Дурные пристрастия

— Так, ещё раз, зачем мы сюда пришли? — подал голос Масаоми, пробираясь сквозь дебри. Их маршрут менялся по прихоти Микадо уже несколько раз. Масаоми это начинало выматывать, и Микадо представлял себе почему. Эта поездка была очень спонтанной, и уехали они куда дальше, чем изначально договорились. Не сказать, чтобы он так любил потакать внезапным порывам, но сейчас без этого было никуда. С крайнего раза прошло уже больше месяца, и Микадо стал ловить себя на том, что делает замечания. По поводу комплекции прохожих, эмоционального фона, хватит ли простого удара или потребуется нож, и насколько легко он войдёт в тело. Внутри него чувства закручивались в воронку, но снаружи Микадо оставался собой, Микадо Рюгамине. Или Таро Танакой, как ему приказал назваться Масаоми для конспирации. Они отправились в путешествие на служебной машине пару часов назад. Для Масаоми его поведение объяснялось обыкновенным микадовым невротизмом. Он не понимал, что Микадо изо всех сил ищет способ отвлечься. Последний раз он убивал не просто давно, он сделал это буднично. Мелкая преступность его больше не удовлетворяла, хоть смерть того человека и была необходима. Но он не почувствовал катарсиса. Микадо успокаивал себя тем, что он стал на шаг ближе к своей цели, но неудовлетворённость не отступала, и его снедало ненасытное несчастье. Поэтому у меня есть и другие хобби. Ему стало легче, когда они с Масаоми доехали до первого пункта назначения — горы, по слухам населённой злыми духами. Уже через пару минут, когда они взбирались на неё, неудовлетворённость жизнью стала его понемногу отпускать. Но к третьей точке начал иссякать запас энтузиазма Масаоми. — Нам надо выяснить, правда ли то, что говорят об этом городе, — напомнил ему Микадо. В лунном свете на руке Масаоми явственно выделялся шрам, и он накрыл его ладонь своей. Масаоми переплёл их пальцы и уточнил: — А больше тебе ничего не хочется? — А что? Тебе скучно? — Микадо правда расстроился. Это было одно из их любимых времяпрепровождений. Конечно, вероятно он умрёт раньше, чем увидит что-то сверхъестественное. Но это не могло положить конец его исследовательскому интересу. — Ни девушек, ни выпить, ни закусить, почему тебе не скучно? Ах вот оно что. Микадо закатил глаза и повернулся к другу лицом: — Ты вообще знаешь, сколько людей были здесь похищены? Почти- — "Похищены", — Масаоми обозначил кавычки пальцами. — Пять человек похищены инопланетянами! — “Говорят, что были похищены”! — поправил Масаоми и убрал карту из рук Микадо. — Ну, что ж, и как ты собираешься это опровергнуть? На суде обычно не рассматривают подобные кейсы. — Слушай, я… ты же уезжаешь всего через полторы недели. Разве ты не хочешь чем-нибудь ещё заняться? — Эм….. — Микадо замялся, и Масаоми его поцеловал. Когда он оторвался, на его лице было написано беспокойство. — Микадо, всё нормально? Тебе страшно у меня оставаться? — спросил Масаоми, и Микадо потребовалось несколько секунд чтобы среагировать. — Нет! — тут же сказал он, укорив себя за эту промашку. — Я не боюсь Блу Сквера, честно, банды меня не очень-то и пугают. Ну, странно немного говорить, что меня зовут Таро, но- — Тебе кто-нибудь угрожал? — Нет, просто я немного перенервничал. У меня ещё осталось много работы, иногда это наваливается, — завёл Микадо знакомую песню. Кида шумно и с облегчением вздохнул. Лгать Масаоми у Микадо получалось легко, и от этого горько. Потому что он хотел, чтобы тот знал правду, хотел, чтобы между ними исчезла пропасть. Но он не был глупцом, он понимал, что нет такого средства, которое могло бы её залатать. Образ соседа Масаоми всплыл перед его глазами, когда он потянулся обнять своего друга. Я один знаю чем ты занимаешься? Очевидно, Масаоми не знал. Перед глазами возникла другая картина: Аобу избивал его брат. Микадо наблюдал с праздным интересом. Ничего не поменялось. — Ты мне говорил, чтобы я ни в коем случае не пересекался с …? — Раном Идзуми. — Он правда настолько опасен? Он же должен быть примерно нашим ровесником, так? — Он конченный садист и тебе точно, блять, не нужно с ним дружить. Микадо, я серьёзно. Он как-….забудь, — пробормотал Масаоми, но Микадо завершил мысль за него. Как Изая. — А его брат? Они оба опасны? Он выглядит совсем мальчиком, — уточнял Микадо, Масаоми нахмурился. — Я ничего не знаю об Аобе кроме того, что он тоже состоит в их группировке, хотя и замечательно учится, судя по словам его мамы. Ты что- — Да ничего, просто интересно, — перебил Микадо, нарисовав круг на ладони Масаоми. — Поехали домой.

