the soul of a pirate

      Ольгин встретил их приветливой ясной погодой, несмотря на то, что прибывшие гости имели при себе не самые светлые и добрые намерения. Внимательно ознакомившись с деталями дела о возрождении команды Морских Когтей, Натаниэль вскоре понял, что способ решения проблемы имеется лишь единственно правильный. Он должен убить того, кто организовал набор новобранцев. Подонок заслуживает кары.       План команда разработала ещё в дороге — благо, у них имелось достаточно времени в трёхдневном пути. Итак, ключевой элемент их успеха — маскировка. Натаниэлю с подкреплением предстояло незаметно попасть внутрь одной из таверн, чтобы оценить обстановку внутри, а затем по возможности связаться с остальными, чтобы арестовать потенциального зачинщика, ранее замечанного именно в этом заведении. Хотя, конечно, никто не отменял вероятность того, что что-то пойдет не так — она никогда не бывает равна нулю.       — Что за прикид такой? — недоумённо спросил Ланс, увидев переодевшегося Натаниэля.       — Не «прикид», а пропуск в заведение с дурной репутацией, — поправил он. — Вам бы тоже переодеться не мешало.       — Лучше сразу скажи прямо, кого именно ты имеешь в виду, — посоветовал Райан, предчувствуя, что наверняка войдёт в это число людей.       И оказался прав.       — Ты, Мэттью, Итан и Рик, — объявил Натаниэль. — Остальные — ждут снаружи на случай если появится кто-то подозрительный. В случае если что-то пойдёт не так, Рик даст вам знать. Всё, у вас пять минут, чтобы переодеться. Жду вас у входа.       На самом деле, «прикид» — это всего лишь старый гардероб Натаниэля, сохранившийся ещё со времён его назначения капитаном Воронов. Иссиня-чёрная рубашка, брюки с поясом для оружия, сапоги со спрятанными внутри у пятки ножами и — его любимая — тёмная накидка на плечи. Она хорошо скроет спрятанную за пояс саблю. Но если всё не выйдет из-под контроля, то, может, она и не понадобится. Хотя как знать… Натаниэль усмехнулся. Морские Когти никогда не знали меры и не умели вовремя останавливаться, даже когда понимали, что грядёт поражение. И если среди них нашёлся человек, объявивший набор новобранцев, то наверное стоит начать с того, чтобы отрезать ему язык?       Дождавшись своих замаскированных ребят, Натаниэль направился в сторону таверны «Чёртов якорь». Мда, название соответствовало посещавшей его публике… Натаниэль кивнул, давая знак, чтобы ребята разделились сразу как зайдут, и открыл дверь. На них тут же хлынул противный запах хмели, смешанный с табачным дымом. Рик закашлялся, а Мэтт поморщился. Недовольные ругательства Райана потонули в шуме обстановки.       Так-так-так, — начал незаметно осматривать первый этаж Натаниэль, — если бы я хотел примкнуть к команде Морских Когтей, то к какому столику я бы подошёл?       Сторонники Натана неплохо позаботились о том, чтобы затеряться в толпе и быть найденными лишь самым зорким взглядом. Повезло, что их повадки Натаниэль запомнил так же хорошо, как и уворачивание от ударов Натана. Так что ему не составило труда и не заняло много времени, чтобы найти его.       Луис Кливенктон.       Квартирмейстер и некогда правая рука Натана. Тот ещё ублюдок. Он не знал пощады и сожаления, чем и заслужил когда-то уважение Натана. Раньше он гордился своим статусом «свиты капитана Морских Когтей», а сейчас, скрывшись от чужих глаз, позорно сидел за дальним столиком в окружении ещё нескольких бывших сослуживцев Натана и даже пары незнакомых людей. Наверное, новобранцы.       Надо же, — мрачно подумал Натаниэль, — кто-то действительно хочет записаться в ряды Морских Когтей. Зачем так искушать судьбу?       Он не смог отказать себе в удовольствии эффектного появления. Каждая частичка тела хотела сполна насладиться тем, во что выльется тайна его личности, сохраняемая до самого последнего момента. Бесцеремонно сев на лавку с новобранцами, Натаниэль ухмыльнулся и наклонился вперёд над столом.       — Запиши моё имя, Кливенктон, — вместо приветствия произнёс он.       Названный перевёл на него подозрительный взгляд. Разговоры за столом стихли. О, это именно та реакция, на которую рассчитывал Натаниэль!       Луис кивнул и взял в руки перо, показывая, что готов записывать. Отлично. Значит, скрытое за тенью капюшона лицо при таком освещении видно довольно плохо. Натаниэль предвкушающе усмехнулся. Оно точно того стоит.       — Натаниэль Абрам Веснински, — громко и властно произнёс он, скинув капюшон.       Его имя прогремело над столом, заставив присутствующих онеметь от шока. Ухмылка неизменно красовалась на губах Натаниэля — настолько пьянящим оказалось удовольствие от осознания, что его имя ещё известно, что оно всё ещё что-то значит. Даже в том криминальном мире, где он вырос и провёл большую часть своей осознанной жизни в попытках доказать силу влияния его фамилии. Старое доброе царство жестокости и алчности.       — Так он и впрямь выжил… — пробормотал кто-то. И выругался.       — Жаль, что не умер, — процедил Луис, поднимая обжигающий ненавистью взгляд на Натаниэля.       — Взаимно, — нагло ответил ему Натаниэль.       Луиса всегда выводила из себя его манера разговора. И сей раз исключением не стал — чужое лицо побагровело от злости буквально на глазах. Он выплюнул:       — Теперь собираешься претендовать на роль преемника звания Натана? Ты же за этим сюда явился?       В ответ Натаниэль рассмеялся.       — Ты записал моё имя в список, Луис? Так я смогу ещё быстрее выследить всех вас и посадить за решётку.       Луис с кем-то переглянулся. Новобранцы, перешёптываясь, отсели от Натаниэля подальше. А он, не отрываясь, смотрел на Кливенктона в ожидании чего угодно — от попытки бегства и вплоть до драки. Но тот лишь подал знак трактирщику, чтобы им принесли ещё выпивки. Интересно. Жаль только, что перед смертью увы, не надышишься и даже не напьёшься.       — Значит, слухи не врут, — начал вслух рассуждать Луис. — Тебя в самом деле не казнили несколько лет назад.       — К твоему сожалению, — подсказал ему Натаниэль. Луис всегда ненавидел его.       — И теперь ты на побегушках в Королевском дворе? — насмешливо спросил тот, ровно в момент когда принесли поднос с новой выпивкой. — Я наслышан о твоей новой жалкой работе. И не только я один.       — Как надо мной может подтрунивать человек, пытающийся на осколках неудавшегося прошлого построить новое будущее? — вернул ему Натаниэль. И нарочно трагично покачал головой: — Затея провальная, Луис. Всё развалится, ты даже оглянуться не успеешь.       Видно, Луис хотел сказать что-то колкое, особо оскорбительное, но заставил себя промолчать и взял с подноса рокс с плещущимся внутри виски.       — Тогда, умник, давай выпьем за то, чтобы у каждого из нас будущее сложилось таким, как того хочется, — предложил он.       — Возможно, это последняя порция алкоголя, которую ты сможешь позволить себе перед тюрьмой, — рассудил Натаниэль, но тем не менее взял и себе рокс. — Выпьем, так и быть.       С предвкушающими усмешками они подняли стаканы и одновременно опрокинули в себя алкоголь. Виски оказался на удивление хорош, приятно обжёг горло и осел интересным послевкусием на языке. В любой другой ситуации Натаниэль бы без лишних раздумий попросил добавки, но не сейчас, в этой опасливо настороженной атмосфере за столом.       — Надеюсь, яд, который ты выпил вместе с виски, был вкусным, — одобрительно прокомментировал Луис.       Чёрт.       — Виски отменный, — произнёс Натаниэль, не подавая виду о том, что его хоть немного беспокоит факт наличия яда. Неужели на этот раз смертельный? Ха, Луис не так уж безнадёжен и, похоже, учится на ошибках.       — Рад слышать, — саркастически поблагодарил его Кливенктон. И выждал очень долгую паузу в ожидании, когда Натаниэль уже подаст знак, что ему становится плохо. Или хотя бы страшно. Но тот сидел как ни в чём ни бывало. И тогда он не выдержал, крикнув: — Да когда ты уже сдохнешь?!       Натаниэль вернул себе усмешку. Самочувствие вполне приемлемое. Слегка одурманенное алкоголем, но он всё ещё мог потягаться с этим мудаком.       — Не терпится, значит? — громко спросил он с угрожающей ухмылкой. — А знаешь, что мне не терпится сделать? Перерезать всем вам глотки, чтобы вы никогда в жизни больше не могли сказать хоть слово о том, чтобы возродить команду Морских Когтей.       Луис поднялся со стула, вытаскивая из-за пояса клинок.       — Нас пытается напугать человек, прислуживающий Королеве? — ядовито сказал он. — Неудивительно, что Натан не признавал тебя, ведь неверных людей он умел вычислять сразу. Куда уж тебе принимать всё нажитое им ценное!       Все знали, что терпеливость и благоразумие — одни из самых несвойственных Натаниэлю качеств. Для своей работы он, возможно, слишком вспыльчив.       — А что он умел себе наживать, кроме врагов?! — рявкнул Натаниэль, вскочив на ноги. — Для него не существовало иного конца, кроме как сгореть заживо в той хижине.       Безнадёжно преданный Натану, Луис отступать тоже не собирался.       — Умереть должен был ты, а не он!       Ну, разумеется! Другого Натаниэль и не ожидал.       — Жаль, что твои слова сейчас — не больше, чем пустой звук, — его губы скривились в ухмылке.       Луис покрепче взялся за клинок. Натаниэль подозревал, что они начинают привлекать много внимания. Но следующая фраза не смогла оставить его равнодушным.       — Что за чудовище убивает собственного отца? — с вызовом спросил Луис, наконец выходя из-за стола.       Натаниэль решительно вытащил из ножен саблю и ответил, внимательно следя за мужчиной напротив:       — Не забывай, что отец — сам не меньшее чудовище.       — Он пытался вразумить тебя…       Не собираясь выслушивать гневную — бессмысленную — тираду Луиса, Натаниэль перебил его:       — Чёрной меткой? Оригинальный способ! Не легче ли было сразу отрубить мою бестолковую голову?       — Он думал об этом, — процедил Луис. — Но ты мог быть ещё полезен, чтобы выйти на нечто ценное. Или на кого-то.       — Корыстные твари, — выплюнул Натаниэль.       И, пока никто не успел сказать что-либо ещё, он бросился вперёд, хватая Луиса за грудки и швыряя его к столу. Разбилось стекло. Несколько стульев опрокинулось — сидевшие за их столом моряки вскочили. Натаниэль прижал Луиса к столу, придавив к горлу лезвие сабли.       — У тебя будет очень много времени подумать о своей жизни за решёткой, Кливенктон. Или нет, — усмехнулся он. — Может тебя казнят уже завтра. Стоит только мне доложить Её Величеству…       Луис вцепился в его предплечье.       — Убийца на побегушках, — поморщился он, хрипя. — А что ты можешь сам? На что способен теперь, когда от тебя отвернулись все, кто уважали? Каково это — потерять свой маленький личный мир, где ты считал себя морским королём, и оказаться брошенным в жизнь, к которой не приспособлен?       В конце своей тирады Луис резко взмахнул клинком и мог бы запросто вспороть Натаниэлю бок, если бы тот не увернулся в последний момент.       — Могу сказать тебе то же самое, Луис. Кто вы без вашего капитана? Сборище мерзких, острых на язык разбойников.       — Кто сказал, что у нас нет капитана? — лукаво спросил Луис. — Просто ты с ним ещё не знаком.       — Абрам! — предупредительно крикнул ему Рик, но опоздал.       Натаниэль почувствовал, как к затылку приставили дуло. Но не это выбило его из колеи.       — Познакомься с нашим новым капитаном, — Луис оттолкнул замершего Натаниэля от себя и слез со стола. Его раздражающе торжественный взгляд переместился с Веснински на кого-то позади него. — Маркус Роджерс.       Натаниэль скосил взгляд через правое плечо, но уже через мгновение его развернули лицом к новоиспеченному капитану. Приставив ко лбу дуло ружья, на него свысока смотрел Маркус — мужчина, на несколько лет старше самого Натаниэля, крепкого телосложения, с холодным взглядом и — прости Господи — треуголкой на голове.       Новый капитан, новый капитан, новый капитан, — гремело в голове Веснински. Набатом отдавалось в висках и с треском сжимало рёбра.       — Неожиданная встреча, — низким басом поприветствовал его Маркус.       — Ещё какая, — процедил Натаниэль. И честно признался: — Я даже не предполагал, что кто-то вообще захочет возглавить эту команду неотёсанных идиотов.       — Ну, знаешь ли, Натан готовил меня к этому много лет, — начал терпеливо объяснять Маркус. — Если бы я не принял звание капитана после его смерти, то за такой грех ещё долго бы горел в аду.       Что он, блять, сказал?       — Много лет?.. — зачем-то повторил Натаниэль вслух. Он не мог поверить. Сколько же лет он сам жил во лжи? Натан не просто перестал видеть в нём достойного наследника после получения им чёрной метки, нет, вовсе нет, — он никогда не видел его таковым. Он лишь создавал ленивую иллюзию, что когда-то, возможно, Натаниэль станет капитаном Морских Когтей. Но он никогда не…       Натаниэль рвано втянул воздух, но до лёгких всё равно почти ничего не дошло.       — Почему ты не стреляешь? — спросил он. — Ты ведь знаешь, что это я убил Натана. И я готов убить любого из вас.       Я порву на куски каждого, кто причастен к происходящему, — прозвучала мысленная клятва.       — Жду, когда тебе станет страшно, — усмехнулся Маркус, немного сильнее сжимая спусковой крючок. — Люблю наблюдать за беспомощностью жертвы.       О, существует ли более идеальный кандидат на наследование звания Натана?       — Жаль тебя разочаровывать, я не умею бояться.       Рискуя получить пулю в голову, Натаниэль резко схватился за ствол ружья и вывернул его, выкручивая вместе с тем и руку Маркуса. Потом точным пинком в живот оттолкнул от себя. Ружьё выскользнуло из его рук. Раздался выстрел.       Всё вокруг стихло в один миг.       Но Натаниэль слышал шаги… шаги, приближающиеся к нему.       — Господи Иисусе… — Натаниэль узнал напряжённый голос Мэттью позади. — Я подумал… мне показалось он попал точно в вас.       — Это было близко, — выдохнул Натаниэль.       В ушах звенело — настолько близко пронеслась пуля.       Натаниэль заставил себя выровнять дыхание. Пока они не закончат, он не может позволить сбить себя с толку и дезориентировать.       — Не слушай его, Маркус, — строго велел Луис. — Этот гадёныш умеет бояться. Тебе ведь было страшно в тот день на Дункан-Тауне, так, паршивец? Ты боялся, — он хищно прищурился, сверкнув кровожадной знающей ухмылкой. — Ты боялся, потому что не знал, чего ожидать от Натана. Вдруг он убил бы твоего драгоценного кронпринца? Какое горе… — нарочно сделанный трагичный вздох ещё больше выводил из себя Натаниэля. — Признай, что страх — неотъемлемая часть твоего жалкого существования.       — Ты переходишь границы, Кливенктон, — процедил Натаниэль.       Мэттью положил ему на плечо руку, пытаясь удержать на месте от драки, но, видит Бог, никому и никогда не удавалось сдержать рвущуюся наружу смертоносную ярость Веснински. И лучше не стоять у неё на пути ради своего же блага.       Натаниэль сорвался с места, и тут же ему навстречу бросились приятели Луиса. Однако, они не были быстрее сабли Натаниэля. Ничто не было. Когда он приходил в ярость, то боевые инстинкты захватывали его разум. Его действия выглядели как никогда отточенными и лишёнными пощады. Первого из нападавшего он резанул по рукам, так что тот выронил свой нож и, громко ругаясь, упал на дощатый пол; второму сделал подлую подсечку, рассёк голень поперёк и сбил с ног; а третьего отшвырнул в сторону, с такой силой бросив на стол, что деревянные ножки затрещали. Все трое болезненно оглядывались на Луиса, держась за кровоточащие раны, но его это даже не волновало.       — Ты выбрал не ту сторону, Роджерс, — ледяным тоном проговорил Натаниэль, наводя на него саблю, как дуло. Луис настороженно стоял напротив, сжимая в руке клинок. — Каждый из нас рано или поздно поплатится за свои неверные решения.       — Каждый? — ухмыльнулся Маркус. — Наказание получает лишь тот, кто попался. Не думай, что я сдамся тебе только потому, что ты угрожаешь мне наиболее дерзко, чем остальные. Это просто смехотворно.       Натаниэль с большим удовольствием посадит этого гада за решётку.       Итак, если он намерен за один выпад удачно атаковать сразу обоих, то стоит как следует обдумать свои действия…       Пристально наблюдая за капитаном, Натаниэль заметил, как его взгляд вдруг внимательно проследил за чем-то позади него, но понять, что там находилось, он попросту не успел, как раздался грохот.       — Да я сам быстрее бы огрел его стулом по голове! — возмутился Луис.       Очевидно, попытку неудачного нападения со спины прервал Мэттью.       — Ты слишком много говоришь, Луис, но так мало делаешь, — с этими словами Натаниэль снова бросился вперёд, чтобы отшвырнуть квартирмейстера в сторону и открыть доступ к капитану.       Но Луис вдруг не стал так просто сдаваться: замахнулся и ударил кулаком прямо по челюсти Натаниэля. Презрительный взгляд квартирмейстера подлил масла в огонь даже лучше, чем привкус крови на языке от прикушенной щеки. Натаниэль ринулся вперёд с новой атакой сабли, но Луис выставил перед собой клинок. Пространство резанул звук звенящего металла.       И хотя проигрывать никто не собирался, Натаниэль уже почти схватил победу за хвост. Быстрее, чем это сделал бы Луис. Не только потому, что Натаниэль вдвое моложе и явно сильнее, но и из-за того, что преданность трупам может умертвить даже живого.       — Говори, — процедил он. — Натан ведь никогда не хотел делать меня преемником?       — Никогда, — Луису явно доставило удовольствие вскрыть долгожданную правду сейчас, предполагая, что она по-новой ранит сына «Великого капитана» и подарит шанс на победу его противнику.       — Ублюдок. Лживый ублюдок, — Натаниэль сделал напор ещё сильнее, чтобы в конце концов Луис не выдержал.       Сабля сверкнула по клинку, и едва защита Луиса дала слабину, как сабля тут же взметнулась, разрезав воздух, и хлёстким ударом глубоко рассекла плечо. Кожа, защищающая сердце, также не осталась нетронутой. Сквозь одежду начинала стремительно просачиваться кровь. Ещё одним ударом Натаниэлю удалось окончательно выбить клинок из рук соперника.       Тогда настала очередь Натаниэля победно смотреть на Кливенктона сверху-вниз.       Боковым зрением он заметил, что схватка между Маркусом и Мэттью идёт вровень — они не уступали друг другу по силе и упорству на пути к победе. Но Мэттью не удержался бы на посте заместителя командира отряда, если бы проигрывал в драках, так что Натаниэль оставался уверен, что недалек миг, когда они уйдут отсюда победителями.       — Помнишь, что любил говорить Натан о проигравших? — с издёвкой спросил Натаниэль, медленно надвигаясь на Луиса, тем самым загоняя безоружного и раненого в угол. — Поражение сродни смерти. Если чувствуешь, что проигрываешь, то умри раньше, чем это объявят во всеуслышание. Это ведь немыслимый позор, да?       Не существует наиболее устрашающего момента схожести отца и сына, чем этот, — с ужасом осознал Луис. Он почти покойник…       Без тени сожаления и нерешительности Натаниэль вонзил саблю в плоть Луиса, вырвав из него хрип и стон боли. Сейчас чувство победы не было и на половину схожим с тем, что он испытывал, убивая Натана, но тем не менее оно присутствовало. Потому что Натаниэлю в подростковом возрасте всегда приходилось вести борьбу за внимание отца с его чёртовым квартирмейстером. И быть предметом насмешек. Делать вид, что его не задевает ни одно из оскорбительных слов, летевших в спину подобно залпу из пушечных ядер.       И кто из них сейчас выиграл?!       — Передавай привет моему папаше, — прошептал Натаниэль и резко вытащил саблю. Но лишь для того, чтобы перерезать ублюдку горло, как и обещал.       Луис захлебнулся возмущением и кровью, когда стал заваливаться набок. Смерив его суровым взглядом, Натаниэль кивнул и развернулся.       И снова столкнулся с горящими глазами Маркуса. Быстрая оценка обстановки принесла не самый утешительный вывод — новоиспечённый капитан чего-то да стоит. Меч Мэттью лежал на полу, а он сам с трудом переводил дыхание, оперевшись о барную стойку. Пропустил пару тройку ударов, — с досадой подумал Натаниэль.       — Мало было убить Натана, ты и его последователя решил прикончить? — зло спросил Маркус.       — Ты оглох? — с вызовом ответил Натаниэль. — Я говорил, что готов перерезать глотку каждому, кто захочет собрать команду Морских Когтей заново. Твоя следующая на очереди.       Поднятая сабля Натаниэля, конечно, не могла в полной мере тягаться с ружьём, но нельзя было не попытаться. Замахнувшись, он нанес точный удар по оружию, так что выстрел прогремел мимо. Маркус выругался. Натаниэль усмехнулся и снова ринулся в атаку, на сей раз намереваясь задеть соперника. Но тот внезапно перевернул ружьё и с размаху прикладом ударил Натаниэля в грудь, отталкивая от себя.       На миг в глазах потемнело.       Стиснув челюсти, Натаниэль не сразу, но сумел снова пустить воздух в лёгкие. Едва не выбивший из него дух, Маркус снова навёл ружьё. Натаниэль откашлялся и заставил себя забыть про боль в груди. Потому что если он хочет победить, то надо… надо что-нибудь…       Раздался второй выстрел. Натаниэль пошатнулся.       — Капитан! — Мэттью сразу же оказался рядом, подхватывая его за плечо и удерживая от падения.       — Сукин ты сын… — процедил Натаниэль, схватившись за живот.       Он зажмурился, но побороть боль инстинктивное действие не помогло. Металл как будто начал нагреваться. Пульсирующая боль кричала, что Натаниэлю едва не пробили рёбра. На этот раз намного ближе к жизненно важным органам. Лицо скривила мучительная гримаса. Мэттью что-то говорил, но сосредоточиться на смысле слов не получалось. В голове оставалась только жажда победы, а всё остальное — белый шум. И чего бы Натаниэлю она не стоила, он доведёт задуманное до конца.       Маркус подошёл ближе, наслаждаясь тем, что на третий раз пуля наконец нашла свою цель. Ох, такое самодовольство действительно губительно.       Подрагивающей рукой Натаниэль сквозь ткань дотронулся до раны и поморщился. Медленно расстегнув пару пуговиц, он залез рукой под рубашку и с шипением выудил оттуда предмет.       — Это была моя любимая фляжка, — с досадой произнёс Натаниэль, осматривая помятую стенку, в которой застряла пуля. И, пользуясь общим секундным замешательством, со всей силы ударил фляжкой Маркуса по голове.       Угодил куда-то немного правее виска, но этого хватило, чтобы капитан Морских Когтей отшатнулся и свалился на пол, как мешок с мукой. Треуголка упала рядом.       На искренне шокированный взгляд Мэттью Натаниэль лишь выдавил усмешку и как мог — избегая болевых ощущений — пожал плечами:       — Не люблю, когда портят мои вещи.       — Капитан… — Мэттью нервно посмеялся и похлопал Веснински по плечу: — я думал, всё кончено.       — Только для этих двоих, — небрежно кивнув в сторону лежавших на полу противников, сказал Натаниэль.       Поморщившись от боли в рёбрах, Натаниэль угрюмо посмотрёл на Луиса. Если действительно именно он организовал набор новобранцев, то даже лучше, что он испустил дух. Да, такое уже случалось раньше, — Натаниэль слишком буквально выполнял приказ «избавиться от проблемы» — но только в крайних и редких случаях. Или случалось, только когда за дело брался он сам? Но как бы там ни было Натаниэль уже смирился с — нелицеприятными и не особо лёгкими — последствиями своей работы. Он глубоко вздохнул, хотя действие стоило ему очередного приступа, жгущего огнём от груди и до рёбер. Затем переступил через Маркуса и пару шагов спустя оказался около тела Луиса.       — Капитан? — несмело позвал Мэттью.       Натаниэль опустился на корточки, наклонился и, обхватив пальцами чужое запястье, попытался нащупать пульс. Отсутствует. Признаков дыхания тоже не наблюдалось.       — Совершенно точно мёртв, — объявил Натаниэль, вставая.       Обернувшись, он заметил, что помещение наполовину опустело, по сравнению со всеми людьми, которых они здесь видели, когда заходили. Куда это они подевались?       Столик, за которым некогда сидела компания Луиса, накренился в сторону двух сломанных ножек, с его другой стороны на полу сидел человек, напряжённо следивший за Натаниэлем. Тот, кому он нанёс ранение в бедро.       — Стив, мать твою, Джонсон, — оскалился Натаниэль. Он так любит эти внезапные встречи со своими старыми знакомыми!       — Отвали от меня, — попытался слабо сопротивляться мужчина, но под внимательным взглядом Мэттью и хищным от Натаниэля, он понимал, что далеко не уйдёт.       — Я что, недостаточно громко сказал, что будет со всеми, кто встанет у меня на пути? — надвигаясь на него, угрожающе усмехнулся Натаниэль. — Или из всех, кого здесь собрал Луис, ты — самый недогадливый и медлительный? Остальные крысы, смотрю, уже сбежали, поджав хвосты.       Напряжение вокруг них росло как на дрожжах; Мэттью попытался притормозить Натаниэля, положив ему руку на плечо.       — Пожалуйста, давайте оставим хотя бы одного свидетеля в живых, — ровным голосом сказал подошедший Итан.       Натаниэль пробормотал что-то похожее на «я просто пошутил», а потом его лицо озарило предвкушение.       — Оставим, конечно, отличная идея! — с неестественным энтузиазмом отозвался он, сбрасывая руку со своего плеча. — Но прежде, чем вести эту крысу в полицейский участок, мы немного побеседуем.       Стив сильнее вжался спиной в стену, но его всё равно было видно из-за стола. Да, он понимал, что стоило уйти намного раньше, но при малейшем движении рана на бедре начинала сильнее кровоточить и болезненно ныть, поэтому он в конце концов принял решение затаиться, пока потасовка не закончится. Хотелось бы думать, что в пользу «Морских Когтей», но прославленный среди преступников королевский отряд специального назначения дал фору матёрым пиратам.       Натаниэль поднял один из опрокинутых стульев, поставил рядом и снова впился острым, как заточенный клинок, взглядом в отцовского канонира.       — Ты сядешь, — стальным голосом объявил он. — Либо на этот стул, либо в тюрьму, выбор за тобой.       Под надзорческими взглядами Стив взял себя в руки, поднялся и, прихрамывая, подошёл к стулу.       — Верный выбор, — одобрительно кивнул Натаниэль, пока допрашиваемый занимал своё место. — Теперь твоя задача — честно отвечать на вопросы. Если облажаешься, это будет стоить тебе жизни. Поверь, стоит мне услышать хоть один ложный ответ, и я очень быстро устрою тебе встречу с Луисом и вашим горячо любимым бывшим капитаном.       — Ладно, — хрипло отозвался Стив. — Говори уже.       Натаниэль усмехнулся.       — Первый вопрос: кому принадлежит «гениальная» идея о новобранцах?       Он практически нисколько не сомневался в своём предположении, но чувство подтверждённой правоты не сравнится с тем, чтобы просто знать о собственной догадливости. Нужно убедиться. К тому же, не нужно быть провидцем, чтобы знать: Её Величество в любом случае потом спросит о каждой детали произошедшего. В его интересах собрать как можно больше информации.       — Луису, — Стив исподлобья посмотрел на Натаниэля, опасаясь реакции.       — Так и знал, — хмыкнул тот. — Далее. Второй вопрос: что за чёртов Маркус Роджерс?       Стив скривился, будто не выносил упоминания нового капитана.       А вот это интересно, — задумался Натаниэль. Бессмысленно выбирать нового капитана, если в команде не произошло единогласного одобрения кандидатуры — это прямой путь к разладу. Давно ли «Морские Когти» настолько отчаялись, чтобы новоизбранный капитан стоил им слаженной работы в команде?       — Я не знаю, — признался Джонсон сухим, отрывистым голосом. Он пытался вспомнить всё, что знал, прямо во время ответа. — Не уверен, откуда он взялся… Но я помню день, когда впервые встретил его. Мы пришвартовались близ Уилмингтона, Луис вышел в порт, чтобы закупиться у нашего постоянного поставщика оружия. А вернулся уже с Маркусом.       — Они были знакомы? — спросил Натаниэль.       — Нет. Он не знал Маркуса.       Чёрта с два, тот прохвост не знал человека, которого сделали капитаном!       — Врёшь, — предупреждающе рыкнул Натаниэль.       Ему явно чего-то недоговаривают. А спросить мёртвого Луиса он, увы, уже не сможет.       — Нет, — сглотнул Стив. — Клянусь. Маркус сам предложил свою кандидатуру на роль капитана. И Луис поддержал эту идею.       Настолько самоуверенно, что аж в духе их прошлого капитана!       — Натан готовил его стать своим преемником, — заключил Натаниэль, уверенный, что всё ещё идёт по пути верных умозаключений.       — Я не знаю. Никто из команды не знает, — отчаянно пытался доказать свою правду Стив.       — Тогда откуда он, блять, взялся?! — не сдержался Натаниэль. Если Маркус прямо сейчас вдруг очнётся, Натаниэль в порыве злости схватит ближайший стул и даст капитану отдохнуть ещё немного.       — Он из Бостона, — почему-то вырвалось у Стива.              — И что с того? — недовольно спросил Натаниэль.       — Это всё, что я знаю… — он опустил голову, понимая, что своими ответами только раздосадовал и так не особо доброго отпрыска Веснински.       Как им повезло, что в порту, куда они причалили, так удачно оказался одинокий капитан, готовый возглавить первую попавшуюся команду!       Натаниэль наклонился к Джонсону, держась рукой за спинку стула, и встретился с измученным, напряжённым блеклым взглядом. Он не видел, но со стороны было заметно — его собственный взгляд разразился бурей и искрился угрожающими молниями. И не только из-за ощущения прострелившей рёбра огненной стрелы.       — Если я узнаю, что ты соврал, Стив, то сожалеть ты будешь недолго. Точнее — пока будешь медленно и мучительно умирать, это, конечно, займёт время. Но что поделать, да? Жизнь порой такая жестокая.       Слова возымели эффект: Стив засомневался быстрее, чем успел скрыть, его глаза ко всему прочему выдавали ещё и страх. Внутри у него явно происходил какой-то конфликт.       Натаниэль ждал.       — Ладно-ладно, — будто успокаивая себя, заговорил Стив нервным шёпотом. — Я расскажу ещё кое-что. Я думаю… мне кажется Маркус не был знаком с Натаном.       — С чего ты взял? — сомнительно выгнул бровь Натаниэль.       — Ну, сам подумай. Многолетнее обучение, о котором говорил Маркус, как это возможно? Большую часть своей пиратской жизни Натан обучал тебя. У него попросту не оставалось времени на ещё одного наследника.       — Луис сказал, что Натан никогда не считал меня достойным преемником, — небрежно отозвался Натаниэль.       — Может, после получения чёрной метки — да, но до этого он возлагал на тебя хоть какие-то надежды.       — Какое облегчение слышать это, — не скрывая сарказма, ответил Натаниэль.       — Я имею в виду, у Натана попросту не было времени выбирать нового наследника. Не думаю, что Маркус говорил правду о заслуженном наследовании звания капитана Морских Когтей. И… ты, конечно, можешь мне не верить, но с чего ты взял, что Луис не врал? Ведь в его духе — провоцировать противника, выбирая самые больные точки, чтобы потом нанести удар, когда он того не ожидает.       Натаниэль обдумал услышанное ещё раз, складывая догадки и предположения в логическую цепочку. И пришёл к выводу, что Стив может быть прав.       — Проклятье, — сквозь зубы выругался он. — Это всё?       — Да. Я рассказал всё, что знал.       К счастью, к тому времени Маркус до сих пор не очнулся, поэтому перевозить его в полицейский участок оказалось даже проще, чем если бы он вдруг пришёл в себя. Перебросив бессознательное тело через седло, Натаниэль зафиксировал его руки за спиной, связав их. Конец верёвки он также обмотал вокруг рожка, чтобы Маркус раньше времени не ударился головой о землю.       Дорога не предвещала никаких сложностей или неожиданностей, поэтому Натаниэль ушёл в себя, вращая по десятому кругу всё произошедшее. Он бы так и остался наедине с собой (что в принципе вполне устраивало его), если бы на полпути к пункту назначения его вдруг не нагнал Райан. Подстроив темп своей лошади под рысь Грома, Райан прокашлялся. Столь очевидный знак привлечения внимания вызвал у Натаниэля раздражение. Он слегка повернул голову в сторону, показывая, что готов выслушать.       — Зачем ты каждый раз соглашаешься оставлять Рика на карауле? — тихим недовольным шёпотом спросил Райан. — Дураку понятно, что он через раз и то едва-едва справляется с этой задачей.       — Командир здесь я, — резко пресёк глупые вопросы на корню Натаниэль, — и мои решения касательно каждой из ваших ролей не подлежат обсуждению и критике.       — Я серьёзно, — нахмурился Райан. — Он слишком неопытен и труслив для караула. Из-за него мы в опасности. Он цепенеет, когда видит человека с оружием, и всем остальным приходится из шкуры вон лезть, чтобы не дать преступникам сбежать, пока этот кадет блеет: «Абрам! Абрам!». Кстати, где твоё «спасибо» за то, что мы не дали тем парням сбежать из таверны?       — Моё «спасибо» выражается в щедром вознаграждении, которое нам всем платит Ваймак, — напомнил Натаниэль. — Я не собираюсь лишний раз благодарить тебя за твою выполненную работу. И, эй, будем честны: двоих громил я уже наполовину вывел из строя, так что если бы вам не удалось поймать этих подбитых моряков, я был бы даже разочарован. Или что, мы будем во всех грехах винить только Рика?       — Если бы ты не ставил этого новичка караулить, я бы не возмущался.       — Так и не возмущайся, чёрт тебя дери, — огрызнулся Натаниэль. — Рик уже давно не новичок. Я думаю — нет, не так — я уверен, что прогресс на лицо: он стал более смелым по сравнению с тем, что было с ним два года назад. Но как бы он по-твоему набрался опыта, если бы после первой неудачной попытки, я больше никогда не стал доверять ему задачу караула? — он приподнял бровь, намекая на абсурдность и нелогичность идеи. — Как ты там сказал до этого? «Дураку понятно»… Спасибо, за твоё ценное мнение, Райан, но может уже хватит придираться к другим и заняться своими проблемами, которые мешают взять в толк простые логичные вещи?       — Ты ужасный капитан, просто кошмар, — тяжело вздохнул Райан. — Поверить не могу, что команда на корабле под твоим руководством оставалась жива. Тебе же совершенно безразлична судьба людей.       Натаниэль стиснул челюсти. И процедил:       — Не верь, на твоё мнение мне плевать. Наговорился?       Обменявшись взаимными ненавидящими взглядами, они разошлись. Райан вернулся к своей привычной компании в составе Ланса, Уильяма и Тейта, а Натаниэль — так и остался впереди идущим в одиночку.

