Your last Sunday

      В библиотеке горело лишь несколько свечей. Полумрак, как впрочем и совсем немного выпитого огневиски, сделали Хелен шальной. Она медленно шла вдоль высоких полок с книгами, оглаживая корешки пальцами, светлые волосы падали на лицо, не скрывая улыбки, а по коже то и дело пробегали мурашки от предвкушения. Могла ли ранее доктор Осборн представить, что станет такой одержимой? Маловероятно. Разве что поляк владеет каким-то особым тайным искусством…       — Волшебным членом, не иначе, — пробормотала она себе под нос.       — Ты что-то сказала?       Хриплый баритон. Да, все как она любит. И угораздило же такому, потрясающему во всех смыслах, мужчине застрять в роли пожирателя смерти. А ведь с такими то талантами ему бы в учителя податься. А может и куда-то ещё... Главное – направить его харизму в мирное русло.       Горячая ладонь обхватывает талию, ловко проскальзывая под пиджак, другая рука убирает волосы со спины и его дыхание на секунду опаляет кожу. Поцелуй, короткий и властный. Он снимает с плеч пиджак и раздается смешок.       — Что?       Хелен резко поворачивается, не скрывая возмущённого взгляда.       — Ты меня убить решила всеми этими завязками? — хитро улыбается Долохов.       — Чтобы меня трахнуть тебе не обязательно это снимать, — фыркает Осборн, за что немедленно оказывается наказана. Антонин хватает её за руку, пытаясь прижать к стене, но Хелен ловко выворачивается из захвата, пытается утащить в угол, к креслу. Бесполезно. Долохов все же прижимает ее к холодной стене, отчего кожа на обнаженной спине покрывается мурашками. Хелен гневно сопит, но не останавливается: это скучно, всегда хочется узнать, до какого предела он способен дойти. Каждая их встреча становится похожей на борьбу, где ни один из них не уступает другому — так интереснее.       В конце концов мужская сила побеждает, пусть и не слишком честным путем. Корсет Хелен прижимается к стеллажу с книгами в то время как ее спина горит от его прикосновений. Он развязывает каждую ленточку, мешая мат с поцелуями, сыплющимися на ее спину и шею. Осборн стонет, когда горячие пальцы наконец освобождают её грудь. Долохов прижимается сзади, она чувствует его возбуждение и тянется всем корпусом навстречу. Брюки падают, накрывая шпильки. Он специально оставляет ей только туфли пока резкими движениями вколачивает в книжный шкаф.       Она чувственная — его лапочка. За грозным фасадом строгого доктора Хелен скрывала невероятную женщину. Она была остра на язык, красива и умна. А главное — абсолютно его не боялась, хотя портреты Антонина Долохова украшали каждый угол волшебной Британии. Да, что уж там его, она даже нисколько не боялась Темного Лорда. Одна лишь его выходка в сторону Вайолет – Антонин не сомневался – Хелен не станет стоять в стороне и даст основательный отпор. Хотя кто здесь не хотел бы её защитить? За короткий срок миссис Уолси стала близка всем и даже тем кто это отрицал. Удивительная штука жизнь…       ***       Антонин стоял на балконе, закурив дымную сигару и смотрел на приближающийся рассвет. Позади раздался шорох, Долохов напрягся по привычке, а потом через распахнутую дверь почувствовал знакомый запах её духов, который кружил ему голову уже черт знает какую неделю.       Хелен прошла вперед, потягиваясь ото сна, а после легко, точно ничего не весила, села на перила балкона прямо перед ним, по-хозяйски подтянула Долохова за ремень брюк к себе, пока он коленями не уперся в ограждение, и поднесла свою сигарету к его. Затянулась, глядя ему в глаза. Сексуально выдохнула клуб дыма.       — Сумасшедшая…       — От сумасшедшего слышу! — отрезала она.       Рубашка! Хелен снова была в его рубашке, уже четвертой — если он верно подсчитал.       — Скоро попрошу повелителя платить мне больше жалования. — проворчал Антонин. — Весь мой гардероб перетаскала. Эта рубашка, как я понимаю, исчезнет с тобой?       Осборн равнодушно пожала плечами — мол, понимай как хочешь, поляк. Дерзкая, как и всегда. А потом грациозно проплыла в спальню, оглянувшись возле дверного проема.

