Не ищи проблем

Время начало лететь так быстро, что Хидан едва ли понимал, какой вообще сегодня день недели. Когда большую часть рабочего дня проводишь в небытие, время испаряется, словно отнятое чужими руками. Другие куклы говорили, что он привыкнет. Гаара, наливая стакан очередного дорогого алкоголя, успокаивал, что скоро Хидан перестанет это замечать и свыкнется. И это в какой-то момент даже начало казаться нормальным, в конце концов, он получает за это действительно большие бабки и, наконец, смог купить себе новенький Яйба Кусанаги в красном цвете. На котором было некогда кататься. Дорога до Облаков не в счет. Первые дни после покупки Хидан не мог нарадоваться своему двухколёсному коню, несмотря на скептичные ворчания Какузу. Но реальность была такова, что Хидан ездил на мотоцикле до работы и домой, уже не испытывая ни малейшего желания просто покататься по городу, выехать в степи или доехать до моря. И откуда только в Какузу были силы просто кататься пару часов на своей тачке после работы? У Хидана не оставалось на это ни малейшего желания. Он чувствовал, как его угнетает происходящее. За почти месяц работы он уже успел освоиться в этом болоте. И именно сегодня, когда он работал в одну из ночей, жизнь решила окунуть его в болото с головой. Клиент внезапно прервал сеанс на середине, назвав стоп-слово. Обычно сеанс прерывают, если что-то идет не так – клиенты иногда пугаются, когда кукла, словно потусторонний телепат начинает сыпать фактами, о которых никто не может знать, но такова суть кукольного чипа. Многие приходят в Облака не для того, чтобы трахнуть за деньги элитную шлюху, многие приходят сюда за разговором. Можно ведь обсудить свои проблемы, поделиться тайной и получить совет, словно от профессионального психолога, а после сеанса кукла даже понятия иметь не будет, о чем был разговор. Но в тот раз все было не так безобидно. Хидана выкинуло из приятного забытья яркой вспышкой, в ушах эхом звучало стоп-слово и, как оказалось, вылетать в реальность так резко очень неприятно. Еще неприятнее Хидану было обнаружить себя прижатым лицом к полу, с заломленными за спину руками и поднятой кверху задницей. Вообще-то в правилах Облаков обозначено, что будить куклу посреди секса запрещено, это чревато для чипа, для мозга и, в конце концов, для психики. И именно поэтому Хидан сразу ощутил полноту нарушений – мозг не до конца осознал, что происходит, чип безуспешно пытался выровнять его состояние и биологические показатели, от чего зрение плыло, как под водой, а в голове с каждым толчком только сильнее разгоралась мысль, подкрепляемая злостью, что он должен это прекратить. Встать не получалось, его держали руками, и все же Хидан дернулся со всех сил, пытаясь хотя бы завалиться на бок, но смог только мельком увидеть мужчину позади себя. Судя по всему, у клиента имплантов было дохера и больше, потому что ну просто невозможно обладать такой силой, Хидану не удалось даже с места сдвинуться. – Очнулся? – слышится голос позади и толчки усиливаются, заставляя Хидана проезжаться щекой по грубому ворсу ковролина. – Какого хера ты творишь! – орет он в ответ, усиленно дергаясь и пытаясь высвободить запястья, но это действительно кажется невозможным. Нужно просто потерпеть. Совсем немного. Сейчас система безопасности обнаружит, что он в сознании и сюда непременно кто-нибудь явится. – Что, не так прикольно, да? – грубый, словно металлический голос, кажется Хидану каким-то неестественным. Мужчина вдруг останавливается и, не вынимая члена из Хидановой задницы, наклоняется ему прямо к уху, – Вживую отдаваться за бабло не так уж и круто, а? – Да пошел нахуй! Так нельзя делать, я могу с катушек слететь! – Подумаешь, – хмыкает мужик, возобновляя движения, – В паре кварталов отсюда шлюхи и без этих ваших чипов трахаются и ничего. А вы тут такие нежные. – Это не бордель, твою мать! – Хидану удается освободить одну руку, похоже, мужик, отвлекшись на разговор, чуть