Your last Sunday

      Лучи осеннего солнца скользнули сквозь плотный габардин. Природа, судя по всему, решила сжалиться над измученной холодом землей, и устроила бабье лето в самом конце сентября. Солнце грело, но прохладные ветра неизменно напоминали о скоротечности этого явления.       Вайолет Певерелл впервые проснулась от тишины. Смешно сказать, но женщина уже успела привыкнуть к шагам в больничных коридорах, к шорохам голосов, к грохоту каталок – ко всему незыблемому больничному порядку.       Женщина не спешила вставать — лежала и с наслаждением вслушивалась в тишину. Вайолет на краткий миг забыла, где именно она находится. А мягкая постель, так непохожая на жесткие больничные кровати, располагала к тому, чтобы лежать вот так, а не бежать сломя голову по очередным процедурам или заборам крови. Певерелл с улыбкой взяла в руки палочку и заклинанием распахнула шторы, впуская солнечный свет в комнату. Новый день новой реальности. Её взгляд упал на календарь со вчерашней датой. 27 сентября 1996 года. В этот день, по поверьям русских магов, змеи уходят зимовать под землю, чтобы проснуться теплой весной. ***       Хелен Осборн тоже не спалось. Сказалась непривычная обстановка, тишина и давняя привычка. Здесь за окном не ревело северное море, ветер не стучал в оконные стекла, а только мягко шелестели остатки листвы на деревьях. Хелен вдруг поняла, что уже очень давно не отдыхала вот так – забыв обо всем. О том, где находится, и о том, с кем она находится. Женщина поднялась с постели, прошла в ванную комнату, где уже находились приготовленные для нее халат, пара полотенец и зубная щетка. Вскоре Осборн, поправив воротник любимой водолазки и накинув пальто, направилась к выходу на балкон в конце коридора. Утренний ветерок приятно холодил кожу рук и лица и слегка развевал светлые волосы. Хелен обратила внимание на пару плетеных кресел, села на одно из них, достала из кармана сигареты и с нескрываемым наслаждением закурила, глядя, как дымок поднимается все выше и выше. Здесь, по крайней мере, не нужно прятаться и постоянно открывать форточку. С балкона открывался крайне живописный вид. Хелен видела перед собой долину, окруженную с трех сторон холмами, лабиринт и летний сад, обрамленный вековыми деревьями. Где-то вдали, как рассказывала Вайолет, пряталось небольшое озеро и два родника. Конец сентября выдавал себя: замок утопал в оттенках желтого, красного и оранжевого рассыпавшейся полуопавшей листвы. Только живая изгородь, образовывавшая лабиринт, оставалась ярко-зеленого цвета. Колдовство, не иначе. И над всем этим поднималось солнце нового осеннего дня.       Хелен раздавила окурок в пепельнице и заклинанием заставляла ее исчезнуть, когда за ее спиной чуть слышно скрипнула балконная дверка. — Доброе утро, миссис Осборн, — глубокий баритон Антонина Долохова Хелен не могла спутать с чужим, — Прекрасная погода сегодня, не так ли? — Доброе утро, мистер Долохов, — отозвалась Хелен вполне дружелюбным тоном.       В этот ранний час Антонин был без своего обычного сюртука, в брюках, серой рубашке и небрежно накинутом пальто. И это шло ему куда больше. — Не возражаете? — он сел на соседнее кресло, достал из кармана трубку, мешочек с табаком и неторопливо закурил, — Или вас смущает, что мужчина курит при даме? — Что вы, — вполне светски отозвалась Хелен, доставая новую сигарету, — Меня сложно чем-то смутить, профессия обязывает. — Я так и подумал. Вы вчера так спокойно пришли вместе с Беллатрисой, и так хладнокровно разговаривали с Темным Лордом, что мне стало страшно, на что еще вы можете быть способны, — Антонин позволил себе улыбнуться. Хелен заметно расслабилась. Угрозы нет. — Как бы это ни звучало, но друзья Вайолет — мои друзья, мистер Долохов. — Прошу, зовите меня Антонин, — поправил ее пожиратель смерти, чуть улыбнувшись. — Хорошо. В таком случае, не называйте меня «миссис Осборн». Можно просто Хелен, — она улыбнулась, — Здесь красиво. — И примерно тридцать шесть миль до ближайшего городка, — Антонин ухмыльнулся, — Но это и к лучшему. Вам, должно быть, непривычно… — Что вы! Нет. Я долгое время жила в пригороде Лондона, и долго присылала, когда переехала на север, в Каус. Но и на севере есть своя красота. — Мрачная красота, Хелен, — согласился Антонин, напрягшись от упоминания севера.       