***

             Зимний рассвет проник в комнату сквозь плохо задернутые шторы. Вайолет открыла глаза, по привычке провела рукой по носу, отыскивая следы носовых кровотечений, посмотрела на наволочки и не удержалась от радостной улыбки.       Полгода! Уже полгода ее болезнь никаким образом не напоминает о себе. А ведь практически тринадцать лет прошло с того холодного утра, когда суровый голос маггла-онколога огорошил ее диагнозом «Миелоидный лейкоз 1 стадии». Но за тринадцать лет волшебники так и не научились бороться с этим заболеванием.       Темный Лорд не узнает обо всём этом. По крайней мере, от нее.       Вайолет торжествующе улыбается, поднимается на ноги, накидывает халат и идет в ванную. После утреннего душа услужливый домовик принес в комнату поднос с дымящейся чашкой чая и двумя ломтиками хлеба с тонким слоем масла. Обязательный прием пищи перед тем, как выпить лекарства.        Выполнив эти процедуры, женщина закалывает волосы, надевает привычное черное платье с белым воротником, и спускается в столовую, где уже собираются обитатели этого странного поместья. Только места Хелен и Долохова отчего-то опять пустовали.       — Доброе утро, леди Певерелл, — учтиво произнес Волдеморт, его высокий, холодный голос неестественно громко раздается в тишине столовой. — Мы рады вас видеть.       — Доброе утро, — учтиво, хотя в груди все клокочет от гнева и отвращения, произносит Вайолет, занимая свое место напротив Беллатрисы. Маг дал знак Питеру Петтигрю, стоящему в темном углу.       Последний, дрожа и стараясь изо всех сил не смотреть в сторону Вайолет, взял откуда-то черный футляр подошел ближе. Волдеморт раскрыл черную коробочку.       — Мои верные друзья, — заговорил маг, доставая из футляра женскую серебряную диадему, усыпанную бриллиантами, изумрудами и сапфирами, — в нашем новом мире чистокровные волшебники станут вершителями судеб. Мы создадим новое общество, новые законы. Но, чтобы поддерживать порядок, нам будет нужна новая королева. Чтобы сохранить необходимую каплю надежды.       Он подошел к Вайолет, осторожно устроил диадему на ее макушке. Холод серебра больно сдавил кожу на висках.       — Я вынужден вас огорчить, — продолжил Темный Лорд, не обращая внимания на протест в ее глазах, — Но вы больше не можете носить вашу фамилию Уолси. Отныне во всех ваших документах вы обязаны называть фамилию Певерелл. Королева Вайолет Певерелл. И обращаться к тебе будут, как к королеве.       Вайолет потрясенно молчит, бледная, изо всех сил пытающаяся не сказать все, что думает об его приказах.       — Это большая честь, — тихо сказала она, — Но… Если я королева, то вы…       — Именно так, — согласился Волдеморт, — но об этом мы с вами поговорим позднее, без лишних свидетелей.       Беллатриса потрясенно молчит. Женщины встречаются взглядами и в этом немом молчании столько всего. Лестрейндж не ошиблась, та надежда, что теплилась в ней начала исчезать еще на балу, когда Белла увидела с каким довольством её господин танцует с Вайолет, а сейчас же она испарилась окончательно, не оставив и толики сомнения.       На этом его «выступление» закончилось. Лестрейндж, глубоко шокированная, смотрела на бледную от ужаса Вайолет. Несчастная женщина теперь обречена быть игрушкой в руках обезумевшего кукловода.       В глубине души, вспомнив вечер дня рождения Вальбурги, Беллатриса поняла, что во всем была права. У Вайолет не осталось выбора.       Маг же смотрел на Певерелл, наклонившуюся над тарелкой, с другим выражением лица. Пусть, она молчит, совсем скоро она узнает правду о своей семье, о поддельных родословных и обрезанных ветках. А потом будет покорно выполнять любые его приказы, и поймет, что эта ее новая участь гораздо лучше того, что у нее было раньше.       После завтрака все расходятся, Вайолет на негнущихся ногах подошла к зеркалу, рассматривая диадему, больше похожую на терновый венец, чем на украшение.       — Леди Певерелл, — заметил маг, походя к ней сзади, — Следуйте за мной.       В его голосе звучало неприкрытое торжество, а еще предвкушение чего-то неизвестного. Вайолет поймала себя на мысли, что ничего хорошего она явно не услышит, но все же покорно пошла за мужчиной вверх по лестнице.        