Your last Sunday

      В Лондоне бушевала метель. Порывы ветра норовили сбить с ног, из-за кружащихся в воздухе снежинок не было видно ничего, дальше собственного носа. Яксли выругался, но не сбавил скорости. Действие оборотного зелья весьма ограничено по времени, а тот, кто назначил ему встречу в "Белой виверне" настойчиво попросил прийти без маски. Мужчина не заметил, как оказался возле разрушенного и обгоревшего кафе Флориана Фортескью, оно как раз находилось за одно здание до прохода в Лютный переулок. В былые времена в такую холодную погоду старик варил потрясающий глинтвейн. При воспоминании о горячем напитке маг плотнее запахнулся в свой плащ. Ближе к семи часам вечера Яксли тенью нырнул в Лютый переулок, закрываясь от снежного потока летящего в лицо воротом дорогой мантии. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Скрывшись в какой-то арке, Корбан устало прислонился к каменной стене, чувствуя, как завершается действие оборотного зелья. Скоро, совсем скоро министерские ищейки поплатятся за все эти неудобства. И именно их лица будут висеть на плакатах «Разыскиваются.».       Проходя мимо магазинчика с гигантскими пауками в витрине, Корбан Яксли поставил себе зарок, что стоило бы поблагодарить Макнейра за большое количество новых знакомых, очень близких к министерству магии. Он отсутствовал уже вторые сутки, это тоже перечёркивало планы повелителя.       Разумеется, виновата в этом была та самая заносчивая докторша, которая оберегала свои тайны почище банка Гринготтс. Откуда только взялась эта надменная сука?        На новогоднем вечере она произвела фурор, но при этом не удостоила никого своим пристальным вниманием. Никто, пожалуй, кроме самых приближенных людей повелителя, не знал, что это за дамочка и какие отношения она имеет с владельцами поместья. Лестрейндж тогда отделался от него невразумительными объяснениями, а Беллатриса попросту отмахнулась, точно от надоедливой мухи. Да еще и этот кретин Долохов увел ее куда-то сразу после первого танца.        Яксли сплюнул на землю, достал из кармана обрывок пергамента и сверился с карманными часами. Осталось еще немного.       «Лютный переулок, Бар «Белая Виверна», семь часов вечера. Я буду в углу справа от стойки.»       Корбан уверенно зашагал в сторону знакомого заведения. Огромных трудов стоило разыскать бывшего сотрудника отдела международного магического сотрудничества. Надо отдать должное Макнейру: за столько лет службы в министерстве магии он обзавелся очень многими полезными знакомствами во всех его отделах. И щедро поделился ими за определенное вознаграждение.       Пожиратель смерти остановился в дверях, осматривая полутемную залу, когда в правом углу от барной стойки несколько раз призывно мигнул алый огонек волшебной палочки. Яксли подошел ближе, рассматривая невысокого мужчину, лет шестидесяти. Лицо надежно скрыто капюшоном, на руках — черные перчатки. Незнакомец лишь усмехнулся.       — Мне сказали, что ты Яксли, — проскрипел он, приглашая сесть.       — Вы знаете мое имя, — резко сказал мужчина, — но я совершенно не знаю вашего. Вдруг вы — переодетый мракоборец?       — Еще чего. — фыркнул незнакомец, не убирая палочки, — Я всего лишь чиновник на заслуженном отдыхе. Если тебя беспокоит мое имя, зови меня Морфис.       — «Врет, прохиндей!» — подумал Корбан, но все же сел напротив. Незнакомец — вряд ли Морфис было его настоящим именем — положил перед ним увесистую черную папку без каких-либо опознавательных знаков. Яксли молча взял ее в руки, открыл первую страницу и опешил.       «Хелен Осборн. Имя при рождении — Элен Мари Ренар. Родилась 29 декабря 1954 года во Франции. Сведения об отце и статусе крови отсутствуют. Мать — Жюли Ренар, целительница во французском госпитале святого Иосифа . Дед по матери — Жиль Ренар, преподаватель алхимии и боевой магии в академии Дурмстранг. В 1920-1945 был одним из особо приближенных сторонников Геллерта Грин-де-Вальда и, в то же время, его близким другом. В 1946 году привлекался к суду присяжных Визенгамота, но был оправдан за отсутствием улик.»       — Хера… — прошипел Яксли, торопливо закрывая папку. Вот это новости. Повелитель будет доволен.       — На вашем месте, — проскрипел Морфис, — я бы пригласил эту даму занять вашу сторону. А теперь — не смею задерживать.       Яксли, ошеломленный новой информацией, даже не стал возражать. Напротив, он спрятал папку в свой портфель и немедленно покинул темный бар. Нужно, как можно скорее, сообщить все повелителю.       Метель не успела закончится, когда Корбан вернулся в поместье Лестрейнджей. Как и следовало ожидать, повелитель проводил время в обществе леди Вайолет. Последняя спокойно сидела в кресле совсем близко к повелителю и читала какую-то книгу, временами маг протягивал руку, касаясь её шеи, линии скулы и медных локонов. Вайолет не отстранялась, не просила прекратить, не сопротивлялась — и со стороны это выглядело довольно-таки жутко. Она словно оцепенела, превратилась в какое-то подобие живой куклы с неестественно безжизненным взглядом. Волдеморт увидел своего самого верного слугу на пороге гостиной, поднялся на ноги, и, не обратив внимание на женщину, просто велел Яксли идти за ним.       — Рассказывай. — бросил он, когда они поднялись наверх в его покои. Яксли молча протянул ему папку, полученную в баре.       — Мой Лорд, — тихо заговорил мужчина, — Эта доктор Хелен, как минимум, трижды лгала вам прямо в глаза. И я искренне удивлен, что вы не смогли распознать её ложь.       — Вот как… — мягко начал маг, вспоминая все обстоятельства знакомства с миссис Осборн в то злополучное утро. Она появилась из ниоткуда, и сразу же указала собравшимся, что не собирается играть по их правилам. Волдеморт развернул папку, принимаясь читать, и с каждой минутой его взгляд все больше и больше мрачнел.       «Хелен Осборн. Имя при рождении — Элен Мари Ренар. Родилась 29 декабря 1954 года во Франции. Сведения об отце и статусе крови отсутствуют. Мать — Жюли Ренар, целительница во французском госпитале святого Иосифа. Дед по матери — Жиль Ренар, преподаватель алхимии и боевой магии в академии Дурмстранг. В 1920-1945 был одним из особо приближенных сторонников Геллерта Грин-де-Вальда и, в то же время, его близким другом.       В 1946 году привлекался к суду присяжных Визенгамота, но был оправдан за отсутствием улик. Родители Хелен погибли, когда девушке было пятнадцать. Обучалась в Шармбатоне, но три последних курса доучивалась в Дурмстранге. Оба заведения окончила с высшими баллами. Жила в Бретани в доме деда. Жиль Ренар умер в 1975 году…»       — Жиль Ренар был некромантом и магом крови. — сказал Яксли, — его лаборатория надежно скрыта, ее так и не смогли найти. Хелен — его единственная внучка. Скорее всего, он передал ей все свои знания и секреты.       — Это уже интересно… — заметил Темный Лорд, скользя глазами по пергаментам с информацией, — И очень многое объясняет.       Теперь все встало на свои места. Ее дерзкое поведение, абсолютное бесстрашие, заклятие, которым она Долохова вышвырнула из комнаты — неудивительно, что она ничего не боялась. Волдеморт всерьез задумался: а что, если предложить этой гордячке присоединиться к его армии?..       — «Применила заклятие Круциатус к старшему целителю Сезару де Феррьер.». Да. Какой любопытный послужной список для столь молодой женщины… — задумчиво проговорил маг, — мне нужны такие сторонники… Яксли, можешь идти. И не болтай никому, что ты успел узнать.       — Как прикажете, мой лорд. – Корбан скрылся в дверях, а черная папка с досье отправляется в потайной ящик письменного стола. Темный Лорд вернулся в гостиную, обратно к Вайолет. Последняя, казалось, даже не заметила его отсутствия.