Что-то притягательное было в этой докторше. И, несомненно, больше жизни и искренности, чем было в леди Вайолет. Хелен видно сразу — профессия обязывает не делить людей на плохих и хороших, а мир — на белое и черное.       Долохов заметил, с какой скоростью она умела располагать к себе людей. Украдкой поляк посмотрел на ее руки. Никакого намека на обручальное кольцо. Впрочем, с ее работой это совсем не показатель. Хелен же заметила, как изменился взгляд собеседника после этой фразы.       «Ну да, пятнадцать лет на севере — и не такое увидишь…» — подумала Осборн, заглянув в синие глаза мужчины. Удивительное сочетание: темные, с проседью, волосы и ярко-синие глаза. Во всем его облике таилась скрытая сила, опасность и какая-то предельная собранность. Словно арктический волк перед прыжком. — Антонин, — Хелен вдруг круто изменила тему разговора, — Скажите, а откуда вы знакомы с доктором Мареком Любецки? Долохов не удержался от мысленного вздоха облегчения. Эти беседы о севере начинали его напрягать. — Мареком? Мы учились в Дурмстранге много лет назад, — отозвался Антонин, — И, честно признаться, меня искренне шокировало его решение покончить с колдовской медициной. — Он поступил очень благородно, Антонин, — вздохнула Хелен, раздавив окурок о стеклянную поверхность пепельницы, — Наши министерские придурки уже давно играют в русскую рулетку со смертью. И все никак не примут нужные законы. — О чем это вы? — Долохов был приятно поражен, услышав в ее голосе неприкрытое отвращение и злобу. А Хелен отвела взгляд в сторону, точно вспоминая что-то малоприятное. — Вайолет… Не первая моя пациентка волшебница, – сказала Осборн. – У меня были еще. Мужчины, женщины... Дети. Совсем крошки. И всех их объединяло одно слово. Рак.       Долохов молча снял с ремня свою походную фляжку и протянул ее женщине. Однако! Эта дама была полна неожиданностей. А Хелен продолжала говорить отчего-то тихим и безэмоциональным голосом. — Первым был преподаватель из Хогвартса. Преподавал травологию. Долгое время идиоты в Мунго лечили его травами и не понимали, почему нет улучшений. Его сын привез отца ко мне. С метастазами по всему телу. Старик умер через три дня. Отмучился. Это был мой первый летальный исход и первый год в ординатуре. И первое мое столкновение со смертью. Через два года пришла женщина. Домохозяйка из Норфолка. Тогда я поняла, насколько же коварен мой противник. У нее был рак желчевыводящих протоков. Она пришла уже с четвертой стадией. Никогда не забуду глаза ее младшей сестры, когда мы разговаривали шепотом в коридоре.       Долохов присвистнул. — Не слабо, — сказал пожиратель смерти, — по крайней мере, мне ясно, почему вы сражаетесь. Но, по правде говоря, я думал, вы лояльны министерству магии. — И отчего же у вас сложилось такое мнение? — улыбнулась Хелен, сделав глоток из фляжки и вернув её собеседнику.— Хорошее огневиски. Вы знаете толк в выпивке.       Осборн ухмыльнулась, припоминая, как часто отхватывала от Вайолет за открытую критику в адрес Дамблдора. — Вы слишком много себе позволяете, Хелен, — с улыбкой заметил Антонин, — могу проконсультировать вас по выбору напитков. — Если можно, позднее, — улыбнулась женщина, поправляя воротник своего пальто, — Сейчас мне нужно идти к моей пациентке. А еще выпить кофе. — Позвольте, я провожу вас до столовой, мадам, — галантно произнес пожиратель смерти, вставая со своего места. — Этот клятый замок настолько большой, что можно запросто потеряться в коридорах.       Хелен на мгновение стушевалась, когда его пальцы коснулись ее локтя. И как назло, стало слишком жарко в любимой черной водолазке. То ли солнце нагрело, то ли запоздало подействовал глоток огневиски, выпитый на пустой желудок.       А Долохов тем временем неотрывно смотрел на ее шею, скрытую черной водолазкой, странно оттеняющей светлые волосы.              