ослабил хватку. Получается только упереться в пол ладонью и оттолкнуться, чтобы принять более устойчивое положение, но Хидана одним резким движением роняют обратно. Никогда в жизни Хидан не чувствовал себя настолько отвратительно. Об удовольствии не могло идти и речи, все его нервы, казалось, завязались тугим узлом в животе и только сильнее стягивались от каждого движения. Он не ханжа, но он привык яро отстаивать свое личное пространство и сейчас оно определенно было нарушено – и нет, не этой бездумной еблей, а наглым вызовом его из отключки. Забавно, как теперь его до глубины души возмущало нарушение правил – так-то вне работы и он сам не гнушался нарушить парочку ради развлечения. Но было больно. Не столько потому, что хер этого типа казался просто огромным, сколько из-за отвращения и начинавшей нарастать в груди тоски, и Хидан не понимал, какая боль сильнее. Положение казалось каким-то безвыходным, несмотря на то что Хидан точно знал – охрана явится совсем скоро. Просто ему вдруг стало тяжело осознавать, насколько он сейчас беспомощен. Пялясь в стену, чувствуя жар чужого тела и слушая хриплые вдохи, Хидан словно не видел перед собой ничего, кроме черной дыры в самой глубине космоса. Она гудела тихо, едва слышно, увеличивалась, разрастаясь, звала к себе в темноту космоса, где тишина и покой, ни чувств, ни эмоций, только… В комнате вдруг становится светло – стеклянная стена отъезжает в сторону. На входе зависают два силуэта, но практически сразу Хидан слышит топот ног и агрессивные выкрики охраны. Два здоровяка из Тигриных когтей ловко перехватывают клиента под руки и вытягивают из комнаты. Он сопротивляется и орет, крик смешивается со смехом, похожим на скрип товарных вагонов, грохочущих металлическими сцепками. Хидан стягивает с кровати шелковое покрывало, вытирает лицо от пота, оборачивается и думает, что у него сбоит чип. Время словно вытягивается, как патока, вязкое и медленное – один охранник отлетает в сторону, схватившись за живот. Брызги крови напоминают Хидану конфетти, разлетающиеся в стороны и оседающие на полу. Разъяренный клиент активирует клинки – его руки становятся похожи на клешни богомола. Длинные острые лезвия движутся в такт его движениям, быстрым и точным, и вот уже второй охранник оседает у стены с перерезанным горлом. Хидан не знает, что ему делать. Конечно, в Облаках до черта охраны, но им нужно успеть сюда добежать, а Хидану – как-то выжить до их прибытия. Он чувствует на себе взгляд безумных глаз – сомнений не остается, этот хренов псих сейчас голову ему отрежет и в шею выебет, Хидан бы не удивился. Ему стало невероятно досадно, что он не модифицировал себе тело, не поставил импланты хоть какие-нибудь, которые помогли бы ему сейчас. – Развели тут, блядь, высший свет, – ворчливо восклицает мужчина, резким движением смахивая с клинков кровь, – Оберегают шлюх! Нет, вы, твари, должны понимать, что вы делаете… – Боюсь, мне придется вычеркнуть вас из списка вип-клиентов, – спокойный, безэмоциональный голос заставляет мужика обернуться. У входа в комнату стоит Сасори, замерший напротив и держащий в вытянутой руке револьвер, – Отпустить я вас, к сожалению, тоже не могу. Раздается громкий выстрел – хотя, наверняка не такой громкий, каким он показался Хидану – и грузное тело падает на пол. За спиной Сасори начинают появляться охранники, загораживающие вход в комнату от любопытных глаз. Они тут же накрывают тела черными мешками и вызывают полицию. Хидан не может отвести взгляда от торчащей из-под пакета руки с клинком богомола. Его мало занимает чужая жизнь – поделом ему – а вот имплант выглядит до жути притягательно. Он слышал об этих клинках, но никогда не видел, эти импланты очень дорогие, потому что относятся к категории военных и крайне опасных. Хидан не мог заставить себя о них не думать. Он просто обязан поставить такие себе. – Иди домой. Хидан вздрагивает, поднимает взгляд и недоуменно пялится на