The trap

Стоило двери закрыться с тихим щелчком, как человек на диване медленно поднялся, принимая сидячее положение. Яркие полосы света мягко легли ему на грудь и шею, освещая алые следы зубов и чуть бледные мелкие царапины. Легко коснувшись их, мужчина с тихим вздохом посмотрел на свободное место рядом с собой. Задержавшись на нём пару мгновений, он кинул взгляд на тёмную дверь. Внутри что-то неприятно заныло, сжимаясь и покрываясь коркой льда. Может не стоило его так просто отпускать? Казалось, парень уходя, забрал с собой и часть его души. Ощущение будто в нём что-то трещит, рассыпаясь на сотни частиц. До тошноты неизвестное и неприятное чувство. Уперев локти в колени, мужчина закрыл ладонями глаза. Но даже так неприятное чувство не желало отступать. Оно давило и погребало в осознании произошедшего. Оно пожирало изнутри, давая место пустоте. Резко подорвавшись с рыком, мужчина одним махом снёс всё что стояло на столе рядом. Важные бумаги, дорогая канцелярия и подобные вещи, теперь валялись на полу как бесполезный ничего нестоящий мусор. Мужчина замахнулся, чтоб опрокинуть ещё и стол, но резкая боль в затылке помешала ему это сделать. Как неожиданно наступила, так и резко прошла, оставляя после себя только лёгкий спазм. Тяжело дыша, Чжун Ли опёрся руками о пустой стол и поднял потемневший взгляд на дверь. Уже слишком поздно сожалеть- он сам отпустил его. Свобода ему дороже. *** Кроме ноющего тела, отваливающейся поясницы и неприятного ощущения в животе добавилась ещё и головная боль. Такая, знаете, когда тебя об бетон с десяток раз головой приложили или табун лошадей по ней пробежался. Ммм, кайф. Тарталья попытался открыть глаза, но ничего не изменилось –темнота так и осталась перед ним. Походу глаза завязаны. Руки судя по всему тоже –они уж очень сильно затекли, аж колики появились, но изменить их положение никак не удаётся. Печально, однако. С каждым вдохом воздух становился всё тяжелее и тяжелее, дышать приходилось через раз. Да здравствуют лихие девяностые и мешки на головах с паяльниками в жопе! Какой же это заезженный способ, не могли поинтереснее что-нибудь придумать, а? Ну допустим, он сбежал как трус, но мешок на голову зачем-одевать-то? «Вот задохнусь я щас, а дальше что?», мысленно рассуждал Тарталья, покачивая ногой со скуки, «получается, сильно я его разозлил…» Живот предательски скрутило сильнее, заставляя скрючится. Ещё и тянущее чувство в груди сильно досаждало. «Да что ж за день сегодня такой?», мысленно обливаясь горючими слезами подумал Тарталья, ожидая пока боль в животе не стихнет. Сколько он так просидел, Тарталья не знал и знать не особо хотел, единственное обрадовал звук приближающихся шагов. В помещение зашли несколько человек, точно сколько Тарталья с завязанными глазами сказать не мог, но что не один поручиться мог. Люди зашли молча и больше ничего не делали по отношению к парню. Видно шестёрки. Резко появившийся свет ослепляет, что аж слёзы проступают на глазах, а свежий, если его так можно назвать, воздух заставляет закашляться от неожиданности. Поморгав и кое-как привыкнув к свету, Тарталья поднял голову, исподлобья глядя на мужчин перед собой. Улыбнувшись в подобии оскала, Аякс медленно проговорил тяжёлым голосом: -Ну здарова, ублюдки, -сплёвывая каждое слово, он медленно проходил взглядом по каждому, давая оценку их виду и телосложению. И впрямь шестёрки. Такие жалкие и убогие, прям как жизнь его. Мужчины вопросительно посмотрели на парня, перешёптываясь между собой. «Ах, точно, вы ж по-русски не вдупляете», не меняясь в лице, подумал Тарталья, качая головой. Наклонившись ниже, так что сзади заскрипели верёвки, связывающие его руки, он уже на китайском сказал таким же голосом: -Иметь дело с вами, твари, я не намерен. Зовите своего босса, я буду говорить с ним. В этот момент дверь открылась. Мужчины, оборачиваясь отошли, вежливо склонив голову и пропуская вошедшего. В комнату вошла высокая девушка, на охранников никакого внимания она не обратила и, презрительно смотря на Тарталью, посмеиваясь сказала. -Не стоит так кричать, не волнуйся с тобой никто ничего не сделает. Это я могу тебе гарантировать, -склонив голову, девушка продолжала смотреть на парня с презрением и высокомерием. Она возвышалась над сидячим парнем, что явно играло ей на руку, создавая ощущение давления. -Пусть тогда твой босс сам придёт и лично мне это скажет. С тобой, Нин Гуан, мне не о чем говорить, -процедил Тарталья разгибаясь и после вовсе вольготно откидываясь на спинку стула. Нет, ну а действительно, почему Чжун Ли сам к нему не придёт, настолько зол? Меньше дрыхнуть по утрам надо, может тогда он, и не сбежал бы вовсе. Мысленно треснув себе оплеуху, Тарталья с злостью прикусил щеку изнутри, опуская взгляд в пол. Не сбежал бы? Ага, конечно- конечно… ради чего он тогда все эти дни пахал, как крестьянин на барина. Пытаясь прийти к компромиссу с самым собой, ни к чему хорошему по итогу он не придёт. Нужно смотреть правде в глаза- да, он, грёбанный идиот, сам не заметил, как влюбился, но это вовсе не значит, что и Чжун Ли испытывает к нему точно