***

      — Почему ты такой слабый? — не скрывая своего отвращения, спросил Маркус.       — Почему ты такой мудак?       Натаниэлю начинал надоедать их разговор; на долю секунды он даже успел пожалеть, что вызвался поговорить с новым капитаном Морских Когтей в комнате для допросов. Он хотел узнать нечто важное, но в итоге слышал лишь жалкие попытки унижения и сплошную провокацию.       — Я серьёзно, — Маркус оскорбился услышанным пренебрежительным тоном. — Ты мог бы… изменить всё. Присоединяйся ко мне, и мы поставим на место всех этих полицаев, покажем остальным, что пираты не в прошлом!       О, так вот чего хочет этот выскочка? Натаниэль промолчал. Раньше — да и сейчас, наверное, тоже — у него имелось немало людей, которые хотели свести с ним счёты, но ему никогда не предлагали объединиться, чтобы отомстить.       Натан научил своего сына многому, но не тому, как понять: сильнее ты в одиночку или вместе со своим врагом? Чего вообще можно бояться в мире, где ты действуешь заодно со своим врагом?       — Как ты познакомился с Натаном? — Натаниэль сурово посмотрел на Маркуса, без слов давая понять, что разговор будет идти по единственно правильному руслу.       Тот в ответ лишь ухмыльнулся и пожал плечами.       — Я задал вопрос, чёрт тебя дери, — рыкнул Натаниэль. — И лучше бы тебе на него ответить.       — А то что? — с вызовом спросил Маркус. — Ты ещë на что-то способен, о Великий капитан Воронов?       Стратегия постоянных провокаций имела один весомый недостаток: за грубые слова можно было потом не досчитаться зубов и целых костей.       Натаниэль схватил привязанного к стулу парня за грудки его рубашки и вынес последнее предупреждение:       — Иначе, Роджерс, тебе придётся замолчать, но уже навсегда.       Наглая ухмылка не сходила с самодовольного лица.       — Прямо-таки трясусь от страха, — его сарказм, ничем не прикрытый, выводил Натаниэля из себя. — Тебе самому не смешно, Натаниэль? Ты же просто жалок. Твои угрозы — не что иное, как пустые жестокие слова. Твой отец сильно разочаровался бы, если бы увидел, во что ты превратился.       Всё вокруг застыло.       Натаниэль хотел думать, что ему послышалось. Очень, блять, хотел.       Потому что никто — никто в этом чёртовом мире — не имел права предпринимать попыток упомянуть Натана, разочаровавшемся в своём наследнике. Иначе зачем он пытался убить сына, если возлагал на него великие надежды?       — Что ты только что сказал? — Натаниэль не узнал свой голос, когда слова оказались произнесёнными прежде, чем он успел обдумать следующий ход.       — То, что ты слышал, королевская подстилка, — не скрывая удовольствия от определённо нанесённого урона Веснински, сказал Маркус. — Неужто думаешь, раз трахаешься с наследным принцем, то весь мир перед тобой склонится? Обломись.       Последствием ослабевших пут самоконтроля стал удар. Быстрый, ловкий и достаточно сильный, чтобы из носа Маркуса пошла кровь, лицо перекосила гримаса омерзения, а гневный взгляд впился в Натаниэля. Но после следующего удара выражение лица сменилось на менее вызывающее.       Надо признаться, прикосновение костяшек к этой самодовольной морде ощущалось очень правильным. Теперь настала очередь Натаниэля угрожающе усмехаться.       — О, вот и коготки свои показал, — напыщенность из тона Роджерса всё же поубавилась. — Славу Богу, теперь мне не так стыдно, что я издеваюсь над убогим.       — Ещë хоть слово, и я уничтожу тебя, мелкое отродье, возомнившее себя великим.       Эти слова неожиданно вызвали у Маркуса отклик в виде настолько быстро промелькнувшего во взгляде восхищения, что можно запросто списать на галлюцинации.       — Вот о таком Натаниэле мне и рассказывали! Слушай, я не шучу. Помоги мне сбежать отсюда, и мы станем самым непобедимым дуэтом среди пиратов. Мы будем держать в страхе каждого, кто подумает, что может запросто пересечь моря. Только ты, я и беззаботная жизнь, полная богатств.       — Пошёл ты, ублюдок, — выплюнул Натаниэль.       Маркус насмешливо фыркнул.       — О, так тебя в самом деле устраивает нынешнее положение дел? Когда тебя держат на привязи и раздают команды, кого схватить на этот раз? Ты продал свою свободу, но в обмен на что? Ты продал себя. Пытаешься что-то доказать, Натаниэль? Интересно, кому же… Уж не самому себе ли? Нельзя отрицать очевидное. Тебе никогда не стать одним из людей, которые выросли при королевском дворе. Ты не такой. И вот в чём ваше отличие: ты — блохастая псина, которую всю жизнь шпыняли из одного угла в другой, а они — слитки высшего общества. Между вами пропасть, длиною в жизнь.       Нельзя утверждать, что Натаниэль не знал об этом, но кто сказал, что он хочет стать одним из лордов или герцогов, проводящих жизнь от одного светского приёма к другому? У него… несколько иные мотивы. И знать о них каждому встречному необязательно.       — Ты ничего обо мне не знаешь, — своими словами он хотел окончательно поставить нахального ублюдка на место и заодно — точку в их разговоре. — Мне глубоко плевать, стану ли я одним из них, примут ли они меня. Я делаю это для того, чтобы… жить.       — Но в чём смысл такой жизни? — не унимался Маркус. — Ты навсегда предан морю, Натаниэль, все наши это знают. Ты вырос рядом с ним, каждый день смотря в окно на солнечную дорожку, бегущую по волнам, и выходил погулять на улицу с матерью, тоже видел его. Там же ты провёл свою юность и пропил молодость. Невообразимо жестоко разлучать тебя с единственной радостью в жизни. Как давно ты выходил в море? В тот легендарный день, когда тебя арестовали?       Натаниэль сильнее сжал кулаки, что не укрылось от взгляда Роджерса.       — Можешь снова меня ударить, но я уже понял, что прав. Два года не видеть моря, не иметь возможности прикоснуться к нему… К чему такие жертвы?       Причина есть.       — Иногда приходится жертвовать чем-то важным в обмен на то, что дорого, — ровным голосом сказал Натаниэль, разворачиваясь. — Если тебя и впрямь обучал Натан, то, конечно, тебе будет сложно понять о чём я говорю.       — И как, оно того стоило?       Ответом ему послужила громко хлопнувшая дверь.       Сказать, что остаток дня был обречён на пребывание Натаниэля в прескверном настроении, — означало бы молчать в тряпочку.       Но по дороге в Лас-Тунас у команды ещё оставались вопросы после всего произошедшего, которые они не успели задать ранее, поскольку по пути в тюрьму на нервы Натаниэля действовал Райан, а в комнате допросов — Маркус. Настала очередь всех остальных.       — Откуда ты знал, что в виски не было яда? — недоумённо спросил Ланс.       — Я не знал, — только и ответил Натаниэль, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Просто подумал, что пока не упаду замертво, лучше успеть набить ублюдкам лица.       — Не знал?! — хором спросили Райан, Мэттью, Уильям и Рик.       — Вы что ли первый раз слышите о трюке с ядом? — спросил Натаниэль, полуобернувшись к ним. — Этот блеф старый как мир. Там могло и не быть яда.       — А если туда всё-таки подмешали яд? — нахмурился Мэттью, не разделяя, как ему казалось, беспечности их командира.       — Тогда Луис облажался вдвойне: уж слишком медленно действующий сорт выбрал, — он нарочно трагично покачал головой. — Сколько уже времени прошло с тех пор, как мы покинули Ольгин? Порядка трёх часов. На что бы он надеялся при таком раскладе?       — Кстати о часах! — заговорил Итан. — Похоже, мы не успеем добраться в Лас-Тунас до ночи.       По дороге в Ольгин они остановились переночевать в Лас-Тунасе — там имелась хорошая гостиница и своевременно работающая почта — и планировали сделать то же самое на обратном пути, но задержка в Ольгине сбила их планы.       — Нам осталось не больше тридцати миль, — ответил Мэттью достаточно громко, чтобы едущие сзади досадно простонали.       — Да брось! — запротестовал Райан. — Мы в пути уже целую вечность, а до города никак не дойдём! Вокруг сплошной лес. Уж не кругами ли мы ходим?       — Умник, мы идём по прямой тропе, — вздохнул Флинн. — Тут при всём желании не собьёшься с пути.       — Хотя есть у нас один талант… — добавил Тейт, усмехнувшись.       Все, кроме идущего впереди Натаниэля и уткнувшегося в карту Мэттью, рассмеялись. Райан и вправду не очень хорошо ладил с ориентацией на местности, но признавать свои недостатки обычно отказывался.       — Мы почти прошли лес, все паникёры могут выдохнуть спокойно, — объявил Натаниэль, пришпорив коня. Если уж они устали от дороги, то он от долгого пути вкупе со встряской в «Чёртовом якоре» и выводящей из себя беседы в комнате допросов уже готов был заночевать под ближайшим деревом.       — И смертельно уставшие тоже могут? — поинтересовался Ланс.       — И вы тоже.       Тропинка сузилась, подводя странников к редеющим деревьям и всё больше пробивающемуся сквозь кроны деревьев свету закатного солнца.       Раздвинув ветви кустарников, Натаниэль первым вышел из леса, по которому они шли добрых пару часов, и огляделся.       — Мэттью? — позвал он.       — Да, капитан? — придерживая ветви кустарников для выходящих вслед за ними ребятами, отозвался Мэттью.       — Мы же не могли пройти тридцать миль за пять минут?       — Почему вы спрашиваете? — Мэттью непонимающе обернулся к Натаниэлю.       И понял, о чём речь, только когда капитан указал рукой на город, раскинувшийся невдалеке от них.       — Вот почему.       — Постойте, — нахмурился Мэттью. Он оглядел местность вокруг и сверился с картой: — В том месте, где мы сейчас находимся, не должно быть поблизости не то что города, а даже деревни. Только леса, поля и дорога до Лас-Тунаса.       — Может мы получили массовый солнечный удар и сейчас видим мираж в виде города? — предположил Рик.       — Время уже ближе к вечеру, такими темпами начать видеть галлюцинации мы должны были уже несколько часов назад, — отказался от странной теории Натаниэль. — Мэттью, дай мне карту.       Переложив поводья в одну руку, Натаниэль другой взял карту.       — Итак… — он стал водить пальцем по карте, прикидывая их путь от Ольгина и до нынешнего местоположения. В начале им попались пара деревень или очень маленький город, — так сразу и не вспомнить — потом их встретили поля, обширное пятно на карте, изображающее оставшийся позади лес, и… ничего. После леса, в той точке, где они сейчас, на карте просто ничего нет. — Этого города нет на карте, — заключил Натаниэль. — Но поскольку он лежит на нашем пути, мы можем срезать путь через него. Пройдём насквозь. Может даже спросим дорогу у местных, на всякий случай… Ну что, поехали?       — Стой-стой-стой, ты что, хочешь туда пойти только ради того, чтобы срезать путь? — ужаснулся Ланс.       — Именно.       — Есть и другие способы! — поддержал товарища Райан.       Они знали, что переубедить Натаниэля — невозможная задача. И если он что-то задумал, легче смириться, чем тратить силы на возмущение и споры. Но нельзя было сдаться, совсем не пытаясь.       Внимательный взгляд капитана уже блуждал по крышам домов и высоким стенам, как бы отгораживающим город от внешнего мира. Словно небольшая крепость.       — Зайти туда мы можем хотя бы по двум причинам, — начал он. — Первая: спросим дорогу. Вторая: возможно, нам стоит подыскать место для ночлега. Если вы все так сильно устали.       — Ну не здесь же… — буркнул Ланс.       — Есть варианты получше?       Красноречивое молчание ответило за них. Идти ещё добрых три десятка миль мало кому хотелось. Но и посещать странный город — тоже. А скверное настроение капитана намекало, что выбора у них как такового практически нет.       — Чего вы так испугались обычного города? — Натаниэль наклонил голову вбок; на губах промелькнула усмешка. — Если он поможет нам сократить время в пути, разве это не к лучшему?       — Проблема в том, что его нет на карте! — запротестовал Ланс. Райан как и всегда поддержал его. — Это странно.       — Не могу не согласиться, что это подозрительно… — несмело высказался Рик.       — В какой-то степени, пожалуй, — кивнул Мэттью.       — Мэттью, не поддакивай им, — нахмурился Натаниэль, неодобрительно осмотрев команду. — Слушайте, мир не стоит на месте. Людей становится больше, как и городов. Некоторые изменения просто не успели внести во все карты. Я уверен, что местные карты учитывают неизвестный нам город, поэтому, повторюсь, нам могут подсказать дорогу там. — Не получив никакой реакции, он задал риторический вопрос, который многое бы прояснил: — Дайте угадаю: вы никогда не посещали места, которых нет на карте?       — Не было необходимости, — пожал плечами Тейт, выражая мнение большинства насчёт исследовательской жилки.       Натаниэль устало вздохнул. Боже, почему сегодняшний день такой долгий?       — Ладно, расскажу вам историю, — Натаниэль сложил карту, — однажды мы с Воронами забрели в неотмеченный на карте порт. У нас за плечами была выматывающая заварушка с богато обставленным флотом, так что мы хотели пришвартоваться хоть где-нибудь, чтобы немного передохнуть. Мы заметили вдалеке порт, и мой друг — по совместительству лучший картограф, каких я знал — сказал: «капитан, его нет на карте, но я не буду тебя отговаривать, поскольку знаю, что проиграю эту битву». И знаете, что мы там нашли? — он прищурился, делая интригующую паузу. — Целое море нелегальщины. Азартные игры, запрещённые к продаже вещи, лучшие сорта алкоголя, жрицы любви, рукопашные бои с вытекающими из них ставками… Вот это зрелище было!       — Но тут перед нами вполне обычный город, что вы ожидаете там увидеть? — не до конца понял Флинн.       — Вот именно, — щёлкнул пальцами Натаниэль, — это самый обычный город, верно. Ради всего святого, вы же отряд специальной подготовки, не разочаровывайте меня своей трусливостью.              Переглянувшись между собой, им ничего не оставалось, кроме как пойти за капитаном. По мере приближения город словно становился… чётче? Ярче что ли, — подумал Натаниэль, вглядываясь. Лес, из которого они вышли, находился не настолько далеко, но там создавалось впечатление присутствия лёгкой дымки, а когда отряд подобрался совсем близко, то смогли лучше разглядеть город. Главные ворота хоть и были приглашающе открыты, но их никто не охранял. Немного странно, но внимание на них заострять Натаниэль не стал. Вместо этого он огляделся вокруг, выискивая потенциального человека, который подскажет им дорогу. Дома перед ними складывались в подобие улицы, но не особо многолюдной. Как и полагается, взгляду предстало несколько продуктовых и не только лавок. По обычаю они обязаны собирать вокруг себя нескольких покупателей, чем Натаниэль и решил воспользоваться.       Вытащив ноги из стремян, он наклонился вперёд и сразу же зашипел от пронзившей его рёбра боли. Гром беспокойно приподнял шею, почти сталкиваясь со лбом Натаниэля. Тот похлопал его по шее и, собравшись с силами, перекинул правую ногу, чтобы окончательно спешиться на землю. Спустя несколько вдохов-выдохов он даже смог вернуть себе равнодушное выражение лица.       Натаниэль подал знак, чтобы ребята подождали его, а сам, взяв за поводья Грома, направился к хлебной лавке, где у входа беседовали две женщины. Именно у них он решил попытать удачу.       — Добрый день, — он приветственно приподнял шляпу над головой, привлекая их внимание. — Простите за беспокойство, мы с приятелями, кажется, немного сбились с пути. Как добраться до Лас-Тунаса? — он протянул карту, как бы ненавязчиво показывая пустынную пустошь, на которой они якобы находятся.       Одна из женщин посмотрела в карту, нахмурились, а потом цокнула:       — Так у вас карта неправильная! Вечно люди пользуются какими-то старыми бумажками, а потом блуждают чёрти где. Вот смотрите, карта должна быть такой… — она взмахнула рукой над пергаментом, и он преобразился буквально на глазах: стал красочнее и исписан названиями, которых раньше там и в помине не было.       — Миранда! — стоявшая рядом подруга ударила её по рукам, возмущённо шикнув.       Натаниэль перевёл настороженный взгляд на карту. Там появился город, в который они решили зайти, чтобы спросить дорогу.

