10
26 сентября 2022 г., 22:58
Зецу настойчиво просит всех остаться снаружи. Он продолжал перескакивать с одного стиля общения на другой, называть себя во множественном числе и Какузу решает про себя, что это он суть два человека в одном теле, и все это какой-то невероятно высокий уровень нейробиологических достижений. Может он сам подопытный, ну или по крайней мере был им когда-то. Все-таки люди науки – наглухо отбитые, Какузу всегда это знал.
В небольшой палате ничего не было, кроме огромной стойки со всевозможными мониторами, датчиками и приборами, провода, словно распутанный котенком клубок, свисали с полок, валялись на полу и тянулись к кровати. Зецу, к слову, не особо нежничал, он практически закинул Хидана на кровать, толкнул ногой пустую каталку к стене и принялся разбираться с проводами. Кисаме взирал на это все крайне скептично, да и выглядело это действительно забавно – Зецу, кажется, не затыкаясь бубнел себе под нос что-то нечленораздельное, пока нервно распутывал провода и кабели. Дейдара прислонился лбом к холодному стеклу палаты, Какузу встал в пол оборота, наблюдая за процессом краем глаза. Он вообще понятия не имел, что будет происходить и, честно говоря, был рад, что находится за бронированным стеклом. Если Хидан вдруг очухается, хорошо бы иметь пути для отступления и время на это.
Где-то хлопнула дверь, зажглось освещение в конце коридора, запахло тяжелыми сигаретами. К ним приближалась женщина, походка выдавала в ней служивого человека – никакой грациозности. Она подошла к Какузу, медленно обвела взглядом присутствующих и присвистнула, заглянув в палату.
– Молодой какой, – хрипло сказала она скорее самой себе, – Кому платить за поимку?
Кисаме с Какузу переглянулись и оба пожали плечами.
– Не поняла, – Реджина недоуменно тряхнула головой и вытащила из кармана маленький чип, – Вы че, благотворительностью занимаетесь что ли?
– Ему отдайте, – Какузу качнул головой в сторону Дейдары и невесело усмехнулся, – Он наш идейный вдохновитель.
– Э, чего? Не, я же ничего не сделал, – как-то нелепо взмахнув руками, Дейдара даже сделал шаг назад для убедительности, но Какузу только покачал головой в ответ.
– Ты это все придумал и убедил нас, так что бери, заслужил, – Кисаме хлопнул его по плечу, слегка не рассчитав силу. У Дейдары чуть коленки не подогнулись, и он уперся ладонью в стекло.
Реджина не стала дожидаться, пока эта троица раздуплится и придет к консенсусу, так что просто сунула щепку с деньгами в руки Дейдаре. Усмехнувшись, она затянулась сигаретой и поправила повязку на глазу.
– Зецу сделает все возможное, он отличный спец, – кивает она, глядя перед собой, – А вы так и будете тут торчать? Дальше по коридору есть столовая, там кофе. Но задерживаться не советую, особенно охотничьей псине из Макс-Така, – опасно сверкнув единственным глазом, она бросила взгляд на Кисаме.
– Да, пожалуй, – согласился тот, поджав губы. Вообще-то он по долгу службы должен бы арестовать эту Реджину и всех ее пособников, потому что она не слабо подсерает властям своими темными делишками. Ее репутация говорит сама за себя – она отставной коп, уволенный со скандалом, она в розыске и за ее голову платят неплохие деньги. Странно, что она вообще пустила его сюда, в конце концов, еще на подходах к небоскребу она прекрасно знала, что за люди идут в ее убежище. Вывод можно сделать только один – она уверена в своих силах и это место надежно защищено, и если Кисаме рискнет что-то предпринять, то живым отсюда не уйдет.
Он торопливо потирает ладони и, шумно вдохнув, протягивает Какузу руку. Тот отвечает ему, пожимая ее и молчит. Им и без слов понятно, что они хотят друг другу сказать, но в их взглядах мелькает надежда, что удастся встретиться при менее паршивых обстоятельствах и обсудить это как следует, желательно за стаканчиком-другим чего-нибудь крепкого. А потом Кисаме протягивает руку Дейдаре, и стоит тому ее пожать, как он пятится назад, утаскивая его за собой.
