человека достаточно много. Вот так вот… Ну или это из-за стресса, в чём я не уверена. Я в целом никогда не могу быть уверена в себе, своих мыслях, предположениях или словах.       Для чего я стараюсь? Ради чего? Имеет ли всё это вообще хоть какой-то смысл? Ради чего я так извожу себя в мире, где буквально всё что угодно может меня убить? Ради какого-то левого, малознакомого мальчишки, который в будущем может доставить мне кучу проблем? Серьёзно? Зачем… Зачем мне всё это? Ради чего я довожу себя до срывов и истерик по ночам, а?! Я не хочу заботиться о кучке травмированных на голову детишек. Это бесполезное и неразумное занятие. Какая мне от этого выгода?! Какой смысл заботиться о них, если в итоге это выльется мне в крупные проблемы? На кой чёрт я так стараюсь быть полезной для них, если ради этого я буквально умираю раз за разом, как парень из «Re Zero». И могу поклясться вам вашим Богом, что моя кукуха на таких приколах не просто полетит или поедет, а самоликвидируется. И в таком случае, я просто сойду с ума… Хотя, если не уже.       — О! Фикс, — я уставилась на проходящего мимо серовато-беловатого кота — я просто не знаю, как описать его окрас, не сильна я в таком. — Значит, этот тоже где-то рядом, — пробубнила себе под нос и осмотрелась, замечая высокую тёмную фигуру, выглядывающую из-за переулка. Он серьёзно думает, что его не видно и никто не видит? Как этот чувак может быть в прошлом успешным ассасином? Скривившись от выражения лица этого психа, я даже немного начала переживать за его репутацию, а также за безопасность котика. Он похож на извращенца-зоофила. Так сказать:       

У меня болезнь зоофилия.

Меня очень тянет на собак.

Бросила меня девчонка Лия

И сказала мне, что я мудак.

Я ебу собак. Всегда готов

Трахнуть сразу несколько котов.

             Даже как-то не по себе от его такого поведения. Глянув на Фикса, заметила, что, в отличие от меня, он абсолютно спокоен во время своей прогулки. К слову, я что-то совсем не могу вспомнить о том, чтобы в мире ВП были домашние животные, кроме как в первых сериях. По типу Шушу на острове Орандж-Таун или Су с небесного острова.       — О, посмотрел на меня… Мне, кажется, или он смотрит на меня с презрением? — голова сама склонилась в вопросительном жесте в знак моей озадаченности — кому я пытаю пиздеть? Я в полном ахуе. — Весь в своего хозяина…       Покачала головой от лёгкой обиды и досады, а уже через мгновение широко заулыбалась и быстро метнулась в сторону кота, ловко подхватывая его и унося ноги прочь. Несколько секунд была тишина, а после раздался крик:       — Сука, верни кота! — какой приятный голос. Что ж, рисковать своей жопой стоило того, чтобы услышать голосок этого молчуна. — Воровка! Держите воровку!       Краем уха услышала, как владелец местной мясной лавки с усмешкой спросил бедного юношу, не украла ли я его сердечко.       — О да, определённо! Я та ещё воровка чужих сердец! — под стать своему капитану в будущем, как и названию команды. Правда, меня интересуют только куриные и утиные сердца. Сейчас бы утиных сердечек варёным, макарошек, сыра маасдам и кило помидоров, и я стану самым добрым, миролюбивым и нежным человеком, какого свет не видывал.       — Ты совсем дура?! ВЕРНИ КОТА, БЛЯТЬ! — хохоча, я прибавила скорости, прекрасно осознавая, что мне пиздец. И, естественно, из-за этого последовал более мощный выплеск адреналина, а вместе с тем ноги уже сами меня уносили. Присутствовало ощущение, что бег мой походит на бег персонажа из мультика, когда ноги человечка начинают походить на две спиральки. — Сука, поймаю — въебу!       — Ты допустил ошибку в слове! Правильно говорить «выебу»! — спиной чувствую осуждающие взгляды бабок и зловещий от этой шпалы, что определённо прибавил скорости. Ладно, кажется, он решил совместить две абсолютно не полезные вещи. Убийство и еблю, и именно в такой последовательности, ибо есть у меня чувство, что помимо зоофилии он ещё и некрофилией промышляет.       

У меня болезнь некрофилия!

Меня очень тянет на трупак!

Бросила меня девчонка Лида,

И сказала мне, что я мудак

Я ебу трупак!

             Но знаете, я вот тут смеюсь над ним, а самой страшно и больно, ибо очаровательный и милый Фикс считает, что моё лицо когтеточка. Ещё немного, и мать родная не узнает. Она меня и так не узнает, я похудела за год довольно прилично от голодухи на прошлом острове, и до сей поры не набрала. А главное, ляжки! Ляжечки мои пропали! Вроде я и рада, но мне последнее время перестало нравится моё тело окончательно. Верните мои бёдра и ляжечки, они хоть и толстые, на мой взгляд, зато свои. Переставать уродовать мою морду-лица не перестали, поэтому скоро у меня будут глаза на фоне фарша, и зубы, если открыть остатки рта. И по мнению этой пушистой задницы, я мечтаю, чтобы из меня сформировали и пожарили котлетки. Мечта number one! Сплю и вижу.       — Эх, сейчас бы котлет.       Тряхнув головой и сфокусировав зрение на дороге, заметила несколько ящиков, которые какой-то идиот оставил посреди улицы. И мне известно, кто это. В следующий раз я просто спизжу их к чёртовой бабке. Перепрыгнув через эту кучу людского эгоизма, резко и неожиданно осознала, что тренировки старика дают плоды и я теперь не умираю от бега. Так я ещё через коробочки набегу перемахнула. А-ша-леть. Я год с лишним тому назад даже по лестнице без отдышки подняться не могла, а тут несусь так, словно мне жопу то ли поджечь хотят, то ли лишить бедненькую её неприкосновенности… А точно, это ж на самом деле так.       — Лис, остановись! — Боже, я в тебя не верю, но спаси и сохрани меня, я только от смерти проснулась, если меня сейчас ещё анальной девственности лишат, я пойду к тебе на разборки. Махатца будэм!       Ах, точно, куда я вообще бегу? Мне ж надо в сторону того особняка. Так, а где мне свернуть? Тут тупик, через два дома тоже… Может, просто городок оббежать? Хотя, бля, это довольно сложно, да и мне не хочется тратить столько времени.       Сейчас бы мне наушники и какую-нибудь весёлую песенку, дабы этот мини-марафон не был столь скучен. Вот прям не хватает…

      

Будут танцы так себе!

