Your last Sunday

      В Каусе третьи сутки ревел оглушительный шторм, а порывы ветра достигали такой силы, что дребезжали даже стеклопакеты, самые современные и устойчивые к таким перепадам погоды, установленные на окнах гематологического отделения при корпусе онкологических заболеваний несколько лет назад.              Нетипичная погода для этих мест, совершенно нетипичная. Любой, кому «посчастливилось» побывать здесь, обычно отмечал удивительную тишину и спокойствие, что, впрочем, весьма сочеталось с общим настроем светлых больничных кабинетов.       Эта комната за долгие годы въелась в её память. Стоявшая возле окна Вайолет осторожно развернулась и со странным чувством в сердце пробежала взглядом по интерьеру: кафель на стенах, плитка на полу, шкафы, длинным рядом выстроившиеся вдоль стены — все разных оттенков белого. Стерильное. Даже слишком. Ни пылинки, ни ворсинки, ни упавшего волоска. Жаль, что при всем своем желании она не могла хоть немного украсить это место. Леди Певерелл не хотела быть здесь. Её место дома, там, где в окружении близких сердцу вещей она смогла бы тихо и спокойно уйти, но судьба, к сожалению, распорядилась её жизнью иначе. Впрочем, роптать и жаловаться на несправедливость этого мира было не в её характере, ведь даже это вселявшее в сердце тоску место подарило ей верную подругу.       Женщина медленно побрела в коридор, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Даже ничтожные пятнадцать шагов до процедурного кабинета для практически ежедневного взятия крови на анализ с каждым мгновением давались все тяжелее и тяжелее. А ведь прошло только два дня с ее появления в клинике...       В кабинете, что удивительно, было ни души. Вайолет медленно подошла к стулу, по привычке завернула рукав на правой руке, села и положила ее на уже приготовленную подушечку. Левой рукой поправила голубую хлопковую шапочку, достала из кармана носовой платок, стерла им капельки пота и выдохнула.       — Миссис Уолси… — вошедшая в процедурный медсестра удивлённо ахнула. — Зачем вы встали? Я же отправила медсестру Маргарет прямо к вам в палату...       — Ничего, — хрипло прошептала Вайолет, — Надоело лежать.       Молодая медсестра понимающе кивнула. Несмотря на свой достаточно юный возраст, девушка прекрасно знала всех пациентов этого отделения по именам. И по диагнозам тоже. Вайолет Уолси здесь и вовсе считается "своей" из-за частого нахождения.       — Хорошо. Тогда я возьму у вас анализ крови, а потом отвезу в палату. Сожмите кулак, миссис, — сказала она, подходя ближе, держа в руках лоток с иглой, шприцом, жгутом и тремя пробирками. Певерелл чуть заметно кивнула головой и принялась внимательно рассматривать пейзаж за окном. Из-за дождя и ревущего ветра граница между морем и небом стерлась, и было неясно, где кончается гладь воды.       — Ну и погода… — прошептала Вайолет, поморщившись от боли укола и уже знакомого головокружения, когда из вены забирали кровь. А вот медсестра нахмурилась, видя, какого неестественного, странного, цвета она была в пробирке.       Девушка убрала иголку, наложила на вену марлевую салфетку, слегка надавила и крест-накрест заклеила пластырем. А потом вывезла из-за двери инвалидную коляску, подкатила ее к столу. Вайолет грустно вздохнула. Даже простое взятие крови теперь приносит слабость, головокружение и шум в ушах. Девушка в голубом костюме помогла женщине подняться, усадила ее в кресло и вывезла в коридор.       — Маргарет! — позвала медсестра. К ней подошла еще одна сотрудница, но в бежевом костюме.       — Да, Кэт? — спросила она.       — Отвези миссис Уолси в палату, пожалуйста. А вы, миссис, — Кэт посмотрела на Вайолет, — постарайтесь не вставать без необходимости. После обеда доктор Осборн зайдет к вам в первую очередь.       — Хорошо… — Певерелл случайно увидела свое отражение в одной из дверей и застыла как вкопанная. Со стекла на нее смотрела худая, изможденная женщина в светло-голубой шапочке на голове, в длинном льняном платье сиреневого цвета. Волосы обрили два дня назад, в первый же час после поступления. Кожа снова приобрела нездоровый желтоватый оттенок. Под глазами снова проявились темные круги. Черты лица заострились, скулы проступили еще резче. Губы потрескались: в трещинках все чаще и чаще виднелись капельки крови. Руки похудели.       «Видел б меня сейчас Волдеморт… Сбежал бы, сверкая пятками… Хотя сам выглядит точно не лучше».       Эта мысль ее позабавила. Вайолет даже улыбнулась, пока медсестра везла ее на коляске по коридору.       Как только медсестра Маргарет и инвалидное кресло скрылись за поворотом, Кэтрин достала из кармана сотовый телефон и набрала номер доктора Осборн.       — Алло, мисс Хелен? Это Кэтрин. Зайдите во вторую процедурную, пожалуйста, — сказала девушка, возвращаясь в кабинет.       Казалось, и минуты не прошло, как дверь снова распахнулась, на сей раз резко и шумно. В кабинет вихрем влетела всегда собранная доктор Осборн. Голос медсестры в телефонной трубке звучал слишком уж взволнованно, чтобы медлить.       — Что такое? — на выдохе спросила она.       Кэтрин молча протянула доктору пробирки с кровью Вайолет Певерелл.       — Так, блять… — выругалась Осборн, увидев, какого неестественного цвета была кровь у ее подруги, — Мы же влили ей три дозы Гливека, какого хера? Хорошо… я лично отнесу пробирки в лабораторию. Будем смотреть.       Медсестра уложила анализы в специальный контейнер и отдала его Хелен. Женщина спустилась в лабораторию, кивнула двум сотрудницам, отдала одной из них принесенные пробирки с кровью. Лаборантка сразу же принялась изучать их содержимое, как вдруг напряглась, торопливо выключила урчащую центрифугу, капнула немного крови на стёклышко чашки Петри, поставила ее под линзу микроскопа. С каждой секундой ее лицо все больше мрачнело.       — Ну-ка, глянь. Смотри, что тут, — сказала женщина, пропуская Хелен к микроскопу. Осборн не сдержала удивления. Анализ крови был полностью похож на тот, который они взяли у Вайолет сразу после того, как Осборн привела ее в больницу. А число тромбоцитов на экране центрифуги начинало приближаться к критически низкой отметке, горящей красным в самом низу экрана. Препараты, которые Вайолет принимала после предыдущего рецидива, не действовали.       — Слушай, — к ней подошла вторая лаборантка, не сводящая глаз с экрана прибора, — я последний раз такое видела семь лет назад. У одного мужика была такая же картина. Может, препарат бракованный?       — Иматиниб? Точно нет… Тут что-то другое… — женщина снова уставилась на чашку Петри с кровью Вайолет, и с каждой минутой все больше сосредоточенно хмурилась. — Доктор Осборн, посмотрите сюда, —сказала девушка, уступая ей свое рабочее место. Хелен надела защитные очки, села на стул, заглянула в линзу, прибавила масштаб.       — Не может быть… — прошептала Осборн, не отрывая глаз от микроскопа. — Полная устойчивость. Клетки не воспринимают его как агрессора… И это началось даже не вчера, а, как минимум, неделю назад... Черт…       — Что будем делать, мисс? — спросила медсестра.       — Я проконсультируюсь с гематологами. Мы немного скорректируем протокол химиотерапии. После обеда Кэтрин возьмет у миссис Уолси кровь на биохимию, — Хелен отошла от микроскопа, села за соседний стол, взяла в руки свой ежедневник и начала что-то быстро туда записывать. Лаборантки снова вернулись на свои места.       — Я вышлю результаты тебе на почту, — сказала одна из девушек, Осборн кивнула и вышла.       В кабинете Хелен заперла двери, достала из сейфа волшебную палочку, посмотрела на часы. Половина девятого. Она должна успеть. Осборн торопливо надела пальто, сапоги, подвернула повыше воротник привычной черной водолазки, надела на голову капюшон, схватила сумку с бумагами и трансгрессировала.       Порыв ветра, налетевший с гор, едва не сбил ее с ног. Женщина поморщилась. Серое небо, противный ветер с изморосью, тяжелый, удушающий ледяной туман в долине, где расположилось поместье Лестрейнджей. Замок почернел. Небо заволокло грозовыми тучами. Все чаще и чаще с гор налетал пронзительный воющий ветер. Свинцовые полотна промозглого тумана накрыли Англию с головой. Апатия и безразличие поселились в душах. А ещё тоска. Звериная, немыслимая тоска.       — Хелен? — возле калитки ее окликнул Антонин Долохов, — Ты какими судьбами здесь?       — Есть разговор. Касается Вайолет, — сказала Осборн, оглянувшись по сторонам, — вы одни? А где ваш… повелитель? — это слово она процедила с нескрываемым презрением.       — Он отбыл после того, как ты ее увезла. Пойдем в дом, — поляк взмахнул палочкой, открывая калитку. В гостиной, несмотря на ранний час, сидел Рабастан Лестрейндж и читал какую-то книгу в темном, изрядно потрепанном переплете.       — Доктор Хелен! — мужчина поднял голову и вполне дружелюбно улыбнулся, — Какая приятная неожиданность! Чем обязаны?       — Мне нужна Беллатриса, — сказала Осборн, — Есть срочный разговор. Дело не терпит отлагательства. А ещё у меня катастрофически мало времени.       — К сожалению, Беллатриса ушла еще утром вместе со своей сестрой, миссис, — ответил ей Долохов, помогая женщине снять пальто, — Предлагаю вам два варианта: вы можете или дождаться Беллу здесь и быть гостьей в этом замке, или мы прямо сейчас постараемся ответить на все ваши вопросы.       — Я выбираю второй вариант, — ответила доктор. — В таком случае, присядьте к камину, миссис Осборн, — довольно дружелюбно предложил Антонин, указав на второе свободное кресло.       — Выпьете чего-нибудь, Хелен? — осведомился Рабастан, — На улице просто ужасная погода.       — Кофе, если можно, — улыбнулась женщина, садясь в кресло поближе к камину и согревая замерзшие руки. Старший Лестрейндж кивнул и аккуратно вышел. Как только хлопнула входная дверь, Хелен тут же выпрямилась.       — Что-то с Вайолет? — догадался проницательный Антонин. Женщина подняла голову.       — Да… У нас возникла внештатная ситуация. Я обязана оповестить ее близких родственников или просто тех людей, которые хорошо ее знают.       — Я слушаю, — Антонин напрягся, понимая, что сейчас он не услышит ничего хорошего.       — У Вайолет Певерелл выработалась полная устойчивость к препарату Иматиниб. Это существенно затормозило ход лечения и нанесло большой вред ее организму. К сожалению, нам придется заменить Иматиниб с щадящим действием на другие препараты, более действенные, но, в то же время, более агрессивные для организма.       — Kurwa! — прошипел Долохов, — И что это значит?       — Это значит, что организм Вайолет может просто не выдержать лечения, Антонин, — Хелен тяжело вздохнула, глядя в окаменевшее лицо своего собеседника. В молчании, охватившем залу, они оба ощущали себя одинаково. Одинаково пусто. Время ускорило свой бег. Ускорило и жестоко отсекло пустые иллюзии. Они думали, что время ещё есть, а оно, к сожалению, оказалось немилостиво.       В гостиную зашел Рабастан, держа в руках поднос с дымящейся чашкой. Долохов резко подобрался, взял себя в руки и не произнес более ни слова, но Осборн поняла все сама. — "Ага, значит, сообщать плохие новости мы не любим. Молодец..." - подумала женщина.       — Прошу, миссис, — улыбнулся Лестрейндж, ставя поднос на столик. — Я подумал, что нужно лично приготовить особенный кофе для столь особенной и важной гостьи.       Хелен польщенно улыбнулась, сделала глоток. Теплая жидкость потекла по горлу вниз, мгновенно согревая и заставляя на миг забыть о ледяной улице.       — Спасибо, мистер Лестрейндж. То, что нужно в такую мерзкую погоду.       — Согласен. Рабастан, позаботься о гостье, я сейчас вернусь, — с этими словами поляк выскочил из гостиной, направляясь в свою комнату. Новости, которые принесла Хелен, были попросту ужасными. Смерть находилась гораздо ближе, чем он мог себе представить. И, по всей видимости, уже отметила свою новую жертву.       — Скажите мне пожалуйста, мистер Лестрейндж, — тем временем начала Хелен после ещё пары глотков, — как же так вышло, что Вайолет оказалась в таком непростом положении? Чем она привлекла внимание этого вашего… Лорда?       Рабастан задумался. По иронии судьбы, он сам все чаще и чаще задавал себе этот вопрос. Задавал, но никак не мог найти ответа.       — Если бы я знал, миссис, — сказал он, после недолгого раздумья, — Вполне возможно, дело в ее добрачной фамилии. Вайолет — одна из очень немногих прямых потомков Антиоха Певерелла. А наш повелитель — прямой потомок его младшего брата Кадма.       — Три брата, победившие смерть на мосту? — догадалась Хелен, вспомнив старые легенды, которые ей рассказывала мать после развода с отцом.       — Вы знаете и это, миссис. Да, три брата из детской сказки существовали на самом деле, — улыбнулся Рабастан. — Три выдающихся волшебника, сведущих в магии. Их прямых потомков практически не осталось в Англии. На данный момент известно о двадцати людях, из которых только шесть или семь — англичане.       — Вот как… Стоп. Если Вайолет — потомок Антиоха, а Волдеморт — его младшего брата, то… — Хелен осенило.       — Все чистокровные семьи Британии связаны между собой браком или кровным родством, миссис Хелен. Просто где-то степень родства больше, а где-то меньше. Все в порядке? - осторожно поинтересовался Рабастан.       Хелен Осборн не заметила, как чашка начала подрагивать в ее ладонях, а Лестрейндж увидел, насколько сильно побледнела его собеседница. Что-то в его словах напугало ее так, что она практически потеряла свою обычную невозмутимость, выдержку и самообладание.       — Вы не понимаете, Рабастан… — прошептала женщина, — Вы просто не понимаете, насколько все это серьезно… — она осеклась, поставила чашку на столик. В голове крутилась одна единственная мысль, и Хелен нужно было немедленно её подтвердить. Под взглядом удивленного Лестрейнджа она торопливо встала, взяла свое пальто и, не прощаясь, побежала к выходу, где её, взволнованную, пытавшуюся натянуть неподдающийся рукав пальто, поймал Долохов.       — Уходите, миссис? Вы же только пришли... — удивился мужчина. Каким-то естественным жестом он поднес руку к вороту её пальто и чуть потянул на себя, помогая ей одеться. Если бы сейчас Хелен могла думать о чем-то другом помимо здоровья подруги, она бы заметила, что Антонин стоял слишком близко. Её нос уловил аромат его парфюма: что-то землистое, табачное и свежее. Его беспокойные глаза были цвета бушующего моря. Впрочем, у нее будет время подумать об этом позже.       — Благодарю… — тихо шепнула она и уже громче добавила: — Я возвращаюсь в клинику. Нужно кое-что проверить.       — Хорошо, — он не стал задавать никаких вопросов. Видел, что и без них в голове у доктора, как механизмы старых часов, крутятся мысли. Антонин лишь добавил: — Как только узнаете что-то, сообщите мне, пожалуйста. Я буду ждать.       