Дни июня

Сергей бежит, не чуя под собой ног. У того, что движется следом, распахнутые от горизонта до горизонта смоляные крылья, пылающие глаза и несущийся в спину каркающий голос. Сергей бежит, сзади напирает давящий ужас, от которого голова гудит, как колокол, а воздух кажется вязким. «Не догонит, не достанет, не схватит, не… Правда же?» Нет, у него нет времени на сомнения. Бежать, бежать, почти не оглядываясь, потому что оно будет там, оно не бросит след добычи. Это далеко не впервые, было уже множество таких снов, где он бежал, где у него не было никакого оружия и сам он не мог себя защитить, он просыпался в холодном поту, с бьющимся сердцем и сведёнными судорогой мышцами, и никогда не видел, чем заканчивается сон, только слышал за спиной отчаянный низкий рёв, в котором не было ничего человеческого. Но во сне редко понимаешь, что это только сон, что в любой момент можно выпасть в безопасную реальность. …Впереди обрыв, ледяной и скользкий. В спину пахнуло жаром, ноги заскользили по идеально гладкой подтаявшей поверхности, понесли в бездну. Сзади послышался знакомый рёв и высокий, отчаянный крик, но Серёжа уже падает, и оранжевое небо иллюзорной не-реальности светит ему в глаза. Пока его не накрывает чёрная тень, а на талии не смыкаются объятия. Над головой хлопают крылья, приспосабливаясь к двойному весу. — Тише, птенчик. Я выиграл тебе время, оно нас больше не достанет. Полетели домой. Разумовский вцепляется в плечи Птицы и закрывает глаза. Теперь он знает, чем кончаются эти сны. Теперь не страшно.