Мне больше нечего тебе дать

      В пятницу после тренировки Ники побежал за Нилом, когда тот покидал стадион. В руке у первого болтался чёрный подарочный пакет.       — Хэй! Ты пережил свою первую неделю, — сказал Ники. — Тебе было весело?       — Ииихааа, — невозмутимо произнёс Нил.       — Вот это дух, — неловко рассмеялся Ники. — Ну, Эндрю сказал, что у тебя нет ничего подходящего для того места, куда мы направляемся. Он сказал мне, какой у тебя размер, чтобы я подобрал тебе наряд. Поверь мне, он замечательно тебе подойдёт.       Нил остановился. Он ждал, пока Ники остановится и уйдёт обратно.       — Куда мы направляемся? — он забыл спросить о деталях, так как не думал о них, когда к его горлу был представлен нож.       — О, ну сначала мы заскочим в закусочную "У красотки" — отличное место. А потом в "Райские сумерки" — это клуб. Мы выпьем и потанцуем, а потом вернёмся к себе домой. Эрик, любовь всей моей жизни, помог мне получить его, чтобы я мог заботиться о близнецах. У нас всё ещё есть куда возвращаться по выходным и летом, когда мы не смотрим за Кевином. Так что каждый может пить столько, сколько захочет.       Нил подавил болезненный стон. — Я не пью и не танцую. — И он не любил толпы. Слишком много людей означало, что случиться может всё, что угодно.       — Кевин и Эндрю тоже не танцуют, так что ты можешь просто пить с ними содовую за столом.       — И я также не ношу такое, у меня есть одежда.       — Нил, без обид, но ты одеваешься… как Сет всякий раз, когда Эллисон бросает его, и если ты наденешь это в Сумерки, то будешь выглядеть неуместно и гомофобно.       Нил поймал себя на том, что моргает, смутно обиженный и слегка раздраженный тем, что Ники нашёл единственное, что можно было сказать, чтобы заставить его взять пакет. Выглядеть неуместно больше не было риском, но это было бы неудобно. Итак, он принял его, всё ещё не оправившись от оскорбления из-за того, что он выглядит как Сет.       — И ещё, — добавил Ники, — сними контактные линзы. Приказ Эндрю.       — Прошу прощения?       — Послушай, любой, кто смотрит на тебя, может увидеть кольцо в твоих глазах. Я просто не знал, что это цветные линзы, пока Эндрю не сказал об этом. Но серьёзно? Коричневый? Это же скучно!       — Пошёл ты, мне нравится коричневый.       — Извини, но никто, кроме нас, тебя не увидит, и мы уже знаем, что это обман. Не надевай их.       В Нила закралось подозрение, что Ники на самом деле не сожалел.       — Не надейся, — Нил перешёл на бег трусцой. — Спасибо, — добавил он, когда через десять шагов понял, что это был первый подарок, который он когда-либо получал. Странно, каким неблагодарным он себя чувствовал по этому поводу, и что это было от Эндрю — формально.       — Мы уезжаем в девять, сними линзы! — крикнул ему вслед Ники.       Нил побежал обратно в общежитие и лёг в своей блаженно пустой комнате, пока не решил, что пора собираться. Он натянул чёрные брюки и тяжёлые ботинки. Осмотрел намеренно разорванную рубашку и понял, что на рубашке был внутренний слой, который скрывал его шрамы. На самом деле он этого не ожидал, ведь они все уже видели его. Он полагал, что наряд будет придуман так, чтобы ему было неудобно.       Это немного помогло. Он привык к бледным цветам, выцветшим рубашкам, простым джинсам, кроссовкам, которые избавили его от необходимости завязывать шнурки. Его невзрачные, ничем не примечательные наряды, созданные для того, чтобы сливаться с толпой.       Он посмотрел на весь чёрный наряд и нахмурился. На секунду он задумался, не снять ли контактные линзы. Это почти не имело бы значения, наряд выделялся достаточно, чтобы его глаза были просто ещё одной деталью образа. Но он не хотел видеть глаза своего отца, и эта ночь была уже слишком тяжёлой, а они ещё даже не вышли из общежития.       Так что Нил просто пожал плечами и вышел из ванной. Он закатил глаза, заметив, что Эндрю снова вломился к нему, он и его группа сидели в гостиной. Нил бросил свою одежду в нижний ящик комода и, повернувшись, увидел трезвого Эндрю, прислонившегося к дверному косяку спальни.       Нил встал перед ним и поднял бровь, ожидая, что он пошевелится.       — Я сказал вынуть контактные линзы, лжец.       — А я сказал, прекрати вламываться в мою комнату, теперь мы оба разочарованы. Как грустно.       Эндрю медленно оглядел его: — Ты научишься делать то, что я говорю.       — Я абсолютно ничему не научусь. Теперь мы уходим, или сделка отменяется?       — Мы уходим, — Эндрю повернулся, и Нил последовал за ним из комнаты. Ники оживился, когда они вошли в гостиную.       — Чёрт возьми, Нил, а ты хорош. Всё ещё уверен, что не интересуешься?       — Да, — Нил просто продолжал двигаться, покидая общежитие.       — А могло быть иначе? — пожаловался Аарон.       — А могли бы вы все убраться из моей гребаной комнаты, — Нил придержал дверь открытой. Он смотрел, как они выходят, а затем вышел сам и запер дверь.       Он оказался на заднем сиденье их машины, между близнецами, ожидая, что неприятности уже начнутся, когда Ники бешено вырулит из Пальметто. Но Эндрю и Аарон просто свернулись калачиком у своих окон и отключились. Нил знал, что сон не придёт к нему, когда все они рядом. Поэтому он просто уставился в лобовое стекло.       — Разбуди Эндрю, ладно? — спросил Ники, когда фары начали мигать над указателями съезда на Колумбию. — Желательно, не прикасаясь к нему.       — Что? — спросил Аарон, прежде чем Нил успел обдумать вопрос.       — Я не могу вспомнить, на каком повороте нужно свернуть. Может, ты помнишь?       Аарон перегнулся через Нила и толкнул Эндрю. Эндрю проснулся. Нил не очень хорошо провёл время, но смог узнать много чего за пределами корта. Например, он узнал, что если кто-то разбудит Эндрю, он проснётся, размахнувшись, и ударит Нила локтем прямо в диафрагму.       И все остальные в машине узнали, как звучит Нил, когда он блять, не может дышать.       — Не здесь. Перед поворотом будет указатель "Вафли и выпечка", — Эндрю так услужливо это сказал, опираясь на спину Нила, чтобы выглянуть на лобовое стекло.       — Это Южная Каролина, — сказал Ники. — Тут везде вафли и выпечка. Ты ещё жив, Нил?       — Да, — прохрипел Нил. — Кажется.       Нил бросил свирепый взгляд на Аарона, который был невозмутим, и такой же свирепый взгляд на Эндрю, который дрожал в свете фар проезжающих машин.       Он понял причину этого примерно через десять секунд, когда Ники съехал на обочину, а Эндрю начал тяжело дышать в траву в то время, как мимо пронесся хор сигналящих машин.       Их следующей остановкой была закусочная "У красотки", о которой упоминал Ники. Они вошли, и Ники заказал им всем "особенное мороженое", в то время как Эндрю ел крекеры и продолжал дрожать. Только когда Кевин достал пузырёк с таблетками и попытался заставить Эндрю принять одну из них, Нил понял, что Эндрю переживает ломку.       Казалось, пропуск таблеток явно плохо отзывался на Эндрю. Нил не мог понять, почему Миньярд считал, что боль того стоит, но, с другой стороны, Нил умирал от желания сыграть в экси.       Принесли мороженое, а вместе с ним стопку салфеток, которые Эндрю разобрал и вытащил пакетики с бледно-желтоватым порошком.       — Мы на публике, — сказал Аарон.       Эндрю беззаботно опустошил два из них.       Ники подтолкнул Нила локтем: — Попробуй мороженое. Тебе это понравится.       — Я не любитель сладкого, — Нил посмотрел на мороженое.       Эндрю сунул остальные пакеты в карман, а затем хлопнул ладонью по рту, сглотнув так громко, что это услышал даже Нил.       После напряженной секунды Эндрю опустил руку.       — Нил, Нил, Нил. Оставляешь линзы на месте, не собираешься есть мороженное. Что случилось со всем этим товариществом, о котором ты всё время говоришь?       — О, ради... — Нил вытащил контактные линзы и бросил их в мороженое, подвинув миску через стол к Эндрю. — Всё твое.       Эндрю снова сглотнул, а затем наркотики, казалось, притупили остроту его ломки, и он начал есть, не обращая внимания на загрязненную миску Нила.       — О, голубые, — сказал Ники, наклонившись, чтобы поймать взгляд Нила, он пошевелил бровями и сделал вид, что обмахивается веером.       — В самом деле? А я понятия не имел, — Нил уступал, но, по крайней мере, так ему не приходилось видеть их самому.       Нил наблюдал, как они едят, находя утешение в облегчении от постоянного ношения контактных линз. Вероятно, ему действительно нужны были очки из-за постоянного напряжения глаз. Если бы его жизнь не была так измучена отражающими поверхностями, он бы подумал о том, чтобы избавиться от них всех вместе.       Аарон расплатился, и затем они все вернулись в машину, следующей остановкой был двухэтажный ночной клуб под названием "Райские сумерки".       Достаточно было одного взгляда на очередь людей, ожидающих входа, и Нил понял, что одежда, которая была на нем, была сравнительно безвкусной. Там была куча кожи, корсетов, пряжек и цепочек.       Никого, казалось, не остановила очередь, Ники задержался прямо у двери и выпустил их. Аарон обменялся сложным рукопожатием с вышибалами и всем им помахали рукой.       Музыка была громкой, и там было так много людей. Нил прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь избавиться от медленно подкрадывающегося беспокойства. Это не имело значения, это не имело значения, это не имело значения.       Они нашли столик, Эндрю схватил Нила за воротник и потащил его к бару. Барменов было трое, но Эндрю ждал, пока к ним подойдёт какой-то конкретный.       — Так скоро вернулся, Эндрю? Кто твоя новая жертва?       — Никто, — ответил Эндрю. — Для нас как обычно.       Мужчина кивнул и повернулся к Нилу.       — А для тебя?       — Я не пью.       — Тогда содовой, — сказал мужчина, повернулся и начал собирать поднос с напитками. Нил наблюдал, как он вернулся с подносом, который Эндрю с лёгкостью поднял и понёс. Наконец бармен налил Нилу содовой.       Они вернулись к столу, и все принялись за напитки. Стаканы исчезают с подноса с пугающей скоростью. Нил потягивал свой напиток, игнорируя настойчивые требования Ники, чтобы он “не отставал” от них всех.       Он уже давно не пил газировку и ничего не ел с обеда. Что означало, что он не привык к этому вкусу, а от кофеина у него просто разболелась голова.       Когда он пошёл с Эндрю на второй раунд, бармен дал ему ещё одну содовую, прежде чем он успел попросить воды. Поэтому он потягивал её, наблюдая, как Эндрю выкладывает пакеты с наркотиками на стол.       Эндрю помахал одним из них Нилу, как будто это было заманчивое предложение, когда Нил просто моргнул на него, Эндрю вместо этого передал его Кевину.       — Крекерная пыль, — начал объяснять Ники, но Нил не слушал, он не принимал наркотики.       — Наркотики — это глупо, — он сообщил об этом столу, когда Ники замолчал. Опасность и глупый риск. Да, Нил должен был умереть. Но он будет смотреть, как смерть придёт за ним, с открытыми глазами и твердо стоя на ногах.       — Ой, — сказал Эндрю с холодной улыбкой. — Это осуждение.       — Ну да, и что?       — Ты не похож на праведника, — Эндрю задумался. — Ты изо всех сил пытаешься наступить мне на пятки, потому что чувствуешь трагическую тяжесть святости?       — Ты слышишь себя, когда говоришь, или просто позволяешь призраку самого большого поклонника Уильяма Шекспира овладевать тобой всякий раз, когда ты открываешь рот?       Ники поперхнулся своим напитком. Аарон тут же отправил в рот ещё один пакетик крекерной пыли. А Кевин скорчил страдающую гримасу.       — Полегче, полегче, — перебил Ники, торопясь раздать шоты, прежде чем Эндрю успел ответить. Он поставил один перед Нилом. — Пыль — это не так уж плохо. Это просто делает ночь более интересной. Ты думаешь, Кевин стал бы рисковать своим будущим из-за ночи в клубе?       — Ты думаешь, я принимаю все свои решения, основываясь на Кевине? Я не употребляю наркотики.       — Хорошо, хорошо, но выпей с нами, если не хочешь пыли, на счёт три.       Нил всю ночь шел на компромиссы, он не видел проблемы в последнем — такой маленький стакан содовой не мог усугубить его головную боль. Нил поднял рюмку, и Ники начал считать.       Нил сразу же понял, что его головная боль усилится.       Шот был невыносимо сладким, и послевкусие не было сахарным. Он поставил рюмку и посмотрел на Эндрю, который не сводил с него глаз.       — В самом деле? А накачивать меня наркотиками — это так праведно?       — Обрати внимание, Нил, я никогда не говорил, что я праведник.       — Верно, верно, — Нил чуть не рассмеялся. Он потянулся за одним из стаканов на подносе. — Всё начинается с малого, верно? — он поднял стакан с каким-то алкоголем в шутливом тосте. Ники обрадовался. Нил знал три вещи, первая из которых заключалась в том, что Крекерная Пыль быстро наносила удар, так что у него не было много времени, прежде чем он потеряет контроль.       Во-вторых, он не хотел иметь дело с этими придурками трезвыми, а тем более под наркотиками. Особенно в таком людном месте.       В-третьих, человеческое тело уклонялось от своих пиковых возможностей. При нормальных обстоятельствах любое действие, которое причинило бы себе вред, невозможно. Технически любой мог бы поднять машину, но это разорвало бы мышцы на части. Итак, никто не может поднять машину, если только он не находится под...принуждением. Тело умное, Нил был намного глупее, и в данный момент он чувствовал себя немного напряженным.       Находясь в бегах, он совершил ряд почти невозможных подвигов, и адреналин оказался самым мощным наркотиком, который был у кого-либо в доступе. Выпрыгивать из движущихся машин, перепрыгивать через здания, убегать от бешеных животных. Страх был инструментом. Это был первый урок, который он получил в детстве.       — Ты так чертовски драматичен, — сказал Нил Эндрю, прежде чем потянуться внутрь себя и вытащить всю эту ярость, страх и панику. Всё, что он отбрасывал в сторону, все эмоции, которые он подавлял в тот день, будучи оскорбленным, раненым, а теперь накачанным наркотиками. И Нил швырнул стакан, всё еще полный, прямо себе в голову. Он разлетелся вдребезги, и его голова ударилась о стол.       Мир погрузился во тьму.