Your last Sunday

      Прошло еще несколько дней. С деревьев облетели последние листья, в воздухе все чаще и чаще кружились первые снежинки. Они опадали на землю, таяли в воздухе. Вайолет отвернулась от окна, посмотрела на старинные настенные часы, с минуты на минуту начинающие отбивать начало нового часа.        Певерелл ни на миг не забывала о словах Темного Лорда, да и он не позволял ей забыть о себе. Вместо этого, мужчина выбрал другую тактику: Он заставлял ее присутствовать на всех собраниях Пожирателей смерти. Все время сидеть подле него на деревянном стуле.       Это началось на следующий день после их громкой ссоры. Маг, словно специально, не дал ей даже секунды передохнуть и собраться с силами. Лишь одна ночь, беспокойные несколько часов сна и утром ранний подъем. В комнату с коротким стуком входит Белла. На её лице странное выражение. Лестрейндж с удивлением обнаружила, что Вайолет уже сидит на своей постели, обхватив ладонями колени.       — Что-то случилось? — спрашивает Вайолет. Она не спала еще с рассвета, вглядываясь в полог кровати и думая. Хаос из мыслей захватывал разум до самой бесконечности.       — Я предупреждала тебя, Вайолет! Говорила — не перечь! Делай, как он говорит и все будет хорошо. Понимаю, тебе сложно… — на этих словах Беллатриса не сдержала злой усмешки. — Но и ты пойми, зачем тебе это? Знаешь с каким приказом я здесь?       Леди Певерелл ничего хорошего не ждала, и отрицательно качнула головой.       — С сегодняшнего дня ты полноценный участник наших собраний! — торжественно объявила Лестрейндж.       — Что?       Весь шок и ужас отразился у неё на лице.       — Салазар! Вайолет, я же говорила. Предупреждала. Чем ты разозлила его? Почему не сдаешься? Пусть видимо, пусть внешне. Но потерпи. Побудь тихой, покладистой. Охлади его пожар. Он бы потерял интерес. Возможно…       — Белла, милая Белла, — печально отозвалась Певерелл, на пылкую речь Лестрейндж— тебя там не было, Белла. Он не потеряет интерес. Наоборот… — О чем это ты? — удивилась леди Лестрейндж. Вайолет взяла палочку, сначала наколдовала из воздуха хрустальный флакон, затем поднесла древко к своему виску, прикрыла глаза. Беллатриса с удивлением увидела, как на кончике палочки собралась яркая серебристая нить, которая, закрутившись по спирали, скользнула в приготовленный флакон. Вайолет протянула его Беллатрисе. — Возьми. Посмотри, если хочешь. — тихо сказала она.       Если судить по его новому приказу, то затеял Темный Лорд что-то не особо хорошее. Зачем ей быть на этих собраниях? Что он собрался ей доказать в очередной раз? Уж не тема ли любви причина её новых злоключений? Решил показать что в нем нет и капли того, над чем он смеялся не так давно? Что она ошиблась?       Меж тем Беллатриса тоже шумно выдохнула. Неспроста Вайолет отдала ей воспоминание. И, по всей видимости, там было что-то, в чем не было ее вины.       — Одевайся, девочка моя, и спускайся вниз. — Она подошла ближе и взяла Вайолет за руки. — Не бойся! Я буду рядом. Смотри мне в глаза, хорошо?       Ох, как же было тяжело выполнить эту её просьбу. Вайолет была бы и рада не смотреть, но Волдеморт буквально заставлял её. За пару дней Певерелл видела всё: Пытки нерадивых подчиненных, разговоры об убийствах маглов, бесконечные оскорбления в адрес Альбуса Дамблдора и Ордена Феникса. Эти безобразные сцены навсегда врезались в память.       Кроме этого, все ужины теперь Темный Лорд проводил наедине с Вайолет в той самой маленькой гостиной. А на все выпады Певерелл он неизменно заявлял: «У меня нет тайн от будущей королевы.».       Женщина холодела от малейшей мысли о том, какую участь для нее приготовил Волдеморт. Она даже не подозревала и о том, какой ужас ждет ее впереди. После каждых вечеров собрания она выходила напуганная настолько, что Беллатриса, в итоге, написала Северусу Снеггу и он лично изготовил для Вайолет снотворное зелье. Но помогало мало.       Ноябрьским вечером Вайолет сидела в гостиной с вышивкой в руках, то и дело бросая затравленный взгляд на часы. Совсем скоро он опять придет, опять позовет ее по имени. Так и случилось — на пороге возник силуэт Волдеморта в неизменной черной мантии, на плечах поблескивают снежинки.       — Добрый вечер, леди Вайолет, — произнес он, — Искренне рад, что вы выполняете свой уговор. Собрания сегодня не будет. Пойдемте.       Беллатриса ободряюще сжала ее ладонь. Вайолет кивнула, поднимаясь на ноги, и покорно побрела в сторону уже знакомой комнаты. Маг, как и тогда, галантно помог ей занять свое место, затем снял с себя мантию, оставшись в неизменном черном костюме, и посмотрел на сидящую за столом женщину. Бледная, ее глаза искажены ужасом, тонкие руки чуть подрагивают.        Опять.       — Леди Вайолет. Вы напуганы до полусмерти, — заметил Волдеморт, протягивая руку и касаясь ее прохладной ладони, ощущая, как затрепетала жилка ее пульса.        Мерлин всемогущий, за что?!       Уже столько времени она так близка, и так далека одновременно. Близка ночью и недосягаема днем. Пытка, от которой так легко сойти с ума. Маг вспомнил свой последний сон: Вайолет в тоненькой и очень короткой рубашечке с распущенными медными локонами, босая, на берегу горного озера.       Дьявол. Мужчина почувствовал, что это начинает походить на болезнь. Слишком велико желание обладать этой женщиной. И чем недоступнее вела себя эта надменная рыжая гордячка, тем сильнее ему хотелось ее сломить и подчинить себе ее волю.       — Боюсь, вы выбрали не самое лучшее время для разговоров. — заметила Вайолет, — вечер не создан для беседы, а ночь — тем более.       — Вы снова говорите загадками, леди. Совсем, как дельфийский оракул. — Он не сводил глаз с ее лица, то и дело останавливая взгляд на тонких губах, которые, практически всегда, были или плотно сжаты, или улыбались застывшей, «восковой», улыбкой.       Именно такую он частенько видел на лице Нарциссы Малфой, если Люциус приезжал сюда вместе с женой. Этих чертовых аристократок явно воспитывают по одним учебникам. А хотелось другого. Румянца, закушенных алых губ. Молний в глазах. А лучше всего сжать тонкую шею и поцеловать.       Темный Лорд обратил внимание, что сегодня Вайолет оставила свое черное платье, которое надевала на время собраний, чтобы не отсвечивать и не привлекать к себе лишнего внимания, после того, как на ее глазах Торфин Роули получил заклятие Круциатус за ничего не значащий комплимент.        В этот вечер леди снова облачена в белую, застегнутую на все пуговицы, рубашку и длинную, до щиколоток, черную юбку. Никаких украшений, кроме двух колец на руках — тоненькое, обручальное, на правой, и перстень с алым гранатом — на левой.       — О чем сегодня вы хотите узнать? — тихо спросила Певерелл, игнорируя его слова. — У вас еще остались вопросы, на которые я не ответила?       — Подарите мне танец, леди Певерелл. — вдруг сказал Волдеморт, — Это избавит вас от тех вопросов, на которые вы не захотите отвечать.       — Но… Здесь тесно, — потрясенно произнесла женщина, — и музыки нет…       — Леди Певерелл-леди Певерелл, — проговорил маг, — Не разочаровывайте меня. Вы ведь так умны, когда трансфигурировали в гитару обычное деревянное полено. Не думаю, что вам не хватит магии решить эту проблему.       — Воля ваша. — согласилась Вайолет, поднимаясь со своего места и отставляя стул в сторону.       Волдеморт взмахнул палочкой, даже не произнося заклятия. Небольшое незримое расширение — и маленькая комнатка стала небольшим залом без окон. Вайолет наколдовала граммофон, заклинанием «Акцио» призвала из музыкальной залы пластинку с вальсом, купленную в Париже во время путешествия несколько лет назад.       Тогда в кинотеатрах показывали мелодраму о любви, тогда была поздняя весна, а в маленьких цветочных магазинчиках пышным цветом расцветали фиалки. А теперь — середина ноября, в воздухе кружится первый снег, и она заперта в клетку.       Маг чуть склонил голову в церемониальном поклоне, Вайолет сделала реверанс, приняла протянутую к ней ладонь. Они медленно прошли в середину этой импровизированной залы, слушая, как потрескивает пружинка в заводном механизме.       — Вы давно не танцевали, леди? — спросил Темный Лорд, когда они замерли, ожидая вступления.       — Давно. Поэтому заранее прошу прощения за мелкие ошибки, — тихо, извиняющимся тоном, сказала Вайолет, положив дрогнувшую ладонь на его плечо.       В ярком свете канделябра его внешний вид выделялся особенно отчетливо. Совсем не похож на того мужчину, который пришел на бал по случаю юбилея Вальбурги Блэк, двадцать лет назад. Он был все так же галантен, как тогда, но сколько же всего изменилось.       Начать с его внешности. Ярких, цвета грозового неба, серых глаз уже нет и в помине, как носа и блестящих чуть с проседью темных волос. Его кожа и раньше была бледной, но в нем была жизнь, не то что сейчас. Вайолет даже на миг подумала, что танцует с живым инферналом, а не с человеком.              На секунду, лишь на миг ей подумалось вдруг: а как бы она реагировала на эти прикосновения если бы Волдеморт не потерял своей внешней красоты. Но ответ был бы прежним. Даже пускай на его месте был бы самый красивый мужчина на свете — ей не стало бы проще. Неважно кто тебя неволит… клетка всегда остается клеткой, даже если красивой.       В этот раз все было иначе. Мелодия — другая, более быстрая, динамичная. Вайолет поразилась, как он успевал соблюдать все шаги, она сама один раз чуть не оступилась, но после, когда музыка барабанов сменилась нежной песнью скрипок и виолончелей, Певерелл сумела не сделать еще одной ошибки.       А маг, впервые за все это время, наслаждался. Маска равнодушия исчезла, на щеках леди — легкий румянец, глаза блестят. Вайолет отдалась танцу настолько, что, казалось, совершенно забыла о том, где и с кем она танцует.       Когда музыка умолкла, они продолжали стоять друг напротив друга. Темный Лорд не решался разомкнуть руки. Хотелось, почему-то, вот так стоять и держать ее в своих объятиях.       — Вы великолепно танцуете, леди Вайолет, — сказал он, — совсем не изменились. И как никогда, напоминаете мне ту, какой вы были тогда, на юбилее миссис Вальбурги Блэк. Вы ведь помните тот вечер?       Колдовство рассеялось. Вайолет поняла, что они стоят посреди маленькой и темной гостиной. О том, что какие-то мгновения назад здесь играла музыка, напоминал лишь старенький граммофон, стоящий на письменном столе.       Женщина вздрогнула, возвращаясь в страшную реальность. Здесь — Волдеморт был совсем близко от нее, и его руки, обвивающие ее талию, были горячи настолько, что, казалось, могли прожечь тонкую ткань ее рубашки. В багровых глазах — плохо сдерживаемое безумие.       — Я бы предпочла забыть. Просто забыть. — тихо сказала женщина, — Регулус-Регулус… Он так сильно меня любил. Несчастный… У него нет могилы, и я даже не знаю, что же с ним произошло.       — Несчастный? — при упоминании Регулуса маг мгновенно ощерился, — Регулус Блэк предал меня. А я не прощаю предателей, леди Вайолет. За измену и предательство у меня только одно наказание.       — Что?!       Вайолет в ужасе отшатнулась от него, мгновенно сбрасывая его ладони со своей талии, чувствуя, как холодеют ее пальцы. Она знала, что Регулус Блэк пропал при загадочных обстоятельствах, помнила, что через год после этого Вальбурга освободила ее от помолвочных клятв, пожелав ей обязательно обрести свое счастье.       Вайолет знала, что в шестнадцать лет ее не состоявшийся жених вступил в ряды Пожирателей смерти, чем очень гордилась Беллатриса. И, уж тем более, не могла даже подумать, КТО лишил его жизни. Певерелл побелела, как снег за окном. Этот удар был сильнее и ужаснее всех предыдущих.       Женщина в ужасе попятилась назад, пока не ударилась лопатками о ледяную стену. Волдеморт зло расхохотался, когда медленно шел за ней словно охотник за жертвой, когда собой прижал ее к стене, глядя в лицо оцепеневшей женщине, залитое слезами боли и невыносимого ужаса.       — Вы просто безумец, — прорыдала Вайолет, вздрагивая всем телом.       — Тот сопляк не стоил и твоего волоса, — глухо заговорил маг. Вид зажатой в угол, смертельно напуганной, потерявшей свою невозмутимость, упрямой гордячки вызвал в нем бурю неконтролируемых эмоций.       — И, знаешь, что? Очень хорошо, что все вышло именно так. — прибавил Волдеморт.       