Антонин галантно распахнул перед ней балконную дверь, возвращая и себя, и ее в полутемный, затхлый, пропахший пылью коридор. ***       Лорд Волдеморт вернулся ранним утром, перед завтраком. И с первым же взглядом, которым он одарил собравшихся в столовой, заметил уже знакомого ему доктора. Только в этот раз она была без своего белого халата, а сидела в черных брюках и такого же цвета водолазке, скрывающей шею до самого подбородка. Светло-русые волосы были собраны в небольшой хвост. — Доктор Хелен, — произнес маг, — Спасибо, что вернули нам нашу леди Певерелл. — Это моя работа, сэр, — процедила Хелен, поджав губы. — За работу не благодарят.       Увидев Лорда Волан-де-Морта во второй раз, женщина с трудом удержалась от колкого комментария. По долгу службы ей приходилось встречаться с негодяями и подонками, и даже лечить их, хотя бы для того, чтобы они предстали перед судом, но увидев это… существо, которое откровенно пожирало взглядом ее лучшую подругу, она испытала бессильную злость, застилавшую глаза. Она заставила себя крепче сжать руку на рукоятке столового ножа, а не всадить его в глотку этой похотливой гадины. Осборн не могла не заметить, как сильно изменилась сама атмосфера от присутствия этого человека. Даже воздух стал тяжелее, а свечи беспокойно трепетали в подсвечниках. — Искренне рад, что у Вайолет такой замечательный доктор, — холодно продолжил маг, не замечая, как изменился тон ее голоса.        Певерелл сидела ни жива ни мертва. Она видела, с какой ненавистью Хелен смотрит на мужчину, как напряглись Рабастан и Беллатриса, но сидела, в глубине души надеясь, что хотя бы еще на один день он забудет о ее существовании. — Леди Певерелл, — произнес маг, садясь на свое место во главе стола и беря ее руку в свои, — Наконец-то вы вернулись. Должен признаться, вы меня удивили. — Вот как, — тихо и отчетливо сказала Вайолет, — В этом мире еще есть люди, которые могут честно держать слово, милорд. — Искренне рад. Мы обязательно об этом поговорим, но после обеда, наедине, — ответил маг, окинув взглядом ее фигурку в небесно-голубом костюме, а затем возвратился взглядом к присутствующим. Трапеза продолжилась.       Столовая опустела. Вайолет, Хелен, Антонин и Рабастан ушли. Маг задержал в дверях Беллатрису, и уже через несколько мгновений женщина подробно и обстоятельно изложила повелителю все, что происходило в замке в его отсутствие. — Приготовь мне ту комнату, Белла, — сообщил Волдеморт, указав рукой на скромную, незаметную дверь совсем рядом с дверями, ведущими в столовую, — После обеда приведи туда леди Певерелл. Одну. — Как прикажете, мой лорд, — поклонилась Лестрейндж, но он уже ушел, даже не взглянув на женщину.       Беллатриса открыла указанную комнату и поморщилась. Здесь, казалось, совсем недавно, свекор принимал самых очень важных посетителей (а скорее, посетительниц).        Это была небольшая комната без окон, оформленная в истинных цветах Салазара Слизерина. Камин, изящный шкаф, стол, стул, узенький диван, рассчитанный на двух человек, пара кресел и маленький столик между ними.       Вспомнив свекра с его масляными глазками и сальными шуточками, леди Лестрейндж заскрипела зубами в бессильной ярости. Жаль, что сдох сам. При жизни этот престарелый ловелас не пропускал ни одной женской мантии. Беллатриса взмахнула палочкой, призывая домовика. — Чтобы все здесь блестело. И мебель чтобы была как новая, понял? — прошипела женщина, схватив эльфа за шкирку и несколько раз встряхнув его в воздухе. Домовик закивал головой, пропищав что-то нечленораздельное. Леди Лестрейндж выскочила прочь. Надо перевести дыхание. Как можно скорее. ***       Чем больше проходило времени, тем паршивее становилось на душе Вайолет. Она знала, что с минуты на минуту Волдеморт позовет ее к себе. Он не приближался к ней, даже близко не подходил, но временами женщина почти физически ощущала на себе тяжелый, прожигающий почти до костей взгляд. Певерелл улыбалась скорее по привычке, пока Долохов играл на гитаре что-то из Вертинского, кажется, про ужин в приморском ресторане, а Хелен с интересом наблюдала, как меняется взгляд поляка с каждой секундой исполнения. Кульминация наступила в обед. Беллатриса осторожно дотронулась до ее руки, когда они выходили из столовой. — Вайолет, пойдем со мной. Он ждет тебя, —негромко сказала она, видя, как оцепенела Певерелл от ее слов. Хелен подошла ближе, хотела было что-то сказать, но Долохов ее опередил. — Вы говорили про выпивку, Хелен? — с улыбкой и нарочито громко спросил Антонин, ловко подхватывая ее под локоть и, тем самым, разрядив атмосферу.       