Азинт.

      Несмотря на то, что Натаниэль побывал во многих местах за всё время путешествий, он более чем уверен, что не слышал ничего похожего.       Точно ли они сейчас находятся в Азинте? И карта в руках — не игра воображения Натаниэля?       — Мэттью, нужен твой совет, — позвал его Натаниэль.       Несколько секунд спустя замкомандира уже оказался рядом.       — О, вам выдали новую карту? — приятно удивился Мэттью.       — Да! — тут же согласилась женщина, ранее бившая по рукам свою подругу. — Мы смотрим: вы такие растерянные, дай-ка думаем поможем неместным… подарим, так сказать, карту со всеми местными поселениями. Чтобы вы больше не блуждали.       Быстро поняв намёк, Натаниэль натянуто улыбнулся ей:       — Ваш жест доброй воли оказался невероятно полезен. Можем ли мы как-то отблагодарить вас в ответ?       Странно ведущие себя леди переглянулись между собой, обдумывая его слова. Они тоже знали, что всему есть цена, но их представление об этом, видимо, было несколько выше обычного «спасибо». И предчувствие шептало, что деньгами тут тоже не помочь…       — Миранда, посмотри на него, — прошипела та, что начала затею с «заменённой» картой.       Названная Мирандой бросила беглый взгляд на Натаниэля, будто стесняясь, что он слышит инструкции её подруги, скрывающие чёрт знает какой подтекст. Потом отвернулась обратно к ней, беспомощно вопрошая выгнутыми бровями: и что?       — На заставляй меня повторять, милая, — ещё более настойчиво прошептала женщина, буравя взглядом напарницу.       Натаниэль заметил, что Мэттью становится неловко присутствовать рядом в качестве невольного зрителя их таинственной пантомимы, но то, что тот считал невежливым уйти, оказалось капитану даже на руку; с Бойдом на самом деле было спокойнее — укоренилось ощущение, что всё происходящее таки видит не один Натаниэль. Может, это у местных шутки такие?       — А, точно! — Миранда широко распахнутыми глазами посмотрела на Натаниэля, словно наконец разглядела в нём то, что ей советовала подруга. — Хэйзел, как думаешь, мне позвать мадам Луну? Прежде, чем делать какие-то выводы, я бы предпочла посоветоваться с ней… — обеспокоенно пробормотала она.       Что за Мадам Луна? — теперь крутился вопрос в голове Натаниэля. И у Мэттью на лице то же самое написано. Какие ещё советы?       — Это он, точно он! — убеждала её Хэйзел, но Миранда неожиданно решительно прошагала мимо, перешла дорогу и зашла в дом напротив.       Дом как дом, — могло показаться на первый взгляд, но в нём чувствовалось что-то… не то. И дверь, окрашенная в лазурный цвет, — не такая, и окна с закрытыми створками — тоже не те, и вывеска над входом с изображением луны — вовсе выбивается из общего антуража странности.       Спустя буквально пару минут на улицу вышла Миранда, а за ней — дама в иссиня-чёрном платье и нелепой шляпе с большими полями и длинным колпаком, игриво висящим сбоку. Происходящее всё больше походило на неумело разыгранный театр.       — Приветствую, — торжественно произнесла леди, выглядящая как воплощение длинной таинственной ночи, когда после восхода полной луны начинает происходить всякая чертовщина. — Мы долго вас ждали.       — Что за… — нахмурился Натаниэль, но договорить ему не дали.       — Позвольте мне представиться: я великая предсказательница Азинта, мадам Луна, — она сделала плавный реверанс и выжидающе заглянула ему в глаза. — Ваше предложение об ответной помощи ещë в силе, Натаниэль?       Сбитый с толку он помолчал несколько секунд, раздумывая над тем, будет ли смысл в его возможном ложном ответе. Нет. Наверное, нет. Поэтому он согласился, хоть и с условием:       — Да, но откуда вы знаете моë имя…       — Замечательно! — снова перебила его Мадам Луна, правда уже более радостно. Убедившись в том, что завладела вниманием гостей, она избавилась от улыбки и горестно выдохнула: — У нас тут недавно случилось большое горе…       А у кого нет? — хотелось спросить Натаниэлю, едва не брызжа ядом. Почти каждое его новое поручение начиналось с такого предисловия. Плохой человек, влекущий за собой горе для всех вокруг, а вдогонку за ним посылают обозлённого пса — Веснински-младшего.       Укуси, разорви на куски, принеси мне его голову и обглоданный ошейник.       Бросаться с энтузиазмом на очередную альтруистическую деятельность прямо сейчас желания, если честно, не возникало. Сегодняшний день действительно выжал из него все соки.       —…одна из нас, совсем юная, безответственная ведьма, подвергла опасности весь город, — весьма драматично подвела небольшой рассказ — некоторую часть которого Натаниэль, увы, прослушал — к завершению мадам Луна и стала ждать реакции.       Хм, что-то новенькое.       — Ведьма? — скептически выгнул бровь Натаниэль, думая, что ослышался.       — Она самая! — согласно закивала Хэйзел. — Из-за неё мы теперь живём в вечном ожидании, когда на нас вот-вот нападут охотники за нечистью… Будьте уверены, они точно придут к нам, чтобы отомстить!       Чëрт!       Они либо сумасшедшие, либо у них на самом деле очень и очень большие проблемы. Но в любом случае Натаниэля всё это совершенно не касается. Он не собирается подвергать опасности своих недоумков только из-за того, что местные леди подсказали им дорогу.       — Вы просто обязаны нам помочь! — словно прочитав его мысли, решительно заявила мадам Луна.       Его равнодушный взгляд либо не заметили, либо нарочно проигнорировали.       — Получается… Азинта нет на карте, потому что это город, где живут ведьмы? — заключил Натаниэль. — Соответственно, вы держите его существование в тайне.       — Именно так, избранный, — с гордостью подтвердила мадам Луна. — Вы догадались так же быстро, как должны были, я восхищена!       В тот самый момент всё встало на свои места. Ну, почти.       — Почему вы называете меня избранным? — несколько неожиданно даже для самого себя задал вопрос Натаниэль.       Он не особо верил в те самые рассказы — или, скорее, сказки — об избранных судьбой, Богами, временем и чёрт знает чем ещё, возможно отчасти из-за того, что не понимал: как это? Каково чувствовать себя избранным? Каково жить в мире, который тебе улыбается? Каково знать, что ты уникален?       — Так написано в пророчестве, которое пришло ко мне во сне, — как что-то само собой разумеющееся объяснила ему предсказательница. Затем нетерпеливо спросила: — Ну что, вы нам поможете?       …он не почувствовал ничего такого.       Его не настигло внезапное озарение или вселенское осознание своей силы, так что не заставил себя ждать вывод о причастности всего услышанного к выдумкам. Подобное часто с ним случалось, особенно в детстве, когда поначалу хочется поверить человеку, ведь любое враньё наверняка окажется нелепой ошибкой или случайностью, но, сопоставив некоторые факты и посовещавшись с логикой, рано или поздно приходишь к неутешительному выводу. Вырастая, мы неизбежно понимаем, что не все люди так честны и добросовестны, как нам хотелось бы верить.       А чего хотели от него сейчас Натаниэль понимал не совсем отчётливо. Помочь справиться с обезумевшей ведьмой? Ещё более запоминающегося способа умереть не придумали?       — Куда уж мне с ведьмой бороться… — пробормотал он.       — Но вы должны! — почти хором ответили ему женщины.       — С чего бы это? — недоуменно спросил Натаниэль.       В его обязанности входило немало вещей, которые могли придумать по ходу дела, но он уверен, что противостояний с ведьмами там точно нет. И не будет.       — Это всë тоже есть в пророчестве, дурачина, — буркнула Хэйзел. И торжественно указала на него: — Что вот он ты, молодой воин, в прошлом кровожадный морской разбойник, случайно забредешь в Азинт и спасёшь нас от скорой погибели.       Звучит невероятно правдоподобно. Натаниэлю аж захотелось сочинить подобное про своих знакомых приятелей. Вдруг поверят?       — Вы всё утрируете, — не скрывая своего пренебрежительного сомнения, произнёс он.       Троице его ответ явно не пришёлся по душе.       Мадам Луна вдруг схватила его за руку. Глаза её вспыхнули неестественно ярким бликом, будто в зрачках загорелись два солнца. Затем вкрадчиво зашептала, будто проклятую мантру:

