Your last Sunday

      Этим вечером в замке снова была тишина, и это было неудивительно. Зная, что темный маг находится здесь — каждый обитатель становился тише воды ниже травы. Сколько жизней он перепортил, сколько судеб…        А вдруг та же Беллатриса была бы счастлива? Нет, конечно, будучи лучшей ученицей своего повелителя она безусловно была «счастлива», но не тем истинным счастьем, каким бывают женщины в своих семьях. Возможно, тут родились бы дети и – пускай воспитание в чистокровные семьях было весьма и весьма строгим — смех наполнял бы эти стены в любом случае.        А Долохов? Неужели он заслужил пол жизни провести в Азкабане? А профессор Снейп? Вайолет не понаслышке знала о талантах этого человека. Зельевар, проницательный тактик, великолепный стратег. Он просчитывал на десятки шагов вперёд каждое свое действие или поступок. А ведь когда-то он был угрюмым семнадцатилетним юношей... Пока не встретил Волдеморта. Последний безжалостно исковеркал его судьбу, свёл с нужной дороги. Вайолет была уверена, что теперь Северус остался глубоко несчастным и одиноким человеком. О своей же судьбе Вайолет Певерелл даже думать не хотела.       После разговора в музыкальной зале леди Певерелл заперлась в своих покоях, точно надеялась защититься от посягательств сумасшедшего мага и терзавших её печальных воспоминаний. События произошедшие за день до его отъезда очень многое расставили по своим местам. Знал бы Дамблдор, как же он ошибался, недооценивая своего противника.       При упоминании любимого учителя Вайолет тяжело вздохнула и закрыла свой альбом с колдографиями. Женщина взяла было в руки том Фрейда, чтобы закончить чтение, когда в ее комнате неожиданно материализовался эльф-домовик.       — Милейшая леди. — пропищал он, — мне велено напомнить вам, что вас ждут в маленькой приемной около обеденной залы, как можно скорее. Сегодня вы будете ужинать там. Пожалуйста, не опаздывайте.       — Хорошо. Я сейчас же спущусь. — эльф с поклоном трансгрессировал, а Вайолет приблизилась к шкафу и достала оттуда черное длинное платье с белым воротником и манжетами на рукавах.       Как много испорченных судеб…       Застыв на секунду, женщина одним глазом посмотрела на другое свое платье, из чудесного небесно-голубого бархата. Красивое и праздничное. Подол был отделан вышивкой из полевых цветов, очень тонкой и искусной работы. Ох, как красиво цвет платья оттенял её волосы и делал яркими глаза.       — Я надевала его лишь раз или два… — задумавшись, пробормотала Вайолет и погладила голубую ткань. — Я ведь даже не помню откуда оно здесь. Может сама схватила случайно, а может мои пленители.        Тяжело вздохнув, она уложила волосы в узел и взглянула на себя в зеркало. Там отразилась уставшая и, будто не молодая, женщина. Давненько у нее не было искорок в глазах.       — И что только он нашел во мне? Заурядная внешность, болезнь, да и характер… — леди Певерелл хмыкнула.       Она спустилась вниз, стараясь идти, как можно медленнее. Перстень с алым гранатом, самый первый подарок к "приезду", странно и страшно смотрелся на ее руке рядом с тоненьким обручальным колечком от покойного супруга. Ноги в туфлях на небольшом каблуке с легким стуком ступают по деревянному паркету.       Волей-неволей приходится играть роль марионетки. Ее все равно никто не ищет, а потому нет никакого смысла цепляться за оставленную прошлую жизнь. Певерелл ненадолго замерла около окна, глядя как в воздухе кружатся первые снежинки и земля чуть присыпана белым снегом. Самым первым снегом приближающейся зимы.       Волдеморт, тем временем, не сводил глаз с дверного проема. Где она? Что за дурная привычка торчать наверху?! Когда чуть слышно скрипнула входная дверка, маг почувствовал странное облегчение. При виде Вайолет Певерелл он поднялся на ноги, отмечая, что сегодня леди надела совершенно уродливое черное платье до самых пят. Ярким акцентом в нем была только брошь с изумрудом. И белоснежный воротник, плотно обхвативший тонкую шею. Волосы заколоты и собраны в прическу. Совсем, как Салемские ведьмы из далекого прошлого.       — Добрый вечер, леди Певерелл, — учтиво произнес маг, — я рад, что вы пришли.       