Your last Sunday

      «Сколько ночей я жил в тебе?

Сколькими мечтами наградила меня твоя боль?

Сколько ночей ты была потеряна?

Во скольких мечтах я породил тебя заново?

От моей жгучей любви тебя не спасёт ни один демон

От моей жгучей любви тебя ни Бог, ни чудо не освободят.

Сколько ночей я навещал тебя?

Во скольких мечтах ты меня уже прокляла?

Сколько ночей я жил тобой?

Сколькими мечтами вскормило меня твоё сердце?.. »

(OOMPH — Brennende liebe)

      Вайолет сидела на кровати, обхватив руками колени. Казалось, она слышала в комнате его слова «Ты не покинешь этот мир, пока я не захочу», и его торжествующий смех во время рассказа об отрезанных ветвях.       Женщина зажала уши ладонями, пытаясь скрыться, спрятаться от этой ужасающей правды, но это было невозможно. Перед глазами так и стояли те листья с именами Кристиана Певерелл и Тома Марволо Реддла. И огненные буквы в воздухе напротив белой стены. Теперь все стало ясно. Правда о ее похищении, надуманные предлоги — пустая, ничего не значащая ложь. Он лгал ей о гибели Морфина, Певерелл догадывалась, что смерть Мракса не была случайностью.       Только в тот момент она поняла, что та история со старым садовником — гораздо ужаснее, чем это могло быть. Старик очень много лет служил в семье Реддлов. Он видел и родителей, и молодого господина, а, значит, значит… Фрэнк Брайс был убит. Убит тем же способом, что и хозяева того страшного поместья. Эти мысли сводили с ума, заставляли скорчиться в кресле, обхватив ладонями виски, пальцами стискивая кожу и волосы. Именно в такой позе ее застала Беллатриса Лестрейндж, обеспокоенная тем,что Вайолет не вышла к ужину, видимо, решив отсрочить неизбежное. Певерелл, рыдая и захлёбываясь слезами, рассказала обо всем, что поведал ей Темный Лорд. И этот рассказ поверг Беллатрису в неописуемый шок.       Она догадывалась, конечно, что повелитель не так просто выбрал для себя именно Вайолет Певерелл. Леди Лестрейндж, как никто другой, знала: вокруг повелителя всегда было полно чистокровных женщин с великолепной родословной и потрясающими талантами в магии. Розье, Нотт, Мальсибер, Роули, Селвины – красавицы всех мастей и обладательницы выдающихся талантов. Они подходили к нему в период его первого восхождения, ни капли не стесняясь, ведь когда-то в прошлой жизни мужчина был весьма красив. Их, как бабочек, летящих на огонь, необоримо влекла его сила и власть. Харизма. В свое время именно это привлекло к нему и Беллу. Вот только маг никогда не был ею так одержим.       – Как жаль, что я всего лишь жалкая Блэк… – чуть слышно пробормотала Беллатриса, когда подавала Вайолет чашку с успокоительным отваром, чтобы остановить истерику. Несчастную Вайолет так потрясли все эти новости, что Беллатриса решила «милостиво» прикрыть отсутствие Певерелл на предстоящем ужине.       Леди Лестрейндж хотела бы заменить собой несчастную, но прекрасно понимала, что если Темный Лорд что-то решил — увести его с выбранного пути просто невозможно.       — Я очень хочу побыть одна, — в заключение тихим голосом попросила Вайолет, сидя на кровати, сжавшись в комок. Выпитое зелье начало действовать, но на языке все ещё оставалась горечь от его трав.       — Да, конечно. Только ты же понимаешь, что это только отсрочка? — осторожно спросила Беллатриса, и, не дожидаясь ее ответа, ушла, осмысливая происходящее и новую информацию.       « – Об услышанном надо молчать.» — решила она. «– Удивительно, что повелитель не потребовал от Вайолет магической клятвы хранить эту информацию в секрете. Плохой знак. Значит он никогда не отпустит её. Никогда!»       Певерелл осталась одна. Весь остаток своего свободного времени она то лежала, то сидела, то металась по комнате, лихорадочно ища любой способ избавиться от таких неприятных новостей.       Слова мага, сказанные утром, не выходили из ее головы: «Мы с тобой одной крови, Вайолет. И, нравится это тебе или нет, ты будешь подчиняться…». А с приближением зимних сумерек страх все сильнее охватывал душу женщины. С минуты на минуту, он придет, откроются двери, ей придется сидеть со всеми в столовой.       