— Обезумевшее дитя с чёрствым сердцем внутри

Сотворила самосуд, захлопнув двери навсегда,

Отпор ей даст лишь тот, чьё сердце так же побито,

И узы крепкие их свяжут на смертном одре навеки…

      — Умереть неизвестно за кого? — грубо выдернул свою руку Натаниэль. И язвительно добавил: — Вот уж какой участи я не ищу, простите. Есть какой-то иной способ благодарности?       Сначала он не догадался до причины обиды предсказательницы, когда она оскорблённо поджала губы и разгневанно посмотрела на Натаниэля. Но, проанализировав услышанное ещё раз, он предположил, что ему поведали как раз таки отрывок пророчества, представляющий собой некое доказательство правдивости происходящего, а он не оценил по достоинству перспективу пасть смертью храбрых за город, который посетил впервые в жизни.       — Тогда подожгите собственноручно наш город, и дело с концом! — взмахнув рукой, бросила ему мадам Луна.       Натаниэль сжал в кулаки свою вспыльчивость, чтобы не наговорить никому лишнего, и постарался объяснить всё максимально просто и логично:       — Поймите, я бы и рад помочь, но эта ведьма скорее избавится от меня, чем я только лишь подумаю над тем, чтобы противостоять ей.       — Нет, ты же избранный! — возразила мадам Луна. — Избранные судьбой умирают гораздо реже обычных людей.       — Успокоили… — Натаниэль не удержался от того, чтобы закатить глаза. Занимательная статистика, однако. — Кто сказал, что я избранный? Если не брать в счёт ваше сновидение.       — Звёзды.       — Ну конечно… — губы скривились в сомнительной гримасе.       Ещё до того, как кто-то из них снова бы потерял терпение, Мэттью вдруг подал голос:       — Значит, вы знали, что мы придём?       — Конечно, — с готовностью ответила предсказательница.       — Ладно, тогда думаю, будет честно, если я, скажем, задам несколько вопросов, чтобы у нас не осталось сомнений о достоверности ваших… предсказаний, — предложил он, осторожно оглядывая каждую из присутствующих, будто не знал, чего от них ожидать.       Натаниэль начинал думать, что всё происходящее — чистой воды шарлатанство, но тем не менее не стал спорить, когда мадам Луна дала своё согласие на проверку:       — Рискни, Мэттью Донован Бойд.       Мэттью сглотнул. И задал первый вопрос:       — Откуда мы едем?       — Вас принесло сюда аж из самой Гаваны, — ни секунды не сомневаясь, ответила предсказательница.       Взгляд, направленный к Натаниэлю, так и кричал «Я же говорила! Я всё о тебе знаю! Ты должен мне поверить, чёрт возьми!».       — Зачем и откуда мы приехали сюда? — второй вопрос оказался сложнее.       И здесь легко можно ошибиться, подумалось Натаниэлю… но вновь ответ не заставил себя ждать.       — У него, — мадам Луна указала на Натаниэля, — было важное дело в городе Ольгин. Он столкнулся лицом к лицу со своим старым врагом и убрал с пути. Едет похвастаться об этом своему хозяину.       Чёрта с два!       Ярость молотом ударила по сердцу, вынуждая разогнать по телу не просто кровь, а яд из концентрированной злобы, наполнявший вены неудержимой энергией. Натаниэль сжал челюсти.       — Больше людей, которые закрывают глаза на происходящее, делая вид, что ничего такого не происходит, я ненавижу только тех, кто строит из себя всезнающего властителя, — прошипел он.       — Не злись, избранный, — осторожно начала Миранда. — Мадам Луна хочет как лучше…       — Не представляете, как часто слышу подобные вещи! — он раздражённо всплеснул свободной рукой. — Поверьте, все мы хотим как лучше, абсолютно все.       — Ты тоже хотел… — особенно проникновенно начала мадам Луна, — когда убивал своего отца. Ну что, стало лучше?       Натаниэль поднял на неë убийственный взгляд.       — Безмерно благодарен вам за помощь, ведьмы, — последнее слово он буквально выплюнул, хотя старался держать себя в руках. А то кто их знает, вдруг проклянут? — Но вынужден отклоняться. Дорога, знаете ли, не ждёт.       Развернувшись, он стал стремительно удаляться. Мэттью, попрощавшись с женщинами, последовал за ним. Когда они вернулись к остальному отряду, то не заметить перемен настроения капитана в ещё более удручающую сторону стало уже невозможно. Ребята, конечно, здорово насторожились.       — Что за чёрт в тебя вселился? — спросил Райан.       Мэттью позади Натаниэля безмолвно подал остальным знак «молчите, Бога ради, молчите и не трогайте его». Те переглянулись, решили не задавать ненужных вопросов и ждать новых указаний.       — Ночлег, — с тем же суровым выражением лица сказал Натаниэль и, крепче сжав поводья коня, двинулся куда-то дальше по улице.       Общаться с ним в плохом настроении — всё равно, что ступать по болоту, каждый следующий шаг того и гляди станет роковым, и вязкая жижа затянет в самые глубины. Утонешь, в общем. Каждый из отряда это понимал и не хотел становиться тем самым отчаянно решившимся.       К их удивлению, Натаниэль более не подавал каких-то признаков заинтересованности в том, чтобы найти место для ночлега, — он не высматривал по сторонам гостевые дома или таверны, а просто шёл по городу насквозь, ни на секунду не останавливаясь.       Так они покинули Азинт.       — Капитан, — Мэттью нагнал его, уже когда они снова оседлали лошадей, — простите, куда мы держим путь? Я думал будет логичнее остановиться в го-       Совершенно равнодушный Натаниэль перебил его.       — Тот, кто ищет, всегда найдёт.       И больше ничего не говорил.       Мэттью не знал и, если честно, даже не мог предположить, что за раздумья одолели Натаниэля — его намерения всегда находились за некой плотной завесой, преградой, не позволяющей никому и глазом на них взглянуть. Того, что услышал Бойд, оказалось слишком мало, чтобы делать какие-то серьёзные выводы.       То, что Натаниэль недоверчив и вспыльчив, и так известно.       Про смерть его отца до этого ходили лишь слухи, но теперь Мэттью склонен думать, что они могут быть правдой.       Однако, Мэттью не назвал бы равнодушие присущим Натаниэлю качеством. За пару лет их — может и вынужденного — знакомства он видел Натаниэля во многих состояниях: уставшим, злым, задорным, острым на язык, храбрым, напряжённым, несколько лживым, задумчиво рассудительным и наконец тем самым строгим капитаном, которого в своё время потеряли Вороны. Но если Натаниэль становился безразличным, значит, что-то не так. Потому что, надо полагать, всегда существовала причина, поддерживающая его внутренний огонь к жизни.       Потому те моменты, когда лицо Натаниэля не выражало ничего, имелся весомый повод беспокоиться. Спросить напрямую Мэттью не решался, поскольку на подсознательном уровне чувствовал, что на диалог капитан явно не настроен.       Нужно что-то сделать, — подбадривал себя Мэттью. Но что?       — Гостиница, — вдруг объявил Натаниэль, указывая куда-то в сторону.       Уже смеркалось, так что пришлось приглядеться, что там показалось невдалеке.       Итак, это одиноко стоящее здание с на редкость живописным полем позади. Гордо висящая вывеска «Звездопад» наверняка привлекала внимание далеко не каждого проезжающего мимо путника, поскольку подле входа не виднелось и намёка на оставленных лошадей и, соответственно, следов остановившихся гостей. Дело ли в том, что гостиница находится примерно в 12 милях от города, или в том, что речь шла о городе ведьм, в который, наверное, отнюдь нечасто заезжают путешественники, — непонятно.       — Останавливаемся? — уточнил Мэттью.       Натаниэль кивнул.       Они оставили лошадей снаружи, с приятным удивлением обнаружив у задней стороны гостиницы стойла — такое встречалось очень редко. А для такого тихого — едва не заброшенного, судя по виду, — места и вовсе являлось чем-то наподобие роскоши.       Когда они постучались в дверь, то не получили ожидаемого ответа.       Но терпение у всех уже было на исходе, поэтому Натаниэль на пробу дёрнул ручку на себя и обнаружил, что дверь не заперта. Открыв её, он заглянул внутрь: тускло освещённый коридор и стойка в самом конце — всё выглядело вполне обжитым. Так что он счёл нужным громко предупредить об их визите:       — Добрый вечер! Здесь кто-нибудь есть?       Этажом выше, вероятно, на какой-то лестнице вдруг раздались торопливые шаги. И женский голос пропел:       — Подождите минутку, пожалуйста!       Мэттью бросил задумчивый взгляд на Натаниэля, но, поняв, что тот снова ушёл в свои мысли, отложил все тревожащие вопросы и вместо этого шикнул на бормотавших недовольных товарищей.       Пару минут спустя — сколько именно лестничных пролётов она преодолела? разве их здесь так много? — с лестницы к ним сошла женщина. Тёмно-синее платье напомнило Натаниэлю предсказательницу, из-за чего внутри всколыхнулась почти физически ощутимая вспышка злости. И тем не менее из всех представших перед ней людьми, наиболее открыто расположенных к диалогу, она почему-то выбрала объектом своего внимания именно Натаниэля:       — Здравствуйте, дорогие гости! Чем могу помочь?       Он вздохнул. Кажется, день уже никогда не закончится.       — Мы хотели бы переночевать в вашей гостинице, — выговорил он, тщательно подбирая слова. Если они хотят здесь остаться, нужно более-менее хорошо зарекомендовать себя перед хозяйкой. Хотя бы попытаться вести себя вежливо. — Есть свободные комнаты?       Она пробежалась по ним взглядом. Кивнула сама себе:       — Девять человек… — потом о чём-то задумалась и улыбнулась, будто придумав отличный план: — займёте четвёртый этаж, он сейчас полностью свободен.       Четвёртый? Разве снаружи не показалось, что их всего три? Натаниэль решил не спорить и списал всё на то, что не разглядел в сумерках этаж, в окнах которого даже свет не горел.       Заплатив довольно небольшую — если не сказать символическую для такого позднего часа — цену, он получил взамен четыре ключа от комнат.       — Если что-то понадобится, то вы можете всегда найти меня здесь, на первом этаже, — доброжелательно улыбнулась им хозяйка и сделала какую-то запись в журнале на столе.       — Спасибо.       Натаниэль повернулся к остальным и протянул ключи.       — Выбирайте себе соседа. Только быстро.       Пользуясь роскошью в виде выбора комнаты, ключи разобрали в считанные мгновения и так же быстро по двое (и даже втроём) разошлись по комнатам, так что Натаниэль — можно сказать как и всегда — остался один-на-один со своим заместителем. В тишине они последними поднялись на четвёртый этаж.       — Простите, капитан, ребята уже знают, что во сне я храплю, — неловко провёл рукой по шее Мэттью. — Причём громко.       — Меня этим не напугаешь, — только и сказал Натаниэль, поворачивая ключ в замочной скважине. — Я столько лет провёл в кубрике для матросов и многое видал.       Их комната оказалась небольшой, но для ночлега на одну ночь более чем приемлемой. Две кровати, шкаф и туалетный столик. Натаниэль сразу же заприметил для себя кровать у окна. Там небо уже понемногу осыпало звёздами, а вдалеке не было видно ничего, кроме нескончаемых полей, лесов и далёкой линии горизонта…       — И всё же я заранее извинюсь, — закрывая за собой дверь, произнёс Мэттью. — Простите, если помешаю спать.       — Бойд, — устало вздохнул Натаниэль, садясь на кровать.       Рёбра вновь вспыхнули болезненной вспышкой. И пришлось приложить немало усилий, чтобы не показывать собственную уязвимость во избежание излишних проявлений заботы Мэттью.       — Да?       — Что я говорил насчёт извинений по пустякам? — Натаниэль смерил его строгим взглядом. В основном серьёзность получилась такой убедительной, потому что он одновременно пытался подобрать тот самый темп дыхания, при котором грудная клетка не будет задействована слишком активно.       — «Не хочу их слышать», — подсказал Мэттью, уже понимая, к чему клонит капитан.       — Верно. И что же я сейчас услышал?       Мэттью занял кровать напротив и сел на застеленное поверх одеяло. Подняв взгляд на капитана, он признался:       — Пустяк.       — Быстро схватываешь. Но за два года можно было бы научиться делать это ещё быстрее, — ворчливо добавил Натаниэль.       Сняв свой камзол, он бросил его в сторону стоявшего у туалетного столика стула и туда же поставил свои сапоги. Да, Натаниэль, конечно, мог бы убрать все свои пожитки в шкаф, аккуратно развесить их, но, чёрт, кажется, что если он будет уделять время таким мелочам, то сегодняшний изнуряющий день действительно никогда не закончится. Так что, не думая ни минуты больше, он отбросил в сторону одеяло, лёг на спину и, укутавшись, практически сразу же отвернулся к окну. Он сгруппировался в любимую позу для сна настолько быстро, чтобы боль не успела вспомнить о себе.       В любой другой ситуации это могло бы стать вполне красноречивой точкой в разговоре, но только если в деле не замешан Мэттью Бойд. Потому что все его посылы помочь вдруг разгорелись из искр до состояния костра — то же самое случилось и с его решительностью. Это мой шанс наконец спросить, в чём дело, — подбодрил себя Мэттью и снова подал голос:       — Капитан, с вами всё в порядке?       Сначала Натаниэль довольно долго не отвечал, и Мэттью уже почти смирился, что тот уснул. Но когда уже и не надеялся услышать ответ, раздался тот же равнодушный голос:       — Почему ты спрашиваешь?       — Вы очень задумчивы с тех самых пор, как мы покинули Азинт. Вас что-то беспокоит.       Натаниэль усмехнулся.       Его, как и всех людей, всегда что-то беспокоило. Когда тебя ничего не беспокоит, скорее всего, ты умер — такова его философия.       На протяжении всей жизни у него имелось гораздо больше причин испытывать тревогу, чем просто безразлично плыть по течению.       Когда с детства ты видишь воплощение всех пороков человечества в собственном отце и даже жителях вашего города, то при всём желании не сможешь закрыть на это глаза и жить как тебе вздумается. У Натаниэля не было выбора. Его взор всегда загораживала спина Натана. Тот научил сына всему, что знал сам, — приёмам ближнего и дальнего боя, хитростям верховой езды, навыкам воровства, на что обращать внимание при покупке оружия, как угрожать тому, от кого хочешь требовать выкуп… в общем, всему, от чего другие родители обычно просят своих детей держаться подальше.       С каждым годом тренировки становились жёстче. А вес ответственности — невыносимее.       В памяти всё ещё оставались живы противоречивые картины воспоминаний юности: предвкушающий взор Натана — «ты должен стать таким же беспощадным капитаном, как и все наши предки!» — и заплаканная, убитая горем мать — «он ещё совсем молод, дай ему немного пожить своей жизнью…». Конечно, Натаниэлю было… тяжело. Слишком близко к сердцу он переживал перекладывание стремлений Натана на свои плечи, — хотя всеми силами старался не давать слабину — и долгое время не мог смириться, что отец не признаёт его всерьёз достойным наследником. Это действительно здорово подбило уверенность в себе пятнадцатилетнего Веснински-младшего. Подумать только, давным-давно Натаниэль искренне страшился дня, когда Натан отречётся от него — это было равнозначно потери смысла всех своих амбиций, да и жизни в целом.       Несмотря на то, что его всю жизнь готовили к принятию статуса капитана, Натаниэль едва ли считал себя готовым. Авторитет Натана являлся неоспоримым, и его сын, естественно, не мог и мечтать о том, чтобы найти другую личность, с которой можно брать пример. Непозволительная роскошь. Но в один роковой день, когда Натаниэль увёл из рук полиции испуганного Джерольда, он не знал, на что подписался. И какой груз на душу возьмёт в последующем, когда лучший друг умрёт у него на руках. Джерольд стал первым и последним капитаном, которому Натаниэль мог беспрекословно подчиняться. Однако, брать с него пример он долгое время не решался.       Спустя пару лет неопределённых поисков себя — именуемых как «взросление» — он стал испытывать ещё большую тревогу из-за своей влюблённости в Эндрю, потому что она действительно могла навредить принцу. Это пугало больше всего. Неожиданно разгоревшиеся чувства оказались гораздо сильнее всего, что Натаниэль испытывал ранее к кому-либо. Бывали моменты, когда он надеялся, что его чувства окажутся невзаимны, и всё будет намного проще, но когда Эндрю первым поцеловал его, то весь мир перевернулся с ног на голову. Натаниэль не мог не думать о том, что с каждым днём Эндрю всё больше и больше становился его слабостью, мишенью его сердца. Он ходил по грани.       И вроде, если ты не умер от любви, то жизнь стоит того, чтобы её продолжить? Но шансы у Натаниэля имелись откровенно плохие. Казалось, будто именно чёрная метка притянула к нему даму с косой — уж слишком настойчиво та ходила вокруг да около. Хотя бы себе врать Натаниэль не будет — несмотря на провалы в памяти в период своей реабилитации, он отчётливо понимал, как сложно ему далось принятие того факта, что он за довольно короткий промежуток времени дважды чуть не умер. Испытанное вживую чувство «проносящейся перед глазами жизни» становилось причиной ночных кошмаров, которые он всей душой ненавидел. Натаниэль не мог спать после них и признаться в том, что приснилось, тоже не мог. Он ведь должен был уже смириться, так почему спустя чёртовых двадцать пять месяцев он до сих пор вскакивает посреди ночи как умалишённый, думающий, что тесак отца чудом не отрубил его голову? Или что Её Величество всё же отбросила свою человечность и казнила его в тот роковой день? Почему, чёрт возьми? Чтобы скоротать время до утра, Натаниэль занимается чем угодно, лишь бы приглушить свою ярость и противоречивое бессилие: курит, наворачивает круги по комнате, бездумно смотрит на звёзды в окно… и не имеет ни малейшего представления, сколько должно пройти времени, чтобы он исцелился от губительного влияния своего прошлого.       Натаниэлю приходилось испытывать мерзкую тревогу даже из-за того, что он может ненароком ошибиться, потерять какое-никакое расположение королевской свиты и быть казнённым. В любой момент. За малейшую оплошность.       Хм, казнь или «благородная» смерть в ходе борьбы против ведьмы? Заманчивый выбор.              — Это так, — не стал отрицать Натаниэль.              — Вы из-за слов той предсказательницы? — осторожно спросил Мэттью.              Натаниэль прикрыл глаза. Всё же никудышный из него избранный.              — Не только. Давай обсудим это потом, Мэттью. Спи.       Утром, конечно же, его так и не оставили в покое. Натаниэль упорно игнорировал беспокойство Мэттью, сказав лишь, что обязательно поделится с ним тяготеющими мыслями, как только сам с ними разберётся. И, допив чай за завтраком, он вышел на крыльцо.       Снаружи его ждали только грозовые тучи и ливень. Издалека слышались раскаты грома — предвкушающего и даже какого-то зловещего что ли? А может, так показалось Натаниэлю из-за неспокойного сна ночью.       Что-то вынудило его спонтанно выглянуть из-под настила и посчитать этажи гостиницы. Первый, второй, третий… четвёртый. И вправду есть, значит. Почему-то этот вывод немного успокоил Натаниэля. Он выпрямился и немного растрепал волосы, смахивая с них дождевую влагу.       Не считая единственного преимущества, что ужасную погоду они пережидают под крышей, а не в лесу, в остальном их дела всё же не слишком-то хороши.       — Вот же ж, — выругался Натаниэль. И говорил вслух больше для себя: — Мы должны были выехать сразу после завтрака и к вечеру прибыть в Лас-Тунас.       Рядом вдруг раздалось сожалеющее:       — Дорогу размыло, эх! Здесь, знаете ли, погода портится очень часто.       Натаниэль резко обернулся и увидел стоящую в дверях хозяйку отеля.       — Ехать сейчас — плохая идея, сэр, — посоветовала женщина.       Он настороженно кивнул, принимая к сведению слова, надо полагать, местной жительницы. Ну, по крайней мере, это действительно здравый совет. Никто из отряда, включая самого Натаниэля, не одобрил бы идею выдвигаться в путь прямо сейчас. Ещё раз взглянув на хмурое небо, он пробормотал: «лошади быстро устанут, а мы промокнем до последней нитки…». Чёрт! Так они могут не успеть в срок. Отсюда даже письмо не отправить. Может к вечеру, ливень хоть немного стихнет?       — Оставайтесь ещё на день! — вопреки его надеждам выехать таки сегодня в дорогу, радостно предложила хозяйка. — Возьму половину оплаты за непредсказуемые погодные условия.       Непредсказуемые… мда уж. Пасмурное небо дерзко насмехалось над планами Натаниэля, и он может мог бы бросить ему вызов, если бы проделывал весь путь в одиночку. Но рисковать другими людьми он не имел права.       Он знал, что отряду придётся по душе вынужденная задержка — можно совершенно спокойно перевести дух. И, как предполагал Натаниэль, отдохнуть от его мрачного вида. Но напрасно он надеялся в одиночестве как следует поворошить свои спутанные мысли, ибо не прошло и часа, как его всё же затащили внутрь — ребята начинали играть в карты. И наивно посчитали хорошей идеей позвать капитана!       — Сразу предупрежу, что разнесу вас в пух и прах, — поставил их перед фактом Натаниэль, уже держа карты веером.       — Ха, как самодовольно! — скривился Райан.       — Десять фунтов на победу капитана, — вдруг выдвинул ставку Рик.       Ланс переглянулся с остальными и поддержал спор:       — Двенадцать — на Райана!       — Восемь на победу Райана, — подхватил Тейт. — Кто-то из нас вообще умеет играть в карты всерьёз?       Уильям заразительно рассмеялся, разряжая обстановку в комнате.       — Я немного завидую победителю, он сможет ещё и подзаработать на нашем позоре, — сказал он. — Но, кажется, у нас вырисовываются два конкретных претендента. Что, остальные не так уж верят в себя?       — Какое ребячество… — хмыкнул Мэттью. — Двадцать фунтов на победу капитана.       Во время их карточного поединка Мисс Поулли — владелица гостиницы и по совместительству добросердечная дама, согласившаяся сдать комнаты гостям в поздний час, — хлопотала на кухне, приговаривая, что большинство гостей предпочло завтракать прямо в комнатах, поэтому приходится готовить много и сразу.       Стало быть, постояльцы здесь всё же — не редкость, — размышлял Натаниэль, выкладывая на стол туз червей.       — Я так и знал! Да, чёрт возьми! — Рик, кажется, обрадовался больше самого победителя.       — Райан, как ты мог так бездарно продуть? — оскорблённо спросил Ланс, отсчитывая из кошелька сумму проигрыша.       — Новичкам везёт, — отмахнулся Райан. И с вызовом предложил повторить: — Ещё раз. Давай. Мэттью, раздай карты.       — Бедный наивный Райан, — покачал головой Натаниэль. — Думает, что всё дело в том, что мне достались «удачные» карты.       В ответ Райан что-то проворчал, а остальные рассмеялись.       — Да ты и сам — любимчик фортуны! — сказал ему Уильям.       Брови Натаниэля взметнулись вверх. С каких это, позвольте узнать, пор он стал таковым?       — Я бы поспорил, но желание ещё раз посмотреть на раздосадованного проигрышем Райана сильнее, — слукавил Натаниэль.       Вплоть до обеда они продолжили играть в карты, пока постоянные споры и ставки не наскучили. Так что каждый разошёлся кто куда — в комнату, на кухню или, как Натаниэль, в гостиную.       Тем временем дождь ни на минуту не прекращался. Планы покинуть гостиницу вечером вскоре обрушились как хрупкий карточный домик. За окнами бушевал гром, поднялся сильный — едва ли не штормовой — ветер, а небо окончательно помрачнело.       Надеюсь, в Азинте сейчас так же паршиво, — отстранённо подумал Натаниэль, смотря в окно.       Не то чтобы он возненавидел тот несуществующий город, но крайне неприятное послевкусие от разговора всё же осталось. В голове из ниоткуда звучал обвинительный голос предсказательницы «Избранные не убивают своих родителей!». Она такого не говорила, но вот его ночные кошмары — да.       — А мне-то откуда знать, что они делают, а что — нет… — буркнул Натаниэль, отвернувшись к камину.       — Вы что-то сказали?       Вздрогнув, Натаниэль обернулся и заметил подошедшего сзади Рика. Кресло, в котором умостился капитан, — не единственное, в котором можно посидеть, греясь у камина, но тем не менее Рик занял именно то, которое стояло ближе всех к нему.       — Не бери в голову, — отмахнулся Натаниэль и вернул внимание к танцующим по дровам языкам пламени.       Какое-то время они молчали, слушая умиротворяющий треск огня и бьющие по окнам свирепые ливневые капли. Натаниэль снова вернулся к своим мыслям, представив, что было бы, если бы он послушал Мэттью и остальных, и не стал бы самонадеянно посещать город, которого нет на «обычной» карте? Вскоре он пришёл к выводу: уж лучше заночевать под ближайшим деревом, чем выслушивать всё, что он должен делать, только потому, что звёзды так решили. И пусть даже им пришлось бы весь день провести наедине с ливнем, так они хотя бы прибыли вовремя в Гавану, избежав столкновений с ведьмами!       — Я слышал, что сказал Райан обо мне там, в Ольгине, — вдруг раздался слабый голос Рика.       Отвлекаясь от своих мыслей, Натаниэль повернулся к нему с намерением развеять любого рода сомнения касательно той критики от их придурковатого ворчуна:       — Он просто самодовольный идиот. Не думай, что…       — И вправду, — перебил его Рик, подняв упрямо-обиженный взгляд, — почему вы раз за разом доверяете именно мне задачу распознать опасность и подать сигнал остальным? Когда всё идёт не по плану, и вы смотрите на меня своим «позови подкрепление» взглядом, я начинаю нервничать. Мне становится страшно, потому что… вы так спокойны и равнодушны. У вас всегда всё под контролем. И я просто не понимаю, как такой рациональный лидер мог выбрать меня в качестве надёжного человека для караула?       — Ты сам ответил на свой вопрос, — кивнул Натаниэль, на секунду радуясь, что ему не придётся ничего объяснять, но вскоре заметил растерянный взгляд парня.       — Что?       Боже. Ну почему никто в этой гостинице не мог просто дать ему побыть наедине с самим собой? Каждый считал своим долгом о чём-либо его спросить, в чём-то убедить, поспорить…       Натаниэль с досадой вздохнул.       — По-твоему храбрые люди храбры с рождения? — риторический вопрос, слава Богу, не вызвал лишних уточнений. — Думаешь они никогда ничего не боялись? Всем бывает страшно, Рик. Даже мне. Твоему, как ты сказал, рациональному лидеру. Пропуская мимо ушей эту не имеющую отношения к нашему разговору тему, я скажу тебе вот что: если хочешь, чтобы в тебе перестали сомневаться, докажи, что ты сильнее страха. Только так ты сможешь обрести смелость бросить вызов всему, что встанет у тебя на пути.       Несколько минут Рик молчал, обдумывая услышанное. А потом едва улыбнулся, когда снова посмотрел на уставшего Натаниэля:       — Вы часто говорите, что не даёте людям второго шанса. Особенно если они не дорожат первым. Но мне кажется, что вы делаете это чаще, чем можете признать.       — Быстро учишься, — хмыкнул Натаниэль. А на немой вопрос лишь усмехнулся, пояснив: — Это было смелое заявление. Впечатляющая честность.       Они снова замолчали и, как ни странно, в окутавшей гостиную тишине Натаниэль не чувствовал чего-то чужого и дискомфортного. Они вдвоём просто сидели в соседних креслах, слушая треск огня и стучащий не в такт ливень за окном. Каждый думал о своём, но оба чувствовали приятное удовлетворение от того, что прямо сейчас им не нужно никуда идти, ничего выяснять, составлять ужасно скучные рапорты. Они могли просто пребывать в умиротворённом мгновении.       Натаниэль скосил взгляд на Рика. Он не жалел, что раз за разом выбирал именно его для караула. Даже если не всегда справлялся, Рик действительно старался. И несмотря на свой страх, он всегда оказывался в первых рядах подручных Натаниэля. Стоило им только приехать на место — совершённого или готовящегося — преступления, как рядом с Натаниэлем сразу же оказывались Мэттью и Рик, готовые к любым указаниям командира.       Может, Рик не являлся самым смелым человеком, но точно хотел попытаться им стать. Натаниэль посчитал своим долгом немного подтолкнуть его к этому.       — А помните, — снова заговорил Рик, его любопытный взгляд встретился с задумчивым Натаниэля, — вы вчера говорили о «старом как мир трюке с ядом»? Что вы имели в виду?       Честно признаться, от такого странного — если не внезапного — вопроса Натаниэль даже растерялся. Пришлось вспоминать, когда же он такое говорил и что имел в виду.       «Откуда ты знал, что в виски не подмешали яд?»       — Блеф… — негромко ответил он, словно пробуя небрежно брошенное слово на вкус. — С чего ты взял, что я сказал правду, а не придумал на ходу? — и усмехнулся.       — Я вам верю, — с привычной беспечной честностью рассудил Рик. — Не думаю, что вы соврали.       Такая, казалось бы, простая фраза поразила Натаниэля, окончательно выбив из колеи. Ему верят. Верят тому, кто постоянно должен доказывать, что достоин права жить свою жизнь с хлипким понятием свободы. Тому, кто большую часть своей осознанной жизни провёл так, что только казнь могла бы очистить его репутацию и совесть от всего, что натворил. Тому, кто порой ведёт себя как вспыльчивый, упрямый идиот.       Если спросить то же самое у людей, хоть раз встречавшихся с Натаниэлем, то едва ли там найдётся несколько человек, которые ответят так же, как Рик.       Но есть и другие. Те, кто знают его много лет, и не сомневаются в вопросах доверия ему. Мама верит ему, потому что знает, что для неё внутри он — всё тот же славный ребёнок, которого она растила и честно хотела дать всё самое лучшее в жизни. Эндрю верит ему, потому что о любви Натаниэль никогда не врал. Жан верит ему, потому что знает, что за ужасным характером скрывается, как он высказывается, смелый и отчаянный до правды человек. Элисон верит ему, потому что он без прикрас показал ей совсем иную жизнь, нежели ту, в которой она жила восемнадцать лет, предоставил выбор, что делать дальше, и дал убежище, в котором она пряталась от своей семьи. Даже Арчи верит ему, потому что, с его же слов, Натаниэль очень добрый.       Итак, пятеро людей, в которых он как никогда уверен. Большего и не надо.       — Не знаю, кто придумал тот трюк, — едва Натаниэль заговорил после долгой паузы, как Рик тут же принялся внимательно его слушать, — но когда я начал посещать пабы, им уже вовсю пользовались. Нечасто, конечно. Только в… особых ситуациях. Когда нужно кого-то запугать, уговорить или заставить молчать. Суть вот в чём: ты говоришь человеку, что подмешал в коньяк яд чёрной змеи, и выжидаешь.       — Чего ждать? — негромко спросил Рик, будто боясь спугнуть интригующую паузу.       — Реакции человека, — ответил Натаниэль. — Природа некоторых людей такова, что они со страху поверят каждому твоему слову. И стоит сказать про яд, как они сразу же впадут в ужас и сиюминутно начнут находить у себя все признаки смертельного отравления: сердце начнёт бешено биться о рёбра, дыхание станет прерывистым, словно кто-то сжал глотку, а нутро пронзит нестерпимая боль, агония, как им кажется, вызванная отравой…       —…а на самом деле?       — На самом деле в большинстве случаев яда в напитке нет. Есть быстрая реакция и умение добиваться своего. И они имеют успех только, когда человеку кажется, что он проживает последние минуты своей жизни. Но каково же будет его удивление, когда, очнувшись от обморока, он обнаружит себя вполне живым, но с совершенно пустыми карманами и каким-то наверняка данным гадким обещанием.       — И как этого избежать? — озадаченно спросил Рик.       Шли годы, а он оставался всё тем же наивным, верящим в добропорядочность людей, парнишкой, закончившим Королевскую военную академию.       — Видел мою реакцию в той таверне? — прищурился Натаниэль. — Только так. Нужно напасть прежде, чем они сделают это. В данном случае ожидание сыграло против них.       — Вы как будто даже не испугались, — полувопросительной интонацией проговорил Рик.       — Можно и так сказать.       — Почему? Уже сталкивались с таким трюком один-на-один?       — Пару раз бывало, м-да… — хмыкнул Натаниэль. Следующие слова он начал подбирать медленно, из горла они выходили неохотно: — Знаешь, был у меня период в жизни, когда на угрозу подмешанного яда я бы отреагировал… с облегчением. Что-то вроде «наконец-то!». Сдохнуть казалось единственно правильным и желанным решением.       Со стороны кухни вдруг раздался какой-то звонкий шум, будто грубо ударившийся о медный поднос стакан, но, обернувшись к проходу, Натаниэль никого там не увидел. Зато заметил печально-растерянное выражение лица Рика.       — Что-то не в ту сторону повествования ушёл мой рассказ… — прокашлялся Натаниэль. — Есть ещё немало таких трюков, приятель, так что дважды спрашивай себя, чему верить, когда сомневаешься. И побольше веры в себя. Ты этого заслуживаешь.       Натаниэль похлопал его по плечу и уже встал, чтобы уйти в их с Мэттью комнату, когда голос Рика остановил его:       — Этот период… он ведь уже прошёл?       — Конечно, — Натаниэль полуобернулся, сверкнув чем-то наподобие слабой улыбки, и затем ушёл.