– Нам тут нечего больше делать, ты так не считаешь? – тихо произносит Кисаме Дейдаре на ухо, – Пойдем-ка лучше отвезем тебя домой.
– Позвони, когда что-то выяснится, – успевает крикнуть Дейдара, обернувшись к Какузу. Тот кивает ему в ответ. Кисаме настойчиво тащит Дейдару к лифту, все-таки, им тут действительно не за чем больше торчать. Ему хотелось бы оставить Какузу один на один с этой проблемой, чтобы он привел в порядок голову. На его душевные метания было больно смотреть, их заметно даже такому сухарю, как Кисаме – не дело это, когда сердце спорит с разумом.
В одиночестве стоять у стекла становится совсем уж тоскливо. Какузу хотел было сходить за кофе, но решил остаться первое время, понаблюдать и услышать первые выводы. Зецу давно справился с проводами, теперь они окутывали Хидана как паутина. Наручники и ошейник с него давно сняли, но он все равно выглядел жалко. Какузу видел, что рана на его животе все еще кровит, простыни пропитались красным, светлые волосы слиплись, бледная кожа кое-где покрылась кровавой коркой. Одна его рука свешивалась с койки, не закрывшийся до конца клинок время от времени вздрагивал, пытаясь встать на положенное ему место. Хидан дышал ртом слабо, едва заметно, и кривился от боли.
На одном из мониторов перед Зецу появились строки кода. Зецу внимательно следил за ними, попутно подключая остальные мониторы и системы. Он выглядел крайне сосредоточенным, пальцы порхали над клавиатурой. В какой-то момент он замер, нахмурившись, и подошел к Хидану. Осмотрел его поведенческий чип, провел кончиками пальцев по проводу, тянущемуся из шеи, и вернулся к стойке с оборудованием. Один из мониторов вдруг мелькнул и потух. Зецу включил его, но моментально выключились все остальные. Мигнул свет в палате и на всем этаже, пискнул дверной замок и Хидан дернулся, резко взмахнув руками. Он активировал «богомолы» не открывая глаз и, судя по всему, даже не приходя в сознание. Клинки распрямились – он скрестил руки и задержал лезвия над своей шеей.
Какузу успел только схватиться за дверную ручку и дернуть, но дверь не поддалась, замок оказался закрытым. Начавшая подниматься в горле волна паники, впрочем, остановилась – Зецу действовал поразительно быстро. В пару шагов оказавшись у кровати, он пропихнул под лезвия подушку и выдернул шнур из Хидановой шеи. Тот тут же расслабил руки, безвольно упавшие вниз и, если бы не подушка, лезвия уткнулись бы остриями Хидану под челюсть. Проведя по лицу рукой, Зецу вздохнул пару раз и набрал в шприц какое-то лекарство. Он быстро сделал укол в предплечье, заставил «богомолы» сложиться и положил руки Хидану вдоль тела. И теперь он выглядел взволнованным.
– Что это было? – спрашивает Какузу, стоит Зецу выйти из палаты. Тот, разумеется, ждал такого вопроса, но все равно казался слегка обескураженным.
– Скажу честно, такое мы видим впервые. Структура повреждений вообще не похожа на киберпсихоз в обычном его понимании, – задумчиво бубнит Зецу, – Наше оборудование не может добраться до нейронных связей, маловато мощности.
Какузу закатывает глаза. Он ненавидит вытягивать информацию по крупицам. Он многозначительно поднимает брови и взмахивает недоуменно руками. Зецу понимает его немой вопрос и, скрестив на груди руки, нервно мотает головой.
– Нужен раннер, – твердо констатирует он, – Надо погружаться, а я с этим не связываюсь.
– Твою мать, – Какузу принимается ходить кругами, судорожно соображая. На ум приходит только Итачи, почему-то кажется разумным доверить ему это. Если он, конечно, вообще согласится – причин помогать у него нет, долг уже уплачен.
– У нас есть раннер, Реджина может–
– Нет, я хочу вызвать своего. Я могу это сделать? – в голосе Какузу скорее не вопрос, а пряма угроза, намекающая, что с отказом он согласен не будет. И Зецу задумывается. Он должен бы сперва спросить Реджину, но, если честно, ему, как и любому человеку науки, просто любопытно. Случай-то интересный, и если есть шанс с ним разобраться побыстрее, да еще и не подставляя под угрозу своего раннера – он предпочтет согласиться.