И пусть Беллатриса, в очередной раз, «прикрыла» ее от обязательной трапезы, это была всего лишь отсрочка от неминуемого.       Певерелл позвали вниз. Один из домовых эльфов, не сводя с нее печального взгляда огромных глаз, довел ее прямо до маленькой гостиной. Той самой, в которой она коротала время в обществе Темного Лорда. И в которой он чуть было не надругался над ее телом месяц тому назад. Те события во всей яркости вспыхнули в ее сознании. Но после них… После…       Ничего не произошло. Маг был по-прежнему спокоен и учтив. И не позволял себе ничего, кроме поцелуя ее запястья, как и когда-то в поместье Блэков.       Теперь он лишь смотрел на нее издали, следил за каждым ее словом и движением. И практически не касался ее тела, даже случайно. Не считая того разговора о родословной. Но было и одно «но» — воспалённый разум прямо сжигала острая, подобно раскалённому ножу, ревность ко всем обитателям замка.       Один секундный разговор с Хвостом — после него Вайолет услышала, как маг отозвал Питера за угол, где подверг его заклятию Круциатус. За один только разговор без повода. Несколько слов.       Ревность, которую испытывал Темный Лорд, была гораздо опаснее, чем его неконтролируемая жестокость и жажда власти. И она могла уничтожить абсолютно любого, кто посмел бы приблизиться, подойти. Пугала, не внушала никаких других чувств, кроме панического ужаса и желания скрыться.       Вайолет шагнула в комнату, двери за ее спиной чуть слышно хлопнули и закрылись. Маг сидел в кресле возле камина и, не отрываясь, смотрел на несчастную.       Да, ей нездоровилось, Вайолет была бледнее обычного, и держалась более… Словно с каждым своим шагом старалась экономить силы. Беллатриса говорила искреннюю правду.       — Прошу прощения, леди, что потревожил Вас, — Волан-де-Морт поднялся со своего места и шагнул к Вайолет, — Позвольте, Вам нужно прилечь.       Она без сопротивления позволила мужчине приобнять ее за талию и отвести к ближайшему дивану, единственному, пригодному для этого, предмету мебели. По насмешке судьбы, это был тот самый диван. Вайолет послушно легла на спину, подложив под голову и спину подушки, а маг укрыл ее ноги пледом и сел на край, совсем близко от нее. Ее руки тотчас же скрылись в его ладонях, которые в этот вечер были отчего-то теплые.       — Вы беспокоите меня, леди Певерелл, — произнес мужчина, сжимая ее пальцы, — Наш утренний разговор так потревожил вас или вы чем-то больны? Скажите, и я приведу к вам самых лучших лекарей.       Вайолет покачала головой.       — Вам не о чем волноваться, милорд. Это просто было действительно очень волнительный момент. Все же, правду о родстве с вами в моей семье тщательно скрывали почти полвека. — сказала женщина, ее ладони дрогнули в его руках.       Багровые глаза мага вспыхнули каким-то жадным, почти голодным блеском. Вайолет инстинктивно отодвинулась, попыталась отстраниться, как можно дальше, но это не помогло. Он лишь сильнее сжал ее руки.       — Вы все еще меня боитесь, леди? — спросил Волан-де-Морт, легко возвращая несчастную на прежнее место.       — С каких пор вас волнует то, что думают другие? — выдохнула Певерелл.       — С тех пор, — его голос звучит глуше, — с тех, когда столь молодая и прекрасная женщина появилась в этом замке. С тех пор, когда я впервые встретил ее там, на деревенском холме близ Литтл-Хэнглтон…       — Вы — величайший волшебник после Альбуса Дамблдора. — поспешила ответить Вайолет, — вас боятся и вас боготворят ваши последователи. Вот только я… Не отношусь к их числу. И… Никогда не буду к ним относиться.       — А кто вам сказал, что вы не относитесь к последователям? Ваша судьба с вашего рождения уже была предопределена. Вы стали их королевой, вы находитесь рядом со мной. И будете находиться даже тогда, когда мы наконец освободим волшебников от этого идиотского Статута о Секретности.              Вайолет пыталась высвободить свои руки из его, но это не помогало. Маг только посмеивался над ее жалкими попытками.       — Не бойся. Я не трону тебя. Не сейчас. — вдруг сказал мужчина, выпуская ее руки и касаясь медных локонов, — Я просто хочу увидеть тебя. Тебя, настоящую, без маски и доспехов. Сейчас я тебя вижу. Наедине со мной ты совсем другая. Не такая, как с женщинами. И даже этому червяку Хвосту ты улыбаешься искреннее, чем мне.       