***

      Ужасно болит голова — с этой мыслью проснулся Натаниэль на следующее утро. Любая попытка повернуть или наклонить голову сопровождалась яркой вспышкой боли, сжимающей голову гигантским кольцом с шипами изнутри.       К тому же, синяки назрели быстрее, чем ожидалось. Самый безобидный красовался на скуле, а самый яркий — на торсе. Вчерашний удар прикладом ружья тоже не прошёл бесследно — тёмное пятно проявилось правее от сердца и неприятно болело, если прикоснуться к нему. Чёртов Маркус Роджерс. Конечно, всё могло быть гораздо хуже, если бы пуля всё-таки пробила свою цель, а не врезалась в фляжку, но в настоящем времени этот факт ничем не помогал. Обширный синяк размером с ладонь — или скорее как фляжка? — уже налился багровым и угрожающим лиловым с просветами более тёмных оттенков. Теперь от любой более-менее значимой физической нагрузки боль стреляла сразу по двум местам: в голове и по рёбрам. В свежую одежду Натаниэль переодевался сквозь плотно стиснутые зубы. Челюсть неприятно ныла.       Чёрт, угораздило же! — раздосадованно думал он. Ничего страшного, что они с отрядом застряли в чёртовой глуши, где нет лекарей, ведь никто ещё не умирал от головной боли и сильного ушиба.       Совершенно неудивительным стало то, что спустился на завтрак Натаниэль в прескверном настроении.       — Доброе утро? — полувопросительным тоном поприветствовал его Уильям, несмело улыбаясь.       — Если бы… — буркнул Натаниэль, направляясь мимо него на кухню.       Там уже вовсю хозяйничала мисс Поулли.       — Доброго утра! — широко улыбнулась она. — Как вам спалось?       — Здравствуйте, — капитан постарался сделать тон менее враждебным. Из-за его плохого настроения и подбитого самочувствия не должны страдать другие. — Могло быть и лучше, могло быть и лучше…       Отвлекшись на звук стучащего по окну дождя, Натаниэль не мог не хмуриться — каждая капля будто падала ему на голову, усиливая и без того чудовищное давление. Кап. Треск. Кап. Удар. Кап. Грохот.       — Погода на редкость пакостная, — покачала головой мисс Поулли. — Попомните мои слова: сегодня этот ливень не закончится.       — Мы и так задержались здесь, — вздохнул он. — Эту неустойку мне потом ещё припомнят…       — Куда же вы поедите с таким самочувствием? — хозяйка гостиницы удивлённо взглянула на него.       Даже с гудящей от боли головой Натаниэль заподозрил: что-то не так. Их разговор очень напоминал вчерашний — тоже о погоде. Но сегодня он ушёл в совершенно другое русло, опасно балансируя на границе вежливого интереса и вторжения в личное дело.       — Откуда вы знаете про моё плохое самочувствие? — недоверчиво посмотрел на неё Натаниэль. — Я не говорил об этом.       — Невооружённым взглядом видно, что вам нездоровится, сэр, — с неожиданной поучительной ноткой сказала женщина. — Вы плохо спали, верно? Или может съели недавно что-то несвежее? А может всё дело в некоторых, скажем, душевных муках?       От вопросов становилось ещё хуже.       — Мы останемся ещё на день, — смирился Натаниэль, игнорируя все остальные вопросы.       Осилив лишь чашку сладкого чая со сдобной булкой, Натаниэль покинул столовую. И весь оставшийся день — позорно — провёл в постели. Ребята его почти не беспокоили, но Мэттью каждые два-три часа заходил спросить, может ли он чем-нибудь помочь и не стало ли капитану лучше.       Нет, не стало, — слышал он неустанный ответ.       Поздним вечером в комнату снова постучались.       — Мэттью, ты можешь просто зайти в чёртову комнату и поспать. Я же не умру от присутствия рядом кого-то!       — Это радует! — дверь распахнулась, впуская внутрь воодушевлённую мисс Поулли. — Потому что я сделала вам отвар из местных трав, он должен помочь.       Натаниэль приподнялся на локтях, смерив уставшим взглядом женщину.              — Я настолько неважно выгляжу? — безрадостно усмехнулся он.       — Ваши ребята переживают, что вы преуменьшаете своё плохое самочувствие. «Он часто так делает, — говорят они, — уверяет, что вся его головная боль из-за нас, и редко соглашается принять помощь». Вас точно больше ничего не беспокоит?       — Нажаловались… — Натаниэль со вздохом упал обратно на подушку.       Мисс Поулли присела на край его кровати, с лёгкой укоризной осматривая бесстрастное лицо.       — Вы и впрямь упрямы, сэр. Но и я, знаете ли, тоже не промах! Будете пить отвар?       — Неужели у вас нет забот и дел о других постояльцах?       — Они куда более самостоятельны, чем вы, и в состоянии оказать себе необходимую помощь.       — Резонно… — хмыкнул Натаниэль. — В свою защиту скажу, что не ожидал получить какую-либо медицинскую помощь в этой глуши, но вы немного развеяли моё безнадёжное положение.       Мисс Поулли выжидающе смотрела на него, пока не добилась смирившегося кивка, и с улыбкой показала принесённый поднос:       — Я сделала две порции. Одну выпейте перед сном, а вторую сразу после пробуждения завтра утром. Не пугайтесь, если будете чувствовать днём сонливость и «тяжёлую» голову. К вечеру вам полегчает, обещаю.       Осмотрев стаканы с серо-зелёной жижей на подносе, Натаниэль практически ощутил на языке горький противный привкус. Он так не любит лечение. Особенно если оно является последствием травм, которых можно было избежать. Тогда вкус обогащается ещё и поражением перед самим собой. О, вечная борьба совершенной неуязвимости, которой его учили, и простой человеческой слабости, на которую способен каждый.       — Ладно, ваша взяла. Я это выпью.       — Вот увидите, всё наладится! — мисс Поулли улыбнулась ещё шире. — Я стольких на ноги поставила своим отваром, вы бы знали.       Натаниэль неопределённо хмыкнул и сел на кровати, намереваясь выпить спасительный отвар, но — будь оно всё неладно! — смена положения привела к неизбежному болезненному кинжалу, который вонзился в его рёбра. Он поморщился, что, естественно, не укрылось от внимательного взгляда хозяйки отеля.       — Вам настолько нехорошо? — изумлённо спросила она. — И вы ещё хотели уезжать в таком состоянии!       — Это всего лишь сильный ушиб, — пробурчал Натаниэль и открыл глаза. — Всё пройдёт.       — О, вы меня напугали, — она выдохнула. — Что ж, в отличие от вашего упрямства ушибы излечимы.       Поискав что-то в кармане своего фартука, она торжественно вытащила на свет небольшой стеклянный флакончик с некой густой зеленовато-жёлтой массой. — Вот, возьмите, — мисс Поулли протянула ему склянку с, вероятно, мазью, потому что потом сказала: — Это поможет ускорить процесс заживления кожных покровов и успокоит кровеносные сосуды. Я и сама нередко покрываюсь такими противными тёмными пятнами, — уж, поверьте, «удовольствие» то ещё! Мне она всегда помогает. Очень полезно, попробуйте.       — Спасибо вам, — Натаниэль задумчиво осматривал флакон.       — Я могу сделать для вас что-нибудь ещё?       — Нет-нет, спасибо, вы уже помогли…       Уже открыв дверь, на самом пороге мисс Поулли вдруг обернулась и сверкнула понимающей улыбкой:       — Может, мне стоит позвать кого-нибудь? Кажется, вам здесь одиноко.       Какой нечестный приём. Ну надо же, а на вид такая приятная и добродушная женщина.       Вздохнув, Натаниэль отвёл взгляд и небрежно обронил:       — Даже не знаю. Разве что… моего соседа по комнате. Хотя вы с ним вряд ли знакомы.       — Мэттью? — в её глазах зажглось неподдельное восхищение и уважение. — Знаю-знаю, это замечательный молодой человек! Такой вежливый и учтивый. Даже помог мне вчера накрыть на стол перед ужином. Вас, кстати, я вечером в столовой не видела.       В ответ на её подозрительный прищур Натаниэль как ни в чём ни бывало ответил:       — У меня было свидание со своими размышлениями. Учитывая мой загруженный рабочий график, времени побыть наедине с собой у меня обычно немного. Так что я хватаюсь за каждую возможность.       Мисс Поулли кивнула, словно одобряя ответ. И покинула комнату со словами:       — Я позову Мэттью. Выздоравливайте!       Когда её удаляющиеся шаги начали стихать, Натаниэль оказался застигнут врасплох сомнениями, что поступил глупо. Трусливо, можно даже сказать. Он весь день убеждал Мэттью, что справится сам, и всё ради того, чтобы сердобольная хозяйка отеля вскоре раскусила его и вынудила принять помощь хотя бы от кого-то? Абсурд.       Он повертел в пальцах флакон с мазью, открыл и принюхался. Травы. И свежесть. Мята что ли? Странно это всё… Впрочем, Натаниэль никогда не разбирался хорошо в основах знахарства. Так что он окунул палец, набрав немного мази и нанёс субстанцию на скулу, начиная втирать. Только воспоминание о том, что нанесший этот удар человек умер, сделало процедуру чуть менее неприятной.       От стука в дверь он почти вздрогнул, но быстро взял себя в руки.       — Капитан, мисс Поулли сказала, что вам нужна помощь… — послышался несмелый голос Мэттью из-за двери.       — Заходи.       Ладно. Итак. Нужно просто смириться. Рано или поздно ему пришлось бы сделать ответный шаг доверия к своему заместителю. Тот давно этого добивался. И, пожалуй, действительно заслужил. Если, конечно, внимание недоверчивого злющего пса нужно заслуживать.       — Ушиб… оказался несколько более болезненным, чем я ожидал, — хрипло сказал Натаниэль, когда Мэттью зашёл и закрыл за собой дверь. — И я подумал, что мне может понадобится помощь. Мисс Поулли дала мне свою целебную мазь.       — Можно взглянуть?       Я сам на это подписался, — думал Натаниэль, растёгивая пуговицы на рубашке. Было бы глупо сожалеть, да и бояться тоже. Мэттью, должно быть, нисколько не удивлён тому, что капитан так долго выжидал нужного времени, что по итогу открылся в один из самых уязвимых моментов. Вот ведь ирония.       Он снял рубашку и лёг на спину. Мэттью присел на край кровати и склонился, рассматривая открывшееся зрелище.       — Чёрт, выглядит жутко болезненно.       — Да, и ощущается так же, — проворчал Натаниэль. — Можешь просто нанести сверху слой мази? И я буду уповать на то, чтобы это сработало.       Мэттью удивлённо взглянул на него. Чёрт. Он серьёзен? Конечно, дурень, он серьёзно, — он мысленно стукнул себя по лбу, приводя в сознание свои растерявшиеся мысли. Обычно Мэттью более собранный. Но он настолько привык к недоверию их командира, что когда случилось чудо, — его попросили о помощи — он словно разом забыл, что делать.       Благо, красноречивый взгляд Натаниэля оживил некоторые импульсы мышечной памяти.       Взяв в руки склянку с мазью, Мэттью открыл её и зачерпнул пальцем сгусток зеленоватой массы. Натаниэль уставился в потолок и честно старался не дать страдальческой гримасе проявиться на лице, когда сильная уверенная ладонь Мэттью втирала в его кожу мазь. Это чертовски больно.       — Спасибо, — просипел он и потянулся за рубашкой, но его сразу же остановили.       — Не тратьте силы на лишние движения. Вы можете лечь спать без рубашки. И мазь так быстрее впитается.       Разумная мысль, — подумал сначала Натаниэль. Но имелся у неё один недочёт… который, впрочем, развеяла следующая фраза Мэттью:       — Я увидел ваш шрам. Это не так уж страшно.              Вспоминая их разговор в дальнейшем, Натаниэль так и не смог понять, что подтолкнуло его сказать:       — Это случилось шесть лет назад, во время шторма… Корабль начал тонуть, и я помню только, что вдруг оказался в воде. Должно быть, упал с палубы. И, очевидно, среди бушующих волн меня поджидало нечто, распоровшее мне бок. Но я заметил ужасную рваную рану лишь когда меня выбросило на берег. И вот, что мы имеем теперь.       Он помнит, когда его поглотили жуткие, безумные волны, затягивая в свои глубины. Оказавшись в эпицентре хаоса, Натаниэль заставил свои закостеневшие от напряжения мышцы работать, чтобы хотя бы всплыть на поверхность. Он чуть не захлебнулся. И не умер. Но жить ему тогда хотелось не слишком сильно, понимаете? Видеть, как уходит на дно ваш корабль, жестоко забирая с собой одного из самых дорогих тебе людей, — это не то, что даёт силы бросить вызов буре. Может, он и раны-то в боку не заметил, потому что сердце разрывалось от горя.       Но вдруг что-то внутри Натаниэля переломилось. В один момент — когда гроза издала особенно угрожающий рокот, небо покрылось паутиной молний, а ливень, застилающий глаза, стал противно колючим, холодным — он вдруг заозирался, находя то тут, то там свою команду. Ну, или какую-то часть.       Осознание настигло его так же резко, как раскат грома. Натаниэль не мог допустить, чтобы погиб кто-то ещё. Его долг, как правой руки капитана, — обеспечивать безопасность команды. Нельзя было продолжать бездействовать, загоняя себя в яму сожаления и вины. Джерольд бы этого не одобрил.       Тогда, последний раз посмотрев на торчащие из-под воды мачты корабля, Натаниэль заставил себя отвернуться и ринулся на помощь тем, до кого мог доплыть. Сила волн то и дело сбивала его с пути, мешая осуществить задуманное. Слёзы застилали взгляд, но чёрта с два они помешали ему добраться до чудом уцелевшей шлюпки и помочь своим товарищам забраться в неё. Слава Богу, кто-то успел срезать такелаж и сбросил на воду шлюпку до того, как корабль затонул.       Корабль полностью ушёл под воду, — воспоминание отрезвило размякшего Натаниэля хлёсткой пощечиной.       — Я слышал эту историю про сына господина Вэллса, — тихо сказал Мэттью. — Мне жаль, что всё так случилось.       — Тебе не может быть жаль, — мрачно сказал Натаниэль. — Тебя там не было.       Мэттью отвёл взгляд и, вставая, сказал:       — Тогда я могу хотя бы сказать «спасибо» за то, что вы поделились со мной этим?       Натаниэль покачал головой, выражение лица стало менее непреступным, когда он ответил:       — Балбес, это я должен тебя благодарить. Спасибо.       Под воздействием наступившего шока Мэттью даже не захотел возвращаться на первый этаж, к ребятам, а вместо этого стал неспеша готовиться ко сну.       Всё, что нужно было сделать Натаниэлю перед сном, — выпить лекарство. Снова. Приложив определённые усилия, ему всё же удалось влить в себя неизвестного происхождения жидкость. На вкус оказалось той ещё гадостью, но по крайней мере сон Натаниэля действительно выдался на редкость крепким.       А проснулся он с ощущением лёгкой ломоты во всём теле и сонливостью. Дождь всё ещё шёл за окном, а время близилось к обеду. Если бы Натаниэль закрыл глаза, то в следующий раз проснулся бы уже ближе к ужину. И чтобы не допустить ещё один «пустой» день, он заставил себя выпить вторую порцию лекарства и встать с кровати. Пустая кровать напротив говорила о том, что Мэттью, разумеется, уже давно бодрствует.       Спускаясь вниз, он услышал приглушённые знакомые голоса, которые немного резанули по ушам после тишины умиротворённой комнаты наверху. Проходя в гостиную, он ожидаемо встретил там тех, кого не видел весь вчерашний день. Ну и Мэттью, конечно.       — Знаете, что делали со стукачами на суднах, где я работал? — вместо приветствия спросил Натаниэль.       — Бросали за борт? — приподнял бровь Мэттью.       — Выкалывали глаз? — наобум выпалил Уильям.       — Лишали права на добычу? — Флинн не был воодушевлён даже собственным предположением, но ответ стало интересно услышать.       — Выгоняли из команды? — самое безобидное из услышанного предположение поступило, конечно же, от Рика.       — Если бы вы попали к «Морским Когтям», то с вами сделали бы всё вышеперечисленное, в порядке угодном капитану. Но обычно стукачи становятся кормом акул, и на этом всё. Вам повезло, что мы на суше.       Уильям переглянулся с Мэттью и усмехнулся, словно в чём-то убедился. Выглядели они довольно весёлыми.       — Кто-то снова в настроении, — сказал Уильям, одобрительно глянув на капитана.       — После того, как вы известили мисс Поулли, что я стал ещё более несносным, чем обычно, у меня не осталось выбора, кроме как заняться своим здоровьем.              — Слава Богу, не всё потеряно, — вздохнул Флинн.       — Я говорил, что затея не так уж безнадёжна, — поучительно сказал Мэттью.       — Предатель… — нарочито разочарованно покачал головой Натаниэль, проходя мимо на кухню.       Балбесы, не умеющие даже завязать морской узел, вдруг решили позаботиться о нём. Забавно.

***

      После обеда, когда дождь наконец стих, отряд единогласно принял решение выдвинуться в путь.       По дороге в Лас-Тунас Натаниэль представлял, как будет объяснять трёхдневную задержку перед Королевой. Про что именно ей рассказать в первую очередь: ведьм или ужасную погоду?       Она сочтёт меня сумасшедшим, — думал Натаниэль. Где-то между рёбер неприятно зудела то ли тревога, то ли ушиб. — Снова.       В Лас-Тунас решили надолго не задерживаться. Доели остатки провизии и снова двинулись в дорогу, намереваясь к вечеру добраться до столицы. На улице заметно похолодало — для августа температура опустилась ниже обычного.       И когда им удалось добраться до своей цели к вечеру, то ожидаемого облегчения возвращение в родные края не вызвало. Их появление заметили. О, ещё как заметили! Не заметить пристальное внимание, коим их одаривают жители Гаваны, было просто невозможно. Пересекая главную улицу, ведущую к Королевскому дворцу, Натаниэль никак не мог понять, почему люди смотрят на них с таким удивлением и какова причина шепотков за спиной. Как будто что-то было не так. Но что?       — Почему все так на нас смотрят? — пробормотал раздражённый Райан, оглядываясь.       — Мы могли бы спросить у них, — вдруг сказал Ланс, пожав плечами. — Прямо сейчас мы можем утолить наш интерес…       — Нет, — строго пресёк его порыв Натаниэль. Остановив Грома, он развернул его, преграждая путь лошади Ланса. — Мы не будем тратить драгоценное время, чтобы подробнее узнать о каких-то слухах. И без того задержались на три дня.       — Капитан прав, — поддержал его Мэттью. — Нам лучше добраться до дворца и при случае спросить об этом кого-то.       — Ладно, — вздохнул Ланс. — Простых решений проблем вы явно не ищете.       Борясь с подступающей тревогой из-за дурного предчувствия, Натаниэль вцепился в поводья и больше не смотрел по сторонам, видя впереди только цель — добраться до Королевы. Найти Эндрю. Узнать, что происходит.       Не слушай их, — приказывал себе Натаниэль, но навязчивый шёпот за спиной, преследующий их, всё равно достигал его ушей. «…а это разве не любовник принца?..» «да ты что! думаешь, он?» «смотри: он едет во главе отряда. значит, командир. вид у него устрашающий. следовательно, точно он. Веснински…» «всё-таки вернулся…»       — Давай поторопимся, приятель, — шепнул Натаниэль и пришпорил Грома. Тот тоже был не в восторге от происходящего, но тем не менее перешёл с трусцы на рысь.       Едва перед ними открыли ворота в Королевский двор, и реакция охраны не заставила себя ждать. Чтобы найти среди чем-то удивлённых людей мрачного Кевина, много времени не понадобилось. Можно даже сказать, он сам их нашёл.       Натаниэль спешился с коня ловчее, чем до этого, чтобы совершаемые движения не заостряли внимания на боли в груди и рёбрах, и отдал поводья подошедшему конюху. Затем он заметил невдалеке знакомого угрюмого сержанта.       — Кевин! — окликнул его Натаниэль, подходя. — В чëм дело?       Сделав грозный шаг навстречу, Кевин взглядом метнул в него пару молний, заставив Натаниэля настороженно остановиться в метре от него.       — Ты меня спрашиваешь? — раздражённо спросил Кевин. — Не я пропал чëрт пойми куда на месяц!       — Месяц? — нахмурился Натаниэль, чувствуя, что начинает быстрее обычного упускать нить сути происходящего. Она буквально выскальзывала из его рук, мешая связать между собой слухи горожан, претензию Кевина и надвигающуюся бурю. — О чём ты? Нас не было всего две недели с учётом вынужденной трёхдневной задержки…       — Хватит врать, Натаниэль, — практически выплюнул Кевин. Его злость разрушила маску привычной сдержанности, приправленной высокомерием. Натаниэль его таким ещё не видел. — Хочешь сказать ты не знал о том, что вас объявили пропавшими без вести? Вы три недели не выходили на связь! Я уже молчу о том, что у тебя были строгие обязательства, чтобы отчитываться точно в срок. Как ты мог просто наплевать на всё это и подвести всех нас?       Должно быть, прочитав неподдельный шок на лице Веснински, Кевин облегчил ему время, отведённое на выводы:       — До нас дошли все письма, которые вы посылали в течении первых двух недель. Четыре письма — промежуток с третье августа и до семнадцатого августа. Сегодня уже десятое сентября, Натаниэль. От вас три недели не было ни весточки.       Вот почему им стало так холодно в дороге. Наступила осень. Сентябрь жестоко напомнил о своём визите.       Мурашки, пробежавшие по спине Натаниэля, вызваны не то холодом, не то осознанием произошедшего. Чем больше он думал о словах Кевина, тем больше впадал в ужас. Вместо отведённых для поручения двух недель, их не было целых пять. Какого чёрта произошло со временем? Натаниэль готов дать руку на отсечение, что с момента посещения Ольгина он проспал всего три ночи, прежде чем им удалось выбраться в дорогу. Три обычных, ничем не примечательных ночи. Он даже почти не пил, значит, дело не в опьянении и тем более не в похмелье.       Во всех потенциальных догадках он посчитал нужным разобраться позже, потому что существовала более важная причина для тревоги.       — Где Эндрю? — обеспокоенно спросил Натаниэль.       — Утром Его Высочество с поисковым отрядом направился в Бехукаль, — в ответ на вопросительный взгляд Натаниэля, Кевин начал недовольно объяснять: — Начиная с того момента, когда с твоего последнего письма прошло пять дней затишья, он организовал поисковую операцию по маршруту до Ольгина. Затем — поиски по ближайшим провинциям, а по дальним — направили объявления о пропавших. Вскоре и туда добрались отряды, но вас будто и след простыл. Говорили, что вас видели в Лас-Тунасе, но это мы и так знали, ты говорил об этом в письме. На обратной дороге вас там уже не было. По крайней мере, до нас известие не успело дойти.       Будь проклят выбор загородной гостиницы вместо той, что в Лас-Тунасе!       — Мы ночевали в другой гостинице, — выдохнул Натаниэль.       — Да хоть в канаве за дорогой! — огрызнулся Кевин. — Ты облажался, Нейт. Причём очень сильно.       — Я должен найти Эндрю, — Натаниэль уже собирался сорваться с места, но Кевин вовремя схватил его за плечо.       — Да погоди ты, — он постарался убрать из тона хотя бы половину недовольства. И начал объяснять, пытаясь донести масштаб проблемы: — Его Высочество уезжает рано утром, а возвращается лишь в сумерки. Если ты уедешь сейчас, вы разминётесь в пути и мало ли ещё Бог невесть что случится с вами по дороге, — Натаниэль упрямо смотрел на него, и Кевину ничего не оставалось, кроме как применить единственный рычаг давления: — Слушай, я знаю, вы переживаете друг за друга. Но Его Высочество каждый день выезжал за пределы Дворца, надеясь найти тебя. Он почти что единственный верил, что ты вернёшься и будешь в чëртовом порядке.       — Я не могу просто остаться здесь и ничего не делать, — Натаниэль дёрнул рукой, но хватка сержанта стала как никогда крепкой, а взгляд — приковывающим к месту.       — Тебе есть чем заняться.       — Да? И чем же? — резко спросил он.       — Её Величество приказала привести тебя к ней, как только ты объявишься.       Блять.       Натаниэль уже чувствовал, как земля уходит из-под ног, а на шее затягивается петля.       Он слишком переживал о том, как себя чувствует Эндрю, и даже не подумал о том, что сделают с ним самим за такую выходку.       Мне конец, — осознание ворвалось в мысли горьким, пенящимся смирением, приливом. Всего лишь небольшая прибрежная волна, сметающая всё на своём пути.       Кевин выждал паузу, давая Натаниэлю обдумать всё, прежде чем сказать:       — Готов?       — Нет. Но когда её это останавливало? — безрадостная усмешка растянула губы.       Натаниэль последовал за Кевином: сначала вверх по ступеням, затем за открывшиеся входные двери, в которых их проводили всё теми же неверящими взглядами, потом наступили долгие коридоры, подъёмы и повороты. Бесконечно долгие.       — Есть ещë кое-что, что я должен тебе сказать, — вдруг прервал молчание Кевин. — Насчёт бестолкового щенка, которого ты подобрал…       — Ты действительно считаешь, что сейчас подходящее время для метафор? — мрачно прервал его Веснински. — Хватит говорить загадками, Кевин.       — Джек Гаррудини хотел с тобой поговорить. Пару недель назад.       — Не думаю, что спустя столько дней тема разговора ещё актуальна, — Натаниэль сомнительно выгнул бровь, хотя Кевин, идя впереди, не мог этого видеть.       — Ему сообщили, что у тебя произошла вынужденная задержка в пути. Он сказал, что готов ждать столько, сколько потребуется.       — Замечательно, — не удержался от сарказма Натаниэль. — Пусть ждёт.       Наконец, они подошли к Залу Заседаний. Натаниэль удивился, что Её Величество решила поговорить с ним здесь, где обычно проходят суды, а не в своём кабинете для приёмов. Это явно не предвещает ничего хорошего.       — Дальше ты сам, — кивнул в сторону дверей Кевин.       Он дал распоряжение охране открыть двери и хотел уйти сразу же после этого, но Натаниэль остановил его, вцепившись в рукав камзола.       — Пожалуйста, — шёпотом взмолился он, — сообщи мне, когда вернётся Эндрю.       — Конечно.       Несколько секунд он смотрел в спину удаляющегося Кевина, а потом набрал в лёгкие побольше воздуха и зашёл в открывшиеся двери.       Зал Заседаний пустовал. Ну почти. Её Величество стояла у окна, но едва дверь открылась, она повернулась и одарила вошедшего ненастоящей радушной улыбкой. Приветствие получилось таким же:       — Вот так гости к нам пожаловали. Я уж думала не удостоюсь чести!       Натаниэль заставил себя проглотить всё, что хотел и мог бы сказать в ответ на её, мягко говоря, упрёк, граничащий с наигранным сарказмом и грядущей угрозой. И стиснул челюсти, чтоб наверняка.       Он хотел жить, правда. У него имелись причины продолжать изводить своим существованием людей вокруг. Может, он даже хотел что-то доказать самому себе? Но судьба, знаете ли, злорадное создание. И если ты хочешь изменить её, то, будь добр, преломи сначала себя. Так что Натаниэль сделал долгий глубокий вдох, а на выдохе — опустился на колени. Посреди зала. Прямо как во время его суда. Но сейчас за него действительно говорило раскаяние.       — Я прошу прощения, — чётко проговаривая каждое слово, выговорил он.       — За что вы извиняетесь? — Её Величество стала медленно подходить ближе.       — Я нарушил наш договор, — начал говорить Натаниэль, смотря пустым взглядом в пространство перед собой. — Не вернулся в оговоренный срок. К тому же, долго не выходил на связь. Виноват только я, отряд действовал согласно моим указаниям.       Королева хмыкнула. Сначала Натаниэль подумал, что ему послышалось. Но догадку опровергли следующие слова:       — Раньше вы не признавали свою вину так просто, — за всё прошедшее время она успела узнать его достаточно хорошо, ведь поводок тянула и дёргала часто. — Что случилось?       Натаниэль молчал.       Беатрису это не устраивало.       — Я жду ответ, — правительница подошла совсем близко. Смерив капитана пронзительным взглядом, она протянула к нему руку, взяла за подбородок и подняла кверху, встречаясь с ним взглядом. — И вам придётся засунуть поглубже своё упрямство, если хотите жить.       — Вы всё равно мне не поверите, — всё же ответил Натаниэль, когда начал понимать, что скупым извинением и молчанием навряд ли чего-то добьётся.       — Попробуйте убедить меня, как вы всегда пытаетесь сделать это.       Беатриса, должно быть, никогда никому не признается, что от появившейся фирменной усмешки Веснински ей стало немного легче. Это куда больше похоже на скверного Натаниэля, с которым всячески отказывался расставаться её сын. Куда больше похоже на своенравного командира, который справлялся со всем, что ему поручали. Куда больше похоже на человека, который заслужил второй шанс.       — С чего мне начать? — риторически спросил он.       Королева убрала руку и развернулась, чтобы вернуться к столу. Заняв своё место, она сказала:       — С того, чтобы встать с пола, — дождавшись, когда Натаниэль поднимется, она озвучила дальнейшее распоряжение: — Теперь говорите. Расскажите мне всё.       Он так и сделал. Рассказал всё, начиная со слухов о возрождении «великой пиратской банды» в Лас-Тунасе, потом — о стычке с Морскими Когтями (или их остатками), ново избранном капитане, аресте нападавших, и заканчивая визитом в странный город, которого даже не было на карте.       — Знаю, это звучит глупо, — облокотившись на локоть, проговорил Натаниэль. У него начинали затекать ноги от того, что на протяжении всего монолога он стоял напротив Королевы, опираясь о край стола. Разрешения сесть ему не давали.       — Что именно? — наклонила голову набок Беатриса. — Сумасшедшие ведьмы? Трёхдневный ливень, за которым скрылись три недели? Или то, что вы остались живы?       — Всё вместе взятое, — ухмыльнулся Натаниэль.       — О, да, пожалуй, это несколько странно.       Они переглянулись и обменялись понимающими взглядами.       Вдруг двери открылись, впуская в зал ещё одного человека. Беатриса перевела взгляд за спину Натаниэля и удивлённо вскинула брови, сказав:       — Эндрю, ты сегодня рано…       Натаниэль обернулся ко входу и сразу же поймал взгляд Эндрю на себе. Неверящий, шокированный, ликующий.       — Считайте вашу пощаду моим маленьким «спасибо» за то, что избавили меня от дополнительной головной боли в лице Маркуса Роджерса, — заговорщически шепнула ему Королева и встала из-за стола ровно в тот момент, когда Эндрю сорвался с места.       Он промчался мимо неё, покидающей зал, и набросился на Натаниэля с крепкими объятиями.       — Живой, ты живой… живой!       Сердце больно стукнулось о грудную клетку. Натаниэль притянул к себе Эндрю ещё ближе, наплевав на то, что избыточное давление на синяки ребёр ощущалось не очень-то приятно. Потому что Эндрю дрожал. И держался крепко-крепко.       — Прости меня, — еле произнёс Натаниэль, не найдя больше, что ещё можно сказать. — Прошу, пожалуйста…       — Я так рад, что ты правда вернулся, — настолько тихо сказал Эндрю, что даже звук сминаемой в руках чужой рубашки показался громче.       К горлу подкрался предательский ком из горечи и ненависти к себе. Это Натаниэль виноват, что довёл Эндрю до такого состояния. Он готов был просить прощения ещё тысячу раз или сколько понадобится, хоть и знал, что слова сейчас помогут не так сильно, как хотелось бы. Но Натаниэль действительно искренне сожалел и желал всем сердцем, чтобы Эндрю знал, как сильно ему хотелось вернуться к нему.       Зарывшись рукой в солнечные волосы, Натаниэль поцеловал удобно подставленную макушку и зажмурился. Всё, что получилось выдавить из своего жалкого горла, стиснутого непрошенными слезами:       — Я скучал…       Эндрю поднял голову. Натаниэль открыл глаза и чуть не задохнулся в тот же миг. От сияющих отчаянием непролитых слёз в любимых глазах сердце едва не разорвалось на части.       — Ты обещал больше не оставлять меня так, — Эндрю правда не хотел обвинять его, но боль в словах скрыть всё же не удалось.       Натаниэль чувствовал себя ужасно. Обхватив ладонями лицо Эндрю, он прошептал:       — Я знаю, знаю… прости, золотце, — он сцеловывал выражение горечи с лица любимого, придерживая за щёки. — Прошу, прости меня, что нарушил обещание. Я честно хотел вернуться вовремя. Правда, я…       — Что случилось? — немного резко перебил его Эндрю, тем не менее подставляя лицо под поцелуи, а руки перемещая на плечи.       Натаниэль вздохнул. Эндрю внимательно смотрел на него, не допуская даже секундного появления мысли, что может услышать ложь. И он не услышал.       — На обратной дороге из Ольгина мы с ребятами немного заблудились. Минуя лес, перед нами предстал город, которого не было на карте. Я не… — Натаниэль вдруг осознал, что забыл название города ведьм. Ему казалось, что на протяжении всей обратной дороги он помнил его. Или оно даже вслух не произносилось? Чёрт. — Я не помню его названия.       По какой-то причине осознание внезапного провала в памяти действительно встревожило его. Он никогда не забывает ничего важного. Ничего, что оставило особый эмоциональный отпечаток внутри него.       — Не помнишь? — Эндрю нахмурился, наблюдая за глубоким замешательством на лице возлюбленного.       О чёрт. Натаниэль знал, что означал этот вопрос. Его вот-вот уличат во лжи. Но ирония в том, что он не врёт, хотя всё выглядит, конечно, именно так!       — Карта..! — вдруг сказал он в тот же миг, когда вспомнил, что в кармане всё ещё лежит треклятая карта.       Отстранившись от Эндрю, Натаниэль стал лихорадочно искать карман, а в нём — карту. Его пальцы будто мелко подрагивали, когда он разворачивал пергамент. Должно быть, название очень простое. Не длинное. Может, немного чудаковатое.       Натаниэль узнал бы его, если бы действительно увидел название на карте.       — Мы покинули Ольгин и направились этим путём, — его палец медленно скользил по карте, согласно их маршруту, — вот здесь, после леса, был и есть город, — сейчас на карте значилось только пустое «пятно», хотя Натаниэль готов поклясться, что три дня назад там значилось какое-то название. Какого чёрта он этого не помнит?       — Неважно. Забудь про название, — рука Эндрю накрыла его собственную. — Что было дальше?       Убрав карту, Натаниэль продолжил:       — Мы решили срезать там дорогу, — несмотря на то, что все его отговаривали. Он пошёл наперекор, как и всегда. — Спросили у местных и пошли дальше. Спустя час или два нам посчастливилось наткнуться на гостиницу, где мы остались на ночь. Вечером ничего не предвещало беды, но следующие три дня шёл непрекращающийся ливень, и погода ни на миг не утихала, — обеспокоенный взгляд Эндрю как бы выудил оставшиеся слова из Натаниэля в наиболее отчаянно-жалобной интонации, чем до этого: — Дрю… клянусь своим сердцем, мы провели там всего три дня. Правда. Мы даже предположить не могли, что пройдёт три недели. Прости, я знаю, что это звучит ужасно неправдоподобно и нелепо. Я не знаю, как всё это объяснить, потому что действительно не понимаю, что произошло.       Эндрю выжидающе смотрел на него.       — Но я не вру, — Натаниэль прижался лбом к его лбу.       — Я знаю, — Эндрю выдавил слабую улыбку, которая впрочем погасла так же быстро, как и появилась. — Когда ты перестал присылать письма, то я подумал: что-то случилось в Ольгине. Я устроил скандал матери, — Королеве, — что она специально отправила тебя на это задание, прекрасно зная, как Вороны всегда враждовали с Морскими когтями.