Вайолет с удивлением отметила, что в этот вечер слишком много странного и необычного появилось в этой комнате. Диван бесцеремонно сдвинут в дальний угол, на его месте — стол с тремя свечами, накрытый на двоих, кресла поставлены к камину друг напротив друга. В комнате было значительно теплее, чем в прошлый раз. Женщина перевела взгляд на своего похитителя и замерла. В этот вечер Волдеморт надел черный костюм вместо привычной мантии. Это пугало даже сильнее, чем вся обстановка.       Что-то будет.       Что-то произойдет.       Руки холодеют, Вайолет сжала ладони в кулаки, собираясь с силами. Он заметил это движение и усмехнулся.       — Вы хотели меня видеть? — спросила она. Эту фразу она всегда говорила вместо «добрый вечер», чтобы придать себе сил и прийти в себя. Волдеморт, тем временем, медленно подошел к двери, запер ее на ключ, который спокойно положил в карман своих брюк.       — Да. Я бы хотел поужинать с вами наедине, Ленора. — сообщил он, приближаясь к женщине и аккуратно беря ее под локоть, чтобы галантно сопроводить к столу. Маг улыбнулся, и эта улыбка потрясла Вайолет еще больше. Он прекрасно видел, как побелела несчастная, и как неприятно кольнуло в грудной клетке от ужаса в ее глазах.       — Что вы так испугались, леди? — спросил Темный Лорд, — Кто-кто, а вы должны бы уже понять, что я не причиню вам никакого вреда. Впрочем, у нас много времени, чтобы искоренить ваши ребяческие выходки. Прошу. — он отодвинул перед ней стул, приглашая сесть.       — Чем обязана такой честью? — обреченным голосом отозвалась Вайолет, покорно садясь на свое место.       — Вашим именем и красотой, леди. — ответил Волдеморт, садясь напротив нее. — Я бы хотел поговорить с вами об очень многих вещах, а все наши последние разговоры… очень печально заканчиваются. И не всегда продуктивно. Сейчас вы точно не сбежите, леди. — он встал на ноги, подошел к Вайолет, наклонил голову, не сумев отказать себе в удовольствии вновь ощутить запах ее волос, смешивающихся с ее духами.       От его пристального взгляда Вайолет стало не по себе, но отстранится, сохранить то «приличное» расстояние, увы, не представлялось возможным. Певерелл поежилась. К несчастью, маг истолковал это по-своему. Взмахнув палочкой, он заставил огонь в камине гореть еще ярче.       — Мои добрые друзья, — говорил Волдеморт с неприкрытой издевкой и раздражением, снова садясь напротив бледной от ужаса женщины, — совершенно не дают вам получше узнать обо мне. Да и их общество, честно признаться, иногда здорово утомляет. Поэтому, леди…. С сегодняшнего дня вы будете ужинать здесь со мной. По дням, когда меня не будет можете проводить вечера с Беллатрисой и Рабастаном.       — Как прикажете. — выдохнула Певерелл. Во время ужина маг со всей галантностью ухаживал за ней за столом. Вайолет еле сдерживалась, чтобы не воткнуть лезвие столового ножа ему в руку или куда-либо еще. Ярко-красное вино в прозрачном графине казалось ей человеческой кровью.       Певерелл с большим трудом сделала глоток из своего бокала. От его слов и от его взгляда становилось действительно жутко. А вот маг искренне радовался, видя ее одну, так близко от него. Сам он ел мало, больше не сводил с нее внимательного и, откровенно голодного, взгляда. Багровые глаза бегали от лица, глаз, губ, липко спускались по шее, словно вырисовывая кнутом на ней свои следы. Он ощущал ее страх так ярко, что Вайолет цепенела от ужаса, едва не теряя сознание.       — Скажите, — начал он, когда остатки ужина исчезли руками заботливых домовых эльфов, — Те три месяца… Как вы их провели?       Вайолет сначала даже не поняла, что именно он хотел спросить. Зачем вообще задавать такой вопрос, если прекрасно знает ответ на него? Но после — дошло. Он хочет знать о ее болезни.       «Ну, нет. Этого ты точно не узнаешь. Никогда.» — подумала женщина, а вслух сказала другое:       — Я думала, вам докладывали о каждом моем шаге. Разве нет, милорд?       — Разумеется, моя леди. Ваша подруга присылала мне крайне обстоятельные сообщения. — кивнул маг, — очень… интересная особа. И все же… Вы ведь не все время были в больнице?       — Все время. К сожалению, лето на севере совсем не такое, как здесь. А у меня не было ни сил, ни возможности наслаждаться природой.       — Жаль. Должно быть, в больнице вас окружало множество людей… — не унимался Темный Лорд. Вайолет застыла.       «Дьявол…»       Только в ту минуту она осознала, что имеет в виду ее собеседник. А точнее - кого. Посторонние мужчины. Женщина удивленно отметила, что его бокал стоит пустой, а графин с вином опустел практически до половины, при условии, что она выпила только два глотка.       «Вовремя…».       — Мужчин. — сказала Вайолет, смело встретив его взгляд. — Вы хотели сказать, мужчин.       Усмешка едва не прорезалась на её губах. Маг посмотрел на нее, только его багровые глаза блеснули каким-то нехорошим блеском.       — Судя по всему, вас это беспокоит. — продолжила Певерелл, — так вот… Да. Мужчины были. Но там, где я лечилась, женщины лежали в отдельном корпусе, а докторам категорически запрещено крутить романы с пациентками.       О том, что многие из числа последних, просто физически не могли флиртовать и кокетничать, Вайолет предпочла умолчать.       — А как они к вам относились? — с какой-то сумасшедшей жадностью спросил он. — Может быть, другие мужчины обращали на вас внимание?       — Относились… Врачи, как к пациенту без пола и возраста. Другие больные… Сложно сказать. В любом случае, там, где я была — не самое лучшее место для знакомств и отношений.       Хотелось бы ей вскочить сейчас. Крикнуть ему в лицо что-то вроде: мне и до болезни было не до мужчин, а теперь и подавно. Но краем глаза Вайолет заметила, как его рука сильнее стиснула рукоятку столового ножа, а глаза недобро вспыхивают. Вот только этого не хватало.       Маг с трудом успокоился, хотя в висках немилосердно стучало, а от мысли, что какие-то неотесанные мужланы смели говорить с ней, что она даже кому-то могла улыбаться — хотелось отправиться на север и сравнять с землей эту проклятую больницу. Мужчина еле-еле пришел в себя.       — Зачем вы спрашиваете? — осторожно задала вопрос Вайолет, в глубине души надеясь, что услышит совсем другой ответ.       — Их интерес… Это абсолютно понятное явление, — обманчиво тихим голосом начал говорить Темный Лорд, — вы молодая и очень привлекательная женщина. Вы умны и проницательны. Вами восхищаются. Вашим умом и обаянием. Немудрено, что мужчины обращают внимание.       — Скажите. — как можно осторожнее, тщательно подбирая слова, ответила Вайолет, — А почему вы спокойно смотрите на мое общение с Антонином Долоховым, Рабастаном и Родольфусом Лестрейнджами? Чем они отличаются от других мужчин?       — Прекрасный вопрос, леди, — Волдеморт наклонился к ней, глядя прямо в глаза. — Все дело в том, что те, кого вы мне сейчас назвали, прекрасно знают, что нельзя желать то, что им НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ. — С каждым словом его голос становился все тише и суровее, а мужчина будто и не замечал этого.       — По-вашему, я вещь, чтобы принадлежать кому-то?! — ахнула Вайолет, оскорбленная до глубины души.       Вот, значит, как. Слово для нее нашлось. Вещь. Игрушка. Живая кукла. Головоломка с секретом.       Певерелл подскочила на ноги, так не вовремя теряя всякое самообладание.       — Тогда скажите, — закричала она, — почему из всех игрушек мира вы выбрали именно меня?! Почему?!       Маг смотрел на нее снизу вверх, глядя, как ледяная маска спокойствия, равнодушия и учтивости, с громким треском слетает с ее лица. Как вспыхивают гневом голубые глаза, как на щеках загорается румянец негодования. Он впервые увидел ее, настоящую. Ее, а не восковую куклу с пустой улыбкой. Это зрелище свело с ума. Ему отчаянно захотелось схватить её. Сжать. Нет, стиснуть в своих объятиях до боли в рёбрах. Он не замечал ни молний в её глазах, ни сжатых кулачков, видел только заалевшие такие притягательные губы кричавшие ему что-то.       — В тот день, — Вайолет задыхалась от ненависти, — 29 мая, в оранжерее, я спросила вас: «Почему из всех одиноких чистокровных женщин именно я привлекла ваше внимание?». Тогда вы не смогли ответить на мой вопрос. Может теперь можете?       