В его голосе отчётливее засквозили совсем иные ноты. В нем слышалась боль, отчаяние и неприкрытая горечь.       — Почему так, Вайолет? — вдруг спросил маг, — Почему им достается все тепло, а мне только страх и холод?       Певерелл не нашла, что ответить. Потому что именно в этих словах он признался в том, чего просто физически не может понять.       — Скажите, — как можно осторожнее начала она, — скажите… Вы хоть можете ответить мне, что такое любить? Знакомо ли вам это чувство? Хотя бы мне одной, признайтесь, и я останусь первым и последним человеком, который это услышит.       Маг замолк. Он действительно не знал, что такое любить.       — Мне нечего вам ответить.       — Хорошо. Тогда скажу я. Любить — значит ставить чью-то жизнь выше собственной. Видеть счастье другого выше своего собственного. Уметь… Отпустить, зная, что с этим человеком не может быть будущего. Любить… Это принимать его любым, со всеми недостатками и достоинствами… — Вайолет точно очнулась.       — У Вас ведь был тот, кого вы… Любили.       — Люблю. До сих пор. Это мой покойный муж, Генри Уолси. — взгляд Вайолет словно посветлел, — Вам не было нужды посылать Розье. Генри чистокровный, да к тому же выпускник Дурмстранга. Маглорожденных и полукровок туда не брали.       — Была необходимость. — снова солгал маг, — Просто потому, что… Ты не должна была ему достаться. Ты должна принадлежать мне. — спокойно сказал мужчина, снова беря ее руки в свои, она попыталась отстраниться.       — Это невозможно. Мы одной крови.       — Вот именно, Ленора. Именно. — прошипел Темный Лорд, — Мы с тобой одной крови. А потому мы должны принадлежать друг другу. Вспомни историю нашей семьи. Сколько раз ради сохранения чистоты крови заключались браки между родственниками? Так что же мешает мне сделать то же самое?       — Нет. Нет. Этого никогда не будет. Лучше… Я лучше умру, чем…       Волан-де-Морт расхохотался. Этот разговор забавлял его все больше и больше.       — Чем выйдешь за меня? Вайолет… Бесценная Вайолет, — он приблизился к ее лицу вплотную, почти касаясь своим ртом ее губ, — ты не умрёшь… До тех пор, пока Я тебе это не позволю.       Безгубый рот, змееподобное лицо, багровые глаза, в которых плескалась гамма чувств от безумия до страсти — Вайолет казалось, что перед ней сидит сам дьявол в человеческом обличье. Она вжалась в спинку дивана, из всех сил моля, чтобы нашлось хоть что-то, что могло отвлечь его внимание, но ничего не происходило. В наступившей тишине было отчётливо слышно потрескивание поленьев в камине, его тяжёлое дыхание и ее жалкое сердцебиение.       Маг смотрел в побелевшее лицо женщины, своими руками ощущая, как не тело дрожит крупной дрожью, как она напугана, пытается освободиться, но это не помогает. Вайолет снова зажата в углу. Только теперь она не сможет вырваться, а потому молчит, понимая, что нет никого, кто мог бы прийти к ней на помощь, а в голубых глазах — страх и отчаяние. И все это – в абсолютной тишине, кажущейся могильной. Молчал маг, не сводя жадного взгляда с ее лица, молчала Певерелл, не зная, каким силам молиться об освобождении. Вскоре Вайолет не выдержала.       — Не прикасайся ко мне, дьявол! — вскрикнула несчастная, и ее выкрик почему-то показался неестественно громким.       — Вот, значит, кем ты меня считаешь… — прошипел маг, что было силы стискивая в своих руках хрупкие женские запястья и рывком дёргая их на себя. От этого Вайолет сразу упала навзничь, видя над собой только обезображенное лицо со змеиными чертами и багрово-красные глаза, в которых плескалось пламя преисподней.       — Смотри на меня! — зашипел Волан-де-Морт, встряхивая ее за плечи, — Смотри! Ты теперь будешь каждый день видеть меня, лишь меня одного!       — Никогда!       — Всегда, Вайолет, всегда. Я заберу тебя, завтра, послезавтра, тебя никто не будет искать. — маг уже не шипел, говорил торопливо, и в его голосе уже не оставалось ничего человеческого. Он нарушил собственное слово и уже не сможет сдержаться, но ведь это её вина. Её и никого больше.       