Они миновали гостевое крыло, покои хозяев замка, поднимаясь все выше и выше, пока не остановились около неприметной двери в одной из старинных башен. Вайолет охватило нехорошее предчувствие, а вот маг, напротив, торжествовал.       — Неужели вы не хотите узнать, какую тайну ваш отец унес с собой в могилу? — спросил Волдеморт, глядя ей прямо в глаза.       — Иногда некоторым тайнам лучше навсегда оставаться погребенными, милорд. — ответила Вайолет.       Дверь распахнулась, Певерелл замерла, с удивлением вглядываясь в комнату, явно расширенную при помощи заклинания. Шкафы с книгами, два стола, из которых один был заставлен пробирками и инструментами для приготовления зелий, а возле противоположной стены, дальше от окна и напротив камина — довольно большая кровать с изумрудно-зеленым балдахином.        В другом углу, на одном из кресел дремала, свернувшись клубком, огромная змея Нагайна. Не оставалось сомнений: Маг привел леди в свои покои.       Волдеморт прошипел что-то на странном языке — тварь проснулась и лениво поползла к выходу, пока не скрылась за дверью. Затем снова взмахнул палочкой — и пергаменты с письменного стола отправляются в книжный шкаф, а вместо них появляется графин с алой жидкостью и два хрустальных бокала.       — Проходите, Вайолет, — произнес маг, наколдовав из воздуха темно-зеленую шаль и вручая ее опешившей от удивления женщине, — в комнате несколько прохладно, камин не успел прогреть все, как следует. А мне совершенно не хочется, чтобы вы заболели.       — Что вам угодно, милорд? — тихо спросила она, проходя к камину. Маг заклинанием левитировал к ней одно из кресел, стоявших в другом углу. Вайолет села, кутаясь в шаль.       Ей так хотелось сорвать с себя эту чертову диадему, скрыться в своей комнате, не слушать ни потрясенных шепотов, ни его голоса. Не видеть никого, закрывшись в своем одиночестве. Не хотелось слушать их голосов, обсуждений кошмарных издевательств и пыток ни в чем не повинных людей.        Темный Лорд подошел к ней, и его прохладная ладонь легла на узкое плечо женщины.       — Я хочу рассказать вам подлинную историю вашей семьи, леди Певерелл, — сказал маг, — Но прежде всего, хотел бы показать вам…              Вайолет подняла голову, заглядывая ему в глаза, видя в них невероятную гамму эмоций: жестокая радость, восхищение, предвкушение и желание. А ведь здесь ее действительно никто не услышит и не найдет.       Певерелл встала на ноги, поспешила отойти от него, но маг оказался настороже. Одно заклятие — вместо двери гладкая стена с серыми обоями. А потом Темный Лорд улыбнулся, и эта улыбка была поистине чудовищна.       Он видел ее трепет, ее покорность, а потому подошел к ней, его ладонь ложится на ее правую лопатку. Маг стоял вплотную, почти касаясь ртом ее уха, а потом негромко заговорил:       — Вы должны увидеть все своими глазами, леди. — сказал мужчина, — Напрасно боитесь. То, что вы сейчас услышите — ответит на все ваши оставшиеся вопросы.       Мага переполняла радость и долгожданное волнение. Он осторожно подвел Певерелл к пустой стене, взмахнул волшебной палочкой и Вайолет с удивлением уставилась, как на ее глазах проявляется родословное древо ее семьи.       От основателя рода, Антиоха Певерелла Первого, до нее самой. Но отчего-то оно отличалось от того, что было на гобелене в их родовом замке.       Вайолет подошла ближе, протянула руку, касаясь двух листьев с портретами мужчины и совсем молодой девушки.       — Хэролд и Джоанна… — прошептала она, — они погибли, сражаясь с Грин-де-вальдом… Джоанна погибла, а через месяц после ее гибели, ее жених утешился в объятиях Эмилии Поттер.       Маг улыбнулся, легко касаясь рукой медно-рыжих локонов. Терпение, только терпение. Лучшее оставлено на десерт. Эту ветвь Кристиан вытравил еще до рождения дочери. Наивный, неужели он думал, что ему удастся скрыть свое родство с Мраксами и Слизерином? Глупец.       — Все здесь, моя леди, — говорил Волдеморт. — Почти пятьдесят лет ваш отец скрывал от вас, что на этом дереве не хватает нескольких ветвей. Я восстановил их.       Вайолет не понимала ни слова о том, что он говорил. Страх удушающей веревкой стягивал разум, лишая возможности мыслить и рассуждать с прежней мудростью и спокойствием.       — Смотрите, леди Певерелл, — маг взмахнул палочкой, от чего на стене проявились еще несколько ветвей на родословном древе с ранее незнакомыми Вайолет именами, совсем рядом с именем Антиоха Певерелл Четвертого и его супруги Кэтрин Элизабет Фокс, деда и бабушки Вайолет.       — Итак, — продолжил Волдеморт, — ваша бабушка Кэтрин не носила фамилию Фокс. Такой семьи просто никогда не существовало. Настоящая фамилия вашей бабушки — Мракс. Кэтрин Элизабет Мракс. Природа наделила ее умом, добрым сердцем и… весьма приятной внешностью. Поэтому при распределении в Хогвартсе ее определили в Когтевран.       Вайолет стояла, ни жива, ни мертва. Волдеморт стоял слишком близко к ней, его рука обнимала ее талию, он почти касался ртом ее виска.       — В семье Мраксов Кэтрин была младшим ребенком, — говорил маг, — Она и ее двоюродный брат Марволо были единственными живыми представителями почти угасшего рода.       — И Кэтрин и Марволо были прямыми потомками Салазара Слизерина и Кадма Певерелл, соответственно. К началу 20 столетия семейство Мракс находилось на грани вымирания, они прозябали в тишине. — глухо прошептала Вайолет.       — Верно, леди. Единственными реликвиями этой семьи были перстень и медальон, принадлежащие Салазару Слизерину. Ваш кулон был создан уже гораздо позже. — сказал он, не давая ей и возможности вырваться из его рук.       Вайолет пыталась отстраниться, стараясь вернуть себе хотя бы немного личного пространства, но Волдеморт не позволял ей этого.       — Семейство Мракс… За исключением нескольких человек была сборищем уродов и безумцев. Как думаете, почему? — спросил маг, другой рукой касаясь тонкой шеи, скрытой воротником платья.       — Любовь к роскоши растратила семейное состояние, внешность и безумие являлось прямой причиной близкородственных браков, милорд. — сказала Вайолет. — Я бы хотела       попросить…       — Вам не нравится? — спросил маг, не убирая руки, — Уверяю, придет время, вы еще успеете привыкнуть к ним. И научитесь… желать эти прикосновения.       «Никогда!..»       Голос дрогнул, но Волдеморт продолжил:       — К началу двадцатого века из всей семьи Мракс в живых оставались только Марволо и его младшая сестра Кэтрин. По очень странным обстоятельствам, после окончания Хогвартса девушка уезжает из Англии в Ирландию к дальней родственнице. А спустя пять лет в газете пишут о ее свадьбе с Антиохом Певереллом, живущим в той же Ирландии. Ни Марволо, ни кто-либо другой из ее семьи или их американских родственничков, Сейров, на этой свадьбе не присутствовали. А новобрачная никогда не упоминала имя своего старшего брата.       — Откуда вы знаете?.. — прошептала Певерелл.       — Бесценная леди, — ответил Волдеморт, — мне не составило труда узнать все о наших с вами корнях. Да, леди, вы не ослышались. Но, впрочем, я не буду утомлять вас еще больше, и перейду к главному.       Он с огромным трудом боролся с нестерпимым волнением, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее.       А Вайолет начинала понимать, зачем на самом деле он затеял этот маскарад. И что этот разговор не кончится ничем хорошим.       Она понимала, что он открывал ей то, что долгие годы ее родители тщательно скрывали. Загадочные исчезновения, изувеченные тела, мертвецы, догадки и домыслы, одни ужаснее других. Шепот голосов, которые нельзя заглушить. Шепот о… близком родстве с Лордом Волдемортом, или же с Томом Марволо Реддлом, как его звали во время учебы в Хогвартсе. Слухи, не имевшие доказательств. Раньше не имевшие. Теперь все вставало на свои места.       Любые намеки тут же исчезали в засекреченных архивах, в секретном сейфе банка Гринготтс, в головах знающих людей за круглую сумму, «терялись» в хранилищах документов и архивов.       — Прабабушка Кэтрин словно «забыла» о своем брате. Она никогда не упоминала его имя, словно его никогда не существовало на свете. — задумчиво пробормотала Певерелл, — до семнадцати лет я даже не знала, что у нее вообще был брат.       — Именно так, леди. А вы никогда не задумывались о причинах такого решения? Что толкнуло ее на этот отчаянный шаг? — Волдеморт снова взмахнул палочкой, «возвращая» на древо листочки с именами Марволо Мракса и его детей — Морфина и Меропу.        Вайолет с удивлением всматривалась в них, с ужасом отмечая, что на фамильном гобелене в их родовом замке эти ветви отсутствовали. Их нарочно скрывали ото всех.       — Что же вы молчите, леди Певерелл? — напомнил мужчина о своем вопросе.       — Инцест. — тихо сказала женщина, — род Мраксов оказался на грани вымирания из-за большого количества браков между близкими родственниками. Чтобы сохранить чистоту крови они женились или выходили замуж за других членов своей семьи. Вполне возможно, Марволо женился на своей родственнице.       — А вы быстро ловите суть, леди. — усмехнулся Волдеморт, — Да, все именно так и было. Марволо действительно женился, в браке родилось двое детей. Морфин и Меропа Мраксы. Но род все равно прервался, потому что единственный представитель семейства Мраксов мужского пола трагически погиб.       Он солгал, не моргнув глазом. Солгал о том, что лично убил своего дядю Морфина. Как и своих "магловских" родственничков. А Вайолет побледнела еще больше.       — Мне рассказывали в деревне… — тихо проговорила Вайолет, — Как сын сельского сквайра сбежал из деревни с дочерью бродяги, а потом, год спустя вернулся и вскоре погиб вместе с родителями…       — Верно. Дочь бродяги звали Меропа Мракс, — сказал Волдеморт, — а сына сквайра Том Реддл старший.       Вайолет с ужасом смотрела, как возле листика с именем Меропы проступали еще два листочка с именами. Певерелл отвела глаза в сторону, сжимаясь и становясь еще ниже ростом. Волдеморт усмехнулся. Неужели леди так боится правды? Это что-то новенькое.       — Дети Марволо приходились двоюродными братом и сестрой детям Антиоха и Кэтрин, — прошептала Вайолет, не веря своим глазам.       — Верно. Вот только у Марволо был лишь один внук от дочери, и он не успел его признать. Как думаешь, — Волдеморт резко перескочил на «ты», — Как его зовут?       Вайолет потрясенно молчала. Тогда маг взмахнул палочкой еще раз, вычерчивая в воздухе огненные буквы «Том Марволо Реддл», которые медленно меняли свой порядок на «Лорд Волдеморт». Женщина подняла голову, посмотрела на древо и с криком отшатнулась, падая в кресло.       На фамильном древе возле листика с инициалами отца проступал еще один листок… с именем двоюродного брата по материнской линии. Последние недостающие детали одной мозаики встали на место.       Она знала о двадцати восьми семьях, знала, что почти все семьи связаны между собой узами брака или крови, обманывала себя совпадениями или глупыми отговорками об вымерших родах, но даже подумать не могла, что родство окажется настолько близко.        Но самым ужасным было не это. Последние поступки Темного Лорда, которые потрясли своей аморальностью.       — Двоюродный дядя… — беззвучно прошептала Вайолет, всхлипнув. Голос звучит громче.       А он стоял около нее, возвышаясь над сжавшейся в кресле женщиной, спокойный, невозмутимый. Один взмах — родословное древо исчезло со стены, словно его никогда и не было.       — Да, глупое дитя, — глухо заговорил маг, — мы с тобой одной крови. Теперь-то ты веришь? Вайолет-Вайолет, ты прочла столько книг, а самого главного видеть так и не научилась. Мы с тобой одной крови. И, нравится это тебе или нет, ты будешь подчиняться.       — Это невозможно… Немыслимо… — всхлипывала женщина, вспомнив события последних нескольких месяцев. — Это неправильно, этого быть не должно!..       — Смотри на меня! — рявкнул маг, хватая ее за плечи и несколько раз больно встряхивая, заставив поднять глаза. В ее взгляде было столько ненависти, ужаса и отвращения, что он невольно поморщился от боли.       — Смотри! До конца своих дней ты будешь смотреть на меня, выполнять все, что я прикажу! И ты не покинешь этот мир, пока Я этого не пожелаю!       Вайолет вздрагивала всем телом, разом вспомнив их последние посиделки в маленькой гостиной. Треск рвущейся ткани, его руки на ее теле, не причиняющие ничего кроме боли и унижения.       Неожиданно все прекратилось, Темный Лорд разжал руки, глядя на скорчившуюся в рыданиях женщину. Заклятием вернув дверь на прежнее место, он сел напротив Вайолет, заглядывая в голубые глаза, так непохожие на его собственные.       — Сегодня вечером придешь в ту комнату. — отчеканил он, — одна.       Вайолет, стремглав выбежала из комнаты, побежав вниз по лестнице. Правда с силой давила на голову, сжимала виски. Хотелось снова стать маленькой девочкой, спрятаться в шкаф или под одеяло, надеясь защититься от демонов.

***

      Хелен курила сигарету за сигаретой. Вечерний разговор с Антонином, да и тема, что они обсуждали требовала от неё много сил. Ситуация вокруг Вайолет усложнилась ещё сильнее. После обеда Беллатриса подошла к Осборн и наедине сообщила, что Вайолет, рыдая, рассказала Лестрейндж об обретенном родственнике. Кто бы мог подумать, что Лорд Волдеморт, ранее носивший имя Том Марволо Реддл, приходился двоюродным братом отцу Вайолет, и, стало быть, ее двоюродным дядей. Осборн чувствовала, что подруга в клетке и не могла найти выход, который устроил бы всех.       — История уже знает один пример таких отношений… — задумчиво произнесла Хелен.       Антонин дернул головой, отрываясь от чтения одного из справочников по онкологическим заболеваниям.       — Имя Адольф Гитлер тебе говорит о чем-нибудь? – осторожно пробормотала Хелен.       — К чему ты клонишь? — мужчина чиркнул зажигалкой, закуривая.       — Его отец, Алоиз, был двоюродным дядей его матери. – вздохнула Осборн, глядя, как за окном ни на шутку разыгралась снежная метель.       Долохов присвистнул. Бывают же совпадения. Несколько часов назад, стоя на балконе, он наблюдал, как Темный Лорд, крепко держа Вайолет под локоть, уводил ее куда-то за угол. Поляк, в глубине души, поймал себя на мысли, что желает скорейшей победы Ордену Феникса. Неизвестно, что может быть, если появится ещё один такой преступник. Ещё одного такого диктатора этот несчастный мир просто не выдержит. Отголоски Второй мировой войны ещё сотрясали планету.       — История это мельница, Хелен. — сказал Антонин, раздавив окурок в пепельнице, — ее колеса крутятся в замкнутом круге, мелят медленно, но верно.       — Философ. — едко заметила Осборн. Она подошла к нему со спины, положила ладони на плечи.       — Когда тебе уезжать? — вдруг спросил Долохов, беря ее руку в свои и целуя тонкие пальцы.       — Завтра к восьми утра я должна быть в клинике. — отозвалась Осборн.       — Значит испаряешься? Так же таинственно как и пришла… — в его голосе сквозят нотки грусти.       — Всё когда-нибудь заканчивается. И праздники тоже.       – Я навещу тебя вечером… — женщина покачала головой. Как они дошли до такого? В Каусе участились рейды министерских мракоборцев.       — Присмотри за Вайолет, пожалуйста. Если что — я приеду. И, даже не сомневайся: я кое-что оторву твоему повелителю. – твердым голосом сказала она.       — Я иногда начинаю тебя бояться, лапочка. — с притворным испугом сказал Антонин, его ладони забрались под ткань рубашки, по-хозяйски оглаживая подтянутую фигуру.       — А ты веди себя хорошо, и бояться не придется, — ухмыльнулась Хелен, расстегивая пуговицы. Пусть ещё один спокойный вечер, глоток воздуха перед тяжёлыми буднями.       Ранним утром, когда над землёй ещё светил месяц, Хелен стояла на холме, глядя на спящий замок. Она торжествующе улыбалась: На спинке стула возле его кровати висела белая мужская рубашка, пропитанная женскими духами.