Your last Sunday

      После этого вечера краски сгустились еще сильнее. Вайолет и до этого не чувствовала себя в безопасности, а теперь почти дошла до паранойи. Она начала еще больше остерегаться находится с ним наедине. Ее откровенно пугала его непредсказуемость и, совершенно немыслимая, жестокость.        А еще Вайолет иногда совершенно не могла предугадать, какой шаг предпримет Волдеморт на этот раз. И даже, время от времени, просто закрывалась в своих покоях, ссылаясь на головную боль или просто плохое самочувствие.       Беллатриса «прикрывала» эти мелкие нарушения, но у нее был свой интерес: Она надеялась, что со временем ситуация изменится, что Темный Лорд сам откажется от Вайолет. Да и… Вайолет Певерелл — не та женщина, которую можно ненавидеть за то, что от нее просто не могло зависеть.       Впрочем, не только поведение дам изменилось, сам Волдеморт тоже стал вести себя иначе. Будучи еще более осторожен в своих высказываниях, он практически не затрагивал тему будущего или личность Альбуса Дамблдора. Наоборот, мужчина с удвоенной силой принялся следить за каждым шагом Вайолет по замку или его окрестностям. И, чему Певерелл была несказанно рада, отменил свой приказ об ее обязательном присутствии на собраниях пожирателей смерти. По всей видимости, он считал, что сказал этим достаточно.       Приближалось Рождество. Снег надежно укрыл сад и сковал ледяным покровом поверхность озера. В любом другом доме уже чувствовался бы дух приближения праздника: появилась бы грандиозная ель, на каминах висели бы праздничные носочки, а на завтраке появился бы Йоркширский пуддинг. Но этот замок уже давно находился в состоянии войны, а потому вряд ли армии Волдеморта был бы разрешен хоть какой-то праздник.       Беллатриса стала все чаще и чаще учавствовать в вылазках, и Вайолет коротала дни в обществе Рабастана Лестрейнджа, оставленного в замке по причине болезни, которая в самый неподходящий момент могла бы выдать их мракоборцам. Последний был не слишком доволен, но, надо сказать: присутствие леди заметно оживило его жизнь. Они вдвоем сидели в библиотеке, споря до хрипоты или обсуждая ту или иную книгу. Мужчина, несмотря на некоторую его хмурость, оказался превосходным собеседником, и отличным слушателем. Пожалуй, из хорошего в жизни Вайолет остались лишь эти простые диалоги, где не нужно держать лицо, сковывать нервы и бесконечно улыбаться, делая вид, что все в порядке.       Но, оставаясь одна, Певерелл думала о печальной судьбе Регулуса, восхищаясь его храбрым поступком. Он, находясь под самым носом сильнейшего темного мага, умудрился перехитрить его. Значит, не настолько Волдеморт, вездесущ, каким хочет казаться. Он ошибается и каждая его ошибка дарила Вайолет немного надежды. Совсем, как редкие дожди в песчаной пустыне. Собрание прекратились, но ночами она все так же часто просыпалась с криком от ужасного фантомного ощущения чужих ладоней на своем теле. После каждого такого пробуждения ей хотелось пойти в ванную и немедленно опустошить желудок. Дыхание сбивалось, тело покрывалось испариной, а ужас, тот липкий, мерзкий страх, снова, как в тот вечер, оказывался у горла.       Ей казалось, будто Волдеморт каждую ночь проводит у её постели. Пробирается, словно крыса, к ней в спальню и стоит возле кровати. Смотрит. Убивает её душу. Только благодаря сонному зелью Вайолет могла выспаться.       Но, надо отметить, не только у нее были бессонные ночи. Да, маг тоже мучился, но не страхом… Совсем нет. После того вечера, когда все маски были сброшены, мужчина в своих снах видел Певерелл в таком виде, что потом просыпался, обливаясь потом, а кровь в венах напоминала ему о раскаленной жидкой лаве. То он видел Певерелл на берегу речки, одетую лишь в тонкую почти прозрачную сорочку, короткую настолько, что с трудом прикрывала ягодицы, то полностью одетую, но в разорванной рубашке, распростертую на диване в той самой приемной.        Да, тот вечер ему тоже снился. Их танец, ее дыхание совсем близко от его шеи, ее ладонь на его плече. Ведь в обычные дни она, как могла, избегала его прикосновений и мгновенно сжималась, поеживаясь, стоило ему только посмотреть в ее сторону. Во снах же Вайолет вела себя совсем иначе. Её взгляд, затуманенный страстью, скользил по его телу, она сама касалась его плеч ладонями, стеснялась, краснела, ведь – он думал –леди была не слишком опытна, но тут же вновь ласкала его своими прикосновениями.       А еще маг постоянно слышал ее глухой голос, произносящий странную фразу: «Тело — будет твоим, но душа — никогда.». И совершенно не мог понять ее значение, в чем не мог признаться даже самому себе.       Что, в сущности, есть душа, почему она имеет такую власть — это была одна из тех многих вещей, которые Волдеморт намеренно или неосознанно упустил из виду, постигая все тайны магического искусства. В самом деле, чужую неправоту признать гораздо легче, чем собственные ошибки.       Вечером двадцать второго декабря Волдеморт, как это было не однажды, снова проводил вечер в маленькой приемной в обществе леди Певерелл. В этот раз леди пришла позднее обычного, что не укрылось от его внимания.       — Вы сегодня припозднились, — холодно и насмешливо заметил маг, — Что-то случилось или мое общество настолько неприятно?       — А у меня был выбор? — отозвалась Певерелл, проходя в комнату, закрыв за собой дверь.       — Разумеется, леди. Выбор есть всегда. И последствия от него тоже. — с намеком произнес Волдеморт, — Присядь. У меня для тебя есть новости.       Вайолет послушно села в кресло напротив него, готовясь услышать самое худшее.       — Превосходно. Так вот, леди. Я много думал над вашими словами. Но, прежде всего, я приношу свои извинения за тот вечер. Подобное поведение, что я позволил себе в отношении столь достойной женщины — просто недопустимо. — сказал Волдеморт.       — Вот как… — проговорила Вайолет, пораженная его словами. Синяки, кстати, сошли всего лишь пару дней назад. Но, как бы ни было, эти извинения казались ей искренними, хотя Вайолет с огромной радостью предпочла, если бы того кошмарного вечера не было вообще.       — Благодарю вас. — продолжила Певерелл, чуть улыбнувшись, показывая, что принимает его прощение.       — А теперь главное. Двадцать четвертого декабря здесь в замке будет большой Рождественский бал. И я бы хотел, чтобы на этом балу вы были полноправной хозяйкой. Быть королевой этого вечера, сидеть рядом со мной. Взамен я разрешаю вам пригласить к нам миссис Хелен Осборн. – «Можно подумать, она спросит разрешение, чтобы приехать...». – подумала женщина, не скрывая своего удивления и, к своему ужасу, счастья от скорой встречи с подругой. Это не спряталось от глаз мужчины, но все равно истолковал он это по своему.       — Я принимаю ваше предложение, — покорно согласилась Вайолет, склонив голову и изучая узор на ковре.       Такая внешняя покорность и смирение нравились ему даже больше. Видимо, тот вечер благоприятно подействовал. А теперь его Ленора, кажется, начинает привыкать и мириться со своей участью. Он играл с ней, как с марионеткой, проверял, насколько крепко к ней привязаны ниточки. И, похоже, это развлечение нравилось ему больше, чем предыдущие.       — Беллатриса любезно согласилась помочь вам. Наряд привезут из самого лучшего ателье утром, накануне торжества. А теперь, не смею задерживать. — маг спокойно отпустил Вайолет заниматься своими делами. Женщина поспешила уйти.

***

      В день бала в замке царила страшная суматоха. Домовики сбивались с ног, ю Беллатриса вместе с Рабастаном, на правах хозяев дома, спешно приводили в порядок давно заброшенную парадную залу замка Лестрейндж, способную вместить до пятисот человек разом. Во время первой магической войны, в благословенные дни былого величия, этот зал принимал одно из самых больших собраний пожирателей смерти. Тогда, здесь были все сливки высшего общества, дамы блистали нарядами, а мужчины хвастались друг другу новыми хитрыми заклинаниями или свежими выпусками Пророка, где на главных страницах был лишь хаос и ужас.       Белла оглядывала стены зала, вспоминая как шла здесь под руку с самым шикарным мужчиной, магом, которого только могла себе представить. Как все вокруг кланялись ей, принимая во внимание её близость к повелителю, а она лишь широко улыбалась. Моменты истинного счастья. Ох, как бы ей хотелось и этот вечер провести вместе со своим учителем... Искренняя улыбка тут же испарилась с её губ, сменившись усмешкой: у ее повелителя теперь новый ручной зверек, дикий и неприрученный.       Ранним утром двадцать четвертого декабря домовик доставил в спальню Вайолет весьма увесистую коробку с гербом самого лучшего лондонского ателье для волшебниц «Твилфитт и Таттинг». Раскрыв ее, женщина искренне удивилась: внутри лежало длинное, сапфирового цвета, платье, больше напоминающее средневековый наряд, и изумрудно-зеленая накидка, расшитая серебряными нитями. Создавалось впечатление, что тот, кто заказал это великолепие, намеренно решил подчеркнуть двойственность ее разума.       На дне коробки, под блестящей тканью лежала небольшая карточка, безусловно пропитанная женскими духами, и их аромат тут же распространился по комнате. Вайолет взяла её в руки и тепло улыбнулась, с первого же символа угадав почерк миссис Малфой. Значит, этот великолепный наряд — дело ее рук. Даже хорошо, что Белла перепоручила это своей сестре, иначе Вайолет даже и представить не могла что бы выбрала для нее леди Лестрейндж. В былые времена блеска своей молодости, славы и красоты Беллатриса была знаменита тем, что наряды её были весьма далеки от скромных, а уж что говорить о вечно пристегнутой к бедру палочке…       – «Поздравляю с рождеством. Надеюсь, мы угадали с размером. Н.М.» — гласила надпись на карточке.       В дверь постучалась чья-то твердая рука, не похожая ни на одного обитателя этого дома. Женщина осторожно открыла и замерла, искренне улыбаясь. На пороге стояла Хелен Осборн в своем излюбленном наряде: черных классических брюках и водолазке. В руках доктор держала небольшой чемоданчик и тепло улыбалась.       — Я не опоздала? — спросила она, с радостью рассматривая подругу. За эти три месяца она заметно поправилась, фигура стала мягче, плавная линия талии перетекала в красиво очерченные бедра, ушла угловатость и излишняя худоба, синяки под глазами практически исчезли. Певерелл явно чувствовала себя лучше. Ремиссия шла ей на пользу, или, быть может, Вайолет смогла примириться со своей участью, нашла в себе мир и покой. А болезнь пусть и не отступила полностью, но дала им ещё немного времени.       — Нет. У нас еще пять часов до начала. — кивнула Вайолет, — Я думала, ты не приедешь…       — Чушь. Разве я могу бросить тебя одну здесь? — Осборн улыбается, но совершенно спокойно умалчивает о том, что, фактически, последние полтора месяца все свои выходные проводила в обществе Долохова. Последний, кстати, совершенно не знает о ее приезде. А теперь…       Хелен по-хозяйски заходит в комнату, бросая чемоданчик у входа. Дамы устраиваются в креслах, а домовик, вызванный леди, приносит им хороший и свежезаваренный чай в фарфоровом чайнике и пару кружек. Вдыхая аромат напитка и, пожалуй, некоторого затишья, женщины проводят вместе несколько часов, обсуждая последние новости, не касаясь войны. Доктор Осборн принципиально не беспокоит подругу о последних новостях: лишние волнения строго противопоказаны.       Вайолет,в свою очередь, тоже замечает в Хелен некоторые изменения. Подруга выглядит подозрительно похорошевшей, словно побывала на отдыхе. Даже морщинки под глазами немного разгладились. И скулы выделяются не так резко.       — У тебя горят глаза, — искренне улыбается Вайолет, касаясь руки Осборн. — Я не могла не заметить.       — И этому есть некоторая причина, — Хелен притворно хмурится, — хотя, с твоим блестящим умом, я думаю в скором времени ты и сама поймешь.       – Дай-ка угадаю... У тебя появился мужчина. И его имя... Антонин Долохов! — догадывается Певерелл.       – Мне иногда начинает казаться, что этот Лорд влюбился в твои мозги. – едко ответила Хелен.       И правда. В тот вечер, когда он играл на гитаре русский шансон, просто невозможно было не заметить искры вокруг них. А так как поляк весьма тепло отнесся к самой Вайолет, то в этой догадке женщина не нашла ничего плохого, скорее наоборот.       Время бала неумолимо приближается и Вайолет садится за столик, чтобы уложить волосы и нанести на бледные щеки немного румян.       — Никогда не была на балах, Вайолет, — призналась Хелен, наблюдая, как Певерелл укладывает медно-рыжие волосы в незамысловатую прическу, оставляя их частично распущенными.       — В общей части, это скучно. — отозвалась Вайолет, закончив с прической и беря в руки расческу, — Несколько знакомств, возможно, пара танцев, а в остальном все довольно формально. Ты, кстати, в чем пойдешь?       — Одну минуту. — Осборн нырнула за ширму, переоделась, распустила волосы.       — Хелен?! — Вайолет опешила, рассматривая подругу во все глаза. В этот раз доктор Осборн решила наплевать на идиотские условности. На праздничный бал ее подруга облачилась в узкие черные брюки, черные туфли с ярко-алой подошвой, черный пиджак и… Корсет, надетый прямо на голое тело. Чёрное кружево на чашечках лифа резко контрастирует с белоснежной кожей. Светлые волосы завиты и локонами свободно лежат на плечах. На шее — черная бархатная узенькая ленточка с белым камешком посередине.       — Что-то не нравится? — озорно улыбаясь, спросила Осборн, глядя в ошарашенное лицо подруги, — Хочешь, одену тебя так же? Тогда этого придурка хватит мгновенный удар.       — Ты совсем его не боишься… — восхищённо сказала Вайолет, улыбаясь. — Идея хорошая, конечно, но… Не мое это.       — Понимаю. А ты в чем пойдешь? — Вайолет открыла шкаф, достала оттуда свое платье, и Хелен не удержалась от восхищенного вздоха.       — Откуда у тебя такая красота? — она пристально рассматривала синий шелк на рукавах, — тот, кто прислал его тебе, явно не лишён вкуса. Настолько не лишён, что я бы убила его из зависти.       — Платье прислала Беллатриса, а сам выбор стоял за её сестрой, Нарциссой Малфой, — вздохнула Вайолет. — Никогда ее не понимала. Беллу.       — Ты про ее чувства к этому вашему Лорду? — догадалась Хелен, — Видела, какими глазами она на него смотрела. Мужчины… Когда ты перед ними преклоняешься, они смешивают тебя с дерьмом. Когда ты шлёшь их нахер, хамишь в глаза при каждой встрече — они сами готовы ползать у тебя в ногах.       Она подошла к подруге, взяла с туалетного столика маленькую коробочку румян и поднесла пуховку к лицу Вайолет.       — Спасибо. — сказала Певерелл, — но я бы и сама. Лучше помоги Белле. Вы явно с ней поладили, она довольно редко подпускает к себе новых людей.       Тёмно-серые, ближе к помеси черного и карего, глаза доктора Осборн вспыхнули от предвкушения очередной проделки. Она вернула пуховку подруге и торопливым шагом выскочила из комнаты. Вскоре женщина стояла у покоев Беллатрисы, держа в руках небольшую черную сумочку.       — Тук-тук-тук. — сообщила Хелен, открывая дверь, — считайте, что я призрак вашей сдохшей совести.       — Ого. — Беллатриса в черном халате, тем временем, выходила из ванной комнаты. Увидев на пороге подругу Вайолет в довольно необычном облике, она на миг забыла все свои колкости.       — А ты разве не пойдешь? — спросила Осборн, глядя на простое чёрное платье лежащее на кровати, из тех, что леди Лестрейндж носила на каждый день. – И тебя с наступающим рождеством. – из вежливости сказала Беллатриса, пропуская мимо ушей вопрос с нарядом. Не говорить же ей, что она уже давно перестала пытаться привлечь внимание повелителя своими броскими нарядами и решила одеться практично. Блондинка меж тем водрузила на стол свою ношу, взяла в руки волшебную палочку.       – Спасибо, конечно, но обычно женщины идут на праздник не только для того, чтобы их заметили. Иногда можно просто напиться и не думать об очередном козле, разбившем тебе сердце. – с намеком сказала Хелен, снимая пиджак и вешая его на спинку стула.       – Вайолет сказала? – удивилась Беллатриса.       – Нет, не она. И даже не те, о ком ты сейчас подумала. У тебя все на лице написано. – вздохнула Хелен. – Прекрасно тебя понимаю. И, знаешь... Скажи спасибо, что он на тебе не женился.       – Что?!       – Ваш Лорд – не первый мудак, которого я встречаю, Беллатриса. – жестокая усмешка прорезала тонкие губы доктора Осборн. – Мой муж был таким же. Я встретила его, когда мне было семнадцать. Это он привел меня в онкологию. Шестнадцать лет я была его секретарём, ассистентом, адвокатом, кухаркой, наложницей – всем. А он все это время развлекался, – она выплюнула это слово, точно ругательство, – с медсестричками. Менял их, как перчатки. А мне говорил, что это все - часть его статуса. Светило гематологии, доктор медицины. Вся стена в его кабинете была увешана наградами... У этого всего была обратная сторона. Мы очень долго не могли завести ребенка. Мне было 36, когда я забеременела. А когда узнала об этом, побежала к нему в кабинет... – Хелен вдруг всхлипнула, опустив голову. Беллатриса достала из шкафа бутылку вина, два бокала, наполнила один и протянула его женщине. Хелен сделала глоток. Алкоголь придал ей сил.       – Он трахал очередную медсестричку. А после... Мгновенный выкидыш. – сказала Осборн, – во время операции пошло осложнение, врачи вырезали все женские органы. Навсегда. Как только я оклемалась, первым делом подала на развод.       Лестрейндж потрясённо молчала. Теперь все недостающие детали ее биографии стали известны. И этот рассказ... Он объяснял практически все поступки Хелен и ее открытую неприязнь к повелителю.       – Забавно. Ты вторая, кому я это говорю. Первой была Вайолет. – Хелен допила вино. – Он был магглом? – тихо спросила Беллатриса.       – Это не имеет значения. Если тебе будет легче, да. Но отомстить ты не сможешь. Четыре года назад одна из девушек подала на него в суд за домогательства. Его уволили с огромным скандалом. Попутно вскрылись ещё кое-какие его делишки. Это привело к тому, что он сдох от передозировки наркотиками. – Хелен улыбнулась, видя во взгляде Беллы что-то, очень похожее на разочарование. Во всяком случае, жизнь наказала его куда сильнее, чем заклятие, от которого выворачивает кости или что-то похуже.       – Жаль, что он умер. – сказала Белла, – после победы я бы отдала его тебе чтобы ты сама отомстила на законных основаниях.       – Это уже неважно. У нас сегодня праздник, среди твоих братьев по оружию полно холостых мужчин, и мы сидим абсолютно трезвые. Это никуда не годится. И в ателье мы тоже уже не успеваем. — проговорила Хелен, роясь в сумочке, — так, где-то у меня были шармбатонские конспекты по магическому стилю…       – Шармбатонские конспекты по магическому стилю?! Это как?! – Беллатриса Лестрейндж, опешив, наблюдала за ее манипуляциями.       – А ты думаешь, мы там только розочки нюхали? – съязвила Хелен, когда наконец-то достала из сумочки красную тетрадь с пожелтевшими страницами. Лестрейндж промолчала, глядя, как на столе возникает черная коробочка с эмблемой французского модного дома «Герлен». Эта заносчивая выскочка явно что-то затеяла.       – Так. Дай-ка мне любое твое платье и мантию. – сообщила Хелен, открыв тетрадь и продержавшись взглядом по строчкам. Белла взяла свое приготовленное платье, достала из шкафа черную мантию и положила их на стол. Осборн бросила взгляд на туалетный столик, заклинанием перенесла туда стул. – Juste apres vous, madame Le'strainge.       Беллатриса села на указанное место. Осборн сняла пиджак и... Бесцеремонным движением руки накинула его на зеркало. В глубине души Белла подумала, что Хелен пришла сюда явно с подачи Вайолет. Ей самой давно никто не помогал одеваться, даже домовики.       Из былой роскоши в её гардеробе почти ничего не осталось и Беллатриса, прошедшая одну войну и активно участвовавшая во второй, не стремилась пополнить коллекцию после побега из Азкабана.       