Сасори, источающего идеальное спокойствие. Ну что ж, он здесь хозяин, наверняка ему не впервой такие происшествия. Да он и похуже видел, че уж тут. – Но я могу– – Нет, иди домой, – снова говорит Сасори, проведя пальцами по дулу револьвера, – Чип не смог затереть болевые ощущения, да и психические тоже. В таком состоянии тебе нельзя снова его включать. Поэтому, Хидан, повторяю еще раз – иди домой. Словно для этого нужны были чужие слова – Хидан тут же чувствует боль в шее, плечах и заднице. Очевидно, Сасори прав и продолжать чревато. Опершись рукой на кровать, Хидан встает на ноги, тут же морщась от боли еще и в пояснице, и заматывается в покрывало, оглядывая комнату. Его шмотки валяются в углу одним комком, но хотя бы целые на первый взгляд. – Тебе будет выплачена компенсация, не волнуйся. Если захочешь, завтра можешь взять выходной, – продолжает бесцветно бубнеть Сасори. Хидану это напоминает работу машинистов метро прошлом, сейчас-то поезда ездят и вовсе без персонала. А раньше, если под колеса поезда попадал человек, машинистам давали выходные, чтобы справиться с таким состоянием и переварить ситуацию. Хидан, конечно, никого не убил, но вот его вполне могли убить. И что бы было? Какой-нибудь амбал из Тигриных когтей приволок бы его тело Какузу на порог и с таким же постным ебалом перевел бы на его счет компенсацию, озвучивая наизусть заученные реплики? И сколько бы, интересно, стоила его жизнь? – Не отнимай свое же время, – в голосе Сасори на миг мелькает раздражение и он, убрав револьвер в кобуру, выходит из комнаты. Хидан глядит ему вслед и, качнув головой, принимается одеваться. Каждое движение отдается ему болью, и он понимает, что не сможет ехать на мотоцикле сам, не рискуя разъебаться из-за очередного приступа боли, например, в плече. Глупо было бы намотаться на столб или слететь с эстакады после такого. Кое-как напялив джинсы, Хидан замирает, держа в руках футболку. Он попытался ее надеть, но плечи просто свело. Позади слышалось шуршание мешка, тихие переговоры охраны и голос недавно подошедшего полицейского. Разумеется, у клуба не будет никаких проблем – мужик явно поймал приступ киберпсихоза и, если уж не Сасори, так копы его пристрелили бы. Хидан глупо пялится в стену перед собой, ковыряя ткань футболки. Ему казалось, что с ним все в порядке, но чем больше он находится наедине с собой, тем отчетливее понимает, что он совсем не в порядке. Он словно покрыт с ног до головы грязью, хочется отмыться и забиться в угол. Конечно, он понимал, на что идет, понимал, что с ним делают, но сейчас осознание становилось все ярче, болезненнее. Незнание – благо, которое могут себе позволить куклы, но он был лишен его, хоть и на такой краткий миг. И это определенно что-то в нем изменило. Вдруг его плеча касается чья-то рука. Дернувшись, Хидан отклоняется в сторону и оборачивается, сам от себя не ожидая такой реакции. Он не чувствует страха, но почему-то стремится отдалиться. – Не хотел напугать, – говорит молодой парень, зависнув с протянутой рукой, – Я в соседней кабинке работаю. Дейдара. Лицо Хидана почему-то принимает крайне жалостливое выражение. Не потому, что его что-то огорчает, нет – это Дейдара вызывает в нем жалость. Совсем молодой парень, настолько слащавый, что его немудрено и за девчонку принять, а уже кукла? Сколько ему лет, шестнадцать? – Давай помогу? – Дейдара медленно протягивает руки к футболке, которую Хидан так и держит в руках беспомощно, – Впервые такое? – Ага, – отвечает Хидан сразу на оба вопроса и позволяет Дейдаре напялить на него футболку. Дейдара, скрывшись у него за спиной, разглядывает бледную спину. Хидану-то не видно, но он видит – вдоль позвоночника тянется ровный ряд синяков, уже начавших темнеть, и это наверняка очень больно. Черт знает, что делал этот псих, но надо думать, что Хидану все же придется взять выходной, а то и два. Завтра ведь начнет болеть еще сильнее. – Тут такое бывает, – хмыкает Дейдара, подходя