такие же чувства, а если бы что-то да было, они всё равно не смогли бы жить припеваючи как в сказке. Просто потому и всё. Это жизнь, а не книжка-бестселлер с розовыми соплями и счастливым финалом, где два героя из разных миров. Хотя, даже книжные герои, те ещё лохи- вот наступил хэппи энд, а что дальше, что в итоге? Точка, послесловие, благодарности автора, где напечатана эта хрень и всё, книга закрыта и стоит пылится на полке годами. В реале также: люди встретились, разошлись, забыли и всё- воспоминания замутятся, запылятся как та же книжонка. Всё однообразно. Где жить лучше- хуй знает. Подытожив свои мысли, Тарталья поднял глаза на Нин Гуан. Девушка видно ждала пока он закончит с самобичеванием и обратит на неё внимание. Всё так же улыбаясь, она легко, почти незаметно взмахнула рукой, и охранники позади неё вышли из комнаты, оставляя их наедине. -Малыш, чтоб прийти сюда, нужно хотя бы знать где находиться это место, -девушка настолько легко и быстро проговорила эти слова, что до Тартальи не сразу дошёл их смысл. Глупо моргая глазами, он прям слышал, как крутятся шестерёнки в его мозгу и очевидный ответ медленно проявляется в его сознании. В смысле надо знать место? Нин Гуан же здесь, так в чём проблема… Подумать не дала резкая боль, быстро расходящаяся по всему телу: от головы, до кончиков пальцев ног. Сводящая с ума, разрывающая мышцы и ломающая кости. Ужасно невыносимая, говоря по-простому. Вновь скрючившись, Тарталье показалось, как рядом с ним кричит ещё один человек, причём так истошно, как ещё голос не сорвал. Подняв глаза на девушку, на лице её увидел что-то схожее с растерянностью. Тут-то осознание и пришло. «А, кажется теперь понял», это было последнее перед тем как он опять погрузился в объятья темноты. *** -Ты точно уверен, что хочешь этого? –мужчина поднял пробирку на уровень глаз, взбалтывая и заинтересованно вглядываясь в содержимое. Лаборатория плохо освещалась, так что некоторые углы оставались в тени и рассмотреть, что в них находилось удавалось с трудом, если вообще представлялось возможным. Мужчина как раз стоял так, что его лицо покрывала тень, ложась на отвратительный большой шрам, в ней его глаза будто бы светились алым, как цвет жидкости в пробирке- ужасный вид. Повернув голову в противоположную от мужчины сторону, Тарталья чуть ли не со скрежетом зубов проговорил: -Не вынуждай меня материться, я уже достаточно раз тебе ответил- моё мнение не изменится. -Маленький ещё чтоб материться, -со смехом сказал мужчина, отставляя пробирку на какую-то непонятную подставку. Улыбнувшись, при этом обнажая заострённые зубы, Дотторе вплотную подошёл к парню, кладя руку ему на голову. Медленно ведя её вниз задевая щёки, плечи и останавливаясь на животе, в месте под пупком, он, растягивая каждое слово, продолжил, -в таком случае твоё тело перестанет быть твоим. Всё. Каждый орган, каждый дюйм перестанет быть частью тебя. Ты сам перестанешь быть собой. Велика вероятность что ты очень быстро сломаешься, а после сдохнешь, как тварь помойная. Ты готов к этому? Отстранившись от мужчины на шаг, Тарталья уже смотрел ему в глаза и, потирая место где касалась его рука, уверенно ответил: -Всяко лучше, чем такая блядская жизнь. По полу прошёлся сквозняк. Разбегаясь по полу, он касался ног людей своими прохладными руками, заставляя открытые участки кожи покрыться мурашками. Поёжившись, Тарталья посмотрел на открывшуюся дверь и человека, выглядывающего из-за неё. -Доктор, все Вас ждут в зале собраний. Хмыкнув, Дотторе взмахнул рукой, отсылая человека, и сам направился в сторону двери. Остановившись напротив Тартальи, он сказал: -В таком случае, жду тебя одиннадцатого числа здесь, -сказав, он быстрыми шагами направился к двери. Мужчина уже практически скрылся за дверью и не мог видеть кивка парня и его трясущихся рук, сжатых в кулаки. *** Тело уже практически не ломило, осталось лишь неприятное чувство от затёкших конечностей, но это уже лучше. О, и живот перестал болеть, хорошо. Правду говорят- клин клином вышибается. Окинув комнату взглядом, Тарталья пришёл к выводу: могли и постараться, а не в эту бетонную коробку его бросать. Скоты. Взгляд остановился на двери в паре шагов от него- массивная, но не более –замок легко взломать. А что дальше? Надо бы придумать. -Наконец-то проснулся? Давно пора, -женский голос позади заставил инстинктивно подскочить со стула, но привязанные руки быстро вернули его обратно. Повезло, что ещё успел сдержаться и не с матерился. Следом послышался щелчок двери. «!!!» Так за ним тоже есть дверь??? Пиздец. -Сколько я проспал? –сохраняя мнимую невозмутимость, ответил Тарталья, закидывая голову назад, чтобы видеть лицо девушки. Неторопливо обходя Тарталью, Нин Гуан встала на против, кидая на парня оценивающие взгляды. -Если это можно назвать сном, мои врачи с трудом могли нащупать твой пульс. Ты пробыл в таком состоянии четыре дня, выспался? –едкая шутка не возымела эффекта, ведь Тарталья уже не слушал её, убиваясь по другой причине. «Сука, меня ж Скарамучча прибьёт и дай бох, чтоб смерть была быстрая, он же меня по кусочкам сожрёт!»