Вайолет билась в его руках, пыталась вырваться, отстраниться, но маг только сильнее сжимал ее запястья, прижимая к дивану.       Вскоре, как этого и следовало ожидать, женщина обессилела и затихла, тяжело дыша. Он по-прежнему нависал сверху над перепуганной узницей.       — Вот и умница. — сказал мужчина, — а сейчас не заставляй меня применять магию, — он наклонился ещё ниже, одна его рука легко ухватила ее запястья, поднимая их над головой, а другая ладонь зарылась в ее волосы, удерживая голову на месте. Певерелл дернулась, но это не помогло.       «Раз два три…»       Он почти касался губами ее щеки, Вайолет попыталась отвернуть голову в сторону, стискивая зубы. Все, все, что угодно, только бы не допустить, не позволить…       — Глупая затея. — выдохнул маг, извернувшись, и все же даря ей обжигающе жадный поцелуй. Певерелл дернулась, но ладони Темного Лорда сжимали ее слишком сильно. Слишком сильно стискивали медные локоны, больно дёргая на себя. Несчастная задыхалась, страх парализовал рассудок, в висках стучало, но Волан-де-Морт и не думал остановиться.       Слишком долго он ждал, слишком долго сдерживал в себе эти мысли. Почувствовав, что Вайолет ослабла, он выпустил ее волосы, и свободной рукой медленно провел по боку женщины, от ребер до поясницы, отыскивая застёжку на ее юбке. А самое страшное — мужчина был нежен. Его прикосновения были методичными, но при всем этом... предельно осторожными.       Да, он удерживал силой, да он собирался сотворить непоправимое, но держал себя в руках. Она – его женщина, с ней нельзя быть таким же грубым, как с другими до неё. Его избранница заслуживает другого отношения, несмотря на свой язык и вздорный характер.       Певерелл дернулась ещё раз, но это не помогло. И снова, как и в тот раз, разум сотрясает столь знакомые чувства гадливости, грязи, и рук. Его рук на ее теле. Маг поглаживал её ребра, спускаясь вниз, к бёдрам под черной тканью, продолжая целовать ее губы. Он осторожно, словно Вайолет вся была соткана из тончайшего хрусталя, вытащил край рубашки из-под пояса черной юбки. Провел пальцами по тонкой коже, не сдержавшись от негромкого утробного рыка.       « – Наконец-то… Я покажу ей, что такое быть Королевой по-настоящему...» – подумал мужчина, целуя уже шею, с наслаждением ощутив трепещущую жилку ее пульса под кожей.       «Господи, пожалуйста… Пусть это прекратится…» — в это же время думала бедная женщина, с ужасом глядя в багровые глаза мага совсем рядом с собой. Ещё секунда, в тишине комнаты отчётливо послышался звук молнии на черной юбке. И стало понятно: В этот раз он уже не остановится.       Волан-де-Морт на миг выпустил ее руки, без труда снимая с неё юбку, а следом стал медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Вайолет больше не билась, как в клетке. Она с ужасом смотрела с какой лаской он открывает свету её нижнее белье, как избавляется и от него, оставляя её совершенно нагую.       Маг замер, тяжело дыша. Белизна женского тела ещё резче выделялась на тёмном зелёном бархате дивана. Очертания грудей, легко помешающихся в его ладони, волоски внизу живота, шрам на правом бедре, россыпь мелких родинок возле пупка — он запоминал их, каждую чёрточку, каждую линию. Впитывал в память, подобно губке, изгиб ее бёдер, тонкую талию, высокую и достаточно крепкую грудь. Леди Певерелл была достаточно худой, но при этом фигура подтянутая, ни одной лишней складки.       — Распусти волосы. — вдруг прошипел Темный Лорд, резко отстраняясь от оцепеневшей Вайолет. — Немедленно.       — Ч-что? — выдохнула она, не понимая, в чем смысл этой фразы.       — Распусти волосы. — повторил маг, вставая на ноги. Потрясенная этими словами, женщина встала на ноги.       Дрожащими руками она принялась вытаскивать шпильки из прически. Ещё пара мгновений — медно-рыжие, вьющиеся, волосы рассыпались по плечам практически до поясницы. Она была великолепна. Вряд ли Вайолет Певерелл понимала, насколько она сумасшедше красивая. Бледная, губы закушены практически до крови, тонкие руки сжимаются на груди, пытаясь прикрыть наготу и пустой, потерянный, взгляд.       