Плохо танцевать, плохо, плохо.

Плохо танцевать, плохо, плохо.

Плохо танцевать — это тоже позиция,

Я добавлю сахар в эти кислые лица.

Плохо танцевать, плохо, плохо.

Плохо танцевать, плохо, плохо.

Плохо танцевать — это тоже позиция,

Я добавлю сахар в эти кислые лица.

             Так и бежать веселее! А самое главное — не скучно! Конечно, какой-нибудь фонк тоже подойдёт, но, чёрт возьми, я соскучилась по русским энергичным песням, под которые даже душа рвётся танцевать. А ещё я хочу посмотреть фильмы Марвел по хронологии. И вас ебать не должно, что я просто хочу позалипать на Бьюкенена Джемса «Баки» Барнса. Я не виновата, то два самых главных краша в моей жизни это Дядюшка Ау и Джеймс Барнс, ясно? У меня острая нехватка двух главных мужиков, на которых от части строились мои вкусы… И мне плевать, что этой парочке за сотню — это не имеет значения, когда речь заходит о них.       Осуждение своё запихните в свои нерастянутые анальные дырочки, ясно? Если я вас не устраиваю как бесплатное развлечение — можете написать жалобу. А я ей подотрусь!       К слову, если так подумать, то я так и не прошла «The Last Of Us». Блять, я столько лет фанатела по этой игре, диск не купила и не поиграла, и смотрела только прохождения. А ведь я так давно мечтала о ней, у нас даже плейстейшен четвёртый был с братом… Грусть, печаль и тоска.       Вот серьёзно, как бы сильно я ненавидела свой родной мир — этот просто пиздец. Любя и восхищаясь Ван Писом, я никогда не хотела сюда попасть, ибо тут опасно, страшно и тебя могут продать… Хочу назад к своей подруге, семье, геншину, музыки и в конце концов к фанфикам!       Так что-то я отвлеклась. Куда я бежала?.. А, да, точно, особняк.       Жили-были на свете, на острове в северном море, люди. А точнее, не совсем чистая на руку пара. Муж, жена и Сатана — хотя последний явно лучше и добрее их будет. Торговала эта маленькая и гнусная семья самыми разнообразными вещичками. Наркотики, замаскированные под самые обычные конфетки или лекарственные средства. Оружие, что прятали под плюшевыми мишками и зайчиками. Похищение людей и последующая их продажа или даже покупка. А самое главное, что они осиротевших детей заставили грабить, морили голодом и относились, как к мусору. А такое не прощается.       Не даром старик Вольф всю эту миссию затеял, да?

~Flashback~

             — А с виду кажешься такой правильной и доброй, — его насмешливый голос стал веской причиной, чтобы посмотреть на него вновь. Вот только, когда его лицо резко стало серьёзным, мне уже было ясно, что он скажет дальше. — Но я полностью с тобой согласен. Мы не можем просто так отпустить их безнаказанными, особенно из-за того, как они относились к этим детям.       — И что вы предлагаете?       — Скоро узнаешь.       — А можно сразу? Я хочу быть готовой ко всему, чтобы заранее распланировать свои действия, — знаете песенку со словами «Бровки домиком, губы бантиком, похож на гномика»? Так вот у меня брови были в виде галки Nike, а губы поджались, да и я не гномик.       — Вот же нетерпеливая Фома, — фыркнул старик, после чего постучал пальцем по гладенько древесине обеденного стола. — Мы найдём на этих двоих компромат. Соберём показания людей в городе, найдём их склады на острове и, если понадобится, то доплывём до соседних.       — Сразу говорю, что на Миньоне ничего нет, — подперев голову кулаком, задумчиво уставилась на мужчину.       — А тебе откуда знать?       — Я там год провела одна, я остров как свои двадцать пальцев знаю. Все дырки, подвалы, дома и задницы трупов проверила, — густые седые брови приподнялись, а глаза округлись так, что я на мгновение подумала, что давно не видела такого удивления и шока у человека. — На соседнем острове, конечно, может что-то быть, но я сильно сомневаюсь.       — О… Что ж, хорошо, — аж притих мужик от шока. — Тогда тут поищем. Надо будет ещё прокрасться в их дом и поискать что-то там. Я подожгу склад и позвоню им, если они придут, смогу заснять доказательства того, что они знают о складе. Ты же проберёшься в их дом и найдёшь какие-нибудь интересные документы.       — Хорошо… В таком случае я хочу, чтобы вы кое о чём договорились с Виктором… Вы же понимаете, что после поимки, скажем так, я просто не могу их отпустить?       