– Валяй, – кивает он и уходит в сторону кабинета Реджины, – Получу добро на открытие сетей.
И снова Какузу набирает номер Итачи. Снова смотрит на мечущихся в аватаре воронов, ждет непозволительно долго, но, наконец, гудок сбрасывается и щелкает. Он мысленно отсчитывает до пяти, и слышит приглушенный голос.
– Опять вы ищете помощи, Какузу-сан, – глубокомысленно произносит Итачи, – Хочется оказаться в долгу?
– Ничего не имею против долгов, если они не денежные, – отвечает Какузу, совершенно не понимая, откуда у него взялась такая многословность, – И мне действительно нужна помощь.
– Я полагал, с киберпсихами работают совсем иным образом. Чем же я могу помочь?
– Мне сказали, что… – Какузу замолкает ненадолго, пытаясь сформулировать проблему, потому что, по большому счету, Зецу нихрена толкового не сказал, – Оборудование не справляется и не может добраться до нейронных связей, что бы это ни значило.
– О, похоже на черный лёд, – понимающе тянет Итачи, – Нужно погружаться, как я понимаю?
– Вроде так. Это в твоих силах?
– Вероятно. Стоить это будет дорого, Какузу-сан. И я должен приехать к вам, не рискну работать из своего кресла.
– Это настолько опасно?
– Опасность… просто понятие, – голос Итачи затихает, будто он засыпает на ходу, – Я хотел бы, чтобы кто-то был рядом, если я не смогу выбраться. Как вы понимаете, для отключения нужна помощь со стороны.
– Полагаю, это возможно. Ты знаешь Реджину Джонс? У нее тут клиника, так что–
– Разумеется. Я помогал найти ее потерявшихся "птичек". Подготовьте ванну со льдом, я скоро буду.
С трудом понимая, на кой черт нужна ванна, да еще и со льдом, и решив, что это опять какие-то японские загадки, Какузу пошел к кабинету Реджины. Зецу был все еще там и Какузу, пару раз постучав по двери из вежливости, зашел внутрь. Длинный кабинет был завален коробками с бумагами, мониторы разливали голубоватый свет, разбавляя полумрак. По углам кабинета за столами, заваленными документами и планшетами, сидели люди, лица которых с трудом можно было разглядеть, они изредка переговаривались между собой и кому-то звонили. Реджина сидела за столом, закинув на него ноги в высоких сапогах и неизменно курила.
– Я договорился, – заявляет Какузу, сохраняя безапелляционную интонацию, – Мой раннер приедет сюда и он сказал, вы знакомы. Это Итачи.
– Ага, слыхала, – равнодушно бросает Реджина, – А ты весьма самоуверенный тип. Не спросив меня, тащишь на мою территорию одного из самых опасных нетраннеров города. Ты ходишь по очень тонкому льду, дружок.
Какузу делает к ней шаг, останавливается и не знает, что хочет сделать. Точнее, он знает, что мог бы свернуть ей шею, если бы захотел, но это, очевидно, никому не поможет. Она права – глупо спорить. Но его бесит, что она требует от него соблюдения каких-то ебучих правил, когда для Хидана дорога каждая минута. Конечно, ей же плевать на него. Какузу, собираясь объяснить ей, что не намерен тратить время на всю эту хуйню, набирает в легкие воздуха, но Реджина вдруг поднимает руку, останавливая его.
– Прибереги свой запас оскорблений для кого-нибудь другого, – усмехается она, – Я не собиралась тебе что-то запрещать. Просто знай, что иногда лучше проявить уважение. Зецу, – она слегка поворачивается в крутящемся кресле, – Притащи ванну и лед. Нетраннерская дека есть у Макса. Подготовь там все. А ты, – она снова поворачивается к Какузу, – По сценарию должен меня поблагодарить.
– Спасибо, – сквозь зубы цедит Какузу, чувствуя себя каким-то нашкодившим ребенком. Давненько он такого не ощущал и все же искренне был благодарен.
– Не слишком убедительно, но сойдет, – хрипло смеется Реджина, – Все, проваливайте отсюда, нечего тут уши греть.
