Your last Sunday

Я следом за тобой пойду,

Меня не отличишь от тени,

А спрячешься в траву -

Я притворюсь растением.

Это я незаметно крадусь,

В час, когда ты отходишь ко сну,

Твое сердце должно быть моим,

Твое сердце вернет мне весну.

Да, ты можешь отдать свою душу

Оранжевым демонам страсти

И смотреть, замирая,

Как она превращается в дым.

Что душа мне твоя?

Этот легкий затерянный ветер,

Нет, должно быть моим твое сердце,

Твое сердце должно быть моим.

(Пикник — Твоё сердце должно быть моим)

      «Когда творишь зло — твори его до конца. Безумие останавливаться на полпути. В чрезмерности греха таится исступленное счастье…»       Эти слова, написанные в старинной книге, не выходили из головы. И — что удивительно — Лорд Волдеморт, как никто другой, понимал и осознавал их зловещий смысл.       Ледяной январский ветер швырнул прямо в лицо пригоршню искрящегося снега. Маг поморщился, замерзшие капли воды обжигающе холодили кожу. Может, стоило вернуться обратно, к горящему камину, к тишине, к… Вайолет.       Его бесценному сокровищу, что сейчас надежно заперта за высокими воротами замка Лестрейнджей. Мужчина трансгрессировал сразу после того, как велел верной Белле не спускать глаз с милой леди. Интересно, чем она занята сейчас?..       При одной только мысли о Вайолет низ живота снова скручивает почти болезненной судорогой. Маг скривился, отгоняя этот морок, но, как назло, зимнее небо было столь же ярко-голубым, как ее глаза. А снег, тончайшей белой вуалью осевший на черных скалах, напомнил, каким угасшим и безжизненным был ее взгляд прошлой ночью. Ее тихий голос, похожий на дуновение ветра по шторам в коридорах замка, был пронизан болью и отчаянием. «Вы получили то, что хотели. Теперь-то вы довольны?..»       Дьявол. Как же он ошибался, когда лгал ей в глаза. Ошибался абсолютно во всем. Одной ночи действительно оказалось… недостаточно. Вайолет Певерелл превратилась в его личную потребность, такую же естественную и насущную, как дыхание.       Он вспоминал события последних трех месяцев. А ведь маг тогда всерьез думал, что, отдалившись от нее, что, изгоняя из разума глупые мысли, — у него получится ее забыть. И не дать прорасти где-то в грудной клетке невидимым росткам каких-то дурацких привязанностей. А теперь все изменилось. Совершенно некстати в голову уже лезут совершенно идиотские мысли — трансгрессировать, забрать леди к себе, запереть в дальней башне, чтобы никто не смел даже взглянуть на нее, и там снова и снова наслаждаться этим сокровищем.       Новая судорога, ветер вновь бросил ему в лицо пригоршню колючего снега. Маг вспомнил минувшую ночь, полумрак комнаты, Вайолет, беспомощная, беззащитная, в его власти, в его объятиях, ее тяжелое дыхание, жалкие попытки сопротивления, когда тело уже отзывается на его прикосновения.       Хриплый смех разорвал зловещую тишину. Он стоял на берегу озера, глядя на темнеющую вдали пещеру. Волдеморт взмахнул палочкой, глядя, как из водной глади поднимается бледно-серый силуэт с редкими, некогда черными, длинными волосами. Черты лица, что раньше были весьма привлекательными, размыты водой и разложением. Белые зрачки в глазах смотрят, подобно преданной собаке. Уродливое существо. Жалкое подобие человека.       Древний закон: Те, кто умирал, жертвуя собой, и однажды обратившись инферналом, всегда сохраняли в себе ничтожные остатки души, помнящей о прошлой жизни и тоскующей по дневному свету. Эти были самыми жестокими из живых мертвецов.       — Не такой уж ты и красавец, теперь. — холодно произнес Темный Лорд, не сводя глаз с существа, — Видела б тебя сейчас твоя невеста. Ты же помнишь ее? Такая милая маленькая мисс с прелестным именем… Ленора.       Существо вздрогнуло, издавая жуткий, леденящий душу, вопль. Маг хрипло рассмеялся.       — Теперь она моя. — произнес он, — Только моя. А ты — всего лишь сторожевая псина. Убирайся.       Существо, не переставая стенать, рухнуло в воду. Волдеморт вдруг понял, что не желает делить ее с ее же прошлым. Пожалуй, надо закрепить вчерашние уроки. Вернувшись в замок, он первым делом вызвал к себе Питера и заклятиями безжалостно вырезал из его памяти все, что связано с Вайолет Певерелл. А потом стоял возле окна, слушая, как через пол доносится мелодия скрипки.       