Однако увидев, как хорошо выглядит сама Хелен в костюме на мужской манер — решила не возражать против небольшой помощи. Осборн взяла со стола коробочку с эмблемой, достала оттуда обычный, ничем не примечательный, пузырек. – Доверься мне. – с этими словами она ловко нанесла черную краску на волосы пожирательницы смерти, начисто закрашивая даже напоминание о седине. Затем, выдержав несколько минут, уложила их в простой низкий пучок у шеи, оставив на свободе несколько локонов. Нанесла небольшой макияж, подчеркнувший выразительность взгляда. – Charmant... – пробормотала женщина, – Надевай цацки своей свекрови, или что вы там носите, а я пока приготовлю платье. – Платье?! – Лестрейндж не знала, чему удивляться больше: Наглому появлению, честному рассказу, неожиданной помощи, магии, которой никогда не обучали в Хогвартсе или тому, что сейчас сделает эта докторша. – Ну да. Сама понимаешь, полностью сшить я его не смогу, так как пропустила эти лекции, а вот создать что-то на основе готового - очень даже вполне. Хелен заклинанием подняла платье в воздух, бормоча что-то, и Беллатриса увидела, как прямо на ее глазах на нем исчезают рукава, опадая на пол, как углубляется вырез декольте, как серебристый узор расползается по гладкой черной ткани. Обычное платье превращалось в вечерний элегантный наряд. Неожиданно Хелен улыбнулась, развернула вещицу спинкой к хозяйке, ещё несколько раз взмахнула палочкой, не прекращая читать заклинания, гладкая шелковая мантия скользнула вперед. Вскоре все было готово. На столе лежало вечернее платье без рукавов, с довольно глубоким вырезом, расшитое серебристыми нитями и жемчугом, похожим на капли росы на паутине. Прекрасное, но опасное. Совсем, как его будущая обладательница. Рукава, удаленные в самом начале, превратились в элегантные перчатки до локтя. Увидев это великолепие, Беллатриса невольно замерла. Пусть, повелитель и не обратит внимание, платье с хирургической точностью отразило ее натуру. И не зря — итог ей понравился. – Надевай, Белла, – сияя, улыбнулась Осборн, – и не вздумай показать этому козлу, что тебе больно. Таким, как он, это приносит удовольствие, знаешь ли. – Ты точно легиллимент. И не вздумай отнекиваться. – восхищённо сказала Беллатриса, осторожно беря платье в руки и отправляясь одеваться. – Как наденешь платье, выйди ко мне и сделай широкий шаг. – напоследок бросила ей Осборн. Как только Лестрейндж выполнила эту просьбу, она не удержалась от радостного вскрика. Ткань на подоле у правого бедра распахнулась, обнажая стройные ноги. Скрытый разрез. Внешне – прилично, но лишь сама хозяйка знает, какую тайну скрывает черный шелк. Гениально. Беллатриса по привычке пристегнула к бедру волшебную палочку, замаскировав её черной тканью, подошла к зеркалу и опешила, не узнавая себя в его отражении. Хелен подошла к ней, держа в руках темно-бордовый флакон с духами. – Думаю, тебе подойдёт «Дьявольская интрига». – сообщила Осборн, – Наконец-то нашла им применение. Мне их подарили в прошлом году, а я терпеть не могу такие резкое запахи. – Спасибо. – севшим голосом сказала Беллатриса, сделав несколько пшиков. И правда, духи идеально подошли ее образу.       В назначенный час женщины спустились вниз, к зале. Там, в столовой собирались пожиратели смерти, все одетые в парадные мантии. Антонин Долохов из тени наблюдал, как по лестнице спускаются Беллатриса, Вайолет и… Хелен. Вместо вечернего платья доктор Осборн решила шокировать чопорных куриц узкими брюками и пиджаком, скрывающим обтягивающий корсет. Мужское сердце пропускает парочку ударов, Долохов даже оглядывается по-сторонам: вдруг кто-то ушлый решил проклясть его эдаким заклинаньецем. Но нет! Вокруг него только соратники.              – Хороша, diablica! – пробормотал Антонин чуть слышно. Мысленно он даже напомнил себе, что в середине бала просто обязан украсть у Хелен хоть один танец. Или два. Или как получится.       Дамы просто преобразились за краткий миг. Беллатриса, словно помолодела лет на двадцать, и ни за что не скажешь, что ей уже близко к пятидесяти. Волосы, обычно растрёпанные на манер «вороньего гнезда», собраны в низкий пучок, открывая шею, обрамленную парой локонов. Чёрный шелк, расшитый жемчугом и серебром, обволакивает несколько худощавую, но кажущуюся подтянутой, фигуру. На руках – черные митенки, закрывающие локти. Семейные драгоценности сверкают ярче огней. А вот Вайолет, в отличие от подруги, выбрала более закрытое платье, больше напоминающее средневековый наряд. Два цвета в ее образе – лазорево-синий и изумрудно-зеленый. Они смешиваются, расшитые серебром по рукавам, по подолу. Накидка пристегнута к воротнику серебряной брошью в виде змеи, пожирающей хвост. Медно-рыжие волосы уложены в высокую прическу. Что-то изменилось в облике Вайолет. Теперь в голубых глазах горел какой-то ровный огонек, разворот плеч стал другим, движения и походка — грациознее.       Создавалось впечатление, что Певерелл примирилась со своим положением, приняла себя той, кем была рождена. Она прекратила цепляться за прошлое, снова стала Вайолет Певерелл.       В столовой они занимают свои места. Волдеморт галантно помог занять ей место во главе стола рядом с ним. Наконец-то. Сегодня она занимает свое подлинное место среди его последователей — в самом ближнем кругу.       Ей оказана небывалая честь, которой прежде не удостаивалась ни одна женщина до нее. Она станет тем необходимым лучом надежды, чтобы покоренные люди во что-то могли верить, ведь если у человека нет веры — он слишком быстро превратится в животное. Стадо будет управляться верой, а добро… Добро станет работать на него. Гениальная задумка.       