В ожидании Итачи Какузу проводит минут двадцать, сидя у окна. Вид с тринадцатого этажа не самый живописный, учитывая, что вокруг много высоток, но все же отсюда видно кусочек набережной и равнину. Вокруг взорвавшегося коллектора можно разобрать множество огоньков – похоже, ремонтные работы продолжаются круглыми сутками. А еще отсюда видно Башню, в которой Какузу жил с Хиданом. Он видит ее, понимает, что там его дом, но он кажется таким далеким и чужим, что даже странно. У них есть дом, и они вернутся в него, когда Хидана вылечат – по крайней мере, так старался думать Какузу. Как это будет? Ему придется объяснять Хидану, как жить? Учить пользоваться кофеваркой, показывать ему его любимые шмотки и поить любимым чаем, пытаясь убедить, что он действительно раньше любил этот чай? Как это вообще, черт возьми, работает?
А что, если Хидан не поверит? Что, если его вкусы изменятся, если он захочет жить иначе. Зачем ему возвращаться домой с незнакомым человеком, с которым его больше ничто не связывает. Он откроет глаза в новой для себя жизни и может стать кем угодно и где угодно. Какузу чувствует досаду и горло начинает саднить. Он все это понимает, но не может принять – он так просто не сдастся. Пусть придется Хидана убеждать, пусть придется учить жить, он будет это делать.
От жалости сводит зубы, Какузу крепко зажмуривается, прислоняясь плечом к окну. Если бы он был один, он наверяка побился бы башкой о стекло, настолько напряжены его нервы. Отвратительно-лихорадочно сводит руки от беспомощности, и он позволяет себе просто замереть, обхватив себя руками и до боли кусая губу.
– Не корите себя, Какузу-сан, – тихий голос раздается совсем рядом. Какузу сразу поднимает голову, выглядя как олень в свете фар. Итачи подкрался тихо, как кошка и стоял теперь рядом, перебирая в руках какой-то маленький брелок.
– Пойдемте, лучше поможете мне, – Итачи доверительно заглядывает в глаза и протягивает руку. Какузу отцепляется от окна и следует за ним к палате. Честно сказать, Какузу вообще не ожидал, что Итачи вылезет из своей брелоги ради Хидана, да еще и в такой «боевой готовности». Он приехал в своей нетраннерском комбинезоне, но он не был бы собой, если бы не добавил какой-нибудь загадочности. На поясе у него повязано кимоно, точнее, бережно вырезанный кусок с рисунком воронов. Шелк колышется с каждым шагом, вороны будто шевелят крыльями. Он так и крутит в руке маленький брелок в форме веера, комбинезон отливает красным в свете больничной лампы.
В палате Зецу пыхтит над уже установленной металлической ванной. Он засыпает в нее второй мешок льда и судя по его виду, он изрядно заебался. Взмокшие зеленоватые волосы зачесаны назад, рукава халата скомканы на локтях, а руки подрагивают от холода.
– Почти готово, – извещает он, протерев лоб тыльной стороной ладони, – Все подключено. Хочу предупредить – он уже перегрузил нам источники питания, они едва выдержали.
– Понимаю, – спокойно отвечает Итачи, снисходительно улыбаясь уголками губ. Он собирает черные волосы в короткий хвост и подходит к ванне. На секунду задумавшись, он подзывает Какузу к себе и протягивает ему брелок, – Возьми, пожалуйста, отдашь, когда я вернусь.
Взглянув на брелок, Какузу чувствует беспокойство. Он вертит безделушку, разглядывая с обеих сторон и неуверенно смотрит на Итачи.
– Есть кто-то, кому нужно сообщить, если…
– Все получится, – мягко улыбается Итачи, склоняя на бок голову и бросая на Хидана взгляд, – Лучше будь рядом с ним. Когда я пробью лёд, он должен чувствовать связь с этой реальностью.
Не спеша, он переступает бортик и медленно садится в ванну, полную ледяной воды и кубиков льда. Какузу впервые видит, как нетраннер собирается погрузиться в глубочайшие слои сети и, хоть он имеет теоретические представления об этом, зрелище все равно до нельзя странное. Тело нетраннера может сильно перегреться от нагрузок, многие неопытные погибали, буквально сварившись в комбинезонах и оставались лежать в своих креслах со вскипевшими мозгами. Теплопроводности и охлаждения комбинезона недостаточно и пока что не придумали ничего лучше ванны со льдом.