Что-то изменилось после его возвращения. Изменилось навсегда. Что-то, что долгие годы казалось было утеряно, уничтожено, похоронено глубоко в памяти — пробудилось, властно напоминая о себе. Заговорило о том, что у всякой человеческой оболочки есть свои требования и потребности. Как бы он не пытался искоренить их — ничего не выходило. Маленькая леди Певерелл все перевернула вверх дном.       Когда зимние сумерки накрыли землю, он властным, уверенным шагом направлялся в покои Вайолет. Мужчина знал — леди не спит, и, похоже, совершенно не ждет его появления.       Так и есть. Вайолет стояла перед зеркалом, одетая в темно-бордовый халат, и неторопливо вытаскивала шпильки из своей прически, распуская волосы. Ее палочка лежит на тумбочке, далеко. Леди не сможет долго сопротивляться — он знал это.       — Добрый вечер, леди Певерелл, — холодным, безэмоциональным голосом заметил Волдеморт, хотя внутри все горело от нетерпения, и сердце колотится все сильнее, почти причиняя боль. Надо сдержаться, хотя б ненадолго, но вид беззащитной женщины, загнанной в угол, лишь сильнее разжигает воспаленный разум.       Вайолет обернулась, в одночасье бледнея от ужаса. Вдох-выдох, лишь бы не закричать. Женщина в два шага достигает тумбочки, хватает волшебную палочку, но произнести заклятие не успевает — маг быстрее. Он магией выбил оружие из ее рук, затем привычным способом отрезает ей путь к бегству: дверь исчезает, оставляя за собой стену с светлыми обоями.       — Мы же это уже проходили, — обманчиво мягким голосом заметил Волдеморт, подходя ближе. Вайолет медленно попятилась назад, пока не оказалась спиной около зеркала.       Он шел за ней, глядя, как голубые глаза наполняются ужасом, как дрожь сотрясает хрупкие плечики под бордовой тканью. Умница. Она опять все поняла.       — Не подходи! — вскрикнула Вайолет севшим голосом.       — Вот ты и попалась, Ленора, — он медленно приближался к ней, — Кричать, кстати, совершенно ни к чему. В этом замке никто не хочет стать ужином для Нагайны. Я же рассказывал, что некоторые змеи очень любят питаться человеческой плотью?       Глаза расширяются, ее ужас выдает тяжелое, сбитое, дыхание. Вайолет замерла, оцепенев от страшного смысла его слов. Маг, тем временем, сделал еще один шаг, подойдя к Певерелл вплотную и нависая над перепуганной женщиной. Ее ладони упираются в его грудь, пытаясь отстраниться, но его руки уже обвивают ее талию, с силой привлекая ближе.       — Лучше убей, — выдохнула Вайолет, — Убей сразу.       — Давай мы сначала успокоимся. — тихо заговорил Темный Лорд, ее слова неприятно ударили, словно пощечина, но он сдержался.        А вот Вайолет смотрела на свою палочку, лежащую за его спиной. Одно усилие, всего одно, а там — прыгнуть, схватить, трансгрессировать в Хогвартс под защиту Дамблдора, как он и обещал когда-то.       Видимо, эти мысли отражались в ее взгляде, когда до ушей долетает: «Ты не успеешь. И ты не сможешь разрушить мое заклинание.». Маг усмехнулся, его руки нащупывают узел на поясе ее халата, медленно развязывают. Вайолет инстинктивно запахивает халат обратно.       — Глупое, наивное дитя. — прошептал Темный Лорд, легко разворачивая Певерелл спиной к себе, фактически прижимая ее собой к краю тумбочки, — в новом мире, нашем новом мире, ты будешь королевой. Я верну тебе все, что ты потеряла — семью, тех, кого ты сможешь считать друзьями, тебя больше не будут считать чудачкой…       Она вздрогнула, а он медленно снял с ее плеч темно-бордовый халат, глядя на коротенькую белоснежную сорочку с тоненькими бретелями, продолжая шептать:       — Я дам тебе лабораторию. Знаю, ты хотела бы изучать магглов. У тебя будет такая возможность, Вайолет. Твои исследования помогут нам раскрыть тайну появления грязнокровок в нашем обществе. Весь мир будет прославлять твое имя…       Его голос, похожий на шипение змеи, убаюкивал, гипнотизировал, подчинял своей воле. Певерелл с ужасом ощутила, как в голове появляется странная пустота, похожая на густой туман, проникая во все уголки сознания. Забылось все — Генри, Хелен, дети, Регулус — остался лишь этот зловещий шепот, отравляющий разум. А вместо всего этого в голове уже представилась та самая лаборатория, снующие туда-сюда по её поручениям маги и она сама в центре.       — Что вы?.. — выдохнула женщина, пытаясь сопротивляться странной магии, но Волдеморт лишь склонил голову еще ближе к ее уху, его руки медленно ложатся на ее плечи, пальцы поддевают бретели рубашечки, опускают ткань вниз. Вайолет посмотрела в зеркало, глядя на свое обнаженное тело, алая краска удушающего стыда заливает бледные щеки.       — Ты будешь королевой, — шептал маг, — все падут к твоим ногам. Скажи мне, Ленора, можно ли находится рядом с твоей красотой и противостоять ей? Неужели ты не видишь, насколько же ты прекрасна?.. — его руки оглаживают ее живот и ребра, поднимаются вверх, к груди. Вайолет стоит, ни жива, ни мертва, его прикосновения в этот раз действуют иначе, ее дыхание становится громче, прерывистее.        Женщина замирает, глядя, как в отражении за ее плечом появляется… незнакомец. Вместо чудовища её обнимает, прижимая к себе, весьма красивый молодой мужчина, ничуть не старше нее самой: черные как смоль волосы падают на лоб, серые подернутые дымкой глаза внимательно следят за её реакцией. У него длинный нос и четко очерченные скулы. И это его руки сейчас скользят по ее телу.       — Посмотри, Ленора, — выдыхает незнакомец в отражении зеркала, — как замечательно мы смотримся вместе…       Его левая ладонь слегка сжала правую грудь, это соприкосновение горячей кожи с прохладной сводит с ума. Вайолет выдохнула, дыша сбивчиво, теперь уже низ ее живота пронзает сладкой судорогой.       Губы незнакомца припадают к правой ключице, и тихий стон раздается в тишине комнаты. Стоя за ее спиной , маг усмехнулся. Почему он не догадался провернуть что-то подобное раньше? Насылать на нее сновидения, образы, разжигающие кровь. Может, все и вышло бы иначе...       Вид молодого, подтянутого тела, так не похожего на Беллатрису, потрясал воспаленный разум. Вайолет замирает: еще никогда в своей жизни она не сталкивалась с таким непотребством.       — Ты горишь, — прошептал Темный Лорд, глядя на ее раскрасневшиеся щеки, — и этот огонь уничтожит тебя, если ты не поддашься.       Морок рассеялся. Вайолет снова увидела в зеркале Волдеморта, его торжествующий взгляд, пронизанный таким желанием, что женщина невольно поежилась.       — Вы… — шепчет Певерелл, не решаясь пошевелиться. Маг подхватил ее на руки и спокойно отнес на кровать. Ощущая спиной холодные простыни, Вайолет на миг закрыла глаза, когда раздаётся очередной приказ.       — Не смей закрывать глаза. Признай, что ты проиграла. — прошипел Темный Лорд, избавляясь от мантии и расстегивая пуговицы на рубашке.       — Погасите свет, — дрогнувшим голосом сказала Вайолет, даже не поворачивая головы в его сторону, глядя куда-то в угол между стеной и окном. Волдеморт склонился над женщиной, повернув ее лицо к себе, и, глядя в глаза, отчетливо произнес:       — Я хочу видеть тебя, Вайолет. Твое тело, твои глаза. Ты ещё не поняла? С самой первой встречи я не хочу делить тебя ни с твоим прошлым, ни с твоим настоящим. Чтобы ты всегда видела только меня.       — Пожалуйста. — тихо просит Певерелл, сжав руками края простыни. Маг усмехнулся. Это выражение покорности на ее лице нравится даже больше, чем ее попытки сопротивляться. Впрочем, почему бы и не выполнить ее просьбу, тем более, что прошлой ночью все было по его правилам.       Ему не надо даже прибегать к помощи палочки — достаточно лишь взглянуть на люстру, чтобы она погасла, оставляя ночную лампу на тумбочке единственным источником света. Какая забота с его стороны. А после — Вайолет была бы рада забыть все навсегда — его дыхание совсем рядом, его руки на ее теле, внутри ее тела, отчего женщина могла только дышать сквозь сцепленные зубы, и его поцелуи, сыплющиеся на ее грудь, шею и ключицы. Они не оставляли никаких следов или отметин, но казались ударами. В его глазах не было ни капли жалости, ни капли сомнения или сожаления. Все именно так, как и должно быть. Маг радовался, каждой минуте, каждому мгновению, каждому ее стону.       — Ты всего лишь женщина, — прошептал Волдеморт, — Слабая, уязвимая, беспомощная…       Снова, как и вчера, он коленом разводит стройные ноги, оказываясь между ними, снова резкими, почти грубыми толчками вбиваясь в хрупкое тело, поцелуем заглушая хриплые стоны. В этот раз все гораздо медленнее, он знает, что впереди еще так много ночей.       Вайолет поддалась, оставила глупые попытки к сопротивлению, покорно лежала, принимая весь ужас своего положения, а он лишь усмехнулся, видя ее растоптанную гордость. Ему все же удалось сломить ее волю. Волдеморт знал, до чего приятно — ломать упертых гордячек.       Все закончилось. Он лежал рядом, прижав хрупкое тело Вайолет к своему. Женщина попыталась освободиться, но хватка его рук казалась стальной.       — Что теперь? — тихо спросила Вайолет, покорно затихнув, — Вы уйдете?       — Мое общество настолько тебе неприятно? — он усмехнулся, но женщину из своих объятий не выпустил. Вайолет умолкла, не решаясь произнести больше ни слова, чтобы не выдать правды. Но, к несчастью, он и сам знал ответ на свой вопрос.       — Останетесь здесь? — продолжила Певерелл, дрогнувшим голосом, точно в ожидании новой порции истязаний. Маг молчит, пальцы его руки медленно поглаживают узенькое плечо. Не хочется отпускать это хрупкое создание, даже на какие-то мгновения.       — Не говори мне «вы», Ленора. Не сейчас. — произнес он, — тогда, обещаю, я оставлю тебя в покое… до завтрашнего утра.       — Ты… Ты останешься? — повторила она. Руки, держащие ее, разжимаются. Певерелл отвернулась к стене, сжимаясь в комок, обхватив плечи ладонями.        Этот жест, кричащий о неприятии, почему-то неприятно царапнул разум. Как будто бы она прячется от него, чтобы не привлекать к себе еще больше внимания. Он протянул руку, касаясь растрепанных медных локонов, на что несчастная сжалась еще больше.       — Останусь. — произнес Темный Лорд, его голос чуть дрогнул. — Спи, Ленора.       Как бы ей хотелось сейчас просто забыться сном, но сердце заходилось биением, а мысли пылающего разума не могли успокоится. Как вдруг…       — Это был Том, да? — спросила Вайолет и замерла точно та самая змея Нагайна, почуяв приближение угрозы.       — Что? — переспросил мужчина, озадачено.       — То видение в зеркале, это ведь был Том?       Голос охрип. Она не повернулась к нему, продолжила лежать спиной. Этот маленький укол должен был вот-вот достигнуть Волдеморта. Жаль, только что не ранить. Темный Лорд молчал какое-то время, прежде чем ответить:       — Забавно, Вайолет, что даже ты нас отличаешь. Но нет, это был не Том. Том Марволо Реддл исчез за долгие годы до… — мужчина усмехнулся, — первой магической войны. Здесь только Лорд Волан-де-Морт, моя дорогая. Всегда был и всегда будет.       Холодная рука вновь нежно погладила её плечо и Вайолет взвилась:       — Стерев свое имя, ты не сотрешь свое прошлое, Том.       Певерелл вдруг сама не узнала свой голос, таким сильным и уверенным он был. Все еще не оборачиваясь, она буквально спиной почувствовала — удалось! Удалось задеть его за живое.       — Маленькая храбрая женщина. – тихим голосом говорит Волдеморт, но в каждом его слове так и сквозит ледяной металл, – До чего же вы... смелая, леди Певерелл. Смелая, но безрассудно глупая. – он схватил ее плечо, без труда развернув к себе, – Я подумывал над тем, чтобы отпустить тебя на денек к твоей любимой Хелен. Но, пожалуй, это лишнее…       — Я… — возмутилось было Вайолет, но сильная мужская рука сжала запястье.       — Спи! И не смей больше никогда называть меня этим именем. Ты меня поняла?       Пальцы его сильнее сомкнулись, раня нежную кожу.       — Я спросил: Ты поняла?       Певерелл кивнула, сворачиваясь калачиком, чувствуя как запястье жжет от боли.       Он отпустил её руку. Пусть сейчас она спит, но терзать ее тело он будет бесконечно. Вайолет снова отвернулась к стене, обхватив плечи ладонями.