~Конец Flashback~

             И всё же территория этого особняка приличная.       — Ммм, или всё же само здание большое?       — Сука, верни кота! — оглянувшись, заметила запыхавшегося высокого, как выросший бамбук, паренька. Видимо, устал бедолажка. Не удивлюсь, если эта личность криминальной наружности не спала всю ночь.       — Ты дрочил всю ночь, что ли? Чего так запыхался-то от поднятия на холм? — юнец аж покраснел от такой наглости или, что тоже имеет место быть в его случае, смущения. — Ну ты и стесняшка. Я вот иногда мастурбирую по ночам, чем ты хуже? Или у тебя не руки, а лапки, Котёнок? — о, помидор. Какой же у румяных щёчек симпатичный цвет. — Ты давай мне тут помидорчиком не притворяйся, а то я от твоей щеки кусок оторву и съем, — о, теперь побелел. Ну, что за прелесть, а не друг. Издеваться над ним одно удовольствие.       — Ты Дьявол…       — Я белая и пушистая зайка… Или ты мне не веришь? — заулыбалась ему со всей присущей себе мягкой издёвкой. Но эта падаль решила побелеть ещё сильнее! Не такая я уж и страшная! — Чего молчишь, как рыба об лёд? Ты не согласен со мной, Ангелочек?       — Согласен! Очень согласен! — чуть ли не запищал страшный и жестокий Ангел Кровопролития. Серьёзно, кто дал этому внебрачному ребёнку Шанкса и Багги такое прозвище? Он шут гороховый. Вон какие рожи кривляет.       — Хей, Лис! — а вот это было неожиданно.       Резко развернувшись, да так, что мой организм мне такой оплошности решил не прощать, из-за чего тело повело в сторону, а в глазах потемнело, и я начала заваливаться назад, ударившись о торс Лобели. Окликнул меня, к слову, старикан, который вёл за собой ораву маленьких человечков и одного минка. Нет, серьёзно, они из-за недоедания ниже меня.       — Лис, а это, — голос Ло был тихим, и в нём так и сквозили нотки ревности, пока наш чудесный дуэт сверлило пять пар глаз. Эрик посмотрел на мой детский садик, приподняв брови, и поставил меня ровно.       — Твой новый кот, — пушистый, к слову, что раскромсал моё лицо, начал брыкаться сильнее, пытаясь ещё и до мальчишки дотянуться своими коготочками. — А это — пришибленный раб твоего нового кота!       — Это мой кот, идиотка! — закричал юноша, а после тише добавил. — И я не пришибленный.       — То есть с рабом ты согласен? — молчание — знак согласия.       Забрав кота и не попрощавшись, внебрачный сын Шанкса и Багги с высоко поднятой головой удалился. Павлин треклятый. Из своих мыслей вывел меня не кто иной, как любимый рыжик:       — Зачем мы тут? Мы ведь не хотели больше возвращаться сюда… — голос Шачи задрожал, а сам мальчик был на грани слёз. По метающемуся взгляду Трафальгара было понятно, что тот быстро понял, что к чему. — Что это значит, Вольф?! Зачем ты привёл нас сюда?!       — Шачи, Пенгвин! — повысил голос старикан, от чего я сама чуть не подпрыгнула на месте. — И хотя вас заставляли, но правда в том, что вы несёте бремя ответственности за все плохие дела, что творили, — вот вроде хорошее хотим сделать, а говорит он так, словно мы их обратно отдать хотим. У меня аж материнский инстинкт проснулся — инстинктов не существует, это бред, он только у животных, так что тут это образно! — Если оставить всё как есть, то среди горожан найдутся те, кто обратит на это внимание. Тогда доверие к вам будет потеряно. Именно поэтому с вами нужно обойтись по-особому.       — Н-но!.. Я с ними… Я не уверен, что смогу нормально разговаривать с этими людьми… У меня всегда тряслись ноги, когда я делал это… — Пенгвин стиснул зубы, едва сдерживая слёзы.       — Шачи, Пенгвин, вам и не надо ничего говорить, — мягко улыбнувшись, погладила мальчишек по шапкам. — Господа, присаживаемся поудобнее, на сцене выступают Вольф и Лис!       — Вам нужно лишь наблюдать. Дальше — наша работа, как взрослых, — какая речь, какие предложения, какие слова, какие слоги! Аж боевой дух поднялся с плинтуса.       И с фразой: «Верьте нам!», — Вольф отворил ворота перед особняком и постучал в переднюю дверь. Сначала была тишина, а после послышались приглушённые торопливые шаги, и дверь нам открыла девушка в форме горничной — Эрику платье бы подошло.       — Ч-чем могу помочь?..       — Моё имя — Гениальный изобретатель Вольф, — ага, прям фамилия, отчество и имя. — Простите, что так внезапно, но я хотел бы поговорить с хозяином.       — Хорошо… Но если вы не договаривались о встрече заранее, — мышь. Тихая, мелкая… Слово не так скажет — кости будет легко переломать.       — Я привёл Шачи и Пенгвина! Передайте только это!       — П-поняла!       Служанка снова скрылась за дверьми, а через некоторое время явился перед нами, как чертила из табакерки, мужик. Облачён он, к слову, был в на вид дорогой костюм. Ощущение, что ткань сделана из золота, что сплошь усеяно драгоценными камнями, и это заставило меня поморщиться и скривиться в морде-лица. Ну и безвкусица. Я, конечно, сама никогда не заморачивалась над своим внешним видом, но вот это. Это пиздец.       — О-ох, а ведь это и правда Пенгвин и Шачи! Ты что, старик, и впрямь решил их нам вернуть? — правильно, что в твоём голосе есть сомнение.       Удивительная мразь, а главное, смотрит на нас с высока. По лицу одного лишь Трафи было ясно, о чём он думает. Выглядит и звучит этот свин так, словно постоянно обманывает всех вокруг, ещё и излучает этот вайб: «Я Д’артаньян, а вы грязь из-под моих ногтей».       — Хочу убедиться. Ты действительно дядя Шачи?       — Да, совершенно верно! Я — опекун Шачи и Пенгвина, — какие однако уверенные высказывание, опекунище. — Ох-ох, как же мне было тяжко, когда детишки внезапно исчезли! — с этими словами так называемый дядя, одетый в золотой костюм, приблизился к ребятам. Однако между ними встала я, выпрямляясь и смотря в самые глаза мужчине, от чего тот чуть съёжился.       — М-м-м? Что такое? Это ведь долгожданное воссоединение с семьёй! — двигаться с места не входило в мои планы, но он явно решил не обращать на это внимание, говоря с мальчишками. — Вы доставили нам немало беспокойства, убежав из дома, так что теперь поскорее заходите, не заставляйте нас снова беспокоиться.       — Много чести. Мы не собираемся вам их передавать, месье.       — А? Что ты такое говоришь, девица? — он бросил взгляд на Вольфа, что выглядел таким же хмурым. — Уже с ума сходить начинаете? — и тут же его будто посетило Божье озарение. — А-а-а… Понял-понял! Вряд ли вы привели бы их сюда, не получив ничего взамен! — вот гнида хиложопая, крысиного помёта на тебя нет. — Сколько вы хотите? Пятьсот тысяч белли? Миллион? Вы возвратили удобный «инструмент». За это вас определённо стоит вознаградить!       — «Инструмент», ты сказал?.. — прошептала тихо, но так, чтобы он услышал.       Что я, что Вольф, оба ещё сильнее выпрямились и расправили плечи, смотря на мужчину так, словно хотим оба его разорвать.       — К несчастью для тебя, мы пришли сюда не для того, чтобы их возвращать.       — А-а?       — Вы заставляли Пенгвина и Шачи заниматься ужасной работой — контрабандой оружия и кражей драгоценностей.       — К тому же не просто контрабандой, а оружия и наркотиков, и приказали воровать в городе, — моё терпение догорало, как фитилёк у динамита, от чего я уже аж кулаками хрустнула. — Так что, это правда?       Муж аж озверел.       — Ах вы, щенки! Это вы ему рассказали?! Думаете, это всё — шуточки?.. — морда его аж побагровела. — Похоже, что моего воспитания вам было недостаточно!       В гневе человек замахнулся руками на Пенгвина и Шачи. Будто скованные страшными воспоминаниями, они замерли, не в силах шевельнуться, благо я стояла между ними. Кулаки мужика были без проблем остановлены мною и Вольфом. Тренировки даром не проходят, выкрутить его ручонку труда не составило.       — Эй, отвалите, психи! — я лишь сильнее выворачивала его руку, смотря на эту пародию человека, с острым желанием убить.       

