Дни июня

Обычно болел у них Тряпка. Точнее, когда Сергей простывал, Тряпку выводили добровольно-принудительно наружу, как самого терпеливого. Но не теперь, когда он уже стал осознавать себя отдельным. Теперь с ним так нельзя, и Разумовский это понимал, слегка гнусавым от насморка голосом отсылая Тряпку куда угодно, но не на пост управляющего телом. Это неправильно, что он отдувается за них всех, и в этот раз Серёжа переболеет сам. Обыкновенно ухаживал за болеющим Тряпкой Олег, но сейчас он учесал по делам в другой город, и на долгих три дня они остались дома одни: Серёжа, Птица и вирусы. Заболеть простудой ворон по своей мистической природе не мог, и проблема оставалась только одна. Он понятия не имел, как заботиться о больных. Нет, что-то он помнил, что-то накопал в сети: тепло, отсутствие сквозняков (крылья пришлось спрятать, чтоб не махать ими ненароком), обильное горячее питьё, малина и куриный бульон. В том, чтобы заварить чай и открыть баночку малинового варенья, не было ничего сложного, а вот с остальным возникли проблемы. — Бульон… Как его вообще варят? Птица задумчиво цокает когтем по блестящему боку кастрюли. Серёжу он с огромным трудом оставил спать под горой одеял и пледов, борясь с желанием то ли просидеть с ним до закаменения, то ли влезть в тело и болеть вместо него, и теперь пытался постигнуть основы кулинарии. Куриное бедро будто смотрело на него с укоризной, как на собрата-предателя. Мысль позвонить Олегу он сразу отмёл, потому что не далее как прошлым вечером с максимальной уверенностью сказал ему, что справится. Искать в интернете ещё и это долго казалось эквивалентом поражения, но пришлось всё же это сделать, до этого три раза налив в кастрюлю воду и раздражённо вылив обратно. Вот некого же было больше послать в чёртову командировку! Курица всё же заняла приличествующее ей место. Птица совсем по-человечески скрестил на удачу пальцы с пожеланием не спалить кухню. Если ему придётся разбираться ещё и с этим, его злость явно не порадует температурящего Серёжу. Посему пернатый выдыхает и идёт в спальню, проведать птенца. Тот слабо постанывает во сне, под глазами залегли круги, и весь его вид вызывает желание передавить каждый вирус голыми руками. Птица осторожно гладит Разумовского по щеке. — Я сделаю что смогу, мой хороший. Ты у меня самый сильный, ты совсем скоро поправишься и мне не придётся больше чувствовать себя идиотом… На кухне пищит таймер. Птица подрывается туда, спеша его выключить и убрать бульон с сильного огня, оставив на горячей конфорке доходить, как советовала какая-то женщина из интернета. Закончив с этим, он даже не верит, что нигде не накосячил и действительно что-то сделал, чтоб у Сергея были силы выздороветь. Он возвращается в спальню и снимает с парня верхнее одеяло и плед, испугавшись, что он, наоборот, перегреется. Да и в целом ему было страшно. Страшно, что он что-то сделает не так, что не сможет хорошо заботиться о любимом. Какой же он тогда защитник? Серёжа мычит что-то, шарит рукой по одеялу, будто в поиске, и Птица накрывает его руку своей. Полу-спящий юноша вцепляется в неё, как раньше делал только Тряпка. — Ну, тихо, тссс. Я рядом. Я тебя не брошу. Варю тебе бульон, ты поешь, хорошо? — Ага… Сергей сопит и тянет руку Птицы на себя. Тот падает рядом, вворачивается под оставшиеся пледы и крепко прижимает птенца к себе. — Ты тёплый, Птиц… Серёжа сгребает его обеими руками и утыкается в шею горячим лбом. Через полтора часа температура спадает, но желание греться в объятиях — абсолютно нет.