Он подошёл ближе, ладони ложатся на худенькие плечи. В её глазах отражается ужас. Что бы Волдеморт не задумал, что бы он ни делал с ее телом прямо сейчас – для Певерелл это было изнасилованием. Именно тем, грязным, мерзким, в котором не было ни капли уважения. Горло свело судорогой, Вайолет не может даже закричать. Только просить хриплым, севшим, голосом.       Кожа невольно покрывается неприятными мурашками от холода в комнате. Маг усмехнулся, на белой коже ни одного намека на веснушки, ни одного напоминания об их последнем разговоре. Ничего. Однажды он это исправит.       — Нет. — громко произнесла женщина, глядя в глаза, — что бы вы не решили, я…       — Молчи. — коротко велел Темный Лорд, и, не успела леди опомниться, как он подхватил ее на руки и трансгрессировал в уже знакомую Вайолет комнату, куда она приходила утром. Все. Ловушка захлопнулась.       Осторожно, чтобы не повредить и не испортить хрупкую фигурку, он уложил женщину на кровать. Во время трансгрессии Певерелл потеряла сознание. Что ж, это даже к лучшему.       Два заклятия — кресло со спящей Нагайной разворачивается к стене, шторы сами по себе задергиваются, погружая комнату в полумрак.        Ещё одно заклинание — ее запястья охвачены черными лентами и привязаны к краям кровати. Маг подумал, что грубая веревка изранит нежную кожу. А так — мало ли, что леди взбредёт в голову. Лучше перестраховаться. Не нужно, чтобы его Ленора как-то себе навредила. Не сейчас.       Дьявол, до чего хорошо. Она совсем рядом, близка, как никогда. А совсем через считанные секунды станет ещё ближе. От этой мысли, от одной мысли об ее нежной, теплой, податливой коже, дыхание тут же перехватило, а низ живота свело болезненной судорогой. Глаза загораются нескрываемым предвкушением.       Вайолет со стоном очнулась, озираясь по сторонам, и тут же натолкнулась взглядом на Волдеморта, сидящего возле нее на краю кровати в черных брюках и рубашке.       Женщина попыталась отползти, как вдруг обе руки пронзила судорога. Вайолет посмотрела вправо и увидела, что ее руки привязаны к спинке кровати черными лентами.        — Нет… — прошептала она. Маг холодно посмотрел на нее. Его руки уверенно скользнули по животу вверх, к груди, накрыли её обеими ладонями. Пальцы довольно ощутимо сжимают соски, чуть оттягивают вверх. Вайолет дернулась, но Темный Лорд был сильнее.       — Нет… — вкрадчиво заметил он, не ожидая и не требуя ответа, будто находясь в бреду и разговаривая сам с собой: — Почему я слышу от вас только слово «нет»?       — Это неправильно. — выдохнула Вайолет, морщась от его прикосновений к груди. Он, казалось, и не думал останавливаться.       — Здесь я решаю, что правильно, а что нет. — прошипел маг, наклоняясь над распростёртой на постели женщиной.       Певерелл закрыла глаза, ощущая его ладони на своем теле, его поцелуи, напоминающие раскаленные клейма. Вайолет изо всех сил пыталась отвлечься, не думать хотя бы о том, где находится, –бесполезно. Вскоре началось самое страшное: предательское женское тело, против ее воли, отзывалось на его руки и этим делало только хуже. Алая краска стыда заливает бледные щеки.        — Что именно тебе кажется неправильным? — в полумраке алькова красные глаза мага, казалось, горели адским пламенем. Только в ту минуту Вайолет поняла, что угодила в ад прямо при жизни.       — Вы сами сказали, — говорила женщина, стараясь, чтобы голос не дрожал, — Мы — родственники.       — Марволо Мракс был женат на двоюродной сестре. — холодно ответил Темный Лорд, расстегнув пару пуговиц на своей рубашке.       Дыхание перехватило теперь уже у Вайолет, когда снова он склонился над несчастной, когда снова целовал ее, только уже совсем не так, как до этого, в музыкальной зале. Властно, уверенно, с силой надавив на губы, заставляя приоткрывать рот. Одновременно маг коленом развел её, скрещенные между собой, ноги в стороны и ладонью огладил низ ее живота.       — Ни одной женщине я никогда не дарил столько наслаждения. Гордись, Вайолет. – прошептал маг.       