Вот только маг совершенно не учел одной мельчайшей детали. Детали под названием «страсть». Все шло идеально, но тот вечер — перечеркнул все планы. Темный Лорд споткнулся о ничтожный камешек и полетел прямо в огненную пропасть.       Страсть была настолько очевидна, что становилось просто смешно. Если раньше нахождение рядом с Вайолет умиротворяло, то теперь, после того разговора в приемной (именно так он называл ту попытку изнасилования), любое взаимодействие с Вайолет было для него нестерпимым мучением, хуже, чем то, что он испытал тогда в Годриковой впадине осенью 1981 года.       Прежние сновидения, которые ему как-то удавалось держать в узде, вырывались на свободу практически еженощно. Заполняли воспаленное сознание, иногда отвлекая от более важных дел.       Беллатриса была тысячу раз права, хоть и не догадывалась об этом. Знали бы они, как ему иногда хотелось схватить Ленору, увести ее далек-далеко, и там, вдали от всего мира, наслаждаться каждым мгновением, проведенным наедине с этим сокровищем.       — Моя королева, — проговорил Волдеморт вполголоса, наклонившись к уху Вайолет, — Сегодня вы — подлинная хозяйка этого вечера.       А она, наблюдая, как Долохов что-то оживленно рассказывает Хелен, не удержалась от грустного вздоха. Затем повернулась к своему собеседнику. Да, Темный Лорд счастлив в этот вечер. Он счастлив именно тем счастьем, которое испытывают мужчины, когда рядом с ними — прекрасная женщина.       — Вам очень идет этот цвет, леди. — продолжил маг, вспоминая тот далекий зимний вечер и юбилей в поместье Блэков. Сколько лет прошло. А на месте милой, нежной девочки, сидит прекрасная молодая женщина. Улыбается с истинно королевской улыбкой, занимает место по праву своего рождения.       Скоро, совсем скоро он расскажет леди самую главную тайну ее семьи. Осталось лишь немного потерпеть.       — Благодарить стоит леди Лестрейндж. И миссис Малфой. — тихо отозвалась Певерелл, мысленно сдерживаясь, чтобы не сбежать с этого спектакля абсурда как можно дальше. Но, к несчастью, это было невозможно.       – А кого стоит поблагодарить за преображение нашей Беллатрисы? – не унимался маг, – сегодня ее узнают с огромным трудом.       – Доктор Осборн решила оказать ответную услугу за гостеприимство и теплый прием. – Вайолет усмехнулась, сделав глоток вина из своего бокала. За ужином она рассматривала собравшихся в столовой пожирателей смерти. Каждый из них сидел в соответствии со своим рангом и обязанностями. Антонин Долохов, Рабастан Лестрейндж, Беллатриса, Торфинн Роули — сидели ближе всех к ней. Подле Долохова — на правах гостьи — восседала доктор Хелен Осборн.       Темный Лорд поднялся на ноги, держа в руках бокал с вином. Наступило время ежегодного поздравления. Впервые за все это время.       — Дамы, господа. Мои добрые друзья, — заговорил он, — еще один год прошел. Мы достигли власти, еще немного — и министерство магии признает ее законной. Хочет оно того или нет!       Маг криво улыбнулся и со всех сторон тут же послышались веселые смешки.       – «Марионетки.», — пролетело в мыслях Вайолет, а повелитель меж тем продолжал:       — Осталось немного — и мы искореним из наших рядов эту грязнокровую заразу, пятнающую нашу кровь. Мы выведем чистокровных волшебников из подполья и навсегда освободим мир от такого пережитка прошлого, как Международный Статус о Секретности. А сегодня — я хочу представить вам ту, которая станет королевой нового мира. Ленора, — он обратился к Вайолет, — Поднимись.       Она покорно встала на ноги, глядя, с каким интересом на нее смотрят его последователи.       — Дамы и господа. С этого дня наша несравненная леди Певерелл будет вашей королевой. Завтра утром вы получите то, что положено по праву рождения, — сказал Волдеморт, закончив свою речь обращением к Певерелл.       Вайолет как-то заторможено кивает, не находя лишних слов, чтобы как-то оспорить это заявление. Она слушает поздравления, видит улыбки, но почему-то ей вспоминается заснеженная деревушка, рождественская месса в небольшой церкви, праздник в приюте. Огромная елка, наряженная в холле, запах имбирного печенья, разносящийся по классам, смех и улыбки детей.       По крайней мере, они живы — Беллатриса сказала Вайолет, что их никто не трогает. Но легче от этого не было. Теперь её статус становится всем понятен. Мужчины оглядывают Певерелл с интересом, а их дамы даже с какой-то завистью. – Было бы чему завидовать... — чуть хмурится Вайолет, но поймав ободряющий взгляд Хелен немного расслабляется. После последних событий сегодняшнее объявление Волдеморта не потрясло её, как должно было быть, напротив, оно только подчеркнуло незавидную участь леди Певерелл.       После ужина маг объявил о танцах, все проследовали в бальную залу. Вайолет побледнела: пора открывать бал. Темный Лорд с неким удовольствием отметил, что в этот вечер на ее руке снова алеет перстень с гранатом, подаренный в самый первый день в поместье Лестрейнджей.       — У меня для вас сюрприз, леди. — сказал маг, уверенно ведя ее на середину залы. Беллатриса запустила граммофон и Вайолет не удерживается от вскрика, слушая знакомую, до боли и дрожи, мелодию второго вальса Дмитрия Шостаковича. Снова, как и когда-то. Боль пронзила грудь, Вайолет вспомнила Регулуса, родителей, татуировку с цифрами на руке гувернантки Хелен Калман.       