____

На следующий день, когда Микадо возвращался с работы, на пороге квартиры Масаоми его окликнула женщина. — Что такое? — она, наверное, хотела попросить с чем-то помочь. — О, вы Таро Танака? — Да, мы с вами знакомы? — он точно её не видел. — Нет, но вот с моим сыном да. Он спрашивал нужна ли вам ещё помощь с переездом.. Вы кажется говорили об этом позавчера? — разъяснила она, Микадо запнулся. Что ж, безумству храбрых.

____

— Слушай, спасибо тебе большое за помощь! Таро был невыносимо болтлив для серийного убийцы. Если только всё это не было каким-то безумным совпадением. Да сам факт того, что тот сумел пробраться в дом к Масаоми Киде, уже странно пах. Кида прошёл мимо них в подвал, не говоря ни слова. Аоба сомневался знал ли он о деятельности своего друга. Учитывая то, что он оставался неподкупен после предложений Авакусу и Хэвенз Слейв, вряд ли. — О, рад помочь! — поднимаясь по ступеням с коробкой в руках откликнулся Аоба. Последние пару часов были какими угодно, но только не продуктивными. Любопытно, что Кида думает по поводу того, что он ходит по его дому. Их последняя встреча была не самой приятной. — Вы с Кидой давно это планировали? — бросил он вниз Таро, когда заходил в коридор. — Да нет, пару месяцев. На самом деле я не планирую надолго здесь оставаться, — чем ближе он поднимался, тем чётче становился его голос. Поравнявшись с Аобой, он улыбнулся. — Я уеду самое большее через пару недель. Я всё это перевёз только потому что новый дом отсюда недалеко. А платить за камеры хранения слишком накладно. — А куда вы переезжаете? Аоба планировал спросить его об убийстве тут же. Чтобы отследить реакцию. Но не успел он поставить клажу, Таро куда-то испарился. Аоба обвёл взглядом комнату: тут уже стояло несколько нераспечатанных коробок, видимо, Таро ничего не понадобилось. Он спал на диване? И насколько близкие они были друзья? Аоба не собирался общаться с Таро больше необходимого, несмотря на то, что тот его слегка взбудоражил. Но Аоба не позволял себе распускаться. Он видел, что это не может хорошо кончиться. Его мысли прервал звук голосов. Киды и Таро. Они скоро прекратились, и было слышно, как кто-то ушел. Аоба поспешил в гостиную. Таро сидел, пил чай. Аоба тут же заметил вторую чашку. — Кида ушёл? — спросил он его. Тот кивнул и опустил чашку на стол: — Да, ему нужно кое-куда по работе. Хотя он должен скоро вернуться, — он улыбнулся, но иначе, чем прежде. Эта улыбка была умиротворённой, какой-то немного не от мира сего. Аоба на миг задался вопросом: а его улыбки выглядят настолько же странно? — Что ты видел? — наконец спросил он. — Так ты смотришь новости? Думаю, я видел достаточно. — Ты думал я не замечу? — Был шанс, — подтвердил Таро, и Аоба не смог удержаться от нервной усмешки. Как будто он смог бы хоть пять минут протянуть. С тем, как быстро полнились слухами пригороды, это было в какой-то степени комично. — У тебя был какой-то план на случай, если я не отреагирую? — Аоба сел напротив него за стол, в глазах у Таро показалось некое упрямство. — То же самое. Я был в тех домах, которые ты себе присмотрел, — признался он. Аоба поднял бровь. Откуда он вообще знает? Он что, следил за мной? Он привык думать, что хорошо заметает следы, но очевидно переоценил себя. Нужно было срочно заканчивать эту беседу за чаем. Нужны были ответы на вопросы. Тем