Your last Sunday

      «… Лес был темен и пуст. Не шелестела листва, не шумели птицы. Тишина сковывала, поражала своей торжественностью. Совсем, как в церкви, на церемонии её венчания много лет назад.       Теперь же Вайолет шла в гордом одиночестве, ступая босыми ногами по прохладному ковру из багульника. Листья и ветви сплетались над ее головой, погружая чащу в полумрак.       В конце аллеи возник высокий силуэт в длинном черном плаще. Незнакомец откинул с головы капюшон и произнес несколько фраз, в котором Вайолет с легкостью опознала змеиный язык. Тотчас же вокруг нее зашевелилась трава, раздалось шипение, сначала тихое, почти неслышное, а потом все громче и громче.       Женщина повернула голову вбок и увидела змей всех видов и размеров. Ужи, гадюки, медянки, кобры — они собрались по двум сторонам дороги и шипели, приветствуя ее, свою новую королеву. Она не понимала ничего из того, что происходило, пока мужчина в конце аллеи не рассмеялся ледяным, пронзительным смехом, в котором не было ничего человеческого.       Шипение змей становилось все громче, они славили свою королеву, блеск ее молодости и красоты, ее добродетель и благородство, пока незнакомец не велел им замолчать.       Как загипнотизированная Певерелл шла по аллее, с каждым шагом приближаясь все ближе и ближе, пока мужчина не подошел к ней и сам не подхватил ее на руки. Он прошипел еще несколько фраз, змеи тотчас же расползлись.       Невеста Полоза. Повелительница змей. Вайолет не пыталась вырваться, он шел слишком быстро, не давая ей опомниться, а в багровых, змеиных, зрачках горело адское пламя.        Он не произносил ни слова, когда нес ее по лесу, только смотрел, властно, требовательно. Полоз. Наследник Слизерина. Реалии и легенды соединились в одно целое.       Грот был надежно скрыт мягкой черной землей. Поросший мхом, из его стен торчали кривые ветки и корни деревьев. Где-то вдалеке тревожно перекликались птицы, шелестела листва.       Посреди сумрачного грота возвышался довольно широкий черный камень, испещренный светлой зеленью багульника. Ее уложили на жесткую поверхность, Певерелл не успела в полной мере осознать происходящее, когда на ее тело обрушился шквал прикосновений.       Его руки были горячи настолько, что на белоснежной коже оставались алеющие ожоги, не причиняющие ничего, кроме боли…»       Певерелл проснулась от собственного крика, не понимая, где она находится. Странно. Очень странно. Даже с закрытыми глазами она ощущала, что постель почему-то гораздо жестче, чем та, что в ее покоях. А ещё вокруг пахло, как во влажном покрытом мхом и плесенью подвале, словно где-то рядом и правда были змеи.       Вайолет открыла глаза. В полумраке она провела рукой по своему бедру и с ужасом поняла, что спала без сорочки. Тело ломит точно от странной боли, что судорогой сводила низ живота. Но это не самое ужасное: комната была совершенно не похожа на ее спальню. Женщина повернулась в сторону и застыла на месте, оцепенев от ужаса.       Около нее, подложив руки под голову, лежал Лорд Волдеморт и подчёркнуто спокойно смотрел куда-то в одну точку между стеной и потолком. Обнаженный, как и она сама. Это поставило точку во всех ее умозаключениях. Несчастная вспомнила все обстоятельства, предшествующие этому утру. Вчерашний разговор утром, вечер бала, последующие события — Вайолет вдруг ощутила себя оскверненной. Униженной. Грязной.        События минувшей ночи воскресли в ее памяти настолько отчётливо, что лицо залила удушливая волна неописуемого стыда, алым цветом проступившая на щеках. От такого нестерпимо хотелось взвыть диким зверем.       Певерелл не могла даже пошевелиться, лишь бы снова не привлечь к себе его внимание. Силы небесные, практически до раннего утра он терзал ее тело и безжалостно уродовал душу, получая от этого какое-то извращённое удовольствие. Вайолет вспомнила всё, все события в мельчайших подробностях. Ей казалось, что эти стены навсегда запомнили ее крики и его торжествующий смех.       И при всем этом… Он не был груб, как однажды сказала Беллатриса, и это было ужаснее всего. Весь кошмар произошедшего ночью заключался именно в этом: Вайолет ожидала грубости, неприкрытого эгоизма, синяков на своем теле, но… Ничего не было.       