Плевать на мораль, убей его.

Убей!

            Убей. Убей и не думай! Убей его и не думай! Такая гниль не заслуживает жизни~и!              — Ч-что это за силища?.. П-прекрати! Ты мне руку сломаешь! — заверещал эта отрыжка природы.       — Так значит, ты много раз избивал их?.. — голос старика мог кого угодно напугать.       — Да! — быстро ответил он. — Ты прав! А что в этом плохого?! — его взгляд нервно бегал по нам двоим, язык то и дело облизывал пересохшие губы, а сам гондон обливался потом от страха. — Тем, кто приютил к себе этих жалких детей, потерявших родителей, был именно я! — оправдание жестокости, тоже грех. — Тем, кто нашёл подобию мусора наилучшее применение в этом мире, был я! За провал они будут избиты! А затем и дальше будут использоваться как «инструменты»! Превратить обычный мусор в прекрасный инструмент — разве это плохо?! — сколько гордыни… Ничего, я заставлю вас позже поплатиться за свои слова.       — Да как ты смеешь! — неожиданно вырвался крик позади меня. Ло злился сильно и полностью оправдано. — Они — мои ценные подчинённые! Не смей называть их «инструментами», как тебе вздумается!       — Ло-сан… — голосок у рыжего пацанёнка был тихий и плаксивый.       — Ублюдок…       Так! Я его таким словам не учила! Откуда он знает это?!       — Ты хоть понимаешь, что они чувствуют?.. Их родители погибли… Не стало взрослых, на которых они могли бы положиться.       Ай, блять, точно, он с Донкихотами жил. Чёрт возьми, можно было бы и догадаться?       — Ты заставлял делать их плохие вещи… Знаешь, как сильно они страдали?!       — Так говоришь, будто всё знаешь, — вон какой помидор… Помидоров, кстати, хочется, да побольше. — Слушай сюда! Я забрал их к себе! В моём доме они получили место для ночлега и еду! Да, еда была похожа на мышиный корм… Но для мусора и этого достаточно!       — Ах ты!..       Ло, кажись не выдержав столько жестоких слов, было хотел подскочить к нему с самым настоящим намерением врезать этому шлёпанцу, но строгий голос нашего стрика остановил его:       — Довольно болтовни.       Мгновение, и мы все дружной оравой смотрели на мужчину сверху вниз. Почему? Так Вольф его так смачно огрел кулаком в живот, что была надежда, что какой-нибудь орган у этого ушлёпка просто лопнет.       — О… Гхо…       — Стойкое говно, — сощурившись, я, с нескрываемым наслаждением от причинения физической боли этой отрыжке природы пнула мерзкого мужлана по животу со всей своей силы. — Редкостная гниль, конечно, этот сук… Человек.       — Шачи! Пенгвин! — вот до чего же у этого изобретателя громкий голос. Как крикнет, аж желудок через вагину вылезает. — Вы — не инструменты!       Вы когда-нибудь думали, что не захлопать очень трудно? Нет, а вот я сейчас хочу начать аплодировать, но в данной ситуации это действо будет не к месту.       — И не какой-то там мусор! Ваше существование важно! Для меня! Вы — мои ценные сожители! То, что вы должны страдать, как он сказал — на самом деле неправда! Нет ни малейшей причины для этого!       Ло с Бепо стояли с такими мордашками, словно Менделеев сейчас лично перед ними создал свою немалоизвестную таблицу по химии. А бедная братва разрыдалась, присев на колени, но их пришлось поднять за капюшоны. Нет, а что я ещё должна делать? Они же так заболеть могут или, того хуже, заработать себе цистит.       — Вольф, Лис! Что случилось?! — о, а вот и начальника. Точнее, запыхавшийся от бега Рэд… Что ж меня так сегодня на помидоры тянет?       — О, ты вовремя, Рэд, — буднично ответил ему наш любимый старикан, указав большим пальцем себе за спину на… Ах, на тело. — Этот человек вместе со своей женой, которая, вероятно, сейчас внутри, заставляли ребятишек заниматься контрабандой оружия и наркотиков и кражами в городе. Я хочу, чтобы ты сейчас же обыскал их спальню.       — Раньше… Об этом доме всегда ходили недобрые слухи, но врываться сюда без каких-либо доказательств я…       — Доказательства? — начальник здешней базы дозора чуть кивнул. — Ну, коль они вам нужны, — рюкзак быстро был снят с плеча, и на белый свет вылезла толстая стопка бумаг, которую я вручную сшивала. Да, я специально это сделала, чтобы вытащить их максимально эпично, и что с этого? — Это документы, отнятые у организации, с которой он вёл незаконные делишки по обороту наркотиков и оружия. Всё, полностью. Каждый склад, каждый сотрудник, все наименования, количества и покупатели — всё это написано тут.       Шок на лице Рэда был так прекрасен, что даже возгордилась тем, что мы потратили месяц. Это было сделано во благо, и ножевое в печень — малая плата за мои старания.       — Как вы двое это сделали?!       — Весь этот месяц собирали информацию от граждан. Неделю назад нашли склад, где хранится оружие.       — Мы неделю наблюдали. А после нам двоим, так сказать, — глянув на Вольфа в поисках поддержки, тихо вздохнула. — Ну, мы чуть-чуть, вот совсем капелюшечку, устроили переполох. Точнее он, а я в поместье пробралась, чтобы в кабинете пошуршать.       — Барахло-я, неужели те самые «дела в городе» были…       — Хех. Не думал, что для обнаружения укрытия нам понадобится целый месяц, — гордая ухмылка Вольфа заставила меня повторить это, дополнительно уперев руки в боки. — К тому же мне пришлось попотеть, чтобы одолеть пятерых.       — А мне пришлось попотеть, чтобы в кабинет незамеченной залезть. Меня чуть не пырнули, — мы двое, довольные собой, гордо хмыкнули и приподняли подбородки.       — Это весомая улика для обыска. Погоди немного, я сейчас позову людей.       Собрав большую группу дозорных, Рэд вместе с ними вошёл в дом. Я проскользнула следом, с весельем наблюдая за тем, как некоторых работников дома прижимают к полу или стенам, когда те пытаются сбежать. В подтверждение слов Вольфа в спальне этих людей, что смеют называться себя взрослыми, а уж тем более опекунами Шачи и Пенгвина, было обнаружено множество доказательств их преступлений. Братья вскользь сказали, что те и веществами торгуют, но их масштабов они знать не знали. Но помимо всего этого, эта челядь планировала похищать детей и продавать их за пределами острова на потеху таким же больным ублюдкам. И раньше я об этом не слышала, и наверное хорошо, ибо эти сукины дети не дожили бы до сегодня. Спасибо, Рэд, теперь они точно не жильцы!       — Ах вы, промудоблядские пиздохлаёбины! — горящий взгляд метнулся в сторону психованной тётки, что вышла из душа.       Взлетев пулей по лестнице, схватила эту невысокую жирную дрянь за волосы и потащила вниз, вытаскивая её на улицу и спуская лицом по ступенькам. Я больше не могу контролировать себя.       — Блядские отрыжки природы, чтобы вы сгнили так же, как те, кого вы продали! — вот до этого кричал тот гондон, а теперь орать буду я! И насрать, что на меня смотрит шайка мелких сопляков.       Грудная клетка тряслась от сердцебиения, пока мысок тяжёлого зимнего ботинка раз за разом метко впечатывался в её спину. Хребет, почки, таз, шея, голова. Меня под руки оттащил Вольф, а после просто вывернул мне руки, держа их за спиной.       — Пусти, я этим тварям кишки пущу, на фарш переработаю и дворовым псам скормлю!       — Успокойся, малявка, — стрик меня встряхнул, а после в целях успокоить окунул лицом в снег. Для Вашей осведомлённости — это помогло, и теперь я просто стояла рядом с ним и зло сопела, сверля дрожащую тётку взглядом. Жаль, что не дрелью.       — Нелегко тебе пришлось, Вольф, — с этими словами Рэд снял шляпу и поклонился.       — Ха! Детишки работали прилежнее, чем я ожидал. Это награда им за старания — только и всего, — мне прилетел подзатыльник.       — Ты не изменился, Вольф. Всегда выбираешь те способы, когда тяжело только тебе одному. Хотя в этот раз у тебя была помощь, — добавил начальник уже с улыбкой.       — Это пустой разговор. Мне нравится так жить.       Услышав это, Рэд улыбнулся. Вольф произнёс эти слова в своей манере и отвернулся, чтобы не показывать парням своё сияющее лицо, хотя при этом я прекрасно могла его видеть.       — Вольф! — одновременно воскликнули и кинулись к нему два брата-акробата.       — Эх, юнцы… Простите, что заставил вас смотреть на это, — мне дали ещё один подзатыльник.       — Извините.       — Но теперь, когда их дела предадут огласке, вы не будете нести ответственность. Не беспокойтесь, вы сможете работать, — и меня снова ударили! За что?! Я же стою молча, не отсвечиваю! Обиду на моём лице проигнорировали.       Вольф присел перед ними на корточки и погладил их по головам, растрепав волосы.       — Нет больше людей, которых вы так боялись! Теперь вы все в безопасности рядом с нами.       Договорить ему не дали. Шачи с Пенгвином быстро бросились к нему на грудь, рыдая и хлюпая носами. Ворчать он не стал, обнимая их крепко, но были заметны его радость и нежность, а ещё я отчётлива слышала и его шмыганье носом.       — Ло-сан. Так это значит, что всё это время Вольф и Лис старались ради нас? — тихонько поинтересовался минк у своего капитана.       — Не знаю… — коротко и так же еле слышно ответил Трафальгар.       Проигнорировать это я не могла, а потому развернулась на пятках:       — Именно так. Ни я, ни Вольф не могли просто проигнорировать это, — Бепо тут же поджал губы, а Ло посмотрел прямо на меня.       — Почему?       — Я не могу игнорировать жестокое отношение к детям, Ло. И Вольф тоже. Знай я об их планах по торговле детьми, они бы не дожили до утра, я их бы живьём сожгла, — тихо вздохнув, уронила руки на их головы, погладив. — Да и ты сам, Ло, разозлился, когда услышал их слова, не так ли?       — Это потому что они мои драгоценные подчинённые, — пробурчали мне в ответ.       — Но ты так же привязался к ним, и это хорошо, — важно покивав самой себе, уже через секунду ярко заулыбалась. — И так, господа. В связи с тем, что сегодня произошло, а ранее должно было произойти, я попросила для нас на моём месте работы… Куда ты, к слову, Пенгвин, устроился, организовать нам небольшой праздничный ужин. Считаю, что именно сегодня появилась такая прекрасная команда, как Ваша. Пиратская команда с врачом во главе. Прекрасная идея, не так ли?       Шачи поднял голову и уставился на меня полными слёз глазами, после чего подошёл и обнял меня, из-за чего мне даже пришлось поднять его на руки.       — Ну-ну, морковка, не стоит так плакать. Всё теперь будет хорошо.       — Лис-са-а-а-ан.       — Ну-ну, не стоит так официально, просто Лис. Или, если очень хочется, то сеструха, только не плакай, морковка, — но слушать меня не хотели, Шачи продолжал реветь, так что мне оставалось лишь гладить его по спине и жалеть. Сейчас на обращение внимания на остальную шпану времени не было, этот мальчишка продолжал плакать, шмыгать носом и держаться за меня, как коала за дерево. — А нам там тортик приготовили и много вкусной еды. Пошли? Пойдём же?       