Итачи подает Зецу знак и вставляет в шейный разъем провод. Глядя в потолок и считая про себя до десяти, он полностью уходит под воду. Сейчас происходит что-то незримое, что-то, что нельзя уловить снаружи, но Какузу чувствует, как электризуется воздух. Лампы на потолке мерцают нервно, на мониторах перед Зецу летят строки информации, сливаются в единый сумбурный поток, узорами расплывающийся по экрану. Какузу подходит к кровати и внимательно смотрит на Хидана. На первый взгляд, ничего не изменилось, но теперь его лицо, кажется, стало спокойнее. Он больше не хмурится и не сжимает зубы от боли, дышит ровнее, а пальцы начинают подрагивать.
Какузу накрывает его руку ладонью и ждет.
--
Хидан понимал, что с ним случилось. Он потерпел поражение, ему сделалось нестерпимо стыдно и до ужаса досадно. В глубине подсознания он себя нашел, но не смог очнуться. Хоть действие транквилизаторов и закончилось, он все еще не мог открыть глаза, не понимая почему. Голос молчал, но чувствовалось напряжение, будто на Хидана смотрят со смесью пренебрежения и разочарования. Что-то происходило. Боль, пришедшая так же внезапно, как тьма, не думала утихать, наоборот, становилась все сильнее. Здесь, в глубине собственного разума, он начал чувствовать ее в полной мере. Ему казалось, он умирает, все так и выглядело и это было бы логично. Жаль только, что это происходит вот так. Ему хотелось бы увидеть Какузу напоследок, хотя бы чуть-чуть. Может, извиниться за то, что устроил ему столько проблем. В какой-то момент голос все же явил себя, но только ради того, чтобы затянуть какую-то долгую, невнятную песню. Хидан не разбирал слов или просто не понимал их, но здесь, где невозможно сориентироваться, он все равно попытался идти за ним. Наверно, это именно то, что от него требовалось. Голос менял интонацию и Хидан шел на него, пока перед ним не начали появляться какие-то точки. Их становилось все больше и больше, они складывались друг с другом в блоки, блоки складывались в стены, стены – в необозримый горизонт. Все казалось живым, дышащим, неровным. Стены дрожали и распадались время от времени, собираясь вновь. Под ногами появились ступеньки, казавшиеся бесконечными. Хидан поднялся на широкую ровную платформу. Вокруг – ничего, бескрайнее, расширяющееся ничего, но такое живое, словно организм. Мерещится биение сердца, с которым сливается голос, чудится дыхание и невозможный холод. Вытянув вперед руки, Хидан замечает, что и сам он весь состоит из точек. Это что, душа? Он поднимает руку, наблюдая, как она рассыпается на пиксели и собирается снова, содрогаясь помехами. Повернувшись, он вдруг видит себя со стороны, словно смотрит в зеркало. Силуэт распадается на кусочки, как битое стекло, осыпается и воображение рисует звон, с которым осколки бы рассыпались на пол. Так странно. Он чувствовал себя так с самого детства – груда разбитого цветного стекла. Хочется собрать из осколков окно или витраж, даже рискуя изрезать в кровь все руки, но, нагнувшись, Хидан понимает, что не может до них дотронуться. Все ненастоящее. И он тоже. «Я ошибся» Голос шепчет, свистит, как ветер. В нем сквозит злость, трещит, как оголенный провод. «Ты не оправдал ожиданий. А ты ведь так мне верил» Хидан понимает, о чем речь. Его религия. Секрет, который он бережно хранил от Какузу, изредка проговариваясь. Глупость наверно, но это было его способом уйти от горя, когда погибли родители. Способом отвлечься и уйти от тоски, когда Какузу его не понимал и бесился из-за чего-то. Боль от невзаимности он глушил болью физической, которая была угодна этому Богу. Джашин – так он назывался в сети. Хидан случайно наткнулся на этот сайт, переходя по ссылкам просто из интереса. В отличие от любой другой религии, здесь никто не требовал посещения церквей, ежедневных молитв, целомудрия и всей этой глупой «безгрешной» чепухи. Напротив, Джашин, если судить по его постулатам и словам других верующих, приветствовал