Дни июня

Если бы Юле Пчёлкиной пару лет назад кто-то сказал, что… Впрочем, нет, она бы с некоторой вероятностью даже поверила. В конце концов, существуют доказательства… И они есть только у неё. Ладно, ещё у Олега Волкова, но этот сейф в данном случае можно не считать. А вот она сама вполне могла бы припереть Сергея Разумовского к стенке… Фигурально выражаясь. Если попытаться сделать это в прямом смысле, можно лишиться какой-нибудь важной конечности, а ей все они дороги… Да и сам Сергей стал в последнее время не так уж похож на безликий источник сенсаций. Лицо у него есть, причём даже не одно, а три. С самим Сергеем она встретилась с самого начала, а вот в ходе беседы при первой же попытке надавить… Пришлось познакомиться с Птицей. Не сказать, чтобы первая встреча была приятной. После сказанного обманчиво сладким голосом куда-то в потолок «Марго, отключи камеры» захотелось выбежать из кабинета на первой космической, но сейчас она была рада, что не сделала этого. Птица был психом, но чрезвычайно умным, обаятельным и с деловой жилкой. А ещё он не был человеком, но выяснилось это позже, до того Юля думала, что у Разумовского просто раздвоение личности. Однако, отделившаяся от него чёрная крылатая фигура была похожа на что угодно, но не на глюк чужой психики… Разве что собственной, но она до сих пор Пчёлкину не подводила. *** «…И где мы сейчас, Юлечка?» — пронеслось у девушки в голове. На этот вопрос существовал вполне конкретный ответ: они сидели на полу жилого этажа башни, смотрели сериал, а перед ними стоял ящичек с лаками для ногтей. «Они» — это они с Птицей вдвоём: Серёжа ушёл доделывать какие-то рабочие дела, а ещё один двойник, Тряпка, вообще редко при ней показывался, видела всего пару раз. — Какие нахрен лаки, милая? Пошла бы в салон, ты хорошо получаешь. — Ничего ты не понимаешь! Это ритуал. Юля отпила колы из фастфудовского стакана, куда до этого плеснула чуть виски, и придирчиво рассмотрела один пузырёк из коробки, неоново-жёлтый. — Мы же с тобой подружки, так? — Ну… В некотором смысле. — Птица настороженно поднял одну бровь. — Бухими в гей-клуб мы ходили? Ходили. За шмотьём тоже. Обсуждали моего бывшего… Я до сих пор запрещаю тебе его убивать, я расстроюсь! Вот, а ногти ещё вместе не красили. И не смотри на меня так, это обязательный пункт! — Ты мной пользуешься. — Будто ты против. Кто-то бы сказал, что говорить так с существом, способным убить тебя движением руки, опрометчиво, но к Юле это уже не относилось. Птица к её наличию более чем притерпелся, довольно урча при прочтении новых статей о Чумном Докторе, выходящих из-под её пера, и замечая каждое упоминание в сюжетах блога. — Хм. Голубой не хочу, серебряный тоже… — Ткни вслепую! — Тоже не хочу. Давай ты выберешь? — А я чёрный выберу. — Просто чёрный скучно, давай что-то нарисуем? Вот тут есть тонкая кисточка… Несколько минут спустя с рисунком определились. Но встала другая проблема. — Ты рисовать умеешь? — Палка-палка-огуречик. А ты? — Примерно то же самое. М-да. — …Я умею. Из-за спины Юли раздался голос, похожий на Серёжин, но тот никогда не звучал так робко. Обернувшись, девушка увидела, что в дверном проёме стоит Тряпка в забавной футболке с лисами. — О! Так, иди сюда, будешь нам помогать. Да не жмись ты, Пчёлкина тебя не съест! Она же не я… Юноша несмело подошёл и сел возле них по-турецки, ближе к Птице, готовый в любую секунду за него спрятаться. — А если я напортачу? — Сотрём и попробуем снова. Нужно нарисовать узоры вот на этом белом ногте… — Юля оттопырила безымянный палец. — Сможешь? Тряпка кивнул и взялся за кисточку. Птица положил руку ему на спину между лопаток и держал всё время, пока тот работал, одновременно удерживая от внезапного побега и давая понять, что он рядом. Пока они оба смотрели на Юлины руки, она рассматривала их, таких похожих и таких разных, и впервые увидела в Птице что-то… Мягкое. Ласковое даже. Тряпка был в любой момент готов броситься под его защиту, а Птица — спасать его от чего угодно. И таким может быть, оказывается. — Вот… Правильно? Тебе нравится? — Ух ты! Узоры получились тонкими, будто кружево, таких даже в салоне не рисовали. Тряпка просиял, услышав похвалу, словно сам не видел, как хорошо у него получилось. — А давай тебе тоже ногти нарисуем? — Мне?.. — Тебе-тебе, мелочь. — Птица поцеловал Тряпку в макушку и развернул к нему коробку. — Сам выберешь? — А что можно? — Всё! — Юля подмигнула. Тряпка засиял ещё больше и застучал стеклянными флаконами.