Вместо этого Темный Лорд был… предельно осторожен, точно боялся сломать свою новую игрушку раньше времени. Во всех его действиях — прикосновениях, поцелуях, движениях — была аккуратность и даже какая-то, плохо скрываемая, неловкая, совершенно неестественная... нежность. Это абсолютно не вязалось с его обликом.       — Доброе утро. — тихо произнес Волдеморт, поворачивая голову в ее сторону. Маг услышал, как совсем рядом скрипнула пружина в матрасе.        Да, так и есть. Она проснулась. И даже раньше, чем он предполагал. Ночью, а точнее где-то между тремя и четырьмя часами, он всерьез хотел отнести Вайолет в ее спальню, но потом понял, что довольно. Она должна быть рядом с ним. Хотя бы на одну ночь. А там — будет необходимо разграничить время для нее и для остальных. Он будет САМ приходить, навещать не в ее покоях.       Вайолет побелела, становясь даже светлее простыни, на которой лежала. Сквозь балдахин и незадернутые шторы проникал дневной свет, отчего весь облик Темного Лорда был еще более ужасен, чем в сумраке ночи, в пламени шести свечей, что сейчас жалкими огарками желтели на столе.       Певерелл даже не смогла произнести ни слова в ответ, горло словно чем-то сдавило. А он, совершенно спокойно, даже как-то буднично, продолжил:       — Тебя опять мучили кошмары. Ты кричала во сне. Я скажу Северусу, чтобы он пересмотрел рецепт твоего снотворного.       В его голосе не чувствовалось ни капли беспокойства — только хладнокровная уверенность в том, что отныне он должен лучше заботится о своей питомице. А уж потревожить одного из слуг — так, дело малое.       — В этом нет нужды. Реальность гораздо страшнее любых моих кошмаров. — неожиданно глухо сказала Вайолет, натянув одеяло практически до подбородка. Волдеморт только ухмыльнулся. Она опять прячется за тряпками, и, в целом, ведет себя, как…       — Вот только не надо изображать невинность, леди, — фыркнул он, «возвращая» ей ее удар, — В вашем возрасте и с вашим семейным положением это выходка сопливой школьницы. В том, что произошло ночью… Для вас нет никакой угрозы.       И прищурившись добавил, глядя Вайолет прямо в лицо: «Тем более, что ваше тело было абсолютно не согласно с вашим разумом.».       — Чушьх! — с нескрываемой издевкой отозвалась Певерелл, слова мага ее неприятно укололи, правда она вовремя сдержалась, чтобы не сказать что-нибудь ещё, более едкое. И это было весьма вовремя, ведь в разум уже заползла робкая надежда на скорое освобождение. — Но… – чуть слышно заговорила Вайолет, – А что потом? Что вы планируете сделать со мной когда... Когда насытитесь?              Он ловко обхватил руками ее плечи, подминая под себя и нависая сверху, глядя в испуганные глаза. Левой ладонью мужчина стянул с нее одеяло, в свете дня рассматривая белоснежную кожу, покрывшуюся мурашками из-за утренней прохлады.       — Я хочу, чтобы так начиналось каждое утро, Вайолет, — сказал Темный Лорд, отстраняясь от нее и садясь на край постели, чтобы одеться. Он пропустил этот её вопрос, видимо, посчитав его слишком нелепым.       Почти мертвое сердце женщины пропустило очередной удар. «Ни за что!..» — хотелось закричать ей, но вслух Вайолет сказала другое:       — Значит вот, что вы хотели все это время… Банальный секс… Я полагала, вы выше этого.       — Не совсем, — Волдеморт застегнул последнюю пуговицу на своей мантии и снова повернулся к женщине. В ее глазах – презрение и явное разочарование. Она явно ждала другого ответа. «– Кажется леди Певерелл расстроилась…» — на миг подумал он и что-то странное зашевелилось в груди. «Может стоит дать ей что-то еще?..»       — Мы еще поговорим с вами, леди. Но сейчас вам нужно привести себя в порядок. — он протянул ей обычную белую простыню, в которую Вайолет торопливо завернулась наподобие римской тоги.       Белый цвет так выгодно подчеркнул ее медные локоны, так гармонично шел к ее белоснежной коже, что маг невольно замер, не сводя с нее жадного взгляда. Но через несколько секунд он все же подхватил ее на руки и трансгрессировал в ее покои.       Оказавшись в своей спальне, Вайолет не смогла сдержать вздоха облегчения. Довольно заботливый шаг с его стороны — не тащить ее по коридорам. Или это от того, что он не хотел, чтобы кто-то увидел ее в таком виде. Взгляд падает на часы, показывающие половину двенадцатого. Завтрак пропущен. Да это, в сущности, не так уж важно — в горло бы и кусок не полез, скорее наоборот ей очень хотелось сейчас вытошнить то что осталось от ужина.       