Вайолет удивленно вскинула брови, непонимающе глядя на подругу. Осборн же усмехнулась. — Выпивать после обеда при свете дня — моветон, — едко заметила она. — Виновен, мисс. Но все же, позвольте. Рабастан милостиво рарешил нам наведаться в винный погреб. — Иди, Хелен, — подала голос Вайолет, — все хорошо. Правда.       Антонин галантно повел доктора Осборн в сторону сада, а Беллатриса удивленно смотрела им вслед, пока ее не окликнул Рабастан, напоминая про поручение Волдеморта. Лестрейндж точно очнулась. — Пойдем, — Беллатриса повела ее в сторону нужной комнаты.       Вайолет удивилась: раньше она не замечала здесь никаких других помещений кроме коридора. Колдовство, не иначе. Леди Лестрейндж, тем временем, отодвинула плотную штору, негромко постучалась в дверь, и она легко и бесшумно открылась. Вайолет шагнула в проем и застыла на пороге.        Там, возле ярко горящего камина стоял Волдеморт и не сводил с нее внимательного взгляда. Женщина с удивлением рассматривала обстановку. Строго говоря, это была небольшая комната без окон, единственным источником света в которой были свечи и горящий камин. Это говорило о том, что здесь хозяин или хозяйка поместья Лестрейндж лично принимали особых посетителей. — Проходите, леди, — негромко заметил маг, взмахнув палочкой, отчего дверь за спиной Вайолет… просто исчезла, оставив серо-зеленые обои. Женщина побледнела, сделала несколько шагов, вставая к камину. — Вы хотели меня видеть? — спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — Присядьте, леди, — учтиво сказал Волдеморт, — Вы совсем недавно приехали из лечебницы, вам нужно беречь силы.       Вайолет покорно села на стул как можно дальше от мага, но это не помогло. Мужчина подошел к ней практически вплотную, протянул руку, поправляя воротник на ее рубашке, и случайно дотронулся пальцем до кожи на шее. Певерелл вздрогнула, попыталась отшатнуться, но он не остановился. — Я рад, что вы вернулись, — выдохнул Темный Лорд, снова касаясь прохладной кожи.       Это мгновение было слишком опьяняющим. Он вспоминал все свои сны, терзавшие разум последние несколько месяцев, когда его ладонь поднялась выше, коснулась прохладной щеки, обвела линию скулы. Вайолет отвернула голову. В свете горящего камина и свечей его облик смотрелся гораздо ужаснее. — Вас не будут искать? — тихо спросила она, вставая со своего места и снова отстраняясь от жадных прикосновений. — Нет. Мои последователи уже получили свое, — отозвался Волдеморт, — Я не слышал, как вы играли, леди. — Доктор Хелен сказала мне беречь руки, да и… у меня пока нет сил играть, милорд, — честно сказала Вайолет, — Зачем вы меня позвали?       Маг точно пришел в себя, подошел к столу, взял оттуда небольшую черную коробочку, приблизился к Вайолет, сел рядом и протянул ей вещицу. Открыв ее, женщина замерла. Кулон с ярко-алым гранатом, совсем как ее перстень, который она так и не решилась надеть. — Вы должны носить это. И перстень, — сказал маг, беря в руки украшение и вставая позади Вайолет. Он снова коснулся ее волос, отводя от шеи выбившийся локон из прически, и аккуратно надел кулон на шею. Вайолет молчала. — Это ваша награда, леди. За то, что держите свое слово, — сообщил Темный Лорд. — С сегодняшнего дня, — он взмахнул палочкой, возвращая дверь на прежнее место, — Каждый вечер после ужина вы должны быть в этой комнате. Каждый вечер.       Вайолет не могла произнести ни слова от леденящего кровь ужаса. Прохладная цепочка на шее показалась ей раскаленной добела, оставляющей невидимый ожог на коже. Каждый вечер быть наедине с этим существом! — Как… прикажете, — выдохнула Певерелл, не решаясь пошевелиться. Маг склонился еще ниже, касаясь ртом ее виска, и прошептал: — У тебя будет много времени забыть свой страх, Вайолет. Очень много. А теперь иди, Ленора. Иди.       Пошатываясь, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не бежать бегом, Вайолет покинула злосчастную каморку.