Верхняя пуговка её воротника выскочила из петли, открыв, наконец, нежную шею. Трепещущую жилку, что страстно билась под кожей, тут же захотелось поцеловать, а может даже прикусить зубами, чтобы замолкла, наконец, и перестала задавать глупых вопросов.       — Зачем вы спрашиваете, леди? — усмехнулся маг, — Если в глубине души и сами можете дать ответ на этот вопрос? Так хотите это услышать, леди Вайолет?       Она медленно кивнула, возвращаясь к своему прежнему самообладанию.       — Что ж. Слушайте. — Темный Лорд выпрямился и заговорил: — Это началось после того, как я получил это тело, а сопляк Поттер ускользнул из моих рук. Чтобы вернуться к жизни, к полноценной жизни, я взял прах своего отца, плоть слуги и кровь врага. Но я совершенно не учел, что у любого человеческого тела есть ряд потребностей, которые очень сложно иногда оставлять без внимания. Ваш хваленый Зигмунд Фрейд, — он увидел, как ее глаза блеснули удивлением. — абсолютно прав практически во многих вещах.       Маг протянул руки, беря ее ладони в свои. От страха Певерелл, казалось, даже забыла, как дышать. Но Темный Лорд не думал останавливаться. Напротив, он ощущал, что сейчас необходимо сказать ей все, что скопилось за это время.       — Все начиналось с малого, леди, — заговорил маг, — В начале я видел во снах образы прошлой жизни, той, что хотелось навсегда забыть. Затем я мог не спать по нескольку дней подряд. Однажды, когда бессонница длилась слишком долго, я решил пройтись по долине и случайно зашел в лес. Там, на полянке, я встретил женщину, собирающую хворост для очага. Да, леди. Это были вы. Вы так храбро пытались противостоять мне в лесу, а после сражались в архиве, и были гораздо храбрее двадцати мужчин. Что-то изменилось, леди Певерелл, а, быть может, изменился я сам.       Их глаза встретились. Алый пылающий и голубой с искрами ужаса внутри.       — После возвращения Беллатрисы все стало еще сложнее. Я стал замечать, что повсюду мне мерещится ваш силуэт. Я вспоминал вас, вашу уникальную отвагу. Во сне, в реальности, в небе, в воде, в пламени — я видел ваши глаза. Ваш образ. Все время вы были передо мной. Я не понимал, что происходит. И не могу понять до сих пор. Для меня стало необходимостью видеть вас каждый день. Смотреть, как вы вышиваете, слушать ваш голос, вашу игру. Вы нужны мне, Ленора.       Вайолет потрясенно молчала. А он продолжал говорить, сжимая ее ладони в своих руках. То тихо, то громко, торопливо, или, наоборот, медленно, задумчиво. А когда мужчина, наконец, умолк, Певерелл продолжала сидеть, не шевелясь. Не такого ответа она ждала, совершенно не такого. Но уж лучше правда, какой бы ужасной она ни была.       Маг выпустил ее руки. Вайолет тут же вскочила со своего места, садясь в кресло около камина, как можно дальше от Темного Лорда. Эта исповедь, тщательно скрываемая от других, по сути своей, являлась признанием. И была куда красноречивее банальных «Я люблю вас».       Он признавался в том, чего физически просто не мог знать. Вот только как сказать об этом, не сделав еще хуже?..       Вайолет прекрасно знала, как Темный Лорд смеется над словом «Любовь», трактуя ее в каком-то извращенном смысле. И как сказать, что эти сны, эта жгучая ревность — все говорит о чрезвычайно сильных чувствах…       — Вы испытывали что-то подобное раньше? — осторожно спросила Певерелл, не решаясь пошевелиться. Только отвернула голову, глядя на пламя в камине и мысленно надеясь, что сейчас он скажет «да».       Маг молчал, изо всех сил пытаясь вспомнить, было ли что-то подобное с ним и раньше.       Да. Он знал многих женщин. Очаровывал их только из соображений выгоды, многие сами предлагали себя. Они восхищались им, это заметно льстило самолюбию, подпитывало эго, но среди сонма многих не было ни одной, способной сравниться с леди Вайолет. И не было ни одной, в ком бы он мог нуждаться столь же сильно, как сейчас.       — Нет. — ответил Волдеморт после недолгого молчания.       — Что ж… Я постараюсь ответить честно. — заговорила Вайолет, набирая в грудь побольше воздуха, чтобы потом произнести:       — Вы влюбились. И, возможно, в первый раз в жизни. Вас это пугает. Эти чувства… Они заложены в каждом живом существе, так же, как способность дышать. Они появляются случайно, в абсолютно любое время, в абсолютно любом возрасте, у абсолютно любого человека. В человеческом организме все очень прочно взаимосвязано. Разум ничего не может с ними сделать, так как сам, в некотором роде, от них зависит. Если сопротивляться или как-то пытаться их подавить — они вырвутся и просто сожгут изнутри человеческую душу, или все, что от нее осталось. Вы не знаете, что такое любовь. Она может дать счастье, а может причинить боль сильнее, гораздо сильнее заклятия Круциатус. — сказала Вайолет, тяжело вздохнув. — Дамблдор никогда не говорит об этом. И в этом его страшная ошибка. Единственное, что вам действительно может помочь — единение с объектом страсти. Если ваши чувства, конечно же, взаимны.       Певерелл произнесла свою речь казалось бы на одном дыхании, а ему очень захотелось фыркнуть. Что за глупости она несет? Впрочем, цепкий мозг мага встретил внутри себя и некий отклик на её слова. Он вспомнил последнюю ночь, проведенную вместе с Беллатрисой. Тогда маг отчетливо видел на ее месте другую женщину. А под утро, лежа в постели, морщился от царапающей боли в глубине грудной клетки.       А сейчас грудь снова свело от мысли, что леди Вайолет Певерелл НИКОГДА не разделит с ним постель добровольно. Она всегда будет недостижимо далека. Совсем, как те звезды на ночном небе.       — Единение в каком смысле? — переспросил маг.       — Во всех. — Вайолет подняла голову, сжимая руками края деревянных подлокотников. Женщина поняла, что этот разговор зашел слишком далеко, и умолкла, не решаясь больше ничего добавить к сказанному ранее.       Певерелл, все ещё бледная от ужаса, поднялась со своего места, направилась было к выходу, как вдруг он ловко поймал ее за руку, с силой дернув к себе. Женщина вскрикнула, в два счета оказываясь прижатой к стене. Её запястья в его длинных пальцах, её руки подняты вверх. Мужчина прижимал её к себе так сильно, что Вайолет касалась своей грудью его грудной клетки, то поднимающейся, то опускающейся в такт его дыханию. Это пугало ещё больше. Волдеморт без труда удерживал одной рукой оба ее запястья, глядя прямо в глаза. Навис над ней, смешав дыхания.       Вайолет, должно быть, скрытый легиллимент, или маггловские книги не лгали. Откуда ей только это все знать?!       Она была близко. Непозволительно близко. Впервые за те несколько дней. И впервые это происходит в реальности, сводящей с ума ничуть не хуже, чем ночные видения.       — Как? — прошипел маг, — Как ты можешь обо всем этом знать?       Его шокировало, что тихая, скромная, ничем не примечательная внешне, женщина, сама того не зная, указала ему на самую большую брешь в его знаниях. Он проник во все тайны волшебства, познал самую черную магию, но при всем этом ничего не мог знать о вещах, лежащих на поверхности. Без которых невозможно продолжать человеческий род.       Он не знает о любви, не понимает привязанности, и в своем неведении заблуждается все сильнее и сильнее. Не понимает, что происходит с его разумом и покалеченной душой.       — В вашем случае это невозможно. — выдохнула Вайолет.       — Почему? Ты умная женщина, Ленора, — прошипел маг, склоняясь к ней все ближе и ближе, — Ты прекрасно понимаешь, что для меня нет ничего невозможного.       — Этих вещей не даст ни Амортенция, ни заклятие Империус, — снова заговорила Вайолет, — Вы можете снова заглянуть в мое сознание, но… как же вы заблуждаетесь. Желаете взять меня силой, пусть. Воля ваша. Но я никогда, слышите, никогда не буду с вами по своей воле. Можете прямо сейчас заклять меня. Но в глубину моей души вам никогда не проникнуть.       Вайолет выпрямилась, глядя на мага в упор, не моргая. Гордая, непоколебимая, Певерелл была так близко, но, в то же время, так далеко. Совершенно недоступная его пониманию. Маг запоздало осознал, что никогда не стоило бы недооценивать женщин. Кто знает, на что еще они могут быть способны. Он отпустил её запястья, однако не отошел, как рассчитывала Вайолет       — Ты так отличаешься от них… — выдохнул маг, обнимая одной рукой тонкую талию, ощущая нежный запах трав от ее волос.       Да, у Вайолет локоны пахли полевыми цветами, у Беллатрисы — кровью и огнем. Лестрейндж ходит прямо, громко стуча каблуками, Вайолет — бесшумно, точно плывет по воздуху. Но этот вид хрупкой леди — лишь иллюзия.       