~***~

             Дремучий лес, густые ветви, снег вокруг и темнота. Представили картину? Отлично, а теперь представьте человека, которому сугробы по промежность? Так вот они мне по грудь — я вас наебала. Но ещё немного, и я отморожу себе всё, что только можно и нельзя. А вот интересно, я со своим псевдо-бессмертием могу заработать себе цистит?       Не надо было ехать вместе с остальными в дом Вольфа, а теперь я прусь средь ночи в кромешной тьме по зимнему лесу, так ещё и снег идёт. Мне, вероятно, должно быть страшно, но я постепенно теряю эту способность. Я всегда знала, что если кто-то умирает раз за разом, то со временем человек сходит с ума, как это было — знаю, что повторяюсь, но мне уже плевать — с Субару из «Re: Zero». Человеческий мозг со временем, скажем так, ломается, если данную личность постоянно окружает треш. У Трафальгара так же. Его психика разрушена, но при этом в аниме все персонажи были показаны крайне стойкими. Но это уже не мир аниме, это реальность, и она отличается от вымысла. Тут многое отличается, и это пугает. Но при этом я точно знаю, что сюжет идёт абсолютно верно.       Из рассказов остальных я уже знаю картину мира, и по развитию истории он ничем не отличается. Но хотя бы наличие попаданцев, а также условия яндере — пугает. Это не та манга, которую многие так любят и читают, словно этот мир ничто иное, как… Нет, лучше о таком не думать.       Конец леса наступил на удивление быстро, и я направилась в сторону особняка «опекунов» Шачи и Пенгвина, постепенно мрачнея. От одной мысли об этом месте мне становится немного не по себе. Словно оно как дом из хоррора. На вид выглядит уютно и приятно. Белые стены, по которым ползёт виноград, видимо, устойчивый к морозам, ведь его листья и зимой не опали. Но при этом вокруг дома любые другие растения и деревья голые. Железные прутья забора, которые видно, что часто перекрашивали, из-за чего краска облезает, а местами проглядывает ржавчина.       В прошлый раз у меня не было времени обыскать здание, а теперь есть, ведь сейчас там нет никого, кроме мрака и тишины.       Входная массивная дверь открылась со скрипом, словно с ареста прошло не несколько часов, а пара-тройка месяцев. Пройдя внутрь, я, дабы никто не заметил моего присутствия, закрыла дверь обратно.       — Ты долго, — краска с лица сошла с меня в тот же миг, как на самое ухо тихо зашептали. От испугу — каюсь — я завизжала так, словно меня режут, и тут же прописала смачного леща.       — Мать твою, Лобели, какого хера?! — юноша тихо зашипел, после чего пару раз чиркнул зажигалкой, и я смогла увидеть его лицо… С красным пятном в форме моей ладони.       — Ладно, я это заслужил… Извини, — пират вздохнул и потёр своё боевое ранение. — Я подготовил то, что ты просила.       — Ты тоже прости. Но больше так не делай, если не хочешь меня потом откачивать, — эта хуманизация «Пепси» чуть кивнула, после чего повела за собой.       Пока мы шли, я внимательно изучала пространство вокруг нас. Несколько окон в холле были открыты настежь, вероятно, люди Рэда постарались. То, как быстро опустел дом, будто здесь уже давно никто не живёт, вызывало какой-то тревожный трепет в груди. Вроде и ужасает, но при этом и удивительным образом завораживает.       Эрик завёл нас на кухню и запер дверь. Тут горела печка, а на стульях…       — Я думал, притащить их сюда будет сложнее, — ладони в перчатках легли мне на плечи. — Кстати, ту штуку из прочного прута я сделал, как ты и просила.       Чуть кивнув, с тихим вздохом отошла к столешнице и положила на неё рюкзак. Когда-то давным-давно я дала себе обещание: «Я не переступлю рамки закона и не стану причинять людям физическую боль. И никогда никого не убью, даже если очень захочется». И я держала данное самой себе обещание до того самого момента, пока не оказалась тут… Тут работает правило Флауи: «Убей или будь убит».

      

Но сейчас я планирую позабыть о данном самой себе обещании.