к Хидану спереди и протягивая ему руку, – Но наши мальчишки из охраны не дают нас в обиду. В основном. Его взгляд мельком падает на двух охранников, которых их коллеги уже убрали в мешки. Кажется, в глазах Дейдары вспыхивает на секунду сожаление, но он, вернувшись к Хидану взглядом, тут же улыбается. Теперь, когда он стоит на свету, Хидан понимает, что первое впечатление оказалось обманчивым. На девчонку этот парнишка, конечно, все равно похож, но выглядит все-таки старше. Голубые глаза со светящимися имплантами густо накрашены, на ресницах поблескивают стразы, словно крохотные слезинки. У него, похоже, довольно инфантильный образ – синий безразмерный свитер спадает с плеча, из-под него торчат короткие джинсовые шорты, а под ними переливаются, словно жемчужные, тонкие белые лосины. Но самое приметное в его облике, конечно, волосы. Длинные, светлые волосы, собранные в два пышных хвоста и перевязанных лентами. Видимо, Дейдара пользуется своей внешностью на полную катушку и, судя по тому, что работает он на вип-этаже, это окупается. Хидан принимает его руку и встает с кровати, тут же хватаясь за поясницу. Ему кажется, что его просто пинали ногами пару часов, настолько ноет тело от нудной, тянущей боли. Дейдара продолжает улыбаться, будто это поможет, но Хидана это только начинает раздражать. Он понимает, впрочем, что нельзя срываться на постороннего человека, тем более предложившего какую-никакую помощь, но единственное, что его сейчас заботит – это попасть домой. Нужно позвонить Какузу. Боже, Какузу. Он же просто ёбнется от злости. – Тут это... – говорит Хидан, когда тот, наконец, отвечает на звонок, – Не мог бы ты меня забрать из Облаков? Дейдара с любопытством наблюдает за тем, как Хидан подбирает с пола свою кофту и разговаривает по телефону. Он замечает эти тонкие перемены в чужом настроении, стоит Хидану завести диалог. Вот только что Хидан хмурился, источал недовольство и огорчение, а теперь на его лице расцветает такая трагедия, словно он вот-вот расплачется. Вот ведь актер, как же профессионально давит на жалость! Дейдара усмехается, хитро щурясь. В этом они похожи, хоть Хидан и не тянет на слащавого подростка, но тем и лучше, эта ниша уже занята. Трупы уже утащили, полицейский ушел в кабинет Сасори, охрана разошлась по постам. В клубе все снова пошло по накатанной, музыка тихонько мурлыкала, Гаара наливал гостям коктейли, куклы прохлаждались в холле, тихонько переговариваясь и обсуждая недавнее происшествие. Все идет своим чередом и только кровь на входе в комнату напоминала, что здесь вообще что-то случилось буквально несколько минут назад. Хидан старается на кровь не смотреть – он не боится и не испытывает отвращения, нет, скорее наоборот. Без разницы, чья кровь, она всегда вызывала в нем какое-то странное чувство, притягивала, завораживала оттенками красного и воплощала собой реальность. Нет ничего реальнее крови – кровь есть во всех, она поддерживает жизнь, она бесценна. В вере, которой придерживался Хидан, кровь была связующим звеном для всех догматов и ключом ко всем молитвам. Так что Хидан, проходя мимо пятен крови, отвернулся. Дейдара поддерживал его под руку, пока провожал к выходу из клуба. Нельзя сказать, что это было необходимо и делал он это все по доброте душевной, на самом деле Дейдара был до жути любопытен. А уж такое происшествие, да еще и с новой куклой, просто не могло пройти мимо него. Дойдя с Хиданом до лифта, он остановился и, заведя за спину руки, принялся раскачиваться на пятках своих громоздких сапог с высоченной платформой. Он выглядел настолько ненавязчиво и непринуждённо, что Хидан, едва на него взглянув, не сдержался от снисходительной улыбки. – Ты всегда такой веселый? – спрашивает он, усмехаясь, пока ждет лифт. Дейдара действительно заражал своим оптимизмом и даже сейчас, когда хотелось куда-нибудь спрятаться и обдумать все, что случилось, Хидан нашел в себе силы улыбаться, глядя на эту беззаботную