боль, грех и смерть. Он даровал любовь и истинное удовольствие, а взамен требовал сущую мелочь – кровь и преданность. Чем дольше Хидан состоял в этой «секте», тем больше крови требовал Бог и в одну из ночей Хидан проснулся с твердым намерением кого-нибудь убить. Какузу об этом не знает… Но Хидан встал среди ночи и с большим трудом переборол инстинкт, чтобы не убить человека, находящегося ближе всех. Удалось проявить силу воли и выйти из квартиры. На следующее утро Какузу долго бухтел на говенную систему охраны Башни, потому что кто-то умудрился зарезать бездомного прямо на крыльце, не попавшись в объективы камер. Сперва казалось, что все это баловство и способ утешения, но с первым убийством Хидану стало страшно. Помимо страха, это пробуждало какую-то нездоровую заинтересованность, а вместе с ней начал слышаться голос. Сперва тихо, еле слышно, и Хидан думал, что это просто эхо внутреннего голоса. Теперь он понимал, что его разум оказался в чужой власти. И сидя здесь, в бескрайних просторах собственного пораженного разума, он надеялся, что его в конце концов убили. Стало холоднее. Если бы была кожа – точно покрылась бы мурашками. Хидан обернулся и увидел возмущение на одной из стен. Она колебалась сильнее остальных, сыпалась и собиралась, но с трудом. От нее отваливалось все больше и больше блоков, не способных вернуться на место и, наконец, она развалилась целиком. Из проема словно тянуло ледяным штормовым ветром, Хидан зажмурился рефлекторно, хоть это было и бессмысленно. Кажется, он видел кого-то. Силуэт, такой же неровный, его рябит от помех, движения дерганые, как заевшая пластинка. – Нашел, – этот голос гораздо громче любых других, он одновременно далеко и совсем близко. Хидан не отрываясь смотрит на приближающуюся тень и не знает, чего ожидать. «Поздравляю», – язвительно шипит голос. – Благодарю, – отзывается силуэт и в миг оказывается рядом с Хиданом. Мешанина пикселей складывается в некое подобие лица, Хидан видит глаза, нос, улыбающиеся губы. Силуэт становится все четче, обретая человеческие черты, но Хидану этот человек совсем не знаком. Он протягивает к Хидану руку, но она рассыпается на точки, тень дрожит и опасно вибрирует. Итачи добирался сюда очень долго. Пусть в реальности прошло всего минут десять, здесь это заняло для него почти сутки. Он долго искал путь и долго ломал Черный лед, которым был плотно окружен Хиданов разум. Хоть тело и не испытывало тут усталости, оно уставало там, лежа в ванной, беспрерывно работал мозг и это все-таки сказывалось на его стабильности. Оставалось просто забрать Хидана отсюда, выволочь его за шкирку и выбросить на поверхность, но это оказалось не просто. Итачи не ожидал встретить здесь настолько опасного дикого искина. И эта тварь явно явилась из-за Черного Заслона. Как он пробился в действующую Сеть и так долго оставался незамеченным – просто невероятно и теперь Итачи считал своим долгом запечатать его здесь, чтобы отдать прямиком в руки «Сетевому дозору». Пусть Арасака с Дозором была не в ладах… это вопрос всеобщей безопасности ведь, судя по всему, Хидан не единственная жертва этой дикой программы. И сейчас, когда Итачи попытался хотя бы коснуться Хидановой нейросвязи, дикий искин моментально атаковал, пытаясь расформировать его образ. Это больно, но терпимо. Пока. «У тебя не хватит сил» – Силы здесь ни при чем, – глубокомысленно заявляет Итачи, стараясь держать себя в руках. «С чего ты взял, что он пойдет с тобой», – голос смеется, струится шурша, как песок. Хидана раздражает этот смех и пугает одновременно, но Итачи чувствует, что этот искин теряет свою власть. Хидан перестает верить, его психика борется, и Итачи должен ему помочь. – Тебе нужно вернуться. – Куда? Я же умер? – искренне недоумевает Хидан и поражается, что может здесь говорить. – Ты просто потерялся, – Итачи тратит много сил, чтобы поддерживать свой образ и еще столько же, чтобы говорить. В реальности, где