             — Эрик, установи заготовки в их рты.       — Ничего без меня сделать не можешь, — парень наиграно вздохнул, после чего принялся за дело.       — Ты прекрасно знаешь, что нужен мне, да и ты тут по собственному желанию, Ангелок, — из сумки на белый свет был вытащен свёрток чёрной ткани. Развязав ленту, одним лёгким движением развернула его. — Знаешь, мне рассказали об одном наркотике, который они изготавливали.       Пара латексных перчаток быстро оказалась на моих руках. Подцепив пальцем стерильную упаковку со шприцом, открыла его и сняла тонкий колпачок на игле. Пальцами подняла ампулу с прозрачной жидкостью с интересным названием.       — «Хроно-X», — улыбнувшись, развернулась к Эрику и привязанной к стульям парочке в отключке — опекунам моих маленьких накама. — Данное вещество является, как они заявляют, обезболивающим средством, но, к сожалению, это не так. Наркотик вызывает зависимость спустя три приёма и пагубно влияет на нервную систему, а также способен вызывать бредовое состояние и галлюцинации. Летальный исход наступает в тот самый момент, когда наркоман хочет повысить дозу до десяти миллиграмм.       Введя иглу в баночку, набрала только пять миллиграмм и через пару секунд выпустила лишний воздух.       — Наклони его влево, в согнутом положении руки будет трудно сделать инъекцию, а так локоть выпрямится хоть немного, — скомандовала Эрику, который тут же выполнил запрос.       Подойдя достаточно близко, не без труда нашла вену. Не судите меня строго, я не врач, не медсестра и не профессионал, если я ему расхерачу вену или артерию — это будет исключительно его проблема. Введя иглу под кожу внутренней стороны локтя, нажала на поршень шприца, и их собственное изобретение теперь медленно, но верно смешивалось с кровью. Не знаю, через сколько он подействует, но, думаю, минут десять точно займёт, хотя для меня это не принципиально важно. Когда с мужчиной было покончено, внимание было переключено на женщину, что уже успела проснуться.       — Ну-ну, тихо. Даже если ты закричишь, свинка, вас всё равно не услышат, и на помощь тоже никто не придёт, — промычала я, подходя к ней с уже набранными пятью миллиграммами в шприце. Правда, слушать меня не стали, поэтому пришлось затолкать ей в рот полотенце, а через секунду был совершён ввод наркотика. — Боже, я же ясным языком выразилась, чтобы ты заткнула свою пасть и не орала.       От её короткого вскрика проснулся и муженёк, которому так же было загнано полотенце в пасть, только теперь это сделал Лобели. Раздражённо вздохнув, отошла к разложенному на столе свёртку, из которого вытащила небольшой скальпель, который был приобретён мною ради сегодняшнего дня, как в принципе и щипцы, похожие чем-то на ножницы… Ло вроде назвал их горнцарг или что-то в этом роде. Развернувшись на пятках, направилась к созданию мужского пола, осторожно извлекая из его пасти полотенце.       — Эрик, держи, пожалуйста, его голову, — пират аж заулыбался с садистическими нотками и с нескрываемым удовольствием исполнил просьбу.       Ухватившись щипцами за кончик языка, насильно максимально вытянула его наружу и перехватила скальпель чуть удобнее, с прищуром заглядывая в рот. Столько денег у этих двоих, а за гигиеной ротовой полости совсем не следят. Блин, так ещё и освещения не хватает, совсем ничего не вижу… Ладно, значит вырезать будем наугад.       Манипуляции внутри рта мужчины много времени не заняли. В связи с тем, что скальпели всегда были очень острыми, удаление языка не было чем-то сложным. Почти у самого корня мы делаем глубокий надрез сверху, после уже заглядываем под язык и медленно отрезаем его по направлению к первому разрезу. Последний миллиметр, и язык был осторожно извлечён из ротовой полости. Эрик довольно засмеялся, и от этого мне прям дурно стало.       — Хватит ржать, иди теперь другого держи.       — Она не другой, а другая, Лисичка, — внебрачный ребёнок Шанкса и Багги перешёл ко второй жертве нашей мести, фиксируя её голову руками.       Полотенце снова оказалось в пасти у мужчины, откуда, собственно, издавались булькающие звуки крови. Надеюсь, он не задохнётся так, а то мы ещё не закончили. Осторожно положив язык в небольшую банку, поставила её на столешницу. Когда я подошла к тётушке Шачи, наклонилась к ней и чуть улыбнулась.       — Если закричишь, я тебе глотку перережу и следом криво зашью, чтобы ты чувствовала ещё большую беспомощность и агонию, — не без того бледное лицо стало ещё белее. Полотенце быстро свалилось на пол, а язык уже через пару минут оказался в той же банке.       — А ты у нас сама жестокость, как я погляжу, — усмешка этого пирата так и была пропитана ядом и сарказмом.       — А сам-то чем лучше меня? — ответом от него стало лёгкое пожатие плечами, но оно было настолько обманчивое и опасное, что, будь я сейчас не настолько уставшей, точно бы почувствовала панику и пробирающий до костей ужас.       Хмыкнув, заглянула в глаза обладательницы пизды. Склонив голову на бок, приподняла брови.       — Какие красивые у вас глаза… Мне кажется, или такой гнили они совсем не подходят?       Наклонившись, насильно приоткрыла её веко, изучая необычайно красивую радужку. Ладонь тут же легла на щёку, а большой палец надавил на нижнее веко.       — Странно, я думала, это будет легче.       Задумчиво помычав, направилась к столешнице в поисках какого-нибудь подходящего предмета. Но, к моему сожалению, найти таковой я не смогла, поэтому снова вернулась к тётке, беря её за щёки и с усилием надавливая на веко внизу, желая просто выдавить её глаз. С первого раза не получилось, поэтому пришлось скальпелем отрезать оба века. Раздражённо выдохнув, я постаралась максимально осторожно войти скальпелем немного за глаз с боку, чтобы перерезать держащие его мышцы, правда, в итоге так у меня и не получилось. Отложив своё «оружие» по изменению физических данных людей, надавила ещё раз. Изуродую вас бесплатно так, что родная мать не признает. Я как Санджи, иногда делаю людей страшнее. Несколько минут сильнейшей боли для этой женщины увенчались для меня успехом, и маленький склизкий шарик немного вышел из своего пристанища, а потому мне не составило труда лёгким движением скальпеля разрезать нерв и мышцу с другой стороны. Небось, не будь в её рту полотенца — она тут орала бы так, будто её режут… А, точно, я же это и делаю.       