Волдеморт властным, уверенным, движением, привлек Вайолет к себе, оставляя поцелуй на тонкой шее, и ушел, не сказав больше ни слова. Нужно сделать так много…       Оставшись одна, Певерелл рухнула на постель, давая волю рыданиям, проклиная все, что произошло с ней за последние годы. Ненависть к себе мешалась с ненавистью в Волдеморту. Она понимала — её вины тут нет, но все же чувствовала себя грязной. Мерзкой.       Так хотелось содрать с себя кожу, вырвать волосы, лишится красоты, что так нравится этому чудовищу. Волны омерзения накатывали одна за одной, а мысли крутились от немедленной смерти до «сжечь тут все к чертям Салазаровым». Ей нужна была Хелен! Сейчас. Хоть кто-то, кто помог бы справится со всем тем ужасом, что теперь вмещало её хрупкое сердце.       Поразительно, Вайолет всерьез думала её сердце умерло когда погиб Генри, но оказалось, что оно было живее всех живых и еще способно вынести кучу боли.       — Да лучше бы рак забрал меня еще тогда! — в сердцах закричала Певерелл, когда в комнату вошла Беллатриса. Она успела услышать эти страшные слова и, глубоко потрясенная пониманием их ужасного смысла, во все глаза уставилась на Вайолет. Две женщины столкнулись взглядами. Одна — за огромное счастье приняла бы такую помешанность Темного Лорда и вторая – что лучше бы умерла, лишь бы больше никогда не делить с ним ложе.       Вайолет притихла. Слезы по-прежнему катились по её лицу, но почему-то, увидев Беллу, стало… нет, не легче, но чуть проще. Душа покрылась пеплом от сожженых мостов прошлой, такой счастливой, жизни.        От леди Лестрейндж не укрылся тот факт, что на несчастной не было ничего, кроме простыни, что ее волосы в беспорядке разбросаны по плечам, и что постель не разобрана. Не осталось сомнений, с кем и где Вайолет Певерелл провела минувшую ночь.       Боли не было. Только острая, зияющая пустота. Женщина знала, что ее повелителя не заботят ничьи чувства, кроме его собственных. Знала, что за прошлые годы через его ложе проходила не одна женщина.        Но он не привязывался к ним, не помнил их имен, не запоминал дней и ночей, проведенных с ними. Пока не появилась Вайолет. Каким-то неведомым чутьем, тогда, много лет назад, Беллатриса поняла: Судьба малютки Певерелл не случайно связана с Темным Лордом. И связана гораздо крепче, чем это вообще можно себе вообразить.       Рассказ Вайолет о кровном родстве шокировал, но не слишком сильно. Лестрейндж знала: подобное не было редкостью в чистокровных семьях из списка «священных двадцати восьми». Да и, чего греха таить, в семейке ее мужа кто-то из родственничков женился на сестре и гордился этим, пока драконья оспа не прервала их счастье.        Взгляд Вайолет стал расфокусированным. Потерянным. Леди Лестрейндж призвала домовика, незаметно велела ему приготовить ванну, затем принесла из своей комнаты флакон с зельем, которое пила всякий раз после ночи с повелителем.       — Так, — Беллатриса села рядом с Вайолет, положила руку на худое плечо, — Слезами ты уже ничего не изменишь. Ну-ка, выпей. — она протянула ей флакон и чашку воды.       Певерелл дрожащими руками взяла зелье, выпила его, давясь от жуткой горечи и запила все прохладной водой.       — Ч-что это?.. — тихо спросила она.       — Поверь, лучше тебе этого не знать, — усмехнулась Лестрейндж, — не бойся, не яд. У него только один недостаток: Перед тем, как снова ляжешь с повелителем, этот отвар нужно выпить повторно. Не волнуйся. Я принесу его тебе перед ужином.       — Спасибо… — тихо прошептала Вайолет, обхватив плечи ладонями, точно надеясь спрятаться от страшной реальности.       Беллатриса тем временем украдкой осмотрела ее руки, шею, верхнюю часть груди. Невероятно! Ни одного синяка, ни одного укуса. Совершенно не похоже на Темного Лорда — а в том, что Певерелл была именно с ним, — сомневаться не приходилось. Салазар, что произошло этой ночью?!       — Вайолет, — как можно осторожнее, начала Лестрейндж, — Тебе станет намного легче, если ты выговоришься. Пойдем, ты примешь горячую ванну и все мне расскажешь.       — А где Хелен? — пробормотала Певерелл, покорно поднимаясь на ноги и, поддерживаемая Беллатрисой, побрела в сторону ванной.       — Хелен уехала на рассвете в свою больницу. Долохов, похоже, отправился вместе с ней. Понятия не имею, что это он так к ней привязался... — процедила Лестрейндж, пораженная странным поведением поляка во время бала.       — Родственную душу нашел, вот что, — усмехнулась Вайолет, — Хелен любит грубые анекдоты и крепкие напитки.       Она скользнула в горячую воду, обхватив колени ладонями, и заговорила, воскрешая в памяти все события прошедшего вечера и ночи. Лестрейндж слушала молча, давая ей выплеснуть всю свою боль и унижение.       — Ты так меня напоминаешь, — вдруг сказала она, — Я себя так же чувствовала после брачной ночи с Родольфусом. Тогда наши матери стояли за дверями спальни с отобранными у нас волшебными палочками… Это уже потом свекровь меня научила, как себя надо вести. Жаль, ты ее не застала.       — Почему?       — Ее муженек, папаша Рабастана и Родольфуса, был тем еще кобелем, — отозвалась Беллатриса, помогая Вайолет вымыть волосы, — Эта комнатка около столовой… Он принимал там своих любовниц. Да-да, прямо в доме, под носом у жены. Мы сидели в гостиной, как тупые курицы, а он в это время трахал очередную шлюху прямо у нас за стенкой. Рабастан, кстати, совсем, как его папаша. Реагирует на каждую смазливую мордашку.       — Что мне теперь делать, Белла? — сокрушенно произнесла Вайолет, — он ведь не только сирот, но и Хелен…       — Хааа, посмотрела бы я на это. Потрясающая была бы дуэль. — насмешливо сказала Беллатриса, — Хелен может дать весьма достойный отпор. Тогда в больнице она наслала на меня заклятие немоты, причем так быстро, что я просто не успела вытащить свою палочку. И, улыбнувшись своим мыслям, тихо добавила:       — С повелителем ей, конечно, не тягаться… Но бой был бы отличным!       Беллатриса села напротив Певерелл, глядя в ее глаза. Пора было серьезно предостеречь её.       — Будь благоразумна, — заговорила Лестрейндж, — он может быть терпеливым, но если его разозлить… Не сопротивляйся. Любое твое движение обернется против тебя. И еще… Умоляю, не пытайся хоть как-то себе навредить. За любую твою попытку самоубийства расплачиваться будут те, кто тебе дорог. Я знаю, Вайолет. Тебе еще есть, что терять…       Неожиданно она ощутила жжение в левой руке.       — Меня вызывает повелитель, — сказала Беллатриса, — Я распоряжусь, тебе приготовят еду в комнате. Отдыхай, Вайолет. До самого вечера Темный Лорд тебя тревожить не будет. Уверена, тебе нужно побыть одной и все как следует обдумать.       — Хорошо, — Вайолет с тоской смотрела, как пожирательница смерти вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Оставшись одна, Певерелл с силой терла жесткой мочалкой свои плечи, грудь, шею — все, до чего дотрагивался Волдеморт, надеясь стереть даже напоминание о прошедшей ночи. Если бы это было так просто…       Беллатриса, тем временем, переступила порог его спальни, маг стоял около окна, спиной к двери, но при этом отлично знал, кто пришел к нему.       — Ты вовремя, — холодно сказал Темный Лорд, — у меня есть особое задание для тебя и Рабастана. С сегодняшнего дня вы оба лично несете ответственность за Вайолет Певерелл. Любая ее выходка — попытка побега, самоубийства, какое-то недомогание с ее здоровьем — я уничтожу вас обоих. Но сначала я твою сестрицу подарю… Фенриру Сивому на неограниченное время. Ее щенок все равно скоро сдохнет.       Беллатриса побледнела, отступая на два шага назад. Это была крайне серьезная угроза, и, она это знала, как никто другой, абсолютно выполнимая.       — Это же касается, если ты каким-то образом посмеешь навредить Вайолет, — продолжил маг, — тем более, что, в свете последних…       — Я все поняла, повелитель, не надо. — поспешно сказала Лестрейндж, — Я не стану. Пусть это будет Вайолет.       Женщина опустила голову, поспешно моргая глазами. Пусть так, пусть… Темный Лорд усмехнулся, подошел к ней, положил руку ей на плечо.       — Успокойся, Белла, — тихо сказал он, — Вайолет никогда не займет твое место. Она никогда не будет носить мою метку. А ты навсегда останешься моей самой способной ученицей.       — Мой повелитель, — прошептала женщина, выпрямляясь, — спасибо.       — Иди, Беллатриса, — он кивнул, — найди Рабастана, передай ему все.       Маг вернулся к окну, глядя, как снежинки, лихорадочно кружась в воздухе, оседают на подоконник.       Да. Вайолет не будет носить метку. Не будет участвовать в войне, не будет сражаться, нет. Все гораздо глубже. Она станет его личным сокровищем, надежно скрытом от посторонних глаз.