«Если он не вернётся, я отрекусь от престола! И ты будешь жить с осознанием, что всё это — твоя вина, мама.»

«Не говори так, Эндрю.»

«Я буду говорить. И я буду действовать, потому что кто, если не я? Если ты не хочешь исправлять свои ошибки, этим займусь я. Клянусь, вся Куба скоро узнает, чего стоила твоя попытка устранить «по-тихому» остатки Морских Когтей. Ты не имела права отправлять его туда одного.»

«У него есть отряд в подчинении.»

«И в противовес им — порядка тридцати человек, знающих, что именно Натаниэль убил их капитана. Думаешь, они забыли это? Думаешь, они так же милосердны, как ты?»

«В конце концов, это его работа. Он разберётся с ними и вернётся.»

«Если с ним хоть что-то случится, я не прощу тебе твоё равнодушие.»

      Странно, почему Её Величество за такое ещё не спустила с Натаниэля шкуру при первом же появлении. И раз уж этого действительно не произошло, можно, наверное, позволить себе немного бахвальства, чтобы разрядить напряжённый воздух вокруг?       — Я задал им трёпку, — со слабой усмешкой сказал Натаниэль.       — Мне уже доложили, — хмыкнул Эндрю. И серьёзно сказал тоном уставшего человека: — Мы везде искали, но вы будто под землю провалились.       Невероятно точное определение, однако.       — Да, похоже на то…       На неопределённый и хрупкий отрезок времени они позволили себе молчать. Просто прижимались друг к другу и пытались доказать себе через прикосновения, что происходящее — не сон.       Эндрю казалось, что он вот так обнимал Натаниэля целую тысячу лет назад. Сотни часов, проведённые в неизвестности и слепой надежде на лучшее, сейчас чуть ли не разрывали изнутри, потому что Натаниэль здесь. Его тело такое же тёплое и надёжное, каким его помнит Эндрю. Его руки такие же сильные, какими их знает мышечная память Эндрю. Его голос такой же проникновенный, как во снах Эндрю.       И его обещания… действительно нерушимы.       — Ты правда не помнишь название того загадочного города? — подняв голову, чтобы поймать любимый морской взгляд, спросил Эндрю.       — Да. Название будто вылетело из головы, — Натаниэль рассеянно улыбнулся и погладил его по щеке.       При взгляде на Эндрю некоторые проблемы в конце концов переставали иметь то большое значение, которое придавалось им ранее. Они не исчезали полностью, но и не разрушали его жизнь.       — Почему вы ушли оттуда? Было бы лучше переждать непогоду там.       Так мы хотя бы могли знать, где вы и что с вами, — Эндрю вовремя прикусил себе язык, чтобы не дать болезненному обвинению слететь с губ.       — Местные жители малость не в себе, — Натаниэль негромко фыркнул в своей фирменной недовольной манере. Но стоило Эндрю провести рукой по его волосам, и он снова вернулся к несмелой честности: — Эндрю, я…       «Как думаешь, я мог бы стать избранным?» — чуть не сорвалось с языка, но в самый последний миг Натаниэль замолк. Это глупо.       Эндрю приподнял брови:       — Что ты хотел спросить?       — Я выгляжу очень помятым? — шутливо наклонил голову в сторону Натаниэль. — Все смотрели на меня, когда мы приехали в город.       — От тебя прямо-таки глаз не оторвать… — держа лицо в руках, ласково проговорил Эндрю. — Можешь мне кое-что пообещать?       — Конечно, душа моя, — расслабившись, Натаниэль мог полностью раствориться в таких прикосновениях.       — Иногда мне кажется, что я слишком много прошу… — Эндрю покачал головой, безрадостно улыбнувшись.       — Жизнь чересчур скупа на радости, поэтому я здесь, чтобы исполнить любую твою прихоть, золотце. Только скажи.       Эндрю откровенно посмотрел на него. Пронзительно и даже как будто… с мольбой? Отчаянной просьбой? Он набрался смелости озвучить её, пока не передумал:       — Пообещай, что если захочешь расстаться, то скажешь мне об этом сразу же. Честно и лицом к лицу. И не будешь внезапно пропадать.       Натаниэль знал, что в таком состоянии Эндрю бы не принял ответ «я не захочу», — и отлично понял бы такой настрой — так что он согласился по-своему:       — Это кажется немного нечестным по отношению к тому, что я пообещал сделать всё ради нас. В день казни, помнишь? Я буду стараться изо всех сил, Эндрю. Я буду выслеживать и находить негодяев, бежать, как дикий волк, на запах крови и защищать вас. Даже под гнётом смертельной угрозы я не откажусь от тебя. А если тебе будет угрожать опасность, я устраню её. И больше никогда — никогда, слышишь? — я не вернусь к решению, в котором мне нужно будет расстаться с тобой, чтобы спасти тебя. Не знаю, что должно случиться, чтобы моё мнение изменилось. Но если тебе так будет спокойнее, то да, я не буду скрывать правду и сообщу тебе, Дрю. Когда настанет конец света, обязательно.       Было в его словах что-то такое, чего побоялся бы даже конец света. Преданность.       Подступающие слезы мешали разглядеть лицо Натаниэля чётко и ясно, но Эндрю уже догадывался: он видит перед собой последнего человека, который бросит его в случае глобальной мировой катастрофы.       — Я боялся, что больше не увижу тебя, — шёпотом признался Эндрю, уткнувшись лицом в изгиб чужого плеча. — Но ты говорил, что вернёшься, так что я… просто надеялся. Надеялся и верил…       Его слабый, уставший голос стал совсем не похож на тот, который Натаниэль привык слышать. Обычно Эндрю был уверен в том, что говорит, а чтобы достичь этого, иногда приходилось «репетировать» планируемый разговор, обдумывать варианты ответов и находить наиболее выгодный исход. Конечно, сейчас он говорил не по заранее подготовленному тексту, в его слова лились чувства — искренние и долго томимые в недрах его сердца.       Чтобы успокоить своего принца, Натаниэль не отказал себе в удовольствии снова поцеловать его макушку. Прижавшись губами, он прошептал:       — Я здесь. Здесь.       Эндрю прижался ближе, обнимая Натаниэля за талию. Он действительно не хотел отпускать его. По-настоящему он желал сейчас лишь одного.       — Поцелуешь меня?       Натаниэль ласково улыбнулся:       — Я уж думал не попросишь, — и впился в его губы поцелуем полным нежности и отчаянной тоски.       Скорее всего, это самый запоминающийся и чувственный поцелуй, который видел Зал заседаний. Может первый, а может и последний.       Отстраниться получилось не сразу — никому не хотелось этого делать, но одним поцелуем недели разлуки тоже не восполнить.       Открыв глаза, Эндрю впервые за весь разговор улыбнулся не мимолётно: уголки губ приподнялись вверх, когда он влюблённо смотрел на Натаниэля. Эндрю видел там отражение того же счастья, которым светилось его лицо, но также там стало зарождаться какое-то иное чувство. Сомнение? Вопрос? Внутренний диалог Натаниэля продолжился до момента, пока он не поцеловал костяшки левой руки Эндрю.       Вопрос на самом деле имелся. Ещё в начале разговора Натаниэль заметил, насколько видными стали синяки под глазами Эндрю. Поэтому осторожно спросил:       — Когда ты последний раз как следует спал?       — В ночь после ярмарки, — нехотя признался Эндрю, опустив взгляд.       — Два месяца назад? — нахмурился Натаниэль, надеясь, что ошибся. — Дрю, тебе правда нужно поспать…       — Я не хочу, — заявил Эндрю и прижался ещё ближе, отказываясь расцеплять руки и выпускать Натаниэля.       Натаниэль не думал, что имеет право осуждать его за неподобающую заботу о своём здоровье, зато чувство вины всё ещё остро впивалось в сердце, как чёртова заноза. Так что он пошёл по пути мягкого компромисса: положил руки на спину Эндрю, поглаживая, чтобы успокоить. Ему одинаково не хотелось отпускать Эндрю и в то же время наконец позаботиться о нём, как тот заслуживает.       — Не хочешь потому, что чувствуешь себя бодрым, или потому, что думаешь, что я уйду? — осторожно спросил он.       —…второе.       Натаниэль мягко отстранил Эндрю от себя, переместил руку на шею, и посмотрел с таким открытым беспокойством и обожанием во взгляде, что Эндрю на секунду забыл, как дышать. Он так скучал по этому. — Я никуда не денусь, хорошо? — прошептал Натаниэль. В честности его слов Эндрю не сомневался ни секунды. — Я пойду с тобой, чтобы ты мог спокойно поспать. Я буду рядом.       — Спасибо, — Эндрю устало прислонился к нему.       — Не говори так. Благодарить должен разве что я.       Они покинули Зал заседаний, держась за руки, уже зная, чтó будет обсуждать весь Дворец ближайшие несколько дней.       Путь до покоев кронпринца без малого занимал четверть часа. Вымотанные дорогой и вообще всем произошедшим, они шли не быстро и большую часть пути молчали. На одной из лестниц Эндрю вдруг признался:       — Когда я пытался поспать, у меня была либо бессонница, либо кошмары…       Он не хотел вспоминать их, но и забыть не мог. Особенно тот посещающий его не единожды сон, в котором ему сообщают поначалу обнадёживающее: «Мы нашли его…», а потом договаривают с тихим сожалением: «…тело». Сон казался настолько реальным, что у Эндрю чуть не случилась истерика, когда он проснулся. Аарон прибежал на звук шума в его комнате, но не сумел справиться в одиночку, так что им пришлось в раннее утро, когда солнце только-только поднималось на небосклон, идти к Кевину, чтобы убедиться, что Натаниэля не нашли. Сержант сверился с рапортами и дал ожидаемый отрицательный ответ. «Уж лучше не нашли, чем нашли… мёртвым», — отрешённо думал Эндрю, глотая слёзы.       И не раз ему снилось, что Натаниэля действительно не нашли. Проходили годы, а на след спецотряда так и не удалось выйти. В том сне Эндрю прожил свою коронацию и даже равнодушно выслушал нотации матери о том, что нельзя всю жизнь убиваться по своей первой любви, нужно жить дальше, думать о наследниках, выбирать невесту…       — Что я могу сделать, чтобы обеспечить тебе здоровый сон? — спросил Натаниэль, хотя не был уверен, что знаком с таким понятием в полной мере. Его ночи не всегда проходят спокойно.       — Переехать на время ко мне в покои? — полуулыбнулся Эндрю. — Так мы сможем помогать друг другу, если кошмар застигнет кого-то из нас врасплох.       — Что, если…       — Не смей упоминать Королеву или моего брата, — прервал его Эндрю. — Мне всё равно, как они к этому отнесутся. Но если ты не согласишься, я не буду настаивать.       Натаниэль улыбнулся.              — Кто сказал, что я не согласен? Твоя кровать намного удобнее моей, да и вид из окна гораздо живописнее.       Эндрю сжал его руку крепче в знак признательности.              Уже у самых покоев кронпринца охранник Нолан, входящий в число постоянного здешнего караула, сомнительным взглядом осмотрел Натаниэля, но не имел права не впускать его, особенно после красноречивого взгляда Эндрю.       Когда дверь за ними закрылась, оба выдохнули.       Натаниэль успел только снять сапоги и стянуть камзол, когда Эндрю потянул его на себя. Они свалились на кровать. Натаниэль неуклюже подполз к подушке и, запрокинув голову, призывающе улыбнулся. В тот же миг Эндрю с небывалым энтузиазмом лёг на него, резко положив голову на грудь. Понятно, конечно, что он просто хотел скорее оказаться ближе, но дышать стало тяжелее… Натаниэль зашипел, зажмурившись быстрее, чем смог бы подавить болезненный рефлекс. Чёртовы рёбра доконают его.       — Что такое? — Эндрю взволнованно вскочил, освобождая грудную клетку от давления.       С губ Натаниэля сорвался рваный вздох.       — Ничего страшного, просто сильный ушиб, — просипел он.       — Дай посмотрю.       Рука Эндрю потянулась к подолу рубашки. Натаниэль попытался отшутиться:       — Эй, я думал, мы собирались спать? Твои шаловливые ручки…       Не поддавшись на этот старый трюк, Эндрю начал расстёгивать пуговицы. Натаниэль пытался помешать, но под настойчиво обеспокоенным взглядом Эндрю быстро сдался.       И почему, скажите на милость, спустя три недели боль всё ещё оставалась до упрямого сильной? Это же просто дурацкий синяк.       Эндрю отвёл подол рубашки в сторону, и его взору предстали последствия успешного выполнения очередного поручения.       — Чёрт… Как- — первоначальный вопрос так и не сорвался с языка, оставляя Натаниэля гадать, что в порыве эмоций мог сказать ему Эндрю. — Ты же обращался к врачам?       — Допустим?       — Что значит «допустим»? — неодобрительно нахмурился Эндрю.       — Хозяйка гостиницы, где мы остановились, дала мне свою целебную мазь. Она вроде как помогла.       — Помогла? — насторожился Эндрю. — То есть всё было ещё хуже, чем это?       Да, синяк всё ещё выглядел внушительным, но, кажется, если присмотреться, то кое-где он таки начал понемногу светлеть. Середина, однако оставалась угрожающе тёмной и болела больше всего. Наверное, это эпицентр врезавшейся пули.       — Маркус стрелял в меня, — произнёс Натаниэль серьёзно. — Пуля угодила в мою фляжку и застряла в стенке, но удар был действительно сильным. У меня в глазах потемнело и стало нечем дышать…       Эндрю всё ещё оставался напряжённым, с беспокойством смотря то на синяк, то на лицо Натаниэля. Он не мог выбрать, чему хочет уделить больше внимания.       — Хэй, мои глаза выше, — подсказал Натаниэль.       — Не похоже, чтобы они могли видеть реальные проблемы, — буркнул Эндрю.       — Зато они могут лицезреть прекрасного тебя, который переживает о других сильнее, чем о самом себе. Тебе действительно нужно поспать, Дрю. Отдохнуть наконец.       Примерно с минуту они играли в упрямые гляделки, отстаивая свои мнения. Натаниэль оставался уверен, что его раны — ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить Эндрю, а тот в свою очередь думал, что сильнее желания снова увидеть своего возлюбленного было только желание видеть его здоровым.       Неожиданная лукавая ухмылка Натаниэля сбила с толку. Эндрю непонимающе смотрел на него, приподняв бровь в немом вопросе.       — Может, я и не смогу так же резво, как раньше, заниматься с тобой сексом ближайшую неделю, но неужели мы не найдём этому замены?       — Ты действительно недогадливый или думаешь, что тебе всё в мире достанется за красивые глаза? — щёки Эндрю стали пунцовыми, хотя он старался всеми силами не подавать виду, что уже проиграл эту битву.       Причём с самой первой фразы Натаниэля — у него ведь всегда имелось гораздо больше красивых слов, двусмысленных и не очень фразочек, и флирта. Как показывала практика, любой из этих навыков могли помочь их обладателю выиграть в споре.       — Недогадливый не завоюет внимание кронпринца, — начал вслух рассуждать Натаниэль, чтобы окончательно разрушить оборону Эндрю, — из чего следует вывод, что дело всё-таки в моих, как ты сказал, красивых глазах. Приятно зн-       Его самолюбивую речь прервала метко брошенная Эндрю подушка. По крайней мере, в силе они друг другу не уступали.       — Ауч, — раздался приглушённый голос. — Я повержен.       Эндрю победно улыбнулся, но радость длилась недолго:       — У тебя есть три секунды, чтобы лечь спать, Ваше Высочество, или мой дух воскреснет и станет мстительно преследовать тебя.       Иного выбора, кроме как последовать совету не оставалось. Эндрю насупился и лёг обратно, на этот раз осторожно положив голову на плечо Натаниэлю. Тот сбросил с себя подушку и устало вздохнул. Как бы они не пытались дурачиться, оба понимали, что пережитое так или иначе оставило свой след на каждом из них. Им, конечно, придётся в ближайшем будущем завести серьёзный разговор о произошедшем (с нелицеприятными подробностями и правдой на вес золота), но всё это будет потом.       Эндрю прижался ближе, предварительно убедился, что выше торса обнимать Натаниэля точно можно. Причём не только можно, но и нужно.       — Я никогда не покину тебя, пока ты сам того не захочешь, — сейчас это казалось самым нужным и важным из всего, что вообще можно сказать.       Перебирая рукой волосы Эндрю, а другой нежно поглаживая его плечи, Натаниэль надеялся на понимание и молчаливо всё ещё молил о прощении.       — Ты никогда не давал поводов… — Эндрю наконец зевнул, — усомниться в себе.       Спустя буквально несколько минут он уже заснул, начав тихо посапывать на плече Натаниэля. Задумчиво смотря в окно, — где привычное ясное небо застелило облаками, а воздух становился больше прохладным, чем летним, — Натаниэль не заметил, как и сам заснул некоторое время спустя. Стало так хорошо, наступило долгожданное умиротворение…       Проснулись они только ближе к вечеру.       Эндрю начал ворочаться и неосознанно комкать одеяло ногами. Натаниэль проснулся, обнаружив себя лежащим на левом боку, будучи всё ещё в кольце рук кронпринца. Максимально осторожно повернувшись на спину, он посмотрел на Эндрю, не решаясь разбудить его. Одного взгляда хватило, чтобы в нём по-новой проснулось чувство вины из-за того, что он не был до конца честен с Эндрю, как тот того заслуживал. При том факте, что уж кто-кто, а Эндрю бы точно не счёл его сумасшедшим, даже услышав про странный город, который посетил спецотряд, — глупо не решаться рассказать ему всё. Даже Королева отреагировала на правду с меньшим скептицизмом, с каким могла бы.       Заметив, как Эндрю насупился во сне, будто собираясь проснуться, Натаниэль набрался смелости тихо позвать:       — Дрю.       Сопротивляясь приближающемуся пробуждению, Эндрю тем не менее пришлось нехотя приоткрыть глаза и вопросительно промычать что-то в знак приветствия.       Тревога нарастала — Натаниэль боялся, что сейчас испытывает последнюю каплю терпения Эндрю. Он и так ходил по краю, а если ещё и выскажет сейчас всё, что накопилось…       В основном по той лишь причине, что Эндрю заслуживает и всегда заслуживал лучшего, Натаниэль говорит ясно, честно и без запинки, как будто его сердце сейчас своим рокотом не пытается пробить грудную клетку:       — Я рассказал тебе не всё.       Эндрю поворачивает к нему голову, окончательно открывает глаза, и ему требуется несколько секунд для осознания услышанного прежде, чем беспокойство тенью ложится на его лицо. Проведённый на нервах последний месяц оставил свой отпечаток на его желании услышать какие-либо новости, но сейчас он хотел обнадёжить свою заинтересованность сквозь надежду, что не услышит ничего шокирующего или ужасного. Не услышит же, да?       — Причина, по которой мы не остановились в том безымянном городе… это из-за меня, — Натаниэль вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, чтобы мысленно выругаться: «идиот!». — Я спросил дорогу у одной леди, но они с подругой посмотрели на меня так, словно я — восьмое чудо света. Потом они — только вообрази — привели предсказательницу, — он выделил слово язвительной интонацией, — чтобы доказать мне, что я избранный.       Эндрю кивнул в знак того, что внимательно слушает. Тогда Натаниэль окончательно сдался в его объятия доверия и защищённости:       — Но я им не поверил. В тот вечер я очень устал, так что, возможно, я вышел из себя быстрее обычного… — опуская подробности того, что наговорил им, он скомкано закончил: — Я не хотел там оставаться. Поэтому мы ушли оттуда и остановились в загородной гостинице.       — Почему ты им не поверил? — только и спросил Эндрю.       Действительно почему? Впервые услышав такой вопрос, Натаниэль на мгновение серьёзно удивился, что со стороны причины могут казаться не такими очевидными.       — Их речи звучали неправдоподобно, — он нахмурился, вспоминая их настойчивые попытки уговорить его помочь, — мне казалось они хотят заманить меня в свои тёмные дела. Нет никакой гарантии, что хоть одно слово, что они мне рассказывали про ведьм, оказалось правдой.       Также всегда есть запасной вариант, чтобы не искать оправданий и не корить себя за колючую недоброжелательность, — просто посчитать их всех сумасшедшими и не задавать лишних вопросов, лишающих тебя покоя. Обычно срабатывало.       — Ведьмы? — брови Эндрю удивлённо взлетели вверх.       — Одна из них, представившаяся Мирандой, что-то сделала, чтобы на моей карте появилось название их города. Буквально на глазах. В одно мгновение. Насколько по-твоему это может быть реально?       Эндрю задумался, пытаясь заставить свой полусонный мозг работать полноценно.       — Ты дружишь с полукровкой сиреной, так почему тебе не верится, что ты встретил настоящих ведьм?       Ого. Такой простой вопрос быстро и метко сбил с толку Натаниэля, думающего, что у него сложилось вполне однозначное мнение о всей произошедшей с ним чертовщине. Наверное, дело в том, что он воспринимает Элисон в первую очередь не как полукровку сирену, плод любви сирены и человека, а просто как Элисон — бойкую, упрямую девушку, которая знает себе цену и не постесняется заявить о себе другим.       — Они пытались доказать мне, что я — тот самый избранный, который, согласно предсказанию, буквально должен их спасти. Хочешь сказать, это не подозрительно?       — Может, немного, — согласился Эндрю. — Но также имеет место быть версия, в которой они говорят правду. Я всегда знал, что ты особенный.       Натаниэль молча смотрел на Эндрю, думая, что ему сказать, чтобы развеять сие наваждение, или какой-то малой частичкой души не желая разрушать веру в себя.       Точно поймав момент, когда лицо Натаниэля разгладилось от хмурых размышлений, Эндрю подвинулся ещё ближе, чтобы пустить в ход самые безжалостные из своих приёмов:       — Человек, которого я люблю, — избранный судьбой, надо же…       Он действительно хотел, чтобы Натаниэль обесценивал собственную значимость чуть реже. И, возможно, ему стоит допустить мысль, что незнакомые люди не всегда настроены враждебно к нему, — и это не подозрительно. Это нормально.       — Думаешь их слова о предсказании могут быть правдой? — спросил Натаниэль, добровольно утонув в омуте янтарных глаз.       — Почему нет? Я могу в это поверить, — мягко улыбнулся Эндрю.       — Ты говоришь так потому, что любишь меня, — улыбнулся ему в ответ Натаниэль.       Эндрю в шутку нахмурился и фальшиво возмутился:       — Моё субъективное мнение вообще хоть что-то значит для тебя?       — Больше, чем ты можешь представить, — Натаниэль подыграл ему и, взяв за руку, притянул ближе к своему лицу, чтобы осыпать костяшки несколькими лёгкими поцелуями.       Кончики ушей Эндрю покрылись очаровательным румянцем, он забрал свою руку, чтобы поцеловать Натаниэля самому.       — Так… насколько ты был груб с теми ведьмами, когда не поверил им? — отстранившись, лукаво спросил он.       Натаниэль усмехнулся, уже гораздо более расслабленный, чем в начале разговора.       — Настолько, что добропорядочный гражданин на моём месте уже изнемогал бы от раскаяния и вины.       — А что ты чувствуешь сейчас? — спросил Эндрю, положа руку ему на сердце.       — Что люблю тебя, — промурлыкал Натаниэль.       — Дурак, — у Эндрю еле получилось подавить улыбку. Но он вскоре вернул себе более серьёзный и уверенный тон: — Я про твою причастность к предсказанию. Попробуй учесть, что не все люди, даже знающие о твоём прошлом, хотят тебе навредить. Поверь, за последние несколько недель я собрал более чем достаточно доказательств этому, если ты мне не поверишь. Я общался со многими людьми: кто-то знал о твоих преступлениях, кто-то был наслышан о тебе, а некоторые даже не вникали, кто ты и делал ли когда-либо что-нибудь плохое. Люди каждого из этих типов записывались в добровольные поисковые отряды, чтобы помочь найти тебя. Найти вообще всех вас. Вот тебе цитата, которую я услышал от мужчины, владеющего несколькими тавернами в Гаване: «Веснински? Тот, которого нынче опасаются поголовно все местные шайки бандитов и кого боятся упоминать в море? Парень — молодец, исправляет всё, что наворотил. Должно быть, с ним случилось нечто действительно серьёзное, если он не выходит на связь. Я помогу вам, Ваше Высочество. Веснински — не последняя фигура при Королевском дворе.»       Глаза Натаниэля расширились. Шестерёнки громко работали в голове, сопоставляя манеру речи с возможной личностью человека. Ну, и впитывая смысл, конечно же.       — Ого. Мне кажется, я даже подозреваю, о ком речь… — задумался он.       — Возможно, — согласился Эндрю. И подцепил подбородок Натаниэля двумя пальцами, чтобы вернуть внимание к разговору. — Но сейчас не это главное. Ты понял, что я хотел сказать? Есть люди, которые осведомлены о твоём тёмном прошлом, но всё равно не считают, что ты заслуживаешь смерти или ещё какого-либо сурового наказания. А если как в случае с ведьмами, они и вовсе хотят, чтобы ты их спас, то, может быть, они не такие уж и сумасшедшие?       Сомнение снова завладело мыслями Натаниэля. Он понимал, к чему клонит Эндрю, пытающийся успокоить инстинктивную недоверчивость Веснински.       — Видимо, они совсем отчаялись, — пробормотал он.       Эндрю хмыкнул и спросил:       — Итак, что ты думаешь обо всём этом сейчас, учитывая все вышеизложенные доводы?       — Не знаю, — Натаниэль замолчал, прикидывая варианты, в какое из доказательств стоит поверить… Как вдруг ему в голову пришла неожиданно интересная идея, которую он сразу же озвучил: — Как думаешь в вашей огромнейшей библиотеке найдётся что-то, скажем, о феномене несуществующего города и провалов во времени?       Его идея вызвала ответный интерес у Эндрю тоже.       — Хочешь проверить?       — Да, пожалуй, — увидев, что Эндрю собирался встать вместе с ним, Натаниэль мягко удержал его за плечи, говоря: — Но тебе правда нужно отдохнуть. Лучше ещё поспать. Я приду вечером, хорошо? Клянусь.       Под его уверенным, заботливым взглядом Эндрю нехотя лёг на подушку, с которой только что поднялся Натаниэль.       — Ладно. Будь осторожен, — он поцеловал Натаниэля, уже практически предвкушая скорую встречу вечером. И лёгкую тревогу из-за нежелательной разлуки, но предпочёл задвинуть её в далёкий ящик. В конце концов, во Дворце потеряться и тем более пропасть без вести — очень трудно. Эндрю знает, проверял.       Натаниэль нежно провёл руком по его волосам, потом ещё раз коротко поцеловал и полным обожания голосом прошептал:       — Люблю тебя.       — И я тебя люблю, — Эндрю с улыбкой проводил Натаниэля взглядом и, начиная засыпать, всё ещё наблюдал, как тот собирается прежде, чем покинуть покои.       Закрыв за собой дверь, Натаниэль встретил равнодушный взгляд Нолана и пошёл прочь от покоев кронпринца. Итак, ему нужно попасть в библиотеку. Это несложно, он бывал там пару раз и более-менее запомнил расположение. Спуститься на первый этаж-повернуть налево-пройти длинный коридор-свернуть направо-идти прямо до массивных дверей в конце коридора.       Как и всегда, там оказалось довольно пустынно.       Честно говоря, зайдя внутрь Натаниэль на пару секунд замешкался: понятия не имел, где искать нужные книги. В королевской библиотеке царила настолько подробная классификация литературы, что «новичкам» потеряться здесь можно проще простого. Не помогало и то, что ранее у него почти никогда не возникало необходимости в изучении — и, соответственно, поиске — огромных филлиантов знаний или старых потрепанных книгах об истории местных земель.       Как вообще должна называться книга, которую он ищет? «Научное доказательство существования ведьм»? «Правдивы ли предсказания судьбы»? «Подчинение времени себе: как понять, что ты опоздал»?       Натаниэль мог бы, конечно, попросить о помощи заведующую Элайзу, которая помимо архива подрабатывала самым опытным и всезнающим библиотекарем. Он мог, но не хотел.       — Если бы мне пришлось украсть книгу о магии и временных аномалиях, то где бы я её искал? — сам себя спросил Натаниэль, проходя внутрь.       Перед его взором — десятки стеллажей, плотно набитых книгами, тянулись далеко вглубь библиотеки. Слава Богу, на них подписаны разделы.       Физика? — размышлял Натаниэль. — Или мистика? Начнём с первого.       Со стеллажа данной секции на него с полок смотрели такие книги, как, например, Рене Декарт «Рассуждение о методе» с приложениями «Геометрия», «Диоптрика», «Метеоры». Натаниэлю было знакомо имя знаменитого математика и философа. Декарт не признавал существование атомов, считая, что мы все существуем в материальном пространстве и двигаемся благодаря вихрям материи, которые возникают, чтобы заполнить пустоту. Также он создал аналитическую геометрию и ввёл математическую символику. А в одном из разделов его книги Натаниэль прочитал: «все тела, составляющие Вселенную, состоят из одной и той же материи, бесконечно делимой и в действительности разделённой на множество частей».       Любопытная теория о единстве земной и небесной физики всё же не откликнулась нужным ответом на имеющиеся вопросы Натаниэля. Так что он продолжил поиски.       Рядом оказалась ещё одна книга Декарта «Начала философии». Натаниэль уже читал её раньше, во времена своей учёбы в Мичманской Академии в Сан-Фернандо. В книге утверждалось, что изменение состояния материи возможно только при воздействии на неё другой материи, а также Декарт упоминал закон инерции и закон сохранения количества движения. Всё ещё не то.       Натаниэль прошёл дальше. Проходя мимо раздела «астрономии», его взгляд зацепила разве что «Новая астрономия» Иоганна Кеплера. Поскольку законы движения планет всё ещё не отвечали ни на один из имеющихся Натаниэля вопросов, он не задержал на ней внимание. Здесь не оказалось книг, которые сказали бы ему, можно ли предсказывать по звёздам будущее. Странно было бы требовать, например, чтобы Коперник в своей книге «О вращении небесных сфер» хотя бы в одном разделе упомянул, что точно так же, как Земля и другие планеты вращаются вокруг оси и солнца, так и имена избранных пророчествами выстраиваются из звёзд на небе. Но даже учёные, похоже, не знали ответа на такой вопрос. Ни физики, ни астрономы.       Раздела «мистика» здесь, конечно, не оказалось. Но надежда на наличие здесь хотя бы нескольких книг, написанных не учёными и великими изобретателями, казалась не слишком большой. Натаниэль прошёл к географической литературе — одному из его любимых жанров, по понятным соображениям — и вздохнул с ощущением тёплой ностальгии на сердце. Он потянулся к одной из книг и даже почти успел взять её в руки, когда услышал голос позади себя:       — Не знал, что ты умеешь читать.       Натаниэль тяжело вздохнул. Отвлекаться он не собирался. Особенно на препирательства с Миньярдом-младшим.       — Эндрю, скорее всего, уже высказал тебе это, но я напомню. Не смей заставлять моего брата волноваться из-за тебя, — гневно высказал Аарон. — Ты не стоишь даже его мизинца. Но всякий раз, когда ты исчезаешь, он сходит с ума. Тебе доставляет удовольствие знать, что он дорожит тобой и выбирает тебя вместо нормальной жизни?       Рядом стоящие книги тоже не внушали доверия, судя по названиям.       — Я тоже дорожу им, — не отвлекаясь от чтения корешков, сказал Натаниэль.       И что по его мнению вообще означает «нормальная» жизнь? А как должна выглядеть книга, которую ищет Натаниэль? Столько вопросов без ответов…       — Поэтому ты уехал, якобы на две недели, а пропал на целых пять?       — На то не было моей воли, — Натаниэль взглянул на него через плечо, чтобы в очередной — сотый или тысячный — раз увидеть, с какой ненавистью, оказывается, умеют смотреть карие глаза.       — О, конечно! — саркастично согласился с ним Аарон. — Ты ни в чём не виноват, как и всегда. Не то чтобы я ожидал услышать что-то другое.       — А чего ты вообще ожидал? — интереса ради спросил Натаниэль, потому что мотивы Аарона оставались для него тайной завесой.       — Когда же ты наконец перестанешь мучать Эндрю, — ответ оказался слишком очевиден.       — Я бы никогда не стал делать что-то против воли Эндрю. У нас обоюдное желание быть вместе.       — Хочешь сказать, что и к первому шагу не ты его принудил? — с издёвкой спросил Аарон. — Ваше знакомство началось с шантажа! Твоего шантажа.       — Если хочешь знать, — начал Натаниэль, наконец развернувшись лицом к нему, — то Эндрю первым меня поцеловал. Спроси у него на досуге, может он расскажет и про то, как мы в любви друг другу впервые признались. К этому я его точно не принуждал.       Обычно он не был щедр на подробности, но именно сейчас захотелось, чтобы Аарон посмотрел на происходящее с другой стороны. И наконец понял, что его старший брат не находился в плену у какого-то злодея, его никогда не удерживали силой и уж точно не заставляли влюбляться в негодяя.       — Было бы лучше, чтобы ты не возвращался, — в конце концов привычно высказал Аарон, недвусмысленно намекая на завершение диалога.              Последняя фраза стала лишней. Чаша терпения Натаниэля — далеко не бесконечная, бесформенная тара. Иногда её переполняет. Прямо как сейчас. Все попытки не обострять конфликт исчезли — остановить Натаниэля уже не представлялось возможным. Его вспыльчивость и в обычные дни не отличалась особой выносливостью, а уж после всего произошедшего, она и вовсе потеряла границы.       Спор — не подходящее время, чтобы хвастаться своей терпеливостью, — мелькнула последняя мысль перед тем, как язык Натаниэля развязался окончательно.       — Знаешь, я наконец понял, кого ты мне напоминаешь, Аарон. Её Величество. Точная копия — от манер до характера. Но если она хотя бы иногда пытается понять чувства Эндрю, ты предпочитаешь делать вид, что их не существует. Кому от этого легче? Мне стоит извиниться за то, что я не исчез бесследно? За то, что наглым образом вернулся сюда и теперь Эндрю снова будет страдать? Ты ведь так уверен, что отношения со мной пойдут ему во вред!       — Он — первый наследник престола, идиот, — прошипел Аарон. — Будущий король не может состоять в отношениях с мужчиной, это противоречит традициям.       — Плевать я хотел на традиции. Пока Эндрю сам не прогонит меня отсюда взашей, я не оставлю его.       — Так же как не оставил на три недели молчания? — насмешливо уточнил Аарон, намереваясь задеть совесть Натаниэля.       Ну, удавалось это далеко не каждому. Было бы даже забавно, если бы капризному зазнайке удалось повлиять своими «проповедями» на полярность морального компаса Натаниэля.       — Да, я виноват в том, что мы срезали путь до Лас-Тунаса через город, которого даже на карте не было, — честно признался он. И вдруг что-то подтолкнуло его продолжить говорить дальше: — Потом мы наткнулись на странную гостиницу, никто из нас не знал, что три дня там равняются двум с лишним неделям здесь. И в том, что мы в конце концов остановились там, есть моя вина. И раз уж в твоих глазах я всё равно последний на свете ублюдок, давай все грехи на меня повесим! — и загибая пальцы, стал перечислять: — Задержка в пути, отсутствие тактичности при разговоре с малознакомыми людьми, недоверие к ведьмам и предсказательнице, которые говорят, что я избранный, чёртова вспыльчивость, привычка всегда носить с собой оружие…       — Избранный? — недоверчиво нахмурился Аарон, почему-то вытащив из всего монолога только эту часть.       — Представь себе.       — И ты вот так взял и поверил какой-то «предсказательнице»? Что, если она просто не в себе? — не веря в реальность происходящего абсурда, спросил Аарон.       Натаниэль некоторое время молчал, обдумывая сначала свои слова и доводы, а затем — чужие. Реакция его не устраивала, и он сурово посмотрел на Аарона.       — Да, поверил.       Поверил он скорее Эндрю, но не суть важно.       — Тогда ты такой же безумец, как и она.       Этого стоило ожидать. На губах Натаниэля появилась кривая ухмылка. Он небрежно сказал:       — Ну конечно, Ваше Высочество, вам этого не понять.              — Что? — насторожился Миньярд.              — Ты — младший наследник короны, конечно, тебе не понять то, как простым людям вроде меня хочется почувствовать себя частью чего важного, стать кем-то значимым для других, — Натаниэль не собирался останавливаться, потому что внутри него накопилось слишком много всего. — Рано или поздно ты станешь Королём — это то, к чему тебя готовят всю жизнь. Ты не знаешь другой жизни, а я знаю. Я знаю, что значит подняться со дна, всеми силами пытаясь вырваться на поверхность, которая для вас, аристократов, всё ещё является дном. Чувствуешь разницу? Это чёртово везение, что я вообще нахожусь здесь, потому что десятки моих земляков, ровесников из Нассау сейчас гниют в богом забытом кабаке и режут друг другу глотки за возможность купить ещё выпивки. Такая жизнь могла быть и у меня. Как жаль, что это… — что-то остановило его от того, чтобы пересекать черту, которую пересекать не стоило, и пришлось выдохнуть, чтобы взять под узду большую часть своего негодования. Спустя несколько секунд отчаяния Натаниэль вернулся к тому, что хотел сказать с самого начала: — С тех самых пор, когда десять лет назад я сбежал из дома, преследуемый авторитетом Натана, я только и слышу в спину осуждение, отвращение и страх. Я знаю, что полностью заслужил их, знаю, что было бы лицемерно жаловаться на них, но почему я не могу хотя бы раз поверить незнакомому человеку, который не желает мне зла? И что, если это пророчество действительно про меня, то почему я не могу хотя бы попытаться исполнить его? Раз уж мне выпал шанс наладить свою, как ты думаешь, никчёмную жизнь.       И тут Натаниэль всё понял. Всё и сразу. На самом деле он не хотел верить ведьмам даже не потому, что они подозрительные, а потому, что, согласившись с ними, он взял бы на себя такой большой груз ответственности, с каким не смог бы справиться. Вот чего он боялся в глубине души. Провала. Облажаться с миссией «избранного» он не имел права, поэтому проще было отказаться от неё на корню, чем устраивать испытание своих сил и возможностей.       Его подсознание, должно быть, запомнило, что он не оправдал надежд человека, который учил его пиратскому ремеслу почти два десятка лет, и выработало инстинкт — не пытаться сделать невозможного. Не прыгай выше головы. Не плыви против течения. Не делай вид, что можешь оправдать чьи-то надежды.       Интересно, знала ли мадам Луна с чем связан его отказ? Но она же не просто так упомянула Натана. Значит, хотела надавить. Но Натаниэль вспылил и, кажется, нарушил их планы своим скорым отъездом.       Ошеломлённый его честным и к тому же внезапным монологом, Аарон поначалу кивнул, но потом будто спохватился и высказал привычным сарказмом:       — Как обычно берёшь на себя минимум ответственности. Конечно, почему бы и нет. Возвращайся к ведьмам, может в этот раз ты забредёшь в какую-нибудь непроходимую чащу, и мы больше никогда о тебе не услышим, — и развернулся, чтобы возмущённо уйти.       — Будь, что будет, — вслед ему сказал Натаниэль.

      Позже он вернулся к себе, так и не найдя искомых ответов в библиотеке. Может плохо искал, а может уважаемые образованные люди просто не издают книги о магии и временных провалах. Да, пожалуй, так даже более правдоподобно.       По крайней мере, Натаниэлю повезло, что во время безумной поездки он не потерял ключ от своих покоев. Здесь, в коридорах по пути к его жилищу, конечно же, не присутствовали охранники. По одной простой причине: она здесь не требовалась. В западном крыле Дворца помимо Натаниэля проживали некоторые слуги, заслужившие какую-никакую признательность господ при королевском дворе, пара-тройка придворных и несколько солдат, которые в случае чего могли сменить ежедневный караул у покоев Королевской семьи. Поэтому возвращение Натаниэля в этой части Дворца осталось незамеченным.       Что его удивило, когда он зашёл внутрь, так это несколько писем на полу, которые, видимо, просунули в щель под дверью. Натаниэль поднял письма и подошёл к своему рабочему столу, на котором всё так же лежали какие-то разбросанные бумаги, записи, вскрытые письма, а у края стояла чернильница, в которой даже перо осталось в том же положении, как в день, когда Натаниэль уезжал. Сверху на беспорядок легли пять писем.       Три от Жана, одно от Элисон и последнее — без опознавательных знаков. Письмо Элисон оказалось самым недавним, отправленным пару недель назад. Натаниэль решил начать с него. «Я решила посетить Никеро, говорят это прелестный небольшой город у берега моря. Как ты помнишь, в моих грандиозных планах посетить каждое живописное место на Кубе. Не знаю, когда точно вернусь. Но мы обязательно увидимся! Может, к тому времени Королева снова объявит бал? Было бы очень кстати. Предчувствую, как ты сейчас недовольно хмуришься, но знаешь что? Пара неудачных попыток не означает, что дальше всё пойдёт не так. Этим богатеям из светского общества не хватает тебя — такого непохожего на них, дерзкого и располагающего к себе иными способами, кроме как деньгами. Я не теряю надежды, чтобы однажды мы нарушили их скучные устои и они признают нас равными. Не всю же жизнь нам ловить их косые взгляды и слушать мерзкий шёпот за спиной? Только из-за того, что мы родились не в огромном богатом особняке и не имеем целого состояния в наследстве? Бред! Мы заслуживаем признания. В конце концов, все мы — просто люди. Когда-нибудь им придётся с этим смириться.

С любовью, Элисон.»

      Похоже, у неё всё хорошо. Натаниэль обрадовался больше, чем думал, тому, что до такой далёкой точки, как самый западный мыс острова, новость о его пропаже не добралась. Тем лучше. Натаниэль просто вкратце перескажет всё произошедшее в ответном письме и настойчиво попросит не волноваться о нём, ведь он вернулся и теперь всё будет в порядке. Будет же?       Сложнее ситуация обстояла с письмами Жана. Он точно слышал, что Натаниэль исчёз на три недели из поля чьей бы то ни было видимости.       Первое письмо значилось датой шестого августа. «Эндрю прав. Встреча с Морскими когтями явно не пройдёт без последствий. Думаешь, Королева знает, кто за всем этим стоит? Было бы странно, учитывая, что имея при себе все ресурсы, она решает отправить тебя и кучку оболтусов узнать ответ на загадку. Без обид. Просто мне кажется, что это всё неспроста. Береги себя, ладно? Напиши сразу по возвращении.

Картёжник из Пинар-дель-Рио.»

      Натаниэль вздохнул. Последнее, что он рассказал Жану — суть задания и скептическое (как оказалось, оправданное) отношение Эндрю к поручению. Сказать что-то точное о Королеве, конечно, сложно, но Натаниэлю казалось, что она всё же удивилась, узнав, кто стал новым капитаном Морских Когтей. Ожидала ли она, что его место займёт Натаниэль, если бы ему предложили достаточно заманчивую цену? Может быть. Хотел ли этого он сам? Конечно, нет.       Следующее письмо отправлено пятнадцатого августа. Тогда спецотряд был ещё в дороге и не доехал до чёртового города ведьм. «Меня беспокоит задержка ответа от тебя. Ты же говорил, что поручение займёт две недели максимум? Надеюсь, что ты уже в пути к Гаване. Кстати, я тут узнал насчёт слухов о новом капитане Морских когтей. Они все — прямиком из портов. Знаю, это очевидно, но вот что интересно: в городе такие слухи почти не ходят. Как будто кто-то рассказал одну и ту же историю в десятках портах, и теперь все об этом судачат. Попробую узнать какие-нибудь детали. Жду скорейшего ответа.