не менее, он не спросил ни "ты следил за мной?", ни "ты что-то сфотографировал?". — Чего ты хочешь? — наконец обозначил он, и в глазах у Таро снова что-то заиграло. — Я просто хотел с кем-нибудь поговорить. Ну, знаешь, я хотел найти-- — Друга? Пардон, разве у тебя уже нет друга? Кида не горит желанием обсуждать это с тобой? Хочет сдать в лечебницу для душевно больных маньяков тащащихся от поножовщины? — Аоба взорвался, он хотел, чтобы Таро начал защищаться. Тот выглядел немного изумлённым. — Мне не нравятся ножи, — тихо ответил он. — А что нравится? — Я не хочу об этом говорить. — Я думал, ты хочешь со мной дружить? Друзья друг с другом разговаривают, — на одном дыхании сладко проговорил Аоба, он почти лёг на стол. Стол был узким, так что дистанции между ним и Таро почти что не было. Адреналин унёс весь ужас, Аоба играл родную роль. Ту, что держала контроль. Ужас вернулся, когда он заметил, что выражение лица Таро не стыкуется с его языком тела. Тот опустил глаза, но не ссутулился и не сжался. Но понял он это слишком поздно. — Ну хорошо, — и пальцы коснулись фингала у его глаз. Аоба не моргнул и каким-то образом сумел скрыть свой шок. Очевидно, Микадо пытался сорвать с него маску. — Что у тебя с лицом? — Несчастный случай. — Ты случайно разбил себе лицо? — Да, — и пальцы надавили сильнее. — Как? — Я упал. — Ничего себе падение. Сильно же ты приложился, — рассуждал Таро. Вдруг его рука обхватила запястье Аобы. Он вздрогнул когда осознал свою ошибку. Таро же не менялся в лице: всё то же беспристрастное выражение и сканирующий взгляд. Это начинало действовать на нервы. Голубые глаза смотрели прямо сквозь него, как у Рана. В них читалось: я тебя вижу. — Ты много врёшь, — и он вывернул ему запястье. Аоба вскрикнул от боли. — Он знает? — он отчаянно пытался вывернуться. На лице Таро промелькнуло удивление. — Кто? — Кида. — Нет. Твоя мама знает, что Ран тебя бьёт? — Я не понимаю о чём- — Я видел, — тихо произнёс Микадо. Сразу после этих слов он будто погрустнел, немного сжался. Но тем не менее продолжил: — Я пошёл за Масаоми в лес, хоть он и говорил не ходить. Потом я проследил за тобой до дома и видел как ты устроил пожар. Другие поджоги тоже твоих рук дело, да? — в его голосе как будто слышалось искреннее любопытство, но он не дал ему ответить и сказал ещё: — И я видел, как Ран тебя избил. Почему ты не пытаешься дать отпор? Потому что я не смогу. Таро отпустил его, Аоба отпрянул. Секунды он просто смотрел на загадочную сущность, сидевшую напротив. Таро не издевался над ним, он смотрел прямо и открыто. Он не использовал его как грушу для битья как Ран. И не то, чтобы пытался силой выбить из него правду. Аоба чувствовал себя объектом на столе для препарирования. Очевидно, вся эта их встреча была направлена на то, чтобы вытащить наружу его дерьмо. Учитывая, что Аоба намеревался сделать то же самое, всё это "препарирование" изводило ещё сильнее. Всё вышло из-под контроля. У него изначально не было ни шанса. Ладно, до следующего раза, — успокоил он бушующий гнев внутри себя. — Мне пора идти, — он поднялся со стула. — Ты хорошо врёшь, — сказал Таро, и Аоба ничего не ответил. Он не помнил, когда в последний раз находился в таком уязвимом положении. — Не думаю, что у полиции есть зацепки насчёт тебя. А это впечатляет, учитывая, что ты состоишь в преступной группировке. Они