Ладонь Волдеморта ложится на ее талию, привлекает ближе к себе, в багровых глазах — огоньки безумия.       — Не хочу, чтобы они видели, как ты танцуешь… — прошептал маг, наклоняясь слишком близко к ее шее во время танца.       Певерелл сосредоточенно молчит, не решаясь произнести ни слова. Знакомая мелодия, знакомые шаги — все знакомо. Тело послушно вспоминает все шаги и движения. Только прошло, без малого, двадцать долгих лет. От танца кружится голова, в висках немилосердно стучит, но Вайолет продолжила играть свою роль королевы на один вечер.       Хелен Осборн едва сдерживается. Находясь возле стола с закусками, она лениво вертит в пальцах канапе, мысленно прикидывая, как лучше дезориентировать этого ублюдка, с которым сейчас танцует ее лучшая подруга. Долохов, не отходящий от нее почти ни на миг, так удачно ушел за напитками, пока доктор Осборн сверлит спину Волдеморта и втыкает в него невидимые спицы.       Ох, как бы ей хотелось схватить подругу, ужалить темного лорда отличнейшим проклятием и сбежать, сверкая пятками, но она не могла. Вайолет не простила бы ей последствий. А те непременно были бы.       — Лапочка, нежнее… — слышит она тихий голос Антонина справа от себя и понимает что пропустила его приход, как впрочем и то, что в её руке теперь дымился бокал огневиски. — Понимаю, что ты сейчас хочешь сделать, но это самоубийственно.       — Я бы ему устроила… — рычит женщина, делая обжигающий глоток.       — Знаю, — отзывается Долохов. Он забирает из её ледяных пальцев бокал, берет её ладонь и абсолютно бесцеремонно кладет себе на плечо. Опешившая Хелен моментально переключается. — Потанцуешь со мной?       Его просьба и не просьба вовсе, скорее твердое пожелание.       – Потанцуй со мной! — говорят его губы бесшумно. Доктор кивает и через миг оказывается вжатой в теплое мужское тело. Недопустимо близко по этикету этих снобов, но им обоим всегда было искренне наплевать.       — Знаешь, — говорит ей Долохов, ведя в танце, — я, кажется, совсем забыл тебе сказать, как ослепительно хорошо ты сегодня выглядишь, лапочка.       Осборн фыркает.       — Ты хотел сказать забыл раз триста за сегодня упомянуть об этом…       — Оделась для меня? — перебивает он её тираду.       — Чушь! — оскорбляется она, за что получает тычок пониже спины.       — Я так хочу увести тебя отсюда, пока ты нашему повелителю голову не оторвала. Или пока мне голову не оторвали те, кто не слишком любит чужой успех. Показать тебе библиотеку? — Антонин нагло подмигивает ей и Хелен понимает, что мужчина отнюдь не собирается читать книги.       — Я нужна Вайолет! — отрезает доктор Осборн, но Долохов неумолим.       — Пара минут у нас есть… — шепчет ей мужчина на ухо, опаляя её своим дыханием. Его одеколон сегодня пахнет хвойным лесом и бергамотом и это сводит с ума.       — Справишься за пару минут? — Хелен насмешливо бросает ему вызов. — Я думала мужчины вроде тебя могут часами…       — Рассердить меня вздумала, женщина! Я тебе покажу пару минут!       После вальса с Волдемортом Вайолет танцует с Роули, украдкой посматривая, как Антонин и Хелен заговорщицки прошмыгнули в затемненную библиотеку. Затем — круг с Корбаном Яксли, сбежавшим из Азкабана совсем недавно, а Темный Лорд сидит на своем возвышении, наблюдая за сторонниками, но больше — за Певерелл.       Мерлин, до чего хочется схватить ее и увести прочь отсюда, от этих неотесанных кретинов, в ослабленный вином воспаленный разум уже проскальзывают образы — один горячее и прекраснее другого.       Дьявол.       Отказаться б от нее, стереть самому себе память — но как же сложно решиться на такой отчаянный шаг. Маг прикрыл глаза, изгоняя из разума соблазнительные образы и отголоски своих бессонных ночей. На мгновение Волдеморт подумал: а каким бы был этот вечер… без нее?..       Пустой зал, постные лица, осточертевшие до последнего предела. Малоприятное зрелище. Но появилась леди Певерелл, принесла с собой какой-то свет и тепло, все стало именно так, как и должно быть. Маг снова посмотрел на Вайолет. Теперь она о чем-то беседовала с Люциусом Малфоем, глядя на метель, бушующую за окнами замка.       Женщина улыбается, ее глаза сверкают — а маг понимает, что его снова и снова терзает жгучая ревность. Нужно прекратить это. Как можно скорее.       Кто-то из веселящихся сидел в креслах, отдыхая от танцев, кто-то, включая Нарциссу Малфой и рыжую, некрасивую сестру Амикуса, подпевал Селестине Уорлок. С виду — совершенно обычные люди, со своими слабостями и привычками, только уклад жизни у каждого был специфичным.       — Леди Певерелл, — он заметил, как женщина села в ближайшее кресло, обмахиваясь ладонью. Мужчина подошел к ней, сел рядом, заглядывая в глаза.       — Все в порядке, — отозвалась она, — я просто устала от шума, милорд.       — В таком случае, быть может, прогуляемся с вами в зимней оранжерее? — предложил маг, — музыка играет, раз в году я позволяю моим добрым друзьям повеселиться.       — С удовольствием, — согласилась Вайолет, вставая со своего места и направляясь к выходу. В зимней оранжерее было сумеречно, в мраморных вазах росли цветы.       