Она коротко кивнула. Где-то совсем рядом сверкнула молния, и Хелен вздрогнула от неожиданности, чем заслужила короткую ухмылку от мужчины напротив.       — Поторопитесь, piękność. С минуты на минуту будет дождь.       Как будто она сама этого не знала. Точно не торопилась убежать отсюда еще полминуты назад. Но Долохов был прав, и следующий за молнией гром лишь подтвердил это. Зачем-то махнув рукой мужчине на прощанье, доктор Осборн выскочила навстречу свежему, наполненному озоном воздуху. Женщина добежала до знакомого холма и вскоре уже стояла в своем кабинете. О недолгом отсутствии доктора напоминали лишь мигающий компьютер, терпкий запах кофе и капли дождя, упавшие на пол с пальто.       Хелен распечатала полученные от лаборанток данные анализа, сверила их с остальными, которые сдавала Вайолет до этого, и выругалась. Да. Так и есть. Судя по всему, устойчивость к Иматинибу возникла как минимум месяц тому назад. — Вот только этого нам не хватало... — прошептала она, набирая в служебном телефоне личный номер терапевта. Надо собрать консилиум. Уж слишком неутешительной выглядела эта картина. Не прошло и часа, как в кабинет начали заходить люди: три женщины в белых халатах, двое мужчин в синих костюмах. Генетик, гематолог, терапевт, гинеколог и кардиолог. Эта пятерка собирается в ее кабинете уже в третий раз за последние два года. И уже третий раз по поводу одной и той же пациентки.       — Ты зря беспокоишься. Я считаю, — начал гематолог, пролистав результаты анализов, предоставленных Хелен, — что переход от таргетной терапии к классическим протоколам нецелесообразен. Вы знаете, что ингибиторы делятся на три группы. А мы пока попробовали только один.       — Пациентка молодая. Организм еще борется, — подключилась терапевт. — Сейчас еще есть время.       — Предлагаете рискнуть? — это уже Хелен, — Хорошо… Тогда завтра проведём новый осмотр и попробуем дать ей ингибитор второго поколения.       Консилиум, хотя его было бы уместнее называть маленьким рабочим междусобойчиком, завершился. Впереди — долгие месяцы непрестанной борьбы. Шторм затих только к вечеру, вместе с этим Доктор Осборн ощутила странный прилив надежды.

***

      В замке царила мертвая тишина. Равнодушно потрескивали свечи, пронизывающий сквозняк гулял по коридорам. Лорд Волдеморт вернулся в полночь. Прошел в гостиную, остановился около окна, равнодушно глядя, как стучат в стекло ветви старинного бука, посаженного ещё при Рауле Лестрейндже Первом. И ни души вокруг. Словно все немногие обитатели поместья предпочли прятаться от непогоды по разным углам.       Маг шел по коридорам, замечая, как же сильно переменился замок. В тот день, когда Вайолет забрали, на ужине снова пустовало одно место за столом по правой стороне. А Питер Петтигрю и вовсе был удален из замка куда подальше.       Два дня. За это, столь короткое, время мужчина забыл о сантиментах и прочей чепухе и снова сосредоточился на своих планах. Нужно сделать так много: снова собрать вместе всю разрозненную армию, навестить старых знакомых, напомнить о своем присутствии.       С того утра, когда доктор забрала Вайолет в больницу, прошло два дня. Маг знал: Певерелл в безопасности, ей оказывают необходимую помощь, а более его ничего не волновало. Темный Лорд неторопливо шел по коридору, и, по какой-то непонятной причине, зашел в покои леди Вайолет. Его встретила идеальная тишина и чистота. Исчезли лекарства с одной из тумбочек. Невидимое присутствие леди выдавали только белоснежные гардении в вазе и раскрытая книга, лежащая на второй тумбочке. Именно последняя и привлекла внимание мага. Он взял книжку в руки. Это оказался старинный роман на французском языке с выцветшим названием на обложке. Волдеморт открыл книжку на первой попавшейся странице, вспоминая давние уроки.       «…С некоторых пор все мои опыты заканчиваются неудачей. Одна мысль владеет мною и словно клеймит мой мозг раскаленной печатью…»       Непонятно. Мужчина начал листать страницы наобум, словно надеялся найти в этой старой книжице хоть что-нибудь ценное, то, что может помочь найти ответы на давние вопросы, вроде того, почему он решил завести себе еще одного питомца и почему его так привлекла эта упрямая гордячка Вайолет Певерелл. Бесполезно. Ничего, хотя бы отдаленно похожего, не было. Маг снова перелистнул страницу, когда его внимание привлекли странные строчки в середине листа.       «… Лишь с годами иные мысли овладевали мной. Не раз, когда мимо меня проходила женщина, моя плоть возмущалась. Это власть пола, власть крови, которую я, безумный юноша, считал в себе навек подавленной…»       Не может быть. Книга выпала из рук, гулко ударилась о паркет. Волдеморт вспомнил, как совсем недавно он случайно услышал разговор Вайолет и Беллатрисы. Тогда леди Певерелл утверждала, что магглы могут быть гораздо умнее во многих вопросах. И что и у магглов, и у волшебников сердце совершенно одинаковое. Значит, все было зря? Значит Салазар Слизерин ошибался? Такого просто не может быть.       Но тогда почему какой-то маггл описывал все то, что не раз являлось Волдеморту во снах, начиная практически с того самого вечера, когда он встретил Вайолет в лесной чаще около деревушки Литтл-Хэнглтон?..        Это невозможно. Этого не может быть. Бред. Просто бред. Мужчина поднял книгу с пола, положил ее на стол и вышел из пустой комнаты. Книга странно подействовала на сознание.       Сидя в своих покоях, маг задумался: почему эта девчонка так засела в мозгу? Можно ли ее заменить кем-то другим, чтобы прогнать эти дурацкие сны?.. Темный Лорд знал, что Беллатриса не спит. Он призвал леди Лестрейндж к себе и отпустил Нагайну в сад на ночную охоту. Через несколько мгновений Беллатриса стояла на пороге, одетая в длинный черный шелковый халат. По всей видимости, ее подняли с постели.       — Повелитель… — выдохнула пожирательница смерти, проходя в спальню. Она знала: только ее одну маг может вызывать в свои покои в столь поздний час. Причем с совершенно разными целями. Так и теперь. Волдеморт сидел в кресле и пристально смотрел Беллатрисе в глаза. Ее черные, цвета кипящей смолы, очи были так непохожи на светло-голубые глаза Вайолет Певерелл. Тьма Преисподней и чистое небо. Полная противоположность друг другу.       — Подойди ближе. Закрой дверь, — отрывисто велел маг, глядя, как улыбка неуверенно проступила на губах леди Лестрейндж. Так все и начиналось. Так было и в ту ночь после того, как Вайолет Певерелл появилась в этом замке и смешала все, что было, в одно большое пятно. И Беллатриса теперь уже кажется совсем другой, не той, что прежде. Словно кто-то или что-то резкими штрихами обнажило неприглядную реальность, освобождая ее от иллюзий далёкого и невозвратимого прошлого.       — Как прикажете, повелитель, — Беллатриса послушно закрыла дверь, поворнула ключ в замке, и медленно, точно боясь поверить в свое счастье, направилась к нему навстречу, улыбаясь все явственней. Неужели это правда? Леди Лестрейндж едва не потеряла надежду после последней ночи.       — Сядь, — маг указал ей на кровать. — Нет. Ближе.       Беллатриса покорно придвинулась к нему почти вплотную. Темный Лорд разглядывал ее лицо в упор, каждую черточку, каждую морщинку, а мысленно видел перед собой совсем другую женщину. Лестрейндж медленно вздохнула, чувствуя, как стучит собственное сердце так, словно норовит выпрыгнуть из грудной клетки. Радость от происходящего затмевала все доводы рассудка. Еще никогда за все это время повелитель не подпускал ее так близко к себе. Беллатриса вспомнила: обычно он уже лежал в постели, когда призывал ее, а сегодня что-то изменилось.       — Что вам угодно, повелитель? — выдохнула Лестрейндж, не сводя с него восторженного взгляда.       — Белла. Кто-кто, а ты отлично знаешь, зачем я могу позвать тебя посреди ночи, — усмехнулся Волдеморт, отводя от ее лица прядь черных с проседью волос, упавшую на глаза.       — Кстати, какое сегодня число? — вдруг спросил маг.       — Двадцать первое июня, повелитель, — пробормотала Беллатриса, замирая от этого прикосновения.       — Двадцать первое июня… — задумчиво повторил Волдеморт, вставая на ноги, — Встань.       Беллатриса подчинилась, а дальше все было совсем просто. Прижать ее за шею к стене, сжать тело в объятиях почти до хруста ломающихся костей, смотреть в глаза. Пальцами левой руки очертить линию талии, царапая, оставляя борозды до груди, чтобы после отвернуть лицо и впиться губами в шею.       Ощущая на своем теле ладони самой верной последовательницы, Темный Лорд вдруг представил на ее месте другую женщину. Вайолет. Нет, не так! Ленору. Бесконечно далекую, недоступную, гордую Ленору. Прекрасную наследницу рода Певерелл. Ниже него ростом, хрупкую, чистую, юную. И это ее ладошки расстегивают пуговицы на его мантии, ее пальцы касаются обнаженной кожи, ее дыхание возле его шеи, ее тихий, срывающийся голос, зовущий его, умоляющий, шепчущий. И это ее взгляд светло-голубых глаз, подернутый поволокой удовольствия и желания, он видел перед собой. И это ее тяжёлое дыхание, и её губы чуть слышно шепчут: «Повелитель… Ваша… Навсегда…» С ней так хотелось быть по-другому. Нет, не о нежности в этот момент думал мужчина. Совершенно точно нет, но и поумерить пыл стоило бы. Заставить её саму желать его безмерно — вот, что истинно принесло бы ему удовольствие. Конечно, потом, уже после, он смог бы выпустить на волю свои самые низменные чувства, но сейчас так хотелось по-другому.       Движения стали плавнее и легче, Волдеморт усадил женщину на край кровати, а сам позволил своим мыслям и ощущениям уйти дальше, уплыть так далеко, как только позволял его вечно сосредоточенный разум. От этих мыслей его плоть налилась силой, неожиданно большей, чем обычно. Он приподнял пальцами её подбородок, и ему даже говорить не пришлось — Беллатриса распахнула рот сама. Её глаза блестели желанием, а соски призывно набухли, точно мечтая о внимании. И он даст ей это. Чуть позже. Когда позволит ублажить себя, не грубо врываясь в теплую глотку, а почти нежно направляя за волосы, так, чтобы она не задыхалась, а ощутила всю его полноту и силу. Жадный рот втягивал в себя его член. Стало по-настоящему хорошо. Было только одно «но» во всем этом.       Запах.       Его Ленора пахла не так.       — Повелитель… Мой повелитель… — зашептала Беллатриса, когда он вдруг отстранился. Маг вздрогнул и замер. Морок развеялся. Нет никакой Вайолет. Перед ним всего лишь Беллатриса, пунцовая от счастья, восхищения и удовольствия. С безумным пламенем во взгляде.       Стало все равно. Просто все равно. Маг поймал себя на мысли, что его Ленора слишком чистая, слишком светлая для такой грязи. А потому…       — Ты знаешь, что делать, — процедил маг, и грубо толкнул леди Лестрейндж на кровать, заставляя развернуться к нему спиной. — Заткнись и ни звука не издавай! — приказал он, наматывая черные космы на руку.       Вот так… Так она больше не мешала ему. Так можно было вновь окунуться в мысли о другой женщине… той, что недоступна, недосягаема. "Ненадолго... Всего лишь ненадолго..."

(КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ)