Your last Sunday

      Откинувшись на скрипучую спинку деревянного стула, Темный Лорд смотрел на огонь в камине. Ночь за окном спальни уже вовсю близилась к своей середине, да и погода не жаловала его покои тишиной и лунным светом. Именно поэтому мужчина предпочел короткому сну — бесконечный поток мыслей. Его рассуждения скитались от одной важной темы до другой, но, почти в каждой, он возвращался к одному и тому же. Вернее, к одной единственной женщине.       К Вайолет Певерелл. Этой рыжеволосой гордячке, чью спесь так и хотелось сбить парой заклятий.       Слова Беллатрисы долго не выходили из головы. Не давали покоя ни днем, ни ночью. Маг отмахивался от них, но жестокий упрек в словах своей последовательницы сменялся воспоминанием, где он видел искреннюю ненависть в голубых глазах.       Он снова и снова возвращался к тому вечеру, к Вайолет, сжавшейся в комок в уголке дивана прямо напротив него. Он снова и снова слышал ее тихие рыдания, ее прерывающийся голос, повторяющий: «Отпусти меня… Дай уйти… Или убей.». «Ваши чувства невзаимны…» «Лучше смерть, чем… Чем лечь с ним!..» До невозможности раздражающие мысли, от которых почему-то становилось физически больно где-то между ребрами и грудной клеткой.       В бешенстве мужчина подскочил со стула, предмет мебели с грохотом упал на пол, едва не задев спящую Нагайну.       Темный Лорд обвел взглядом стол, заваленный книгами и пергаментами, перевел глаза на старинные часы над камином. Два часа ночи. Странное и, для кого-то, пугающее время. Самые темные часы — именно те, что предшествуют рассвету.        Почти наверняка, она сейчас крепко спит. Во сне она улыбается, ее глаза закрыты, она словно «спряталась» от него. Уже в который раз.       Решение приходит быстро, стул сам по себе возвращается на законное место подле стола, в то время как мужчина бесшумно покидает комнату.       Дом спит, как и его хозяева. Где-то, отдаленно, слышится совсем негромкий шум, больше похожий на чью-то возню, но маг не замечает этого. У него одна цель и она слишком важна, необходима, как воздух, чтобы обращать внимание на такие мелочи.       Шаги его тонут в ворсе ковра, снова, как и тогда, Темный Лорд идет в уже знакомую комнату, снова видит ту же картину, что и несколько месяцев назад, время от времени приходя в темную спальню проклятой гордячки.       Только сейчас за окном дождь и порывы ветра заставляют стучать по окнам ветви старинного вяза, посаженного еще при Рауле Лестрейндже Первом, основателе рода. Маг неспешно подходит к постели спящей, при свете пламени не потушенной свечи ее лицо кажется молодым. Вайолет выглядит такой… прежней. Той милой девочкой, впервые приехавшей на «взрослый» бал. Он помнит тот её взгляд на него, и эти ощущения - они захватывают разум целиком.       Но глаза практически сразу тускнеют, когда мужчина обращает внимание на тумбочку возле кровати. Там уже знакомая книга со стертым названием на обложке. Волдеморт усмехается: Девчонка думает, что сумела его обхитрить, читая роман на французском языке. В его худых ладонях книга смотрится странно, не к месту, но он хочет знать что она читала перед сном. Маг пробегает взглядом по строчкам и в глаза бросается: «В чрезмерности греха таится исступленное счастье!..»*. Усмешка не покидает его лицо: дамам суждено иногда заблуждаться, читая глупые женские романы, в них порой слишком много эмоций.       Все эти бури чувств ему же вовсе не знакомы! С самого раннего возраста он искоренял их в себе, оставив лишь страсть и жгучую ненависть. Страсть полыхала в нем подталкивая и помогая, а в купе с холодным разумом была невероятным подспорьем, что в учебе, что в поисках истиной магии и настоящего тайного волшебства.       Маг горел этим и вдруг взглянув на Вайолет ему захотелось зажечь и её. Испить, пусть ее гнева, но настоящего. Взглянуть, как на её лицо вернутся краски жизни, а ее глаза загорятся. Ведь с такой женщиной рядом - он был бы поистине горд. Гнев заклокотал в нем, стоило только вспомнить последний их разговор.       Мужчине вдруг захотелось выругаться, выместить злость на чем-то или ком-то. Как долго он будет красться, как вор в ночи, в чужие покои? Вырывать минуты из своего загруженного графика? Почему она просто не может понять, что необходима, что должна быть под его рукой? Всегда стоять подле него?! Скромная, тихая, поддерживающая его идеи днём, и скрашивающая его ночи. Идеальная партия. И пускай хоть иногда выпускает свой характер, а уж по ночам он будет с огромной радостью выбивать из нее спесь и недюжинное упрямство. Подчинять себе ее волю.       Волдеморт резко положил книгу на прежнее место, сделал еще один шаг к кровати, глядя на спящую Вайолет. Женщина не слышала, что происходит в комнате, ее сон был крепок, и, казалось, даже солнечный луч не сможет ее разбудить. Пружины матраса чуть слышно скрипнули, когда маг сел на край постели. Цепкий взгляд прошелся по телу. Одеяло откинуто к бедрам, ночная рубашка в этот раз открытая, на двух тоненьких бретельках, обнажившая острые плечи и худенькие руки. Мужчина протянул руку, коснувшись прохладной кожи на локте, постепенно поднимаясь выше, к шее — Вайолет даже не пошевелилась, только едва видимая жилка пульса чуть сильнее забилась под его ладонью. Тело реагирует на посторонние прикосновения. Значит, она не может не догадаться о том, кто приходит по ночам. А раз уж она знает, то должна непременно гордится, что его внимание приковано к ней. А ещё пусть ценит, что пока он не трогает её, что держит себя в руках, хотя и невероятно устал от этого.       «Впрочем, осталось недолго летать пташке, совсем скоро многое поменяется.» — сам себя успокоил маг и нехотя покинул комнату, прикрыв за собою дверь.       Утро для Вайолет наступило слишком скоро, и, пускай этой ночью её почти не мучили ни боли ни кошмары, какое-то неприятное чувство все равно осело в желудке. После завтрака, она сразу же ушла в музыкальную залу чтобы немного развлечь себя от темных мыслей.              Хелен уехала еще ранним утром, когда все еще спали, а почти вслед за ней трансгрессировал и Долохов. Сразу после утреннего собрания. Волдеморт же проследовал за Вайолет, отмечая, что во время завтрака она ни разу не напомнила о вчерашнем разговоре.       В это утро леди надела то темно-синее платье, в котором ее доставили из министерства в поместье Лестрейнджей. Довольно короткое, до колена, открывающее стройные ноги, с небольшим и аккуратным вырезом, обнажающим тонкую шею. В сравнении с ее прошлыми нарядами — длинными юбками и наглухо застегнутыми рубашками — оно было вопиюще открытым. И ночные мысли вновь настигли его.       В музыкальной зале была тишина, только слышно, как за окном шумит пронизывающий осенний ветер. Вайолет достала из шкафа скрипку, установила пюпитр с нотами, поудобнее устроила инструмент на плече, приготовилась начать игру, когда чуть слышно скрипнула входная дверь.       « – Только не это...» — успела подумать женщина, когда услышала вкрадчивый голос:       — Рад, что вам лучше, леди Певерелл, — произнес Темный Лорд, проходя в залу и садясь в кресло напротив Вайолет. Медленно, расслабленно, всем видом показывая, что он — хозяин всей ситуации. В ее глазах мгновенно исчезли искорки удовольствия, а взгляд поменялся, исказился страхом и неприязнью. Ощетинилась, точно дикая кошка.       Леди Певерелл всей душой надеялась, что у Темного Лорда найдутся в это утро дела поважнее, однако судьба решила иначе. Мерлин, как же противны ей были каждый раз эти ни к чему не обязывающие диалоги. Уж лучше пусть заклятие Круциатус, пусть требует чего-то, чем просто вежливо говорит ей какие-то, явно не искренние, слова. О её внешнем виде, о самочувствии, о плохой погоде в Британии - о чем угодно, черт его раздери!       — Благодарю вас, — ровным голосом отозвалась Вайолет, уже в который раз каким-то нечеловеческим усилием совладав с собой, краем глаза глядя на дверь. Как назло, именно сегодня в замке практически никого: Рабастан и Антонин трансгрессировали в Лондон, Беллатриса отправилась в Уилтшир проведать Нарциссу, Питер Петтигрю, который вернулся за неделю до ее приезда из больницы, заперт в подземелье.       Как бы Вайолет не старалась - маг все отчетливо видел. После вчерашнего разговора он начал ощущать, как разочаровывающе царапает грудь эта неприязнь в ее глазах. Темный Лорд заговорил о другом, решив хоть немного сменить тему:       — Вы поражаете меня, леди. Каждый день я вижу в вас все новые и новые таланты, — прокомментировал маг, глядя на скрипку в ее руках, — позвольте поинтересоваться, леди Певерелл, что вы собираетесь играть?       — Свадебный хор из оперы «Лоэнгрин», — ответила Вайолет, — для тренировки подойдет. Говорят, Гитлер и Грин-де-Вальд очень высоко оценивали эту оперу.       — Те, кто правили миром?       — Властью на крови. Весьма и весьма недолго, смею заметить. — дополнила Вайолет, но эти слова Волдеморт пропустил мимо ушей.       — Я давно не слышал, как вы играете, леди. — он пододвинул кресло ближе к ней. Певерелл вздохнула, перелистнула страницы в тетради, поправила скрипку на плече, вскинула руку со смычком, проводя им по струнам.       Сначала медленно, осторожно, точно извиняясь за резкую манеру игры, а потом все быстрее, жестче, то поднимая мелодию вверх, то опуская ее вниз. Что-то знакомое было в мотиве. Маг вспомнил, как эта же композиция исполнялась на свадьбе Беллатрисы и Родольфуса. Цепляющее произведение: в нем и правда было что-то царственное. Торжество власти, силы, жизни, музыка сильнейших. Да, это было прекрасно. В звучании скрипки в руках леди Вайолет рождался образ Повелителя, подлинного властелина этого мира. В самом деле, это была высшая музыка, музыка, достойная царей.       Певерелл стояла на фоне огромного окна, лучи, выглянувшего после ночного ливня солнца, освещали ее фигуру, переливались на ее медных локонах, отчего казалось, что от Вайолет исходит какое-то сияние. Маг смотрел на ее фигуру таким же пронзительным взглядом, как вчера вечером, с каждой секундой замечая в ней все больше и больше новых черт.       Про Вагнера Темный Лорд, конечно же, слышал и, в глубине души, терпеть его не мог: Старик Карактак Бэрк, в лавке которого он работал после окончания Хогвартса еще будучи Томом Реддлом, слушал только пластинки этого немецкого композитора.       К счастью, мелодия завершилась. Вайолет выдохнула, положила скрипку на рояль и принялась растирать уставшие ладони. Нужно было отдохнуть, для игры на скрипке нельзя делать такие долгие перерывы. Маг взмахнул палочкой, левитируя второе кресло к роялю.       — Леди, вам нужно сесть, — сказал он, Вайолет подчинилась, но, даже сидя так близко от него, она не отодвинулась, видимо, все еще захваченная музыкой. Темный Лорд наблюдал, как она растирает пальцами уставшие руки с чуть заостренными локтями и бледно-голубыми венками на коже. Взгляд скользит выше, к краю выреза ее платья, где кожа кажется еще белее на фоне темно-синей ткани. Это было настолько гармонично, что он не решился отвлечь ее от своего занятия. Пока она снова не стала смотреть на него со страхом и отвращением.       Поразительно: Вайолет добра и искренна со всем миром, улыбается Беллатрисе, Рабастану, Долохову — да кому угодно, но не ему!       Это отрезвило. Нужно прекратить, немедленно прекратить эти глупые мысли, дурацкие сантименты. Хоть и стоит признать, что человеческая оболочка имеет целый ряд своих потребностей, которые иногда просто невозможно оставлять без внимания.       Мерлин, до чего несправедливо: Совсем рядом, но, в то же время недостижимо, ходит прекрасная молодая женщина, чистокровная, благородная. Достойнейшая женщина. Воплощение гармонии, подлинная царица этого мира.              «Гармония, средняя дочь Ареса и Афродиты, жена греческого царя Кадма, основателя Беотии и первого в мире мага, одолевшего и подчинившего себе василиска…» — вспомнил он строчки из учебника по истории магии.       «Кадм и Гармония обратились в змей и змеями закончили свои земные дни…» — эти слова совсем недавно сказала Вайолет.       Не может быть.       Волдеморт поймал себя на мысли, что, возможно, стоило бы внимательнее слушать профессора Бинса, когда он рассказывал о древнегреческих магах, жрецах и прорицателях.       В тишине чуть слышно щелкнула застежка футляра. Маг очнулся, Вайолет тем временем убрала скрипку в шкаф и беззвучно направлялась к выходу, легко ступая стройными ногами в черных туфлях без каблуков.       — Я не отпускал вас, леди. — сказал Волдеморт.       Вайолет остановилась. Стоя спиной, она ощущала на себе тяжелейший взгляд мага, норовивший, казалось, прожечь ее насквозь. А потом раздались шаги, тяжелые, уверенные. «Нет, пожалуйста, нет!» — она так надеялась сбежать, когда заметила, что Волдеморт погряз в своих мыслях. Надежда была так близко. Но это… это происходило опять. Все та же неприятная, прохладная ладонь ложится на запястье, поднимается вдоль локтя к плечу, а от него — к обнаженной шее. Чувство отвращения кипит там, где он касается. Сердце бьется, как в темной клетке, где невозможно ни сесть, ни выпрямиться.       Певерелл замерла: ситуация непростая. Крайне тяжело предугадать следующее действие противника, когда стоишь спиной к нему. Особенно, если он — величайший черный маг. И вдвойне труднее, если он — мужчина на полторы головы выше нее.       — Ты боишься. — тихий шепот раздался над левым ухом, а кожу обдало его дыханием, — Не надо. Глупая девочка. Я могу уничтожить любого, и от него не останется даже напоминания. Убить заклятием, довести до безумия заклинанием Круциатус, натравить Нагайну. Любого человека, кроме… тебя.       Вайолет оцепенела, а его руки, видимо не встречая сопротивления, обвили ее шею и талию, притягивая ближе. Спиной женщина почувствовала, как его грудь опускается и поднимается от дыхания, а пальцы отводят от ее шеи медные локоны. Еще мгновение — она чувствует, как он вдыхает. Тянет теми узкими щелями вместо носа аромат ее волос, вперемешку с духами. И медленно выдыхает. А затем - снова вдох. «Как же хочется сдернуть эти руки. А потом вымыться с мылом…»       — Ты похожа на книгу, полную загадок, — шепчет маг, — и, уверяю, пока я не разгадаю все, тебе нечего бояться, Ленора.       Вайолет разворачивается и замирает от ужаса и осознания того, насколько же близко к ней стоит Волдеморт. А его взгляд багрово-красных глаз — совсем как тот, что преследовал ее в том кошмарном сне со змеями.       Все встало на свои места. Если раньше Вайолет постоянно задавала себе вопрос: «Почему я?», то теперь в этом больше не было необходимости. А ведь, казалось, только вчера было неясно, почему он ведет себя с ней именно так. Почему похитили и еще не убили, почему обращаются, как с королевой.       «Похоже, человеческие инстинкты больно наступили на чью-то гордость. И не дают покоя после длительного… воздержания.» — подумала Певерелл, не решаясь произнести ни слова.       Темный Лорд молчит, продолжая держать ее в своих объятиях, только хватка ладоней становится еще крепче, чем до этого. В его взгляде — новая эмоция. Теперь борьба. Слепой безумец, проникнув во все тайны магии, он совершенно забыл о силе, еще более грозной, чем самое опаснейшее колдовство. Забыл и о многих, неимоверно важных вещах, о которых нельзя забывать, что бы ни случилось. А теперь от этого он угодил в собственную ловушку. Холодный, лишенный эмоций, разум уже довольно давно борется с тем, что желает сделать подсознание. Вайолет все понимает гораздо быстрее, ее ладони упираются в грудь, пытаясь сохранить остатки «приличного» расстояния, но маг с легкостью останавливает эту напрасную борьбу.       — Ленора. — тихо и отчетливо говорит Волдеморт, вдруг вспомнив ночь похищения, за какие-то доли секунды прежде чем склонить голову и коснуться ртом ее губ. Невероятное чувство — целовать женщину наяву. Именно наяву, не спящую или без сознания. И не во снах, где не было страха или отвращения в её глазах.       Женщину, которая совсем недавно была до невозможности недосягаема, а теперь стала ближе, чем это вообще можно себе представить. Руки сжимаются крепче, убирая любое расстояние меж их телами, не давая и шанса вырваться, убежать прочь. Гораздо, гораздо ближе, чем тогда, в архиве или в оранжерее. Запах полевых трав от ее волос смешивается с ее духами, легкими, невесомыми. Вместе это опьяняет ничуть не хуже самого лучшего огневиски. Сердце начинает стучать быстрее, а ее голубые глаза вспыхивают удивлением, сменяющимся ужасом. Вайолет побелела, запоздало пытаясь понять, что же привело к этому поступку: музыка Вагнера, слова о сильных мира сего или недавний разговор в приемной комнате вчера вечером?       Этот поцелуй почему-то показался ей льдом. Как будто бы кровь заморозило, заставило превратиться в камень. Совсем, как под взглядом василиска, Царя всех змей.       «Василиск, Полоз, Царь змей. Кадм, одолевший василиска… Слишком много мифологии в последнее время…» — эта мысль появилась в разуме на последней секунде, прежде, чем маг, наконец, отстранился, но продолжил держать ее в своих объятиях, тяжело дыша. Руки уверенно скользят по ее телу, одна — вдоль позвоночника вверх, другая — от талии вниз, губы медленно склоняются к шее.       — Нет… — шепчет Вайолет, отворачивая лицо в сторону, и освобождаясь от его рук. — Нет! — уже чуть сильнее. Громче.       Он не понимает. «Не понравилось…» — думает маг, но после появляется и другая мысль о причинах ее странного поведения. А Вайолет вдруг смелеет:       — Сначала скажите, кто я. — Она смотрит ему прямо в глаза, точно бросает вызов. Кроткая леди, вначале принимающая поцелуй, а после отталкивающая его из стыда, вдруг исчезла и появилась другая - смелая: — Я женщина или ваш питомец?!       Вайолет делает шаг назад, один, другой. Маг не останавливает и она выбегает из музыкальной залы, так быстро, что только дверь скрипнула на сквозняке. Мужчина замер, глядя вслед стройной фигурке. Хотел было уже догнать, как вдруг ее слова в голове зазвучали эхом в воспаленном разуме.       Кто она? Почему она здесь? Родственница? Но его практически не тянуло к тому, что обычно называют семейными узами. Питомец? Да, она похожа на дрессированную собачонку, но у него уже есть целый штат таких зверушек во главе с Нагайной. Что же остается тогда? Женщина. Он смотрел на нее, как на женщину.       В магловской книге, которую он однажды увидел в спальне леди Певерелл, куда приходил каждый вечер во время ее отсутствия (еще одно безумство, граничащее с идиотизмом!) была одна строчка. «Женщине издавна дана огромная власть. Любой мало-мальски взрослый мужчина теряет голову от присутствия красивой женщины.».       А Вайолет красива. И умна. И благородна. А еще она может очень легко расположить к себе людей. Довольно неплохое качество, стоит признать. Она знает, о чем можно сказать вслух, а о чем можно умолчать. Ее слова о правителях польстили его самолюбию. И совсем не так, как это обычно делала Беллатриса. Последняя — соглашалась с ним во всем. Вайолет же — предпочитала иметь свое мнение и независимость. Даже если оно отличалось от того, что говорил Волдеморт.       И именно последнее качество поставило решающую галочку в списке тех ее достоинств, которые позволили Темному Лорду оставить эту женщину в живых. Тогда, в архиве, практически год назад. С тех самых пор, один раз увидев ее в бою, маг хотел смотреть на нее каждый день, совсем, как... как тот маггл в книге с выцветшим названием.       Леди Вайолет Певерелл должна быть рядом с ним и этого никому не изменить.