Удивительное сочетание: цветущий сад и ревущая декабрьская метель за окном. Певерелл шла с некоторой настороженностью. По правде сказать, она намеревалась подняться к себе и лечь спать, но предложение о совместной прогулке резким клином нарушило ее планы. Лучше согласиться.       Темный Лорд осторожно взял ее руку в свою, не давая уйти, и повел по мраморной тропинке вдоль цветов. Снежная буря утихла, взошла луна, заливая белым, ровным светом, зал оранжереи через огромные, от пола до потолка, стеклянные окна. В лунном свете профиль Певерелл казался еще более чистым и светлым.       — Вы украсили этот вечер своим присутствием, леди, — сказал маг, на что она скромно улыбнулась, польщенная его словами, а маг продолжил.       — Я не забуду об этом. Поэтому с удовольствием выполню любое ваше желание.       — Любое? — удивилась она, задумавшись. Это было слишком… соблазнительно.       — Я могу подумать? — проговорила Вайолет, — это слишком неожиданное предложение.       – Ловушка! — набатом звучит у неё в голове.       Маг кивает. Забавно, стоило ему увести ее ото всех собравшихся, разъедающая разум, ревность мгновенно отступила прочь. А в разум лезут уже другие мысли: Они одни, она намного слабее, а потому не сможет долго сопротивляться.        Но потом, точно в противовес, в голове звучит совсем другое. Тихий шепот Вайолет Певерелл, повторяющий: «Тело будет твоим, душа — никогда!..», сказанный в тот вечер, когда он случайно не сумел удержать контроль и позволил эмоциям взять верх. А все из-за нее.       Вайолет Певерелл была светлее, чище, и несоразмерно человечнее, чем он. Но такая же печальная, далекая, как та луна на ночном небе.       — Разумеется, моя леди, — сказал он, — у вас так много желаний?       — К сожалению, оно у меня только одно. — грустно проговорила Певерелл, — но вы, милорд, вряд ли сможете его выполнить.       Он усмехнулся, слыша намек в ее голосе. Не нужно быть легиллиментом, чтобы понять: леди мечтает о свободе, но никогда об этом не попросит. Выбор сделан. Вайолет Певерелл пожертвовала собой ради кучки сироток.       — Скажите, — начал маг, решив сменить тему для разговоров, — что вы видите в своих снах? Вы читаете много книг, и, должно быть, видите много снов.       Певерелл села на мраморную скамью, сцепив в замок ладони, не торопясь с ответом. Она вспомнила свой последний сон со змеями и Полозом, который не давал ей покоя все эти неправдоподобно долгие месяцы.       — Мне снится моя судьба, которую я не могу изменить, — дипломатично ответила она, — Ничего особенного. Но, милорд… — она посмотрела на перстень на своей руке.       — В той легенде невесты умирали на рассвете. Их выбирали каждый год. Вы тоже последуете этому примеру? — тонко намекнула Вайолет на призрачную возможность об освобождении.       К несчастью, маг оказался проницательнее, а потому лишь усмехнулся. Леди или заговорила о том, что ее пугает, или о том, чего желает. Как бы то ни было, слова Вайолет его заметно позабавили.       — Вас невозможно заменить, леди Певерелл, — сказал он, — что же касается вашей судьбы, то изменить вы ее не можете лишь по одной простой причине: она полностью в моих руках. Так же, как и убегать от очевидного, верно? Сегодня вы меня действительно радуете, леди. Такой вы мне нравитесь ещё больше: Тихая, покорная, с достоинством выполнившая роль хозяйки бала.       Вайолет опустила голову, сдерживаясь, чтобы не послать в него парочку заклятий.       Знал бы он, чего стоило ей играть эту дурацкую роль королевы на один вечер. Но маг снова истолковал ее поведение по-своему. Лучше отпустить ее спать прямо сейчас.       — Я благодарен вам за откровенность. А теперь — идите спать. Завтра утром я буду ждать вас в приемной, вы получите ответ на свой давний вопрос.       Вайолет послушно встала и направилась к выходу из оранжереи. Уже сидя в своей постели, заперев дверь на все замки, Певерелл размышляла о том, что же именно маг скажет ей завтра.        В сказках невесты умирали на рассвете, давая передышку до следующего лета. Теперь её жизнь продлится долго. Время смешалось, ни света, ни мрака, ни хода часов. Вайолет Певерелл обхватила колени ладонями по детской привычке, и закрыла глаза.       Бал внизу ещё не закончился, а ей опостылело общество Пожирателей и их Повелителя. Последний «милосердно» отпустил её в комнату, и она теперь сидела, с ненавистью смотря на своё праздничное платье, висящее у шкафа.       Невесты умирали на рассвете. Похоже, Певерелл ждёт очень долгая ночь. Она не понимала своего тюремщика. Он не знал, что такое любовь, он не умел любить, но ему было знакомо физическое желание и радость обладания.        В последнем, как думала сама Вайолет, он дошёл до мании, до одержимости. Она считала себя марионеткой, живой игрушкой, к рукам и ногам которой он тщетно пытался привязать ниточки, чтобы управлять. Но игрушка вдруг оказалась непокорной, и чем больше было оторванных нитей, тем больше ему нравилась эта забава. А Певерелл успела понять: То, что нравится Темному Лорду, может очень долго жить, а может и умереть в один момент.