Зецу держит руку над кабелем, а Какузу сжимает Хидану ладонь, вода в ванне уже согревается, а лед тает. Какузу замечает это и хочет было позвать Зецу, но понимает, что нельзя его отвлекать от контроля данных на мониторах. Он сам идет за мешком льда и высыпает его в ванну, шипя от холода. Пальцы быстро сводит и он, отбросив в сторону пустой мешок, возвращается к кровати, сразу касаясь ледяными пальцами ладони Хидана. Странное ощущение пробивается сквозь рябь. Хидану кажется, будто его снова обдало холодом и кончики пальцев покалывает. Он смотрит на свои руки, такие нереальные и дрожащие, и поднимает на Итачи непонимающий взгляд. – Тебя там ждут, – улыбается Итачи, почувствовав, что ему стало немного легче здесь находиться. Видимо, кто-то подсыпал в ванну льда. Это придает ему сил и наполняет благодарностью. – Меня? – Хидан прислушивается к себе. Звенят осколки, лежащие в куче, дрожат, словно чего-то ждут. – Какузу-сан очень хочет, чтобы ты вернулся, знаешь ли, – говорит Итачи и тут же болезненно морщится. Его словно что-то ударило в спину, но он устоял. Искин не сдается, пытается подобраться и найти слабое место, но Итачи, черт возьми, не зря среди лучших. «Прекрати!» Хидан представляет, что берет в руки осколки цветного стекла. Он складывает их перед собой на полу. Картинка не складывается, но даже просто рядом друг с другом они выглядят лучше, чем валяясь в куче. На этом осколке – он сам, на соседнем – Какузу, стоящий спиной. Это не та картинка, но это лучше, чем ничего. – Никто не рождается цельным. Тебе помогут их собрать, – Итачи снова протягивает руку и на этот раз она не рассыпается, хоть и дрожит, искажаясь, – Поверь мне. У нас нет времени. Воздух, если он здесь и есть, густеет. Точки вокруг плавятся, всё ломается и трещит по швам. Похоже, искин не выдерживает, хоть и бросает на это все свои мощности. Хидан не подпитывает его своей верой, энергии не хватает и Итачи удается коснуться Хиданова плеча. Тот сразу кладет свою ладонь поверх руки Итачи и все смазывается, как заглючившее изображение компьютера. Точки перед глазами следуют за взглядом и растягиваются, за ними тянется след из копий, все смешивается друг с другом, по ушам бьет дикий шум из смеси крика, кода и возмущений электричества. Все заканчивается так же внезапно, как и начиналось. Итачи выныривает из-под воды и тут же дергает из шеи провод. Его трясет, он не может зацепиться за бортики ванной, чтобы выбраться. Зецу подбегает к нему и перехватывает под руки, помогая вылезти, сажает у стены и накрывает плотным полотенцем. У Итачи стучат зубы, глаза еле открываются, но он чувствует себя прекрасно – как и всегда после удачной работы. К нему подходит Какузу, опускается на колено и протягивает брелок. – Возвращаю, – говорит он, – У тебя получилось? – Да, – отвечает Итачи дрожащим голосом и сжимает в кулаке маленький веер, – Ты же знаешь, что он ничего не будет помнить? Какузу опускает голову, понимая, что все еще надеялся на иной исход. Он думал, что Итачи сделает что-то, что поможет избежать потери памяти, что найдет способ. – Прости. Я пытался. Но вывести его плавно не получилось. – В любом случае, спасибо, – говорит Какузу и отходит к кровати. Хидан ощущает свет. Он провел много времени в темноте и теперь, когда свет пробивался сквозь закрытые глаза, ему стало страшно. Судорожно вздохнув, он набирается смелости и открывает их, сразу натыкаясь взглядом на яркую лампу. Жмурится, глаза начинают слезиться, их невыносимо щиплет. Руки сами тянутся закрыть лицо, и он вдруг чувствует, что одну из них что-то держит. Вздрогнув, Хидан поворачивается и видит рядом с собой мрачного человека, держащего его за руку. Человек, похоже, сильно уставший и взволнованный, если судить по глазам. Хидан приподнимается на локте, оглядывается и смотрит на свои пальцы, сжатые чужой рукой. Он чувствует тепло, чувствует дрожь и, проморгавшись, произносит: – Вы кто все такие?
