Часть Вторая. 28 июля 1997 год
23 июня 2025 г., 00:20
Ты умерла в дождливый день, И тени плыли по воде. Я смерть увидел в первый раз, Её величие и грязь.
В твоих глазах застыла боль, Я разделю её с тобой, А в зеркалах качнётся призрак, Призрак любви.
Ария — Возьми моё сердце.
28 июля 1997 года. Мелкий дождь противно падал с неба и каплями оседал на мраморных надгробиях фамильного кладбища семейства Лестрейндж. Беллатриса плотнее закуталась в плащ и тяжело вздохнула, возвращаясь в мрачное настоящее. — Значит, ты все знала… — проговорил Северус, не сводя глаз с надгробия, откуда на них смотрела улыбающаяся Вайолет. — Что она умрет? Нет. В отличие от Долохова, я еще надеялась, что все обойдется… — севшим голосом ответила леди Лестрейндж, вспоминая, как туманным утром двадцать седьмого сентября 1996 года она стояла на холме и неотрывно смотрела в какую-то точку на горизонте, откуда, казалось, должны были появиться Хелен и Вайолет. А теперь… поздно. Все уже поздно. — Вот вы где, — к ним уже подошел Антонин, — А я вас ищу. Он посмотрел на надгробие и практически сразу отвел глаза в сторону, точно не желая смириться с тем, что все кончено. После похорон не прошло и трех дней, а Беллатриса и Рабастан по очереди «дежурят» подле ее могилы. Долохов покачал головой: он-то знал, насколько сильно надоело леди присутствие этих людей при жизни. — Рабастан так и пьет? — вдруг спросил Снейп, словно припомнив что-то неприятное. — А что ему остается? — едко заметила Беллатриса, — Только пить и… — Ходить в бордель, как это делает твой муженек? — Вот только не надо мне читать нотации, — резко сказала леди Лестрейндж, снова возвращаясь памятью к тем страшным дням, когда Вайолет часто приходила на завтрак с синяками на запястьях, а вечером после ужина Темный Лорд уводил ее к себе, крепко держа под локоть. Тогда женщина часто видела, как менялся взгляд ее деверя, если он видел эти картины. Когда стало ясно, что леди не выживет, старший Лестрейндж закрылся в своей комнате, и почти три с половиной часа из-под его дверей раздавались глухие, тщательно скрываемые рыдания, временами переходящие в вой. Когда Вайолет уложили в гроб посреди парадной залы, Рабастан не отходил от нее ни на минуту. Доктор Хелен несколько раз вкалывала ему что-то успокаивающее. А повелитель… Когда все случилось, он отбыл из замка, даже не взглянув на тело несчастной женщины. «Королева мертва. Да здравствует королева!» Эти слова Хелен бросила в лицо побелевшему от страха Люциусу Малфою, к огромному ужасу и удивлению всех присутствующих, прямо во время похорон, прежде чем Антонин увел ее куда-то к озеру.