Картёжник из Матансаса.»

      Все слухи приходили из портов… Значит, есть вероятность, что их распространяли неместные. Но кому это надо было? В надежде получить ответ на свой вопрос Натаниэль открыл последнее письмо, отправленное двадцать седьмого августа, когда, со слов Кевина, он уже числился пропавшим. «Поверить не могу. Ты говорил, что всё будет в порядке! Что это такое же поручение, как десятки до этого! И ты с ним справишься! А что в итоге? Я записался в поисковый отряд добровольцев. Его Высочество хорошо постарался: о том, что вы пропали, знает, наверное, уже вся Куба. Кроме того, что он лично ищет вас по маршруту до Ольгина и обратно, так ещё и организовал в нескольких городах пункты сбора добровольцев для поисков. И, знаешь ли, нас немало. Ты говорил, что люди не проникнутся сожалением к «злодею», но, похоже, не все считают тебя таким. Есть люди, как и я, которые действительно хотят найти тебя, и есть те, кто не желают видеть будущего Короля убитого горем. Снова. Люди, заставшие прошлый этап смены власти, опасаются повторения истории. Пару раз я пересекался с Эндрю. Он надеялся, что хотя бы я знаю, где ты. Но я не имею ни малейшего понятия. Сложно описать, что почувствовал Эндрю, когда услышал это. Я могу только догадываться. Ты нужен ему. Эндрю ненавидит себя, что не отговорил тебя и что позволил Королеве отправить тебя на это задание. Ты нужен мне. Ты говорил, что я могу не волноваться за тебя, но разве это возможно? Я знаю тебя столько лет, но так и не научился спокойно относится к тому, как ты рискуешь своей жизнью. Ты же мне дорог, чёрт побери. Ты нужен нам. Всем нам. Пожалуйста, вернись.

С надеждой, Жан.»

      Натаниэль ответил на последнее письмо, выражая искренние извинения и приглашая Жана приехать в Дворец как можно скорее. Кто как не его лучший друг захочет вызнать все подробности его встречи со старыми знакомыми в Ольгине?       Последнее из имевшихся письмо оказалось самым коротким из всех. «Если тебя преследуют или угрожают, затаись в тихом месте. Если тебе нужна моя помощь, вышли координаты.»       Мамин почерк он узнал сразу. И тактику поведения в опасности — спрятаться и не высовываться. Поэтому она не подписала письмо. Ведь если бы Натаниэля преследовали люди с недобрыми намерениями, было бы опасно отправлять ему письмо, раскрывая собственную личность. Потому что известны случаи, когда дорогих тебе людей используют в качестве приманки. Натаниэль готов защищать маму ценой собственной жизни — как это делала она для него на протяжении всей своей жизни.       Он решил не скрывать правду и рассказал в ответном письме о столкновении с квартирмейстером Натана и другими его бывшими приятелями, а также про то, что успешно сдал нового капитана Морских Когтей в загребущие руки полиции. Про ведьм Натаниэль написал так: «Вероятно, странные женщины, владеющие магией, что-то сделали со мной. Время вокруг словно стало идти в несколько раз быстрее, но никто из нас этого не замечал…»       Приятные воспоминания о маме навели Натаниэля на мысль, что ему обязательно нужно отправить письмо в Бехукаль. Хоть Эндрю сегодня и не доехал туда с поисковым отрядом, но наверняка Лилиан и Арчи наслышаны о том, сколько шума навело исчезновение Веснински. В письме им Натаниэль объяснил, что он вернулся целым и невредимым, и обещает навестить Арчи через пару недель, когда уладит дела.       Закончив работу с почтой, Натаниэль воспользовался одной из привилегий, которая появилась у него относительно недавно. Вызвал гонца с просьбой как можно быстрее доставить письма в Матансас, Бехукаль и Камагуэй по указанным на конвертах адресам. Письмо в далёкий Никеро посыльный обещал отвезти завтра с утра. Натаниэль не возражал. И все по итогу остались довольны: гонец получил мешочек шиллингов за срочность, а Натаниэль частично избавился от мук совести.       Да, он — не эталон доброты, но знает, что его близкие люди именно такие.

***

      Хмурый полдень следующего дня Натаниэль встретил, гуляя по королевскому саду. Не самый теплый ветер то и дело подгонял его, сныряя между клумб с редко цветущими цветами или вовсе зелёными кустарниками, чей сезон уже прошёл. Серое небо спрятало солнце, лишая своих подданных радости в виде ясного погожего дня. Сентябрь вступал в свои права, и ему всё равно, насколько честной являлся трехнедельный скачок времени вместо трёх дней.       В саду его и нашёл один из стражников.       — К вам гость, — оповестил он и отошёл в сторону, пропуская вперёд Жана.       — Спас-       — Ты с ума сошёл?! — перебил его Жан, выглядя не то рассерженно, не то слишком взволнованно, чтобы держать себя в руках.       Стражник хмыкнул и отправился обратно к своему посту.       — Что, если да? — усмехнулся Натаниэль.       Жан раздражённо цокнул, но в следующий же миг решительно шагнул навстречу, чтобы заключить своего лучшего друга в крепкие объятия.       — Если ты ещё хоть раз пропадешь вот так, я достану тебя даже из-под земли и сделаю что-то очень и очень плохое.       Лёгкие будто стиснули тисками, дыхание снова прервалось. Натаниэль, пересилив инстинктивный порыв отодвинуться, просипел:       — Во-первых, это на редкость неубедительная угроза. Во-вторых, не мог бы ты… я, конечно, рад тебя видеть, но моя трещина в ребре — нет.       — Твоя что?       Жан моментально отстранился.       — В лазарете сказали, что у меня, похоже, немного треснуло ребро, — хмуро объяснил Натаниэль, неосознанно пытаясь растереть ушиб. — Новоиспечённый капитан Когтей пытался пристрелить меня, но вместо этого продырявил мою любимую фляжку. Она лежала у меня в кармане, так что сам понимаешь…       — Ты либо гений, который спас себе жизнь, либо чёртов везунчик, — Жан настороженно осмотрел его на предмет ещё каких-либо повреждений. Или что переборщил с объятьями.       — Или просто не прочь выпить при удобном случае, — Натаниэль осторожно пожал плечами. И усмехнулся: — Поэтому фляжки и существуют.       — Ты неисправим, — вздохнул Жан, но не смог сдержать улыбки, смотря на друга, которого уже боялся никогда больше не увидеть. Также он не смог удержаться от того, чтобы не приобнять за плечи Натаниэля. — Но я даже рад, что ты такой.             Да, Натаниэль определённо скучал по этому. Жан знает его много лет и всё равно продолжает отчитывать за, по его мнению, чересчур безрассудное поведение. Его-то и не хватает Натаниэлю, когда он берётся за очередное поручение от Королевы. Хорошо иметь рядом человека, который подскажет дорогу, подаст голос в пору сомнений и не станет лезть на рожон, видя, что капитан не в настроении.       Жан Моро — идеальный напарник для того, кто норовит найти проблемы на свою задницу неудержимо рвётся в бой на ножах против несправедливой, подлой жизни. И против мудаков.       Натаниэль пару раз хлопнул Жана по спине и отстранился:       — Хочешь чая?       От такого предложения Жан недоумённо посмотрел на него и медленно, будто убеждаясь, что не ослышался, проговорил:       — Ты? Приглашаешь меня выпить чаю?       — Я тут вроде как подготовился, — пробормотал Натаниэль и потянул его за локоть в сторону тропинки. — Идём.       Они прошли в самую глубь сада, где прятался усыпанный лилиями пруд, изящный помост и уютная белая беседка, обвитая лозами и уютом. Здесь всё настолько пропиталось воспоминаниями, что Натаниэлю пришлось крайне настойчиво прогонять из мыслей образ ночи, когда они с Эндрю здесь занимались сексом после невероятно скучного бала. О, чёрт, это действительно горячо.       Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы унять своё влюблённое сердце. Натаниэль, конечно, лелеял каждую минуту, занятую мыслями об Эндрю, но прямо сейчас у него в планах объясниться с Жаном.       Увидев на другом конце пруда двух лебедей, привычно плавающих парой, Натаниэль инстинктивно дёрнул Жана за рукав, показывая туда. Жест вышел почти машинальным, словно они снова подростки, которые ночуют в лесу и с тихим восхищением наблюдают за спящей совой или охотящейся лисой.       — Красиво тут всё устроили, — тихо согласился Жан.       Его улыбка стала ещё шире, когда они зашли внутрь беседки. Внутри стоял небольшой круглый столик на узорчатой ножке, а на нём поднос с чайником, двумя фарфоровыми чашками, блюдцами и тарелкой с печеньем. Натаниэль не будет рассказывать, как улюлюкали ему кухарки, думая, что он устраивает тайное свидание с кронпринцем, и о том, как ворчливый Кевин помогал ему таскать сюда всё это добро — тоже.       — Боже… это всё ради меня? — Жан удивлённо моргнул. — Я польщён, серьёзно.       Натаниэль с облегчением улыбнулся и пропустил друга вперёд. Согласно правилам этикета, он налил чай сначала Жану, а потом — себе. Мизинчики они, конечно, не оттопыривали, но какие-никакие манеры пытались соблюдать. После недолгого молчания, снабжённым тёплым чаем, наконец наступило время раскрыть все карты.       — Итак, что случилось, Нейт? — спросил Жан, с трудом скрывая беспокойство, которое вызывал у него вопрос. — Какого чёрта ты пропал на целый месяц?       — Я не знаю, — устало вздохнул Натаниэль. — Мне кажется, с той гостиницей было что-то не так…       — С какой гостиницей?       — Она называлась «Звездопад». Мы остановились там после… — поймав недоуменный взгляд Жана, Натаниэль остановился и начал по-другому: — ладно, здесь нужна предыстория. Итак. После Ольгина мы планировали доехать до Лас-Тунаса, но спустя три часа в дороге вдруг наткнулись на пустошь, где, согласно карте, не должно было быть вообще ничего, но мы увидели город.       — И ты, конечно же, посчитал хорошей идеей посетить его? — Моро закатил глаза.       Сказать, что такие вопросы злили Натаниэля ещё с тех пор, когда они вышли к тому злополучному городу, — ничего не сказать. Да, он не боялся новых приключений; да, он ещё имел смелость исследовать неизведанное; да, он хотел снова почувствовать себя… свободным, вольным делать то, что хочет сам. Покорять новый, а может и старый мир.       Чашка с шумом опустилась на блюдце, поднос протестующе звякнул.       — Жан, Бога ради, хоть на секунду представь себя на моём месте! — более отчаянно, чем хотел бы, выкрикнул Натаниэль.       Его лучший друг, верный картограф и незаменимый советник в помощи душевных терзаний, понимающе кивнул, дал время успокоиться и собраться с мыслями. Это оказалось очень кстати. Вспышка гнева поутихла, пока Натаниэль пустым взглядом смотрел на водную рябь и плавающих вдали лебедей. Расположенная в столь живописном месте беседка каким-то неведомым образом хорошо успокаивала, особенно осознание, что они здесь одни.       Наконец, приведя мысли в порядок и отделив их от излишне ярких эмоций, Натаниэль стал объяснять, что имел в виду:       — Прошу. Лишь представь. Только что я убил Луиса Кливенктона — самого подлого мерзавца из подчинённых Натана, потом мы с ребятами безнадёжно долго говорили с местной полицией по этому поводу, я наслушался чуши от новоиспечённого капитана Когтей Маркуса, и вот наконец мы покинули Ольгин. По дороге меня доставали расспросами, почему я не испугался блефа Луиса о яде в алкоголе, и мне пришлось объяснять, что я не вчера родился. Ни минуты покоя и размышлений о своём. Учитывая всё это, давай предположим, что, может, мне захотелось вдохнуть свежего воздуха или сделать дорогу назад немного интереснее. Но да, мы решили зайти в тот город!       — Ты что, действительно убил Луиса? — искренне поражённый спросил Жан.       — Вспорол ему глотку, — кивнул Натаниэль.       — Господи… — выдохнул Жан и, вопреки началу фразы, сказал небрежное, несомненно заслуженное: — вот уж за чей упокой я молиться не буду. Он был таким же ублюдком, как и Натан.       — Что ж, надеюсь, в аду они варятся в одном котле.       — Наверняка, — согласился Жан. И затем вернулся к тому, на чём они остановились: — Так, и что там такого случилось в городе, которого не было на карте?       — Я хотел спросить дорогу у местных, но они вели себя несколько… странно. Не вызывали доверия, — хмуро признался Натаниэль. — Женщину, с которой я разговаривал, звали Мирандой. Или, по крайней мере, она так представилась. Она что-то сделала с моей картой, как-то по-особому взмахнула рукой, и там появилось название города.       — Ну? Скажи уже, как он называется? — нетерпеливо спросил Жан.       — В том-то и дело! — раздражённо сказал Натаниэль. — Я забыл название как только прибыл в Гавану.       Жан какое-то время смотрел на него, обдумывая услышанное и будто пытаясь найти ещё и не самые очевидные нестыковки. А потом отпил чай и тихо, явно не в упрёк, проговорил:       — Ты вроде бы никогда не жаловался на плохую память…       — Да знаю я! — чашка громко стукнулась о поднос, когда Натаниэль снова не сдержался. — Это кажется безумием. Сначала предсказание, потом «исчезновение» города с карты, а теперь я даже его названия вспомнить не могу.       — Погоди, что за предсказание? — нахмурился Моро.       — Ах да. Самая «интересная» часть истории, — Натаниэль смиренно вздохнул, беря под узду свою вспыльчивость, чтобы продолжить говорить более-менее ровным голосом. — Так вот, когда Миранда рассказала, как называется их город, то её подруга, кажется, «Хэйзел», попросила обратить на меня внимание.       — Это были твои ровесницы? — снисходительно усмехнулся Жан, снова отпив чая.       — Не в том смысле обратить внимания, Жан. Держи свои побуждения при себе, — предупреждающе сверкнув глазами, Натаниэль сделал небольшую паузу и продолжил: — В общем, они распознали во мне некоего избранного, которого, конечно же, очень долго и трепетно ждали. Их местная гадалка даже прочитала мне стихотворный отрывок того предсказания. Они пытались меня уговорить помочь им…       — Но ты им не поверил? — перебил его Жан, чуть наклонив голову.       Натаниэль внезапно почувствовал себя уязвлённым этой фразой, потому что она оказалась правдива. Ударила в яблочко, так сказать.       Эндрю спрашивал, почему он им не поверил, а Жан, даже не дослушав, уже понял, что́ пошло не так и, кажется, вовсе не собирался задавать лишних вопросов. А вопросы на самом деле были. Что, если бы он поверил ведьмам с самого начала? Вместо того, чтобы сдаться под напорами аргументов Эндрю и тирадой раздосадованного Аарона.       — Я настолько предсказуем? — бесстрастно спросил Натаниэль. — В своих эгоистических намерениях. Отказ в помощи делает меня бессердечным?       — Ты недоверчив, приятель, — спокойно ответил Жан. — И я знаю, что если жизнь научила тебя бдительности, то ты, скорее, должен быть благодарен ей, чем пытаться понять, что от тебя хотят люди. Я тоже не доверился бы первому встречному. Так что осуждать тебя не стану. Что произошло потом?       — Я высказал ей всё, что думаю, после того, как она назвала меня прислужником Королевы, который бежит отчитываться ей о хорошо выполненной команде. Потом мы покинули город. И добрались до той самой гостиницы, о которой я говорил в начале.       — Почему ты решил остановиться там? После всего, что ты услышал, она казалась вполне… обыкновенной? — Жан подобрал последнее слово неуверенно, будто такому понятию здесь не место.       — Да, — согласился Натаниэль. — Поначалу. Если закрыть глаза на то, что она находилась посреди довольно пустынной местности, то по крайней мере хозяйка встретила нас вполне радушно. Мы должны были провести там не больше дня, но на следующее утро начался непрекращающийся ливень. Он шёл три дня подряд. И знаешь, что?       Он вскинул голову, пристально смотря на внимательно слушающего друга. Почувствовав неладное, тот настороженно спросил:       — Что произошло?       — Прошло три недели, Жан. Мы даже не знали, что нас считают пропавшими без вести! И, конечно, моим словам не так просто поверить, потому что у меня нет доказательств, что именно пошло не так. Когда я думаю обо всём этом сейчас, то мне начинает казаться, что до того, как мы посетили гостиницу, время шло так же, как и обычно. Но в те три дня… что-то произошло. Наверняка. Я не понимаю, что именно, но это правда. Я не хотел, чтобы всё так получилось, — отчаянно признался он. — Прости меня. Когда я читал твои письма, то почувствовал себя виноватым, что я заставил вас пройти через всё это. Вы переживали за меня, а я даже не мог дать вам знать, что всё в порядке.       Под конец своей речи Натаниэль уже был практически на взводе. Говоря вслух о том, как ему жаль, что по своей вине он обрёк близких жить в страхе перед неизвестностью, он словно пропустил часть их тревоги через себя. И она вырвалась наружу.       Его становившийся безумным взгляд вовремя перехватил Жан:       — Эй, успокойся, — и положил руку ему на плечо, поглаживающими движениями пытаясь снять хотя бы долю напряжения с капитана. — Я понимаю. И не злюсь на тебя. Я просто рад, что ты вернулся.       — Спасибо тебе, — не скрывая своей признательности, Натаниэль наконец выдохнул с облегчением.       Некоторое время они провели в тишине, окружённые приятной, уединённой атмосферой этого места. Может, именно здесь Королева отдыхала от постоянного шума Дворца. Даже несмотря на то, что это её Дворец.       Поставив пустую чашку на поднос, Жан прокашлялся и снова заговорил:       — Насчёт того предсказания… что значит «избранный»?       Натаниэль пожал плечами. Своих сомнений он до сих пор не скрывал, даже если после разговора с Эндрю их стало в какой-то степени меньше. И… вроде как он теперь не был настроен по отношению к ним так же враждебно, как в первый раз. Потому что он понял, почему всё тогда случилось именно так. С Натаниэлем и не могло быть по-другому. Сначала сложно, а потом ждёшь оттепели, если повезёт.       — Гадалка сказала, что — якобы — только мне под силу остановить какую-то ведьму, которая, кажется, не научилась как следует контролировать свои силы, — ответил он, не упоминая подробностей, которых не знал.       — Если им самим не под силу справиться с ней, почему они решили, что сможет обычный человек? — недоумённо спросил Жан. — Смертный, к тому же.       — Хороший вопрос, Жан, очень хороший, — кивнул Натаниэль. — Я часто думал об этом, но так и не нашёл ответа.       Подняв голову, он встретился с испытующим взглядом друга и вопросительно приподнял бровь, пытаясь понять, что это значит. У загадки есть какой-то очевидный ответ, который пока не озарил своей гениальностью Натаниэля?       — Если тебе и впрямь интересно узнать, то есть только один способ, — своими словами Жан, естественно, заинтриговал Натаниэля.       Один способ означал, что всё сводится к тому, от чего Натаниэль наотрез отказывался с самого начала. Потому что если бы Жан сказал: «из этой ситуации существует два выхода», то один из них сразу бы стал путём для отступления. Но, зная своего лучшего друга слишком хорошо, Натаниэль стал догадываться, к чему тот клонит. Жан никогда бы не назвал отступление единственным выходом из ситуаци.       — Вернуться туда будет самым абсурдным и лишённым логики поступком, — очевидный факт не имел в себе должной воли к сопротивлению и возражению, как должен был. Действительно ли Натаниэль противился принять свою судьбу «избранного» так же, как раньше?       — Да, но тебе не впервой, так? — с вызовом спросил Жан. — Я же вижу, тебе интересно узнать, правда ли всё то, что сказала тебе гадалка.       Скорее для вида, чем серьёзно, Натаниэль возразил:       — Предсказание всё ещё может быть их выдумкой.       — Или ведьмам действительно нужна помощь, причём именно твоя, — утвердительно сказан Жан. — Нейт, если бы они хотели навредить тебе, то сделали бы это сразу. Ни к чему пытаться заманить тебя снова, если можно было бы превратить их, как ты говорил, «тёмные дела» в реальность с первого же раза.       — Это значит, что вероятность правдивости их слов составляет оставшиеся пятьдесят процентов теории вероятности?       Неожиданно для себя Натаниэль жаждал услышать положительный ответ.       — Именно так, гений, — Жан одобрительно усмехнулся. — Чёрт, да мне и самому теперь интересно, что у них там произошло.       Натаниэль посмотрел на него своим «нам это ещё аукнется» взглядом, но сейчас, в момент принятия окончательного решения, он убеждал себя, что это всего лишь попытка. Как правило, попытки дорогого не стоят.       — Но если ты ещё раз так пропадёшь… — угрожающе произнёс Жан.       — То ты с самыми благими намерениями достанешь меня из-под земли, я понял.       Жан удовлетворённо кивнул. И осведомился:       — О чём думаешь, герой, о котором слагают легенды?       — Её Величество будет не в восторге от этой идеи, — не без досады высказал Натаниэль, плохо представляя, чем можно компенсировать её недовольство. И уж тем более — как уговорить отпустить его на другой конец острова просто потому, что интересно проверить правдиво ли предсказание ведьм. Даже звучит абсурдно. Её Величество вряд ли одобрит «альтруистический» акт Веснински, ведь это не принесёт ей никакой пользы.       — Ну ты же не один поедешь, — как нечто само собой разумеющееся произнёс Жан. — Возьми с собой кого-нибудь.       Натаниэль с немым вопросом воззрился на Жана, тот кивнул в ответ:       — Я подстрахую тебя, пытаясь выяснить что-нибудь об этом городе. Но мне нужно будет время. Так что кто-то должен сопровождать тебя в дороге и быть рядом, чтобы ты чувствовал себя спокойнее.       Когда воцарившаяся в ответ тишина затянулась, Жан в некотором замешательстве уточнил полувопросительным тоном:       — Я думал, кандидатура у нас обоих вырисовывается вполне очевидная…       Конечно. Сложно отрицать то, что ясно как день. Но вчерашний день, градом сваливший на Натаниэля груз ответственности, обвинений и чувства вины, оставил свой отпечаток на его решительности. Он не мог подвести людей, которыми дорожил.       — Жан, я не могу рисковать безопасностью Эндрю, ведь он — старший наследник престола, — как никогда серьёзно проговорил Натаниэль. — Королева мне не простит, если с ним что-то случится. А голос Аарона «я так и знал!» будет преследовать меня даже в загробном мире.       В общем, казнят его за такой проступок очень и очень скоро.       Словно в качестве издёвки где-то вдали у кустов мелькнула подозрительно знакомая светлая макушка, и Натаниэль не сдержал уставшего вздоха:       — Он меня ненавидит.       Жан проследил за его взглядом, потом снова посмотрел на друга, рассудил какие-то внутренние сомнения и начал осторожно говорить:       — Но сочти за грубость, Нейт, но я заметил одну особенность: с кем бы ты не вступал в отношения, ты всегда не нравишься их друзьям.       Что ж. Это правда. Всё ли дело в том, что друзья не были подвержены излишне идеалистическому представлению того, в кого влюблялись их приятельницы и приятели, но факт оставался фактом: никому из них Натаниэль не нравился. Только своим пассиям.       Удивительно, что та неприязнь не казалась проблемой, пока он глубоко не задумался на эту тему. А ведь всё началось с первой влюблённостью Натаниэля. Она воплощала собой прекрасное сочетание очарования и необузданной страсти. Не лишённая миролюбия девушка ладила со многими, но вопреки этому в его присутствии она почти всегда ругалась со своей близкой подругой, которая на дух не переносила даже упоминания фамилии Веснински. Как ему казалось, на то не было конкретных причин; её подруга, скорее всего, лишь беспокоилась о том, насколько безопасно носить на себе мишень «любовницы капитана Воронов». Не то чтобы зря… В общем-то, он не осуждал ту самую подругу за такое воинственное поведение лишь потому, что на тот момент большую часть его мыслей занимала симпатия к певице кабаре. Не будь он влюблён, то, конечно же, намного чаще отвечал бы на язвительный тон и норовящие задеть комментарии от подруги его ненаглядной. Но так уж устроен мир — иногда чувства смягчают все заостренные углы человеческой натуры. Даже если там есть шипы.       — Хм, ты прав… — задумчиво пробормотал он. — Может, я проклят?       И тем не менее неужели кто-нибудь серьёзно думает, будто Натаниэль даст в обиду своих близких людей? Он порвёт в клочья за любого из них. Даже за тех, кого он не может назвать другом, но если его близкий может, то вопрос исчерпан.       — Думаю, ответ на этот вопрос тебе нужно спрашивать не у меня.       Именно в тот момент Натаниэль понял, что вступает в самую странную авантюру за всю свою жизнь. В попытке доказать самому себе, чего он сто́ит.