морду. – А чего грустить, – пожимает плечами Дейдара, но, выпрямившись, вдруг принимает более серьезное выражение лица и сводит к переносице брови, – Если принимать все близко к сердцу, в этом городе не выживешь. Ты ведь местный, ты должен понимать. – Да я понимаю, просто… – Хидан кривит губы и раздраженно вздыхает, – Не думал, что гребанный город отыграется на мне так быстро. – Если ты думал, что тут элитное заведение и ходят сюда исключительно интеллигенты – то ты ошибся, прости, – Дейдара недобро усмехается, – И поверь мне, тут случались вещи пострашнее. Так что лучше подружись с охраной, чтобы они, в случае чего, бежали к тебе на помощь сломя голову, а не ползли как сраные ленивые тюлени. – Спасибо, бля, за совет, – с усмешкой отвечает Хидан, дернув бровью, и заходит в открывшиеся двери лифта, – И вообще – спасибо. – Да не за что, – Дейдара выставляет вперед руку с поднятыми двумя пальцами на манер японских девчонок из попсовой группы Us Cracks. Чертов позер. Оказывается, сейчас четыре утра. Хидан глупо пялится на часы в углу экрана телевизора в лифте и с трудом осознает, что это такое – четыре утра. Что вообще такое утро? Его вдруг накрывает нервной сонливостью, той, от которой не спасешься, если ляжешь спать. Глаза закрываются, но сердце надрывается, как у скаковой лошади, заставляя организм метаться из стороны в сторону, словно проклятый маятник. Становится холодно. Хидан кое-как накидывает кофту себе на плечи, чувствуя, как дрожат руки. Пока лифт медленно ползет вниз – точнее, Хидану кажется, что медленно – в голову лезут идиотские мысли. Ему начинало казаться, что он зря все это затеял. Не сиделось ему на пригретом месте в Милитехе, надоело, видите ли, копаться в документах и коде. Скучно, понимаете ли. Захотелось денег, острых ощущений и поиграть у Какузу на нервах. Если задуматься, откуда это взялось? С каких пор? Сейчас Хидану очень хотелось увидеть Какузу. Пожаловаться ему, попросить помощи, хотелось, чтобы Какузу его пожалел и заставил уволиться. Хидан, конечно, всегда относился к нему с теплотой и благодарностью, но все это было само собой, это ведь закономерно – Какузу ему как старший брат, который помог выжить после смерти родителей, помог встать на ноги. Но откуда взялось это ненормальное чувство? В какой момент оно возникло? Почему так хочется думать об этом именно сейчас? Хидан не подозревал, насколько сильно по нему ударило то, что с ним произошло. Он не чувствовал ничего странного, кроме этой непонятной сумбурности в мыслях. Они перебивали друг друга, сосредоточиться на чем-то одном не удавалось, но он списывал это на нервы от пережитого. На самом деле его личность начинала раскалываться, как стекло – сперва пошли трещины, тонкие, словно паутина, и теперь они, еле слышно звеня, не выдерживали нагрузки. Ощущения путались между собой и воображение рождало странные образы – Какузу улыбался, глядя с теплотой в глазах, а Хидан, стоя по локоть в крови, накручивал на запястья кишки того ублюдка, из-за которого, собственно, теперь крыша у него и ехала. Образы путались между собой, Какузу все так же улыбался, а Хидан рисовал у него на смуглой коже линии еще теплой кровью. Спутанное сознание уже не позволяло понять, чья это кровь, все еще того мудака, или уже Какузу. Тряхнув головой, Хидан часто моргает. Что еще за срань лезет в голову? Лифт с грохотом открывает двери, защитная металлическая сетка съезжает вверх. В холле Мегабашни пусто, только какие-то бродяги ютятся у стены в самом углу. Пасмурное утреннее небо скудно освещает улицу, по рукам стружит холодный ветер. Не так уж давно стояла невыносимая жара, а теперь уже неделю дует холодный ветер, нагоняя на город туманы и плотную облачность. В Найт-сити всегда такое идиотское лето. Испоганенная экосистема и изменения климата не проходят бесследно, в конце концов. Хидан спускается по ступеням крыльца и останавливается у широких бетонных перил. Он ждет Какузу, пообещавшего