Он говорил об озере, об армии живых мертвецов, стерегущих его главную тайну, о своей главной цели — обрести абсолютное бессмертие, Вайолет тихо всхлипывала, пытаясь вырваться из его рук, но он слишком сильно сжимал ее запястья.       — Ни Блэк, ни этот идиот Розье, ни твой самовлюбленный болван… — глухо шипел мужчина, — ты не должна была им достаться.       Голос срывался, в висках стучало с невыносимой болью, он нервно рассмеялся совершенно безумным смехом. Вайолет не могла произнести ни слова, слушая страшные вещи.       — Ты совершенна, — выдохнул маг, теряя всякое самообладание, — Ты — моя, Вайолет. И всегда будешь только моей. Однажды я увезу тебя и отсюда. Там мы будем лишь вдвоем, я запру тебя и выброшу все ключи прочь. Ты будешь принадлежать только мне. Сегодня, завтра — вечность. Ты проживешь очень долгую жизнь, и никто не посмеет забрать тебя снова. — он уткнулся лицом в тоненькую шейку.       — Вы чудовище. — прошептала Певерелл, изо всех сил пытаясь оттолкнуть его от себя, но выходило это плохо.       Женщина вытащила из бокового кармана палочку, но маг оказался проворнее. Он просто выхватил вещицу из ее руки, отбросил куда-то в сторону, и, игнорируя ее жалкие попытки вырваться, снова прижал Вайолет к стене, его руки тут же принялись оглаживать ее спину, талию, спускаясь ниже, к пояснице, а от нее — вниз. Он считал, что ласкает ее тело, она — что оставляет невидимые шрамы каждым прикосновением.       — Пусть так. Пусть, — шипел маг, — но ты моя. И я не отпущу тебя. Никогда.       — Отпусти, подонок! — севшим голосом, прошипела Вайолет, ощущая, как горячая ладонь забирается под ее юбку, поднимаясь по внутренней стороне бедра вверх от колена, оглаживая каждый миллиметр кожи. Ему вдруг так захотелось большего. Не останавливаться на какой-то части ее тела. Например, почему бы не избавиться от этой невыносимо закрытой рубашки.       Ее страх и отвращение достигли такого предела, что голос сел, а вместо крика из груди вырвались лишь тяжелые хриплые стоны. А маг, видимо, приняв это за удовольствие, при помощи колена развел стройные ноги в стороны. Ему не требовалось даже держать ее за руки — он знал, что хрупкая, невысокая женщина ничего не сможет сделать без волшебной палочки, а в замке нет никого, кто мог бы бросить ему вызов.       Никто просто не посмеет. Дрогнувшими ладонями он резко рванул в стороны ткань на ее рубашке, с наслаждением слушая, как пуговицы с громким треском рассыпаются по деревянному полу.       — Называй меня, как хочешь, — прошипел он, накрывая ее грудь обеими руками и чуть сжимая их, одновременно покрывая обжигающими поцелуями шею и ключицы, временами безжалостно впиваясь зубами в белоснежную кожу, слушая, как Вайолет всхлипывает от боли. Она затихла, обессилев, и теперь просто стояла, закрыв глаза позволяя ему вдоволь наестся её страха, её боли и ее тела.       — Делайте, что хотите. — глухо сказала она, — Но потом, убейте.       Этот равнодушный, тихий, голос отрезвил его. Маг на минуту остановился, осмотрев растрепанную женщину в разорванной рубашке, на шее — начинающие темнеть синяки от его поцелуев. Волдеморт замер, тяжело дыша.       — Что ты сказала? — тихо спросил он.       — Делайте то, чего вы так сильно хотите. — еще громче отозвалась Вайолет, открыв глаза, — Берите. А потом убейте, или просто дайте мне умереть самой.       В этих словах было столько ненависти и отвращения, что он поначалу даже растерялся. А когда подлинный смысл ее фразы дошел до разума, маг опешил, а после буквально взорвался холодной яростью. Она готова покончить с собой, лишь бы не быть с ним. Предпочитает смерть, чем жить королевой. Она ответит за это. Он мог бы быть ласков. Он бы зацеловал её, подарил истинное удовольствие, как и многим другим до нее. Он мог это сделать. Но леди снова сделала свой выбор. И — не в его пользу.       «Ну, нет. Слишком просто, милая.». — подумал Темный Лорд, сбрасывая с себя пиджак с волшебной палочкой, а потом расстегнул две верхних пуговицы на воротнике, чтобы было легче дышать. Бесполезно, воздуха все равно не хватало.       — Взять вас, леди Певерелл? — переспросил маг обманчиво тихим голосом, — Взять? Хорошо.       