Эрик от этого аж чуть было не блеванул, а вот эта шлюха просто отключилась на стуле. Зыркнув в сторону мужчины, заметила, что тот обмочился… В принципе, как и его жена, что я обнаружила только что. Мерзость какая.       Закинув глаз в банку, сняла перчатки и положила их в небольшой пакетик, а следом ампулу от наркотика и шприц с упаковкой. Потом где-нибудь в лесу закопаю.       — Я закончила. Выруби этого, и давай их развязывать, я договорилась о встрече у западного берега.       — Ты серьёзно их продашь? Думаешь, тебе хоть что-то дадут за них? — лицо у юноши стало чуть ли не зелёное, а рвотные позывы при взгляде на банку с языками и глазом то и дело снова начинались.       — Ну, думаю, у меня их спокойно возьмут каждого за тысячу белли, — сомнение в глазах товарища было отчётливо видно. — Пошли давай.       Пока я отмывала и собирала свои инструменты, Лобели успешно вырубил мужчину и связал обоих, как колбаски. А после ещё и плёнкой пищевой замотал… Хотя ладно, не удивительно, я бы тоже этих двух в ссанине и крови не решилась так брать, вот и он такой же. И зачем нам пачкаться о них? Эрик без особых усилий закинул их себе на плечи, а меня же одолел грех зависти. Я тоже хочу обладать такой силой, но пока что я просто чмоня.       Покачав головой от собственных мыслей, посмотрела на печку и взяла небольшую миску, наливая воды, а после выплеснула всё на огонь, потушив его.       — Выдвигаемся.       Эрик покачал головой и пошёл первым, правда в итоге встал у двери. Руки-то заняты. «Нет ручек — нет конфеток,» — пришла мне в голову гениальная фраза из прекрасного фильма «1+1». Хохотнув, открыла этом инвалиду дверь, пропуская вперёд с таким лицом, будто делаю ему огромное одолжение. Правда, моя великая милость была пропущена из его вида, и этот чепушила просто прошёл мимо.       Проворчав нелестное ругательство себе под нос в его «чудный» адрес, поплелась следом, натягивая шапку да самых глаз.       Путь наш до нужного берега занял что-то в районе сорока минут, наверное, но утверждать не буду, мне слишком трудно понимать временные ограничения. Корабль работорговцев как раз стоял возле старого и гнилого пирса, который точно в ближайшие пару месяцев развалится к чёртовой бабке.       И на этой развалюхе стоял — даже слишком уверено — шатен. Худой, ростом плюс-минус с меня, карие глаза, на одном из которых повязка, поэтому не могу утверждать, что их в самом деле два. Острые черты лица, нос горбинкой и шрам на лбу у самой линии роста волос. За руками он определённо ухаживал, хотя на них присутствуют шрамы, следы от укусов и просто мелкие порезы. Повязанные на лбу бандана и на бёдрах пёстрый платок создавали странное ощущение того, что он цыганен. Узкие брюки, так ещё и с завышенной талией, и светлая, но точно не белая, рубашка без пуговиц, зато на груди есть завязочки. Пидор, может? Но в целом мужчина довольно симпатичный и опрятный, что не совсем вяжется у меня с образом типичного работорговца.       — Это ты мне встречу назначил? — его карий глаз уставился на моего компаньона — жаль, что не Паймон, она милая.       — Нет, это была я, — слабо улыбнувшись, помахала рукой. — Лис, приятно познакомиться.       — Ты?.. И что же надо такой малышке от меня? — насмехался, я надеюсь, что мой будущий партнёр.       — Я хочу продать этих двоих. Возьму тысячу белли за каждого, — собеседник нахмурился и озадачено уставился на товар.        Пару мгновений он просто смотрел, после чего ногой перевернул толстуху, замечая полотенце у неё во рту и отсутствие левого глаза и век. Работорговец явно не ожидал такого.       — И ты хочешь, чтобы я купил их?       — У мужчины нет только языка, — на нас смотрели во весь глаз, наверху тоже было несколько пар любопытных глаз, но в данный момент они меня мало интересуют.       — Твоих рук дело? — улыбка тронула мои потрескавшиеся на холоде губы, но, если честно, сделала я это не особо естественно, сил не было, но хотелось, чтобы он понял, кто такое сотворил. — Ты же понимаешь, что собираешься продать мне бракованный товар?       — Именно поэтому цена всего тысяча за одного человека. Они это заслужили, — собеседник смотрел на меня настороженно, после чего тихо вздохнул. — При следующей встрече я продам тебе человека в товарном виде.       Он молчал несколько мгновений, видимо, раздумывая о предложении. Его глаз снова поднялся на нас двоих. Да и я в принципе не удивлена тому, что он решил сначала обдумать. Не думаю, что им каждый день продают такое.       — Говоришь, в следующий раз?       — Ну, да… Я, конечно, против торговли людьми, но почему бы не продать тех, кто пытается навредить детям или моим близким? — мужчина усмехнулся и жестом подозвал к себе человека, который быстро спустился по трапу.       — Хорошо, договорились. Теперь ты обязана продавать людей только мне, поняла? Будешь связываться со мной, я отправлю людей к тебе или попрошу своих с острова забрать у тебя товар, — он взял деньги у помощника и протянул мне.       — Хорошо. С Вами приятно иметь дело, Освальд Грей, — забрав деньги, передала тысячу Эрику, после чего молча наблюдала за тем, как «взрослых» забирают на корабль.       Лобели молча пребывал рядом, хотя, возможно, душой был не тут. Корабль работорговцев отплыл, и мой дорогой вдруг вернулся в нашу реальность, уставившись на меня сверху вниз. Пират потёр лоб, переводя взгляд с меня на корабль и обратно.       — Ладно. Думаю, теперь мне пора тоже уходить. Раз мы нашли и расправились с теми, кто виновен в отравлении моего накама, — его голос был непривычно тихим, а лицо задумчивым. — Пока, гномик.       — Мгм… Пока, гомик, — промычала ему в ответ, смотря на удаляющийся корабль.       Ещё немного я стояла на берегу, слушая шум волн, пока меня резко не осенило.       — Блять, после трёх идёт четыре!

                           

To be continued…