приехать «как только, так сразу», и сейчас начинают закрадываться подозрения, что Какузу спросонья не понял серьезность Хидановой просьбы. Может, он вообще решил, что ему это приснилось и дальше спит себе, даже не подумав встать. Как бы то ни было, Хидан не хочет рисковать и садиться на мотоцикл, хотя, казалось бы, откуда вдруг взялась такая рациональная осторожность. Если уж Какузу не приедет, можно поехать на такси, там точно бояться нечего – за все такси в городе отвечал совершенный ИИ, никаких водителей, сплошная безопасность. А мотоциклу на парковке ничего не грозит, постоит пару дней, подумаешь. От очередного порыва ветра по коже бегут мурашки. Мимо проходит боец Тигриных когтей и, судя по его нетвердой походке, его веселый вечер еще не закончился. Хидан не смотрит на него, пряча взгляд – не хочется привлекать лишнее внимание. Справа вдруг что-то бряцает и начинает играть задорная мелодия. Хидан поворачивается и замечает торговый автомат с напитками. Может, выпить чего-нибудь? В горле чертовски пересохло. В небольшом углу, где стоит автомат, не дует ветер. Хидан нажимает кнопку и ждет, скрестив на груди руки и поплотнее замотавшись в кофту, свисающую с плеч. Автомат снова заводит какую-то мелодию и на его интерактивном экране появляются мультяшные глаза. – Покупатель в такую рань! – восклицает автомат голосом, искрящимся от веселья и энтузиазма. Хидан устало вздыхает, закатывая глаза. Эти чертовы автоматы с искусственным интеллектом уже порядком всех задолбали – днем они не затыкаются ни на секунду, без умолку зачитывая рекламные объявления. В лоток скатывается банка холодной Николы. Хидан достает ее и уже собирается уходить, но слышит, как автомат вздыхает шумно и издает короткий всхлип. – Кто же с вами такое сделал, – энтузиазм в его голосе изрядно поутих, уступая место сочувствию, – В этом мире так много жестокости! Пожалуйста, возьмите еще одну баночку, от меня. Я всего лишь торговый автомат с напитками, но я хочу помочь. Вы такой красивый, вам нужно улыбаться! Хидан оборачивается, глядя на автомат с недоверием. От приторной поддержки у него сводит зубы, словно от плитки шоколада. В лоток скатывается еще одна банка Николы. – Какого хрена? – опасаясь, Хидан все-таки достает вторую банку и тут же отходит на шаг назад. Это какая-то новинка в сфере ИИ, или у автомата крыша поехала? – Никто не обращает на меня внимания, но я вижу многое, – говорит автомат заговорщицки, поведя глазами, – У меня даже есть подруга, ее зовут Тео! Она часто приходит ко мне поболтать, у нее очень непростая жизнь. А еще есть Ви, он сдвинул мусорный бак и помог мне увидеть улицу! У него тоже не все ладно… Что это я, меня зовут Брендан! А вас? Эта непрекращающаяся болтовня просто выносит мозг. Хидан пялится на автомат, но никак не может понять, какого хрена происходит. Будто ему было мало потрясений на сегодня, так еще и какой-то чертов, как его там, Брендан, решил окончательно свести его с ума. Ладно, какого черта в конце концов… – Хидан. – Хидан! Ох, Хидан, не переживай, тебе просто сегодня не повезло! И, знаешь что? – Брендан снова весел, судя по его звучному электронному голосу, – Думаю, тебе пора поделиться своими чувствами с кем-нибудь, нельзя все держать в себе! – Откуда ты… – Хидан слышит позади сигнал и оборачивается. Черная Ктулху стоит у крыльца, помигивая аварийными фарами. Какузу все-таки приехал, – Эээ… Брендан, я думаю, мне пора. – Конечно! Заходи за баночкой освежающего напитка в любое время, а скоро появится новый вкус – Никола с клубникой! Автомат принимается мигать лампочками и снова заводит милую рекламную музычку. Хидан пару секунд смотрит на него широко раскрытыми глазами, но тот, похоже, больше не собирался нести эту непонятную чушь. Хотя как сказать непонятную. Странный автомат знал слишком уж много, это ненормально. Откуда ему знать, что произошло? И что еще за советы, черт возьми? Ебанутый город, какого хрена тут творится…