Он легко подхватил женщину на руки, в два шага дойдя до дивана в самом темном углу, куда потом просто бросил несчастную Вайолет. Абсолютно не заботясь о ее состоянии.       Певерелл ударилась спиной об жесткую обивку, в падении прикусила щеку, рот мгновенно наполнился вязкой алой жидкостью, проступившей даже на губах.       Волдеморт внимательно рассматривал распростертую на диване Вайолет. Да, это была уже не та рыжая гордячка с ледяным взглядом. Вместо нее была всего лишь маленькая слабая женщина. В разодранной рубашке, в юбке, бесцеремонно задранной вверх, обнажив колени.       — А знаете, что, леди Певерелл? — сообщил маг, делая еще один шаг и нависая над бледной женщиной, — С меня хватит.       Эти слова уже не требовали осмысления и глупой мольбы. Уж последнего он точно не дождется.       Певерелл замерла. Она знала, что однажды этот день настанет, рано или поздно он получит то, что так долго желает. А потому она просто отвернула лицо в сторону, глядя куда-то между стеной и потолком. Лишь бы отвлечься, не думать о том, что сейчас произойдет с ее телом.       Женщина вспомнила слова Беллатрисы, сказанные тогда, в лабиринте: «Закрывай глаза. Просто закрывай глаза. И постарайся ни в чем ему не перечить. Не сопротивляйся, не кричи. Чем лучше сыграешь свою роль, тем быстрее надоешь…».       Руки сжимают обивку дивана, точно показывая, что больше не будет никакого сопротивления. Вайолет молчит, закрывая глаза. Пусть чудовище насытится, пусть получит свое, а уж потом она освободится. Навсегда. Его ладони скользили по ее телу, по обнаженному животу, талии, ребрам, не причиняли ничего, кроме боли. За руками следовали поцелуи, напоминающие жестокие укусы, оставляющие за собой синяки и кровоточащие ранки.       — Открой глаза. — прошипел Волдеморт, рукой поворачивая ее лицо к своему, — И никогда не смей их закрывать.       Вайолет выполнила его приказ, но во взгляде не было никаких эмоций. Только звенящая черная пустота. Почему? Что с ней такое? Почему она лежит, вытянувшись, точно мертвец?! Ладонь накрывает ее правую грудь, сжимает. Вайолет чуть слышно зашипела, но не пошевелилась. Маг сжал ее тоненькие плечи, с силой встряхнул худенькую фигурку.       — Скажи что-нибудь. — выдохнул он.       — Тело — твое. Но душа никогда твоей не станет. — вдруг произнесла она, глядя куда-то поверх его плеча.       Это отрезвило.        Мужчина точно очнулся, совсем другим взглядом посмотрев на леди. Что-то не так. Неправильно. Такого быть не должно. Просто не должно. Совершить насилие над чистокровной волшебницей — это вполне в духе того остолопа Кэрроу или, того же, Сивого.       — Уходи. — глухо сказал Волдеморт, вставая на ноги и отходя от дивана.       Вайолет не требовалось повторять дважды. Она вскочила, кое-как запахнула на груди разорванную блузку, подобрала с пола свою палочку и, стремглав, выбежала из комнаты, только дверь чуть слышно поскрипывала на сквозняке.       В коридоре Вайолет столкнулась с Беллатрисой, но, не говоря ни слова, пробежала мимо нее. Лестрейндж успела заметить, что на, явно надетой впопыхах, рубашке начисто отсутствуют пуговицы, что волосы растрёпаны. Певерелл изо всех сил сжимала рукой разорванную ткань.       Пожирательница смерти осторожно заглянула в комнату, и невольно отшатнулась от того, каким пугающим был взгляд Темного Лорда. Всего однажды она видела его таким.              — Она моя, — глухо повторил маг, ни к кому не обращаясь, — Всю свою жизнь она будет принадлежать мне.       Беллатриса замерла около стены, чувствуя, как в груди все клокочет от нестерпимой боли. Откуда ей знать, что в эту самую минуту из-под двери покоев Вайолет доносились тихие, едва слышные, рыдания?       Женщина поднялась в покои к Вайолет, и в приоткрытую дверь ванной комнаты увидела как Певерелл, всхлипывая и дрожа всем телом, до ярко-алых пятен трет жёсткой губкой шею и ключицы, покрытые алыми отметинами и синяками.       — Ленора… — прошептала пожирательница смерти. Вайолет обернулась.       — Что бы я ни делала… — всхлипывая начала она, — что бы ни сказала… Он не потеряет своего интереса, Белла. Никогда.