считают тебя просто мальчиком на побегушках, в том числе и Масаоми, — продолжил Таро, откидываясь в кресле. — Я хотел спросить больше насчёт тебя, но побоялся, что он сложит два и два- — И сколько ещё ты думаешь протянешь, прежде чем он узнает о твоей подпольной деятельности? — Аобе следовало бы заткнуться и слушать; следовало бы понять, что Таро вообще известно, и какой информацией он собирается делиться. Но он чувствовал себя загнанным в угол, он не выдержал, он не хотел слушать. К его удивлению, Таро на несколько минут замолчал, на его лице было вдумчивое выражение. Аоба наблюдал за ним с мрачным видом, сейчас уже не было смысла скрывать свои эмоции. Тишину прервал звук открывающейся двери. Вернулся Масаоми Кида, и Аоба моментально изобразил на лице кроткую улыбку. — Мда, это было дольше, чем я думал. Нет, серьёзно, рабочие дни обязательно должны быть такими длинными? — сетуя, он приземлился рядом с Таро. — Ну, в этом суть круглосуточного дежурства: ты работаешь всегда, когда есть работа, — заметил Таро, подняв на него глаза. — Эй, ты вообще на чьей стороне? — Как я могу называть себя твоим другом, если буду потакать твоим дурным привычкам? Аоба смотрел на них, и отмечал некоторые детали. Детали, которые складывались в общую картину. То, как близко они друг к другу сидели, манера, с которой разговаривали, и важнее всего, то, как Масаоми смотрел на Таро. Это была не дружба. И как только он это осознал, приятная волна прошла по его телу. Потому что это была слабость, причём двунаправленная слабость. — Ладно, думаю, мне пора, — сказал он и направился к выходу. — Спасибо тебе, ты правда очень помог, — ответил Таро с искренностью в голосе. Ты хорошо врёшь. Нервное расстройство собралось комком в горле. Он улыбнулся этой паре на прощание и сказал: — Всегда рад помочь. Спустя пять минут он уже был в своей комнате. Он не знал как ему думать о произошедшем, не знал даже стоит ли вообще думать. Он чувствовал толику неохотного уважения. Чувствовал страх. И жажду на грани одержимости. Жажду пламени, бензина, горящей мебели. Он порвался было за зажигалкой Рана, но вовремя осёкся. Весь смысл, почему он использовал зажигалку брата, заключался в том, чтобы на него не вышли. А такие импульсивные решения его уничтожат. Вдруг зазвонил телефон, выдернув его из мыслей; увидев имя контакта, он взял трубку. — Ого, какие люди, — голос Майру был комфортнее, чем должен был. Учитывая, каким человеком она была. Были они обе. — Я кое о чём хочу поговорить, я думаю тебе будет интересно, — сказал он не вполне честно. Ему нужно было с кем-то поговорить, как бы ни было трудно в этом себе признаться. Это стало очевидным, когда Ран начал терять контроль над Блу Сквером. Всё завершилось быстро, но не обошлось без травм и уголовщины. Аоба навещал брата в тюрьме, делал вид, что они семья. В те дни кроме родственников к Рану больше никто не приходил. И хоть Аобе не хотелось этого признавать, его это беспокоило, на глубоком уровне. Не потому, что ему было не наплевать на брата, а потому, что это пугало. Ведь он ничем не отличался. Он подружился с близняшками немногим позже. — Ну, чего ты ждёшь? — заныла Майру. — Колись. Что ж, не было смысла хранить в тайне абсолютно всё, верно? Его добровольная самоизоляция слишком затянулась. Аоба открыл свой рот, и из него полилась река полуправд.