***

      Антонин сидел в кресле, задумчиво вращая в руках бокал с огневиски. На диване напротив него, оперевшись на спинку, лежала Хелен, одетая в алый, полупрозрачный, шелковый халат и, не спеша курила сигарету, вслушиваясь в хрипловатый баритон русского шансонье, доносящийся из радиоприемника. Долохов чуть усмехнулся, ощущая, как тело ломит от приятной усталости после прекрасно проведенного времени в спальне в обществе доктора Хелен. В легком полумраке гостиной время, казалось, потеряло свою важность, все казалось таким неважным, ненужным, лишним. Но разум все никак не желал расслабляться, властно требовал обратить внимание на последние события.       — У нас неприятности, лапочка. — наконец заговорил Антонин, точно долго не решаясь сообщить ей плохие новости, или новости, которые могут заметно пошатнуть хрупкое душевное равновесие.       Он встал с кресла, подошел к Хелен, приподнял её ноги за лодыжки и сел на диван, укладывая ступни женщины себе на колени, не забывая при этом отметить как приятно колышется её грудь в вырезе лифа. В этой женщине все было сексуально, даже маленькие пальчики на ногах выкрашенные нейтральным, телесного цвета, лаком для ногтей.       — Что такое? — лениво потягиваясь, отозвалась Осборн, отчего ее вырез на халате распахнулся еще глубже. — Только не говори, что тебя вызывает твой повелитель.       — Лучше бы он. — ухмыльнулся Долохов, — Рабастан Лестрейндж принялся за старое.       Хелен озадаченно посмотрела на любовника, ожидая новых объяснений. В голове сразу возник образ старшего из братьев Лестрейндж: высокий, худощавый, немного небритый, темные волосы чуть длиннее обычного, темно-серые глаза, тонкие губы почти всегда в насмешливой улыбке. Глаза серые, почти всегда смотрит с прищуром. Обходительный, галантный, харизматичный, но годы заключения в Азкабане оставили на нем свой отпечаток в виде явного туберкулеза в закрытой форме.       — Что ты имеешь в виду? — нутром Осборн почувствовала, что такой прекрасный вечер будет безжалостно испорчен плохими новостями.       — В прошлом он не пропускал ни одной женской юбки, — сказал Долохов, — именно поэтому он так и не женился.       — А теперь…       — А теперь появилась Вайолет.       Антонин вспоминал, как в последние полгода, начиная с ее приезда из больницы Рабастан начинал вести себя крайне странным образом. Прежний улыбчивый балагур резко замкнулся в себе, постоянно его видели одиноко гуляющим в садовом лабиринте. И, ко всему этому, он незаметно, украдкой, старался всегда быть как можно ближе к Вайолет. А ещё... То и дело срывался на Макнейра или Джагсона, если те позволяли себе лишнего в высказываниях о личности Вайолет Певерелл.       Внешне всё выглядело абсолютно благопристойно. Подать книгу с верхних полок, принести шарф, подбавить дров в камин, подать соль или что-либо еще за обедом. Во время отсутствия Темного Лорда Рабастан мог развлекать леди смешными историями или обсуждать с ней книги в библиотеке. И при этом — всегда оказываться рядом, как будто бы «случайно».       А если Вайолет была занята чем-то еще: вышивкой, скрипкой, роялем — подолгу ловить глазами каждый ее шаг и каждое движение. Но при всем этом — вести себя, как истинный джентльмен. Темный Лорд не мог этого замечать, так как даже не может допустить мысли, что кто-то в замке посмеет посягнуть на «Его» женщину.       — Ты же не хочешь сказать… — медленно прошептала Хелен.       — Да. Рабастан, по всей видимости, не слишком ровно дышит к твоей подружке. И этим он подписал себе отсроченный смертный приговор. — сказал Долохов.       