Разум разрывали противоречия. С одной стороны, ему хотелось с превеликим удовольствием свернуть ей шею, а с другой сводило с ума ее нежелание подчиняться, ее гордость и дерзкое поведение с наследником Салазара Слизерина. Вот только…       Маг знал: Вайолет точно такая же наследница Слизерина, как и он сам. В ней горит его огонь. Настоящее пламя загорается стоит леди Певерелл только отпустить себя. Право, из неё бы получился великолепный пожиратель смерти, впрочем как и охотник за темными артефактами. Но не последователь, а партнер. Равный. Именно такой, какого он давно искал.       Жаль лишь, что она никогда не согласится примкнуть к нему по своей воле, а использовать заклятие Империус… Это слишком скучно. Маг подумал, что ему осточертели бессловесные марионетки наподобие Беллатрисы или ее чопорной сестренки.       А вот Вайолет… Она стоит спокойно, а сама (он это прекрасно понимал) едва не теряет сознание от ужаса. Ее сердце бешено бьётся в грудной клетке, а взгляд ровный, тонкие губы поджаты. Поразительное спокойствие.       — В подсознании каждого человека скрывается могущественная сила. Она неподвластна ни магии, ни времени, — холодно сказала Вайолет, точно нанося последний удар. Волдеморт отшатнулся, разжимая руки.       Он сперва не понял, а потом осознал: Вайолет Певерелл все знала. Знала о его снах, знала о том, кто приходит к ней по ночам. Знала даже и о его мыслях.       Маг, в первую очередь подумал, что Вайолет читает его мысли, как открытую книгу, но после понял, что никакой магии тут нет. Вайолет Певерелл просто очень умна, ее с головой выдал проницательный взгляд стратега, видящий противника насквозь.       Волдеморт этим похвастать, увы, не мог. Иначе он бы давно одолел мальчишку Поттера еще раньше, задолго до вмешательства Дамблдора. Впрочем, сам он так не считал, в чем заблуждался.       — Ты думаешь, что победила? — выдохнул маг, не решаясь приблизиться к ней, — Стоишь такая спокойная, невозмутимая. Но при всем этом, ты… Ты всего лишь слабая маленькая женщина. И я докажу тебе это.       Он снова схватил ее за руку, привлекая к себе, сжимая в объятиях так, что опешившая от подобной выходки Вайолет хотела было выхватить свою волшебную палочку и бросить ему несколько заклятий, но, конечно, не успела. На ее бледном лице проступила целая гамма эмоций, от ненависти до гнева, и все это в одном только взгляде ярко-голубых глаз. В этом ледяном суровом облике она действительно была прекрасна. Право, нигде не найдешь лучшей королевы.       — Что ты теперь скажешь? — прошептал маг с издевкой в голосе. Его колено скользнуло меж стройных ног, прижав к стене ещё сильнее. Это уже не походило на ссору и злое соперничество, скорее стало отдавать чем-то интимным и оттого Вайолет ощутила, как по спине проскользнул холодок ледяного ужаса, ещё сильнее, чем до этого.       — Вы просто мерзкое, самодовольное, беспринципное чудовище. — прошипела Певерелл, пытаясь вырваться из его рук. Бесполезно, конечно, и даже хуже — от этого её движения, бедро мужчины стало только ближе. Их тела смыкались ещё теснее, против ее воли.       — Пусть так. — Волдеморт рассмеялся ледяным, пронзительным смехом, — Но ты принадлежишь мне. И будешь принадлежать всегда. Пока я терпелив, Вайолет, — он разжал руки, отпуская женщину в сторону, — но впредь советую быть осмотрительнее. Ты не забыла про своих сироток? Один мой знакомый, Фенрир Сивый, так любит лакомиться нежной молодой плотью. А твой приют как раз находится неподалеку от леса. Подумай об этом, Вайолет.       Певерелл заклятием открыла дверь и выбежала из комнаты. Волдеморт усмехнулся. Послушные марионетки — это до невозможного скучно. Ему хотелось видеть Вайолет именно такой — гордой, смелой, сильной и храброй. Пьянящей. Но при всем этом помнящей, кто ее властелин на самом деле.       Вайолет вбежала в свою комнату, заперла все двери, сбросила с себя платье, а потом долго сидела в ванной, где почти до крови терла жесткой губкой руки, плечи, шею, талию — все, до чего касался Волдеморт, надеясь смыть воспоминания об этих минутах.