Женщина задыхалась, аморальность и грязь происходящего потрясали разум. Вайолет попыталась закричать, ощущая, как его рука скользнула ниже живота, а следом его пальцы дотронулись до неё там, где всего однажды ее касался покойный супруг. В памяти так некстати всплывает берег реки, песчаный берег, карие глаза Генри, сияющие от восхищения и нежности. Но наяву совсем другой мужчина настойчиво гладил её, добиваясь такой нужной ему «естественной» реакции, а следом проник внутрь неё. Его палец медленно погружался в женское лоно. Горло несчастной сводило судорогой, и вместо крика получился какой-то жалкий хрип.       От этого невозможно было отвлечься. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, больше напоминающий раскаленные клейма, — все возвращали ее в страшную реальность.       А вот маг наслаждался каждой минутой. Наконец-то эта упрямая девчонка полностью в его власти. Наконец-то он сумел воплотить в реальности все, о чем видел во снах под покровом ночи. И все, что происходит наяву — было гораздо прекраснее. Она восхитительно пахла, её действительно хотелось выпить до дна, до самой последней капли.       Когда в тишине комнаты, нарушаемой тяжёлым дыханием, чуть слышно дзынькнула пряжка ремня, Вайолет в последний раз попыталась дернуться, но это не помогло. Ей так хотелось потерять сознание, уползти в черноту беспамятства, но каждое прикосновение его ладоней, каждый поцелуй — все неминуемо возвращало в реальность.       Он был близко. Так близко, как бывало в редких минутах ночных кошмаров. Сероватая кожа, ярко-красные глаза, две прорези на месте носа — до той минуты она не понимала, насколько же ужасен его внешний облик.       Певерелл даже не могла плакать от унижения. Горло сдавливало, воздуха не хватало, когда он слишком сильно прижимал её к постели, оказываясь между её ног.       — Не смей закрывать глаза. — прошипел он, услышав ее хриплый стон боли и нескрываемого отвращения.       Маг медленно входил в женское тело, практически вдавливая собой несчастную в ложе. Ох, каких сил и терпения ему стоила эта нежность и медлительность. Как тяжело давалась осторожность. В то время, когда так хотелось другого. Перевернуть её спиной к себе. Делать с телом Вайолет все, что давно хотелось и давно не давало покоя во время редких сновидений. Оставить след на белоснежной коже, чтобы никто и никогда не посмел даже усомниться в том, кому принадлежит эта восхитительная женщина.       Дьявол, до чего хорошо. Он ощущал жар ее тела, и это было несоразмеримо лучше, чем тогда, с Беллатрисой. Рот тронула торжествующая улыбка, и это было гораздо ужаснее, чем все происходящее. Вайолет попыталась отвернуться, он слегка сжал ее шею рукой, начав вколачивать хрупкое женское тело в дно постели, уже забыв о всякой осторожности.       — Не смей отворачиваться. — выдохнул маг, выпрямляясь и глядя на распростертую под ним Вайолет, и ее медные локоны рассыпались по белоснежной ткани.       Её мука продлилась недолго. По крайней мере, Вайолет очень на это надеялась. Казалось, прошла целая вечность, а на деле, всего лишь спустя десять минут мужчина сумел воплотить в жизнь одно из тех своих желаний, терзавших разум последние полтора года.        — Теперь вы получили, что хотели? — угасшим голосом поинтересовалась она, когда Волдеморт лег рядом с ней, тяжело дыша. — Вы довольны?       — В одной из твоих книг я видел строки: «В чрезмерности греха таится исступлённое счастье.». Так вот. Теперь я счастлив, леди. — сказал он.        Вайолет отвернулась к стенке, сжалась в позу эмбриона, обхватила плечи ладонями. Он видел её обнаженную спину с чуть заметным шрамом под левой лопаткой — след от операции, которую ей делали в больнице.       — Я могу уйти? — глухо спросила она, не решаясь пошевелиться. Волдеморт положил руку на узенькое плечо, разворачивая Вайолет обратно, лицом к себе. Другая ладонь уже касается ее груди.       — А кто вам сказал, леди Певерелл, что мне достаточно одной ночи? — спросил он, без труда подминая ее под себя и нависая сверху, — Тем более, что она только начинается.       Ответа не последовало. Вайолет ощутила себя покинутой всем миром. Бледной душой, тенью, оставленной на растерзание сатане. А Темный Лорд, видимо, посчитав это за согласие, уже целовал ее худенькие плечи, мысленно обещая себе: В этот раз не спешить.