Осборн слишком глубоко затянулась сигаретой и закашлялась. Только этого еще не хватало. А с другой стороны… Одному богу известно, сколько еще жить осталось несчастной Вайолет. Так не будет лучше, если напоследок она получит хотя бы каплю счастья любить?..       — Боюсь, счастливого конца у них не будет ни при каком раскладе. — тихо заговорила Хелен, — Вайолет умрет — и он вместе с ней. Если такие ловеласы хотя бы один раз влюбляются действительно по-настоящему, все. Пиши пропало. А если об этом узнает ваш Волдеморт…       Оба, и Вайолет и Рабастан, умрут в страшных мучениях. Хелен даже не требовалось заканчивать предложение, чтобы это понять. Роман на острие ножа, еще один, если можно так сказать, но с гораздо худшим раскладом.       — Вот только этого не хватало, — пробормотал Долохов. Забылась ночь, забылось вино, забылись даже те открытия, которые он увидел в подземной секретной лаборатории. Хелен же потушила сигарету, привстала с дивана и неожиданно поцеловала Антонина очень крепким поцелуем, таким долгим и чувственным, пока с мужских губ не сорвался чуть слышный стон.       — Успеем еще попереживать и на этот счет, Антонин. - выдохнула она, вплотную от его лица.       В голове доктора Осборн уже начал медленно, но верно выстраиваться план и возможно даже Рабастану там достанется местечко. Еще один союзник — только ей на руку, а сейчас почему не побыть еще немного счастливо влюбленной в тело этого мужчины рядом с ней.       А наутро они проснутся от пищащего звука, доносящегося из серой огромной коробки на столе в кабинете Хелен. Спросонья пожиратель смерти всерьез хотел швырнуть пару заклятий на источник странного пищанья, но Хелен ловко спрыгнула с кровати и, как была, обнаженная бросилась в кабинет. Отточенным движением руки она отключила звуки и извлекла из лотка бумагу с сообщением от главного врача.       — «Хелен, одна из твоих пациенток не явилась на химиотерапию. Скорее всего, она решила оформить отказ. Поезжай и разберись. Кэтрин Элизабет Рид, 11.12.1949. Литтл-Хэнглтон, дом 18. Оформи все бумаги, как положено. Вуд.».       Улыбка тронула тонкие губы. Неужели злодейка-судьба всё-таки вспомнила о женской солидарности? Хелен переписала адрес в ежедневник, швырнула листок бумаги в камин. Мозг, лихорадочно искавший способы мести, неожиданно вспомнил одну, крайне важную деталь.       Сиротский приют имени святой Хедвиги. Триста шестьдесят девять воспитанников и тридцать пять взрослых сотрудников, которые, сами того не зная, живут на положении живых заложников. Если Вайолет вздумает сопротивляться, или, чего хуже, покончит с собой — приют будет уничтожен вместе с обитателями. Хелен знала это.       Прежде чем мстить, нужно расчистить поле. И, в первую очередь, от возможных невинных жертв. Только как это сделать — она просто не представляла.       — Хелен, все хорошо? — Антонин подошёл к ней со спины, положил руку на плечо. Осборн отложила ежедневник.       — Не волнуйся. — сказала она, — Рабочие моменты, к сожалению. Увы, одна из моих давних пациенток решила отказаться от лечения. Надо будет приехать к ней лично. Займусь этим послезавтра.       — Отказаться от лечения? А разве такое бывает?       — К сожалению, да. — грустно вздохнула Осборн, — иногда у пациента просто не остаётся внутренних сил для борьбы. Или организм слишком сильно измучен. Тогда они отказываются и…       Она не договорила, но Долохов понял все без лишних слов. Мужчина вдруг подумал: Что, если Вайолет тоже примет